Бибиков Александр Ильич (1729–1774): сын генерала инженерных войск Ильи Александровича Бибикова (1698–1784) — инженера и «ученейшего генерала», автора записок о Русско-шведской войне 1741–1743 гг.[1792] С 1759 г. Бибиков-старший сам принимал участие в Семилетней войне. Брат Василий Ильич стал драматургом и начальником «дирекции над Российским театром». Благодаря этому Александр Ильич был знаком со многими литераторами и драматургами эпохи, прежде всего Д. И. Фонвизиным. Сестры Бибикова также принимали участие в представлениях придворного театра. Одна из них, Екатерина Ильинична, вышла замуж за будущего фельдмаршала М. И. Кутузова.
С 1742 г. Бибиков состоит кондуктором при Санкт-Петербургской инженерной школе[1793], с 1744 г. после смерти матери и второго брака отца воспитывался бабкой и теткой в Московском Зачатьевском монастыре[1794]. Хорошо зная немецкий и французский, с 1746 г. в инженерной службе на постройке Кронштадтского канала под начальством Иоганна Людвига Любераса; занимался переводами с французского по своей специальности. Поручик артиллерии (1751), в том же году отец «женил его на дочери друга», Анастасии Семеновне Козловской (1729–1800). «Вступил в сей брак единственно покорствуя воле родительской, но скоро увидев, сколь достойную нашел супругу, сохранил во всю жизнь нежнейшую к ней дружбу»[1795]. Что видно и по приводимому в публикации письму (№ 30).
С 1753 г. получает особые поручения по службе, в том числе в 1756 г. в чине обер-квартирмейстера вместе с инженер-полковником Лаврентием Иосифом Де-Молина послан в (Восточную) Пруссию, Бранденбург и Померанию с разведывательной миссией[1796]. После чего, произведенный в подполковники, по поручению П. И. Шувалова сформировал 3‐й Мушкетерский полк Обсервационного корпуса и командовал им. При Цорндорфе полк потерял убитыми и ранеными до половины личного состава, включая шестьдесят штаб- и обер-офицеров. В 1759 г. произведен в полковники и генерал-квартирмейстер-лейтенанты. При Кунерсдорфе полк снова попал в мясорубку, потеряв до половины нижних чинов и сорок пять офицеров. Сам раненный, Бибиков вывез с поля боя на излечение поручика своего полка Ивана Ивановича Михельсона — того самого, с которым впоследствии сражался против Пугачева.
После расформирования ОК полковник Новгородского пехотного полка, командир бригады. В 1761 г. разбил под Кольбергом прусский отряд, ускорив падение крепости, однако командовавший П. А. Румянцев скромно умолчал об этом эпизоде. Генерал-майор (1762). В новое царствование в 1767 г. Бибиков принял участие в путешествии Екатерины II по Волге. В числе избранных ему досталась глава в коллективном переводе «Велизария» Ж.-Ф. Мармонтеля, впоследствии Бибиков переводил «военные» статьи из французской «Энциклопедии».
В том же году назначен маршалом Уложенной комиссии (1767–1768). Разделяя идеи о «сохранении российского народа», Бибиков в своей «маршальской» речи на открытии Уложенной комиссии выразил надежду, что привлечение немцев-колонистов сможет компенсировать людские потери Семилетней войны[1797]. «Пока руки есть, драться станем, — писал он позднее Фонвизину. — Хотя впрочем и то истина, что православной Руси не худо бы и отдохнуть: черпаем ею во многие поливники»[1798].
Не обнаруживший особых военных дарований, Бибиков был большим умницей, и если кто-то может претендовать на принадлежность к «военной интеллигенции» эпохи, то, несомненно, он. Близкий друг П. И. и Н. И. Паниных, А. В. Суворова, который был под начальством Бибикова в войне с Барской конфедерацией в Польше, Д. И. Фонвизина.
Назначенный командовать войсками при подавлении Пугачевского бунта, умер в 1774 г. по пути в Оренбург. В прозаической версии — от заразы, в романтической — от яда польского конфедерата. Последние слова, оставленные Бибиковым миру в богом забытой Бугульме, были адресованы императрице: «Si j’avais un seul habil homme, il m’aurait sauvé. Mais hélas je me meurs sans vous voir»[1799]. По настоянию жены похоронен в своем имении. Могила — с эпитафией Г. Р. Державина, который состоял под начальством А. И. Бибикова в экспедиции против Пугачева, — утеряна.
Литература: Бибиков 1865.
Бороздин Корнилий Богданович (1708–1773): сын псковского ландрата, взятый в пажи к царице Прасковье Федоровне. С 1719 г. в Подрядной конторе в Петербурге, в 1720 г. переведен Петром I в инженерную роту для обучения, с 1726 г. на службе в артиллерии сержантом. Участник осады Гданьска (1734), в Русско-турецкую войну 1735–1739 гг. полковой квартермистр, затем командующий артиллерией в Риге. В ранге артиллерии подполковника (1742), затем полковника и армии генерал-майора принимал активное участие в реформах ведомства П. И. Шуваловым. Бороздин был членом комиссии при Военной коллегии, где «сочинял все принадлежности до артиллерии»[1800]. В частности, ему принадлежат «Рассуждение о полковой артиллерии», «Регул о содержании в армейских пехотных полках полковой артиллерии» и «Регламент о правительстве главной артиллерии»[1801].
В кампанию 1758 г. генерал-майор, командующий артиллерией Обсервационного корпуса, ранен трижды пулями в щеку, голову и шею[1802]. Несмотря на ранения, после Цорндорфа сменил К. фон Нотгельфера на посту временного командующего всей артиллерией Заграничной армии (Бомбардирским корпусом, артиллерией Обсервационного корпуса и полевой артиллерией Главной армии), затем командовал артиллерией Главной армии. В 1762 г. снова командующий всей артиллерией Заграничной армии. В 1764 г. вышел в отставку генерал-аншефом.
«Человек честолюбивый и строгий»[1803], в представлении русских военных историков второй половины XIX — начала XX в. что-то вроде Кутайсова Семилетней войны: первый из «природных русских» командующих артиллерией, один из «виновников Кунерсдорфского триумфа», где был снова ранен.
Похоронен в родовом имении Ладино Новгородской (затем Псковской) губ., начало строительства которого мы наблюдаем в письме № 35. Так же, как у его соратников А. И. Бибикова, П. И. Панина и других, церковь после 1917 г. разорена, могила Бороздина утеряна.
Литература: Данилов 1842; Фрейман О. Р. фон (сост.) Пажи за 183 года (1711–1894). Биографии бывших пажей с портретами. Фридрихсгам 1894, 10–11; Бранденбург 1898; Оточкин 1999, 150; Калашников 1999, 184–185.
Броун (Браун) Джордж (Георгий, Юрий Юрьевич) / George Brown(e), second Earl of Camus (1698[1804]-1792): выходец из католического ирландского рода, сторонник якобитов. После учебы в приходской школе Лимерика в 1725 г. поступил на службу к курфюрсту Пфальцскому, где познакомился с Джеймсом Кейтом. В 1731 г. вслед за ним перешел на русскую службу капитан-поручиком в новоформированный Измайловский полк, где Кейт был подполковником. В том же году премьер-майором в Нарвский пехотный полк. Участвовал в Войне за польское наследство и осаде Гданьска (1734) под началом другого своего соотечественника-якобита, генерала Петра Ласси, на дочери которого Елене (Хелене) он был женат первым браком. В Русско-турецкой войне 1735–1739 гг. неоднократно ранен. В составе австрийской армии в битве у Гроцки (1739) попал в плен. Выкупленный французским посланником в Константинополе, бежал и добрался пешком до Каменец-Подольского, откуда, выдав себя за русского курьера, вернулся в Петербург с добытыми сведениями о турецких военных планах.
Пожалованный званием генерал-майора, участвует в Русско-шведской войне 1741–1743 гг. и Рейнском походе 1748 г. К 1755 г. генерал-поручик в Лифляндской дивизии — одновременно и осведомитель пруссаков в «дружеской» переписке с Джеймсом Кейтом, и информатор П. И. Шувалова (см.: Введение)[1805]. В начале Семилетней войны, если верить литературе, Броун якобы умудряется в качестве волонтера при австрийской армии поучаствовать в битвах при Лобозице (1756), Праге — в последней становится свидетелем гибели племянника Максимилиана Улисса Броуна — Колине и Бреслау (1757)[1806]. И в то же время, пожалованный в 1756 г. генерал-аншефом[1807], в составе Заграничной армии участвует в битве при Гросс-Егерсдорфе (1757). В кампанию 1758 г. генерал-аншеф, командующий ОК. Командовал полками ОК на левом фланге при Цорндорфе, при попытке прусской кавалерии взять его в плен был изрублен, получив двенадцать ран (см.: Введение), «которыми в голове кости разрублены» и «от которых не одну жестокую боль, но и затмение в памяти имею»[1808]. Броун носил с тех пор на голове серебряную бляху, закрывавшую место, где «вынято пятьдесят шесть костей». За Цорндорф пожалован орденом Св. Андрея Первозванного. Вопреки распространенным сведениям, даже нашинкованный прусской саблей и с бляхой в голове, Броун еще принимал участие в Семилетней войне, командуя дивизией в кампании 1760 г.[1809] С 1762 г. и до конца жизни генерал-губернатор в Риге, с 1774 г. возведен в рейхсграфское достоинство. Встретив первым из официальных лиц будущую императрицу Екатерину II в Риге, Броун на всю жизнь остался у нее в доверии и фаворе (в том числе в смысле пожалования земель), а на его просьбы об отставке Екатерина отшучивалась: «Только смерть разлучит нас». Был похоронен в крипте церкви городка Шенберг в Курляндии (ныне Скайсткалне, Латвия).
Один из его сыновей Иоганн Георг (1767–1827) — российский посланник в Вене, покровитель Бетховена, посвятившего Броунам несколько своих произведений, умер в психиатрической лечебнице в Вене.
Литература: Browne 1794; Броун 1862; Wills 2002; Кудзеевич 2015.
Брюс Яков Александрович (1732–1791): сын вице-губернатора Москвы Александра Романовича Брюса, племянника «колдуна», от которого он получил графский титул и подмосковную усадьбу Глинки. Записан в гвардию с 1744 г. С начала Семилетней войны поручиком гвардии находился волонтером при французской армии. После ее поражения при Росбахе отозван Елизаветой, так как «непристойно находиться в армии, которая столь постыдно разбита неприятелем»[1810]. В кампании 1757 г. волонтером, в январе 1758 г. посланный курьером с известии о взятии Кенигсберга, из поручиков Преображенского полка произведен в армейские полковники за храбрость, оказанную при сражении под Гросс-Егерсдорфом[1811]. В кампании 1759 г. бригадиром.
С 1751 г. женат на Прасковье Александровне, урожденной Румянцевой, сестре П. А. Румянцева (1729–1786)[1812]. «Признанная красавица» (Дж. Казанова), наперсница великой княгини Екатерины Алексеевны, затем имп. Екатерины II, которой посвящена одна из редакций «Записок» императрицы. «Брюсша» обеспечивала мужу быстрое продвижение по карьерной лестнице: в 1769 г. генерал-поручик, в 1773 г. — генерал-аншеф. После смерти З. Г. Чернышева назначен генерал-губернатором обеих российских столиц, в этой должности рьяно преследовал московских мартинистов и Н. Н. Новикова. Последний из русских Брюсов, после которого род пресекся.
де Боске(т) (Дебоскет, Daniel de Bosquet), Данила (Даниил) Исакович (1703 или 1705 — после 1766): из семьи прусских гугенотов, кадетом в Пруссии выучился инженерным наукам, с 1726 г. на русской службе. Участвовал в строительстве Рижской, Нарвской, Выборгской крепостей и Кронштадта, в Москве и при строительстве Украинской линии, в т. ч. Киевской крепости и Киево-Печерской лавры (т. н. «стена Дебоскета». См.: Муравьев 1994, 28). Участвовал в кампании 1757 г., в 1758 г. генерал-майор, командовавший инженерами действующей армии. После ранения в 1758 г. в Санкт-Петербурге, член присутствия Канцелярии главной артиллерии и фортификации. Генерал-аншеф (1761), назначен на место Абрама Петровича Ганнибала, адъютантом при нем Ж.-А. Бернарден де Сен-Пьер, знаменитый впоследствии автор «Поля и Виргинии». Литература: Сіткарьова О. В. Військовий інженер генерал-аншеф Данило де Боскет // Сучасні проблеми дослідження, реставрації та збереження культурної спадщини. — 2008. В. 5, 275–294; Bernardin de Saint-Pierre J. H. Etudes de la nature. Vol. 2. P. 1804, 28–29, 459.
Диц, Томас/Фома Григорьевич (Thomas Justus von Die(t)z) (1711–1771): из саксонского рода, нобилитированного в XVII в. (по другим сведениям, патент на польское баронство получил отец Дица). Отец, Сванте Густав, литератор, публиковавшийся и на немецком, и на латышском языках, пастор в Смильтене, (Смилтене/Smiltene, Латвия). Он закончил Рижский лицей, учился в Лейпциге и Йене, в 1713 г. из‐за Северной войны был вынужден бежать с семьей в Ригу. Сам Томас Диц учился в пиетистской гимназии в Галле, на экзамене 1728 г. держал по-французски речь о «благословенном начале царствования Петра II»[1813]. Позднее много лет состоял попечителем лютеранской церкви Св. Екатерины в Петербурге на Васильевском острове, к которой было приписано Смоленское лютеранское кладбище, при нем было построено ныне существующее каменное здание (Большой пр. В. О. 1а). Неудивительно, что стиль Дица заметно отличается от остальных писем обилием и экспрессией набожных формул.
Очевидно, скорее по нужде, чем по призванию с 1733 г. на русской военной службе. Полковник Новгородского полка, бригадир (1755), генерал-майор (1758), начальник походной провиантской канцелярии, генерал-поручик (1763). В 1765 г. по Высочайшему указу род включен в матрикулы эст- и лифляндского дворянства. Хотя в это время согласно формулярному списку все еще «деревень не имеет»[1814] и по-прежнему живет на жалованье. Вице-губернатор Петербурга (1763), вице-президент Военной коллегии (1764). Женат на Марии-Элизабет фон Диц (урожд. фон Грасс) (1719–1760). Сыновья Томас/Фома и Владимир также находились в Заграничной армии (№ 102). Литература: BBL, GHBR Estland, III, 312–313.
Долгоруков (-Крымский с 1775 г.), Василий Михайлович (1722–1782): сын Михаила Владимировича Долгорукова (1667–1750), одного из «верховников», попавшего в опалу при имп. Анне Иоанновне. Елизавета Петровна немедленно вызвала своего крестного из заключения в Соловецком монастыре, вернув чины и звание сенатора. По свидетельству Екатерины II, отец Василия Михайловича был неграмотен[1815]. Сам Василий Михайлович с 13 лет был записан солдатом; участвуя в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг., якобы первым взошел на Перекопский вал в 1736 г. После чего, верный своему обещанию произвести такового в офицеры, фельдмаршал Миних вопреки опале Долгоруковых сделал Василия Михайловича поручиком. А тот, уже будучи «Крымским», поставил своему спасителю обелиск на Перекопском валу[1816].
С восшествием на трон Елизаветы Петровны при дяде — президенте Военной коллегии В. В. Долгорукове — получал повышения в чинах ежегодно, за шесть лет с 1741 по 1747 г. продвинувшись от капитана до полковника. Участвовал в Русско-шведской войне 1741–1743 гг. и Рейнском походе 1748 г. Генерал-майор (1756), в летней кампании 1758 г. бригадир. Серьезно ранен картечью в ногу при Цорндорфе: 17/28.09 Фермор сообщал в Петербург, что Долгоруков «еще на лошадь быть не в состоянии»[1817]. Тем не менее был назначен командовать Обсервационным корпусом вместо выбывшего из‐за ран Г. Броуна.
Генерал-поручик (1761), генерал-аншеф (1762). Участвовал в Кунерсдорфском сражении и штурме Кольберга 1761 г. В следующей семилетней войне, Русско-турецкой 1768–1774 гг., снова, уже в качестве командующего, овладел Перекопом и занял Крым. После отставки с 1780 по 1782 г. московский главнокомандующий.
С 1743 г. женат на Анастасии Васильевне Долгоруковой (Волынской) (1723–1805), статс-даме при дворе имп. Екатерины II. Похоронен в выстроенной им усадебной церкви Волынщино-Полуэктово (Рузский у. Московской губ.). Усадьба, как и две другие — построенное во время Семилетней войны Васильевское на Воробьевых горах (ныне Москва, ул. Косыгина, 4) и доставшееся в наследство от жены Губайлово (Красногорск), — сохранилась. Однако могила, как и у его боевых товарищей, разграблена крестьянами и утеряна.
Прапрадед последнего владельца Полуэктово лидера кадетов Павла Дмитриевича Долгорукова, расстрелянного в качестве заложника в 1927 г.
Литература: Бокк 1855; Андреев А. Р. Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский. Документальное жизнеописание. Историческая хроника XVIII в. М. 1997.
Зуев, Харитон Лукич (1730–1806): сын Луки Ильича Зуева (1683–1755), который служил в лейб-гвардии Преображенском полку и якобы принимал участие в возведении Елизаветы Петровны на престол. В службе с 1749 г. В марте 1756 г. назначен «генеральным писарем», в мае 1757 г. канцеляристом, в феврале 1758 г. аудитором в канцелярии обер-аудитора Заграничной армии Андрея Петровича Устьянцова. В 1760 г., состоя формально аудитором Новгородского пехотного полка, а «по штату ево писарем и канцеляристом лет с пять», Зуев назначен на должность секретаря В. В. Фермора вместо А. П. Ильина (№ 48–53). В 1762 г. поручик, капитан (1763) Бутырского пехотного полка. Секунд-майор (1765), к 1790 г. действительный статский советник, в 1796 г. правитель Олонецкого и Псковского наместничеств[1818].
Работа по аудиторским военно-судебным делам в Заграничной армии сказывается самым прямым образом на его карьере: в 1769 г. он прокурор Смоленской губ., в 1780 г. — председатель Смоленской уголовной палаты. В этом качестве замечен Екатериной II, инспектировавшей Смоленск в этом году вместе с имп. Иосифом II, и назначен вице-губернатором в Псков, который она посетила в той же поездке, а затем туда же губернатором.
Сын, Павел Харитонович Зуев, был, кстати, женат на дочери главы походной канцелярии Заграничной армии (см. № 54) Екатерине Петровне Веселицкой[1819].
Для наглядного представления о том, что сталось с потомками людей 1758 г. в последующей истории России, рекомендую к прочтению статью праправнука Харитона Лукича, бывшего директора издательства «Просвещение» Дмитрия Дмитриевича Зуева. Литература: Зуев Д. Д. Основатель славного рода // Псков. 2004. № 20, 131–139 (http://pskgu.ru/projects/pgu/storage/PSKOV/ps20/ps_20_16.pdf, посл. посещение 22.11.2017).
Карл Саксонский (1733–1796): полное имя Карл Христиан Иосиф Игнац Франц Ксаверий — королевич польский, курпринц саксонский, герцог Курляндский и Семигальский (1759–1763). Пятый сын короля польского и курфюрста саксонского Августа III. Весной 1758 г. прибыл к российскому двору, где ему устроили роскошный прием с разнообразными развлечениями — включая слонов, приведенных во двор новопостроенного дома И. И. Шувалова (ныне угол Итальянской и Малой Садовой, см. илл. 65), где принц жил в свою бытность в Петербурге[1820]. Единственное, что его сближало с отшельником из Сан-Суси, — хорошо играл на модной поперечной флейте, музицируя на пару с французским посланником Мессельером[1821].
С июля по ноябрь 1758 г. волонтер при русской армии, по возвращении получил инвеституру на герцогство Курляндское[1822], неуспешный претендент на польский престол. Однако Петр III, взойдя на престол, буквально силой выгнал Карла из Курляндии как противника Фридриха II и из‐за возмутившей его трусости принца при Цорндорфе, якобы даже собираясь вызвать принца на дуэль[1823]. У Петра Федоровича были, впрочем, не только рыцарственные причины третировать принца Карла, поскольку великий князь желал давно видеть на курляндском престоле голштинца[1824]. Подробное и сочувственное описание принца Карла, а также перипетий его пребывания в Петербурге см. в мемуарах С. А. Понятовского[1825]. Литература: Łopaciński, 1870; Принц Карл 1872; Poniatowski 1914.
Нотгельфер Карл Филиппович фон (Nothhelffer, Karl Albrecht von): из семьи выходцев из Пфальца, осевших в Лифляндии. Брат Фридрих Аксель — капитан на французской службе. При осаде Данцига Карл Нотгельфер — капитан артиллерии (1734), затем в Петербурге, экзаменовал учащихся Петербургской артиллерийской школы[1826], генерал-майор (1755) от артиллерии, генерал-поручик (1759). В кампанию 1758 г. командующий артиллерией главной армии. После Цорндорфа из‐за тяжелого ранения К. Б. Бороздина назначен Фермором командующим артиллерией всей армии, включая ОК[1827], однако затем «нечаянно» отпущен в Ригу, а командующим стал Бороздин (№ 32). Владелец мызы Korwenhof (Korva). В 1785 г. возведен в рейхсграфское достоинство.
М. В. Данилов о «Недельфере» пишет нелицеприятно: «Человек был подлой души, лакомый к прибытку, пасторский сын родом»[1828], живописуя в деталях, как по своем возвращении из армии осенью 1758 г. Нотгельфер и его жена требовали от Данилова взятки за подтверждение свидетельства о болезни. Литература: Данилов 1842; Brotze VII, Bl. 136; Amburger.
Панин Петр Иванович (1721–1789): сын петровского генерала, коменданта г. Пернов, младший брат дипломата и общественного деятеля Никиты Ивановича Панина, генерал-аншеф, сенатор. В службе с 1736 г., участник Русско-турецкой (1735–1739) и Русско-шведской (1741–1743) войн. В Семилетней войне в кампанию 1757 г. генерал-майор, дежурный генерал, участник Гросс-Егерсдорфского сражения, награжденный за него орденом Св. Александра Невского. В 1758 г. командовал при Цорндорфе бригадой на правом фланге, легко ранен. Впоследствии принимал участие во всех основных сражениях Семилетней войны, после Кунерсдорфа генерал-поручик (1759), генерал-аншеф (1762). В следующую семилетнюю войну, с Турцией, взял Бендеры (1770). После периода немилости сменил умершего А. И. Бибикова при командовании подавлением Пугачевского бунта (1774–1775).
Как и его командующий Фермор, П. И. Панин — заботливый «отец» офицерам и солдатам, имел репутацию бескорыстного и щепетильного в делах чести человека. Будучи сам в стесненных обстоятельствах (см. ниже челобитную), Панин ощущал особую ответственность за офицеров своего полка и нередко писал прошения о подчиненных своему брату Никите, используя его влияние при дворе. Так он просит за полковника Антона Ганзера после его отставки («Ни ему, ни жене его с тремя детьми есть нечего»). Того жалуют генерал-майором и назначают обер-комендантом в Архангельск (1764). И о своем бывшем полковнике Томасе/Фоме Дице (см. выше): «Будучи почти в гноищи от скорбутики (цынги. — Д. С.) […] не имея ничего кроме жалованья, содержит жену с семью детьми»[1829]. При этом, как и у Фермора, собственно военные качества, очевидно, предназначали его скорее на вторые роли[1830].
Анна Алексеевна Панина (Татищева) — первая жена П. И. Панина. Венчание состоялось в 1748 г. в Зимнем дворце[1831]. В браке было 17 детей, все умерли в детстве. Анна Алексеевна — фрейлина императорского двора, близкая подруга кн. Е. Р. Дашковой, которой братья Панины приходились дядьями и которая жила некоторое время в имении П. И. Панина в Михалково. «Я находила больше удовольствия в обществе младшего Панина, генерала, — писала Дашкова, — которого солдатская откровенность и мужество характера совершенно согласовались с моей природой[1832]».
О семейной жизни Петра Ивановича красноречиво свидетельствует его письмо к брату Никите незадолго до Семилетней войны: «Жизнь же с женою, я по практике вас могу искренне уверить, не так страшна, как философские представления быть ее представляют, а в ней все тож, что и в других жизненных смятениях: прилежное ко всему и неупустительное просвещенное наблюдение к благополучному спокойствию приводит[1833]».
Обустроил подмосковное имение Михалково (проект приписывается Василию Ивановичу Баженову, с которым Панин тесно дружил), а также унаследованное им от брата имение Дугино в Смоленской губ. В Дугино был фамильный дом с библиотекой и архивом Паниных-Мещерских, семейная усыпальница в вотчинной церкви, построенной П. И. Паниным. Дворец и церковь разрушены, могила П. И. Панина утеряна.
Литература: Гейсман, Дубовской 1897.
Челобитная П. И. Панина декабря 1758 г. на высочайшее имя об отпуске из Заграничной армии.
(86) Всесветлейшая [и проч.] бьет челом генерал маиор Петр Иванов сын Панин а о чем следуют пункты
1. Нахожусь я, нижайший, в службе ВИВ при воюющей армии против короля Пруского которая ныне возвратясь ис компании расположилась в контонир квартиры по реке висле
2. Те полки которые в ведение мне препоручены и при которых в минувшую баталию в сражении с неприятелем был, для понесенного их в той баталии перед протчими по притчине началнои на них от неприятеля отаки претерпения расположены внутрь пруссии по реке прегели а при них генерал порутчик Вильбоу[1834] ныне и присутственную команду получил (86 об.)
3. Яж нижаиший упражняюсь со всею моею подданическою верностию двадцать три года в военной службе; По которои будучи всегда отлучен от смотрения моего дому по нещастию бывшими в Москве и в деревнях моих пожарами лишился всех моих домов а не имев случаю и достатку купить или построить ныне ни в каком городе ниже в деревни дому моего не имею
4. По тому при отлучении моем нынешнеи воины в первую компанию с рандеву из риги оставлял я жену и троих моих малых детеи к содержанию себя в том городе. Но по состоявшемуся В. И. В. указу даты всем женам тех военных людей которые в компанию выступили в Риге не быть и ехать в свои домы; жена моя отъехав в Москву ныне живет в чужем доме[1835] без всякого за отсутственным от меня отлучением пристроения; к тому ж по нещастию и дети наши кроме однои самои меньшеи в сие отсутствие померли, почему она в случаи моего в военных деиствиях опасного обращения[1836] подвержена краинеи бедности.
Иа бы указом В. И. В. в нынешнее успокоившее от военных (87) аперациев время и что я с полками квартирою расположен отдаленно от всяких неприятелских покушенеи ВСЕМИЛОСТИВЕИШЕ повелено было меня нижаишаго для пристроения жены и оставшеи однои моеи дочери к покоиному себя содержанию на всякои случаи моего военного обращения отпустить в Москву с наступающаго генваря месяца насколько ВИВ указать соизволите; а буде далее не соизволите то хотя и с проездом на десять недель.
ВСЕМИЛОСТИВЕЙШАЯ ГОСУДАРЫНЯ прошу В. И. В. о сем моем прошении всемилостивеишее решение учинить. Декабря дня [дата отсутствует] 1758 году челобитная писана. За неимением ныне в здешних местах гербовои на простои бумаге; писал Первого гранодерскаго пехотнаго полку подпорутчик Матвеи Мурашцов. К сеи генерал Петр Панин руку приложил[1837].
Племянников (Племенников) Петр Григорьевич (1711–1773): в службе в гвардии с 1725 г., выпущен в армию капитаном (1731), подполковник (1746), бригадир (1755), в кампанию 1758 г. генерал-майор за участие в баталии при Гросс-Егерсдорфе, бригадир; участник всех сражений следующей кампании. Участник Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. и семилетней войны с Турцией 1768–1774 гг. Благодаря решительной атаке внес существенный вклад в победу при Кагуле в 1770 г., за что произведен в генерал-аншефы.
Жена Екатерина Григорьевна, урожд. Чернышева, сестра братьев Захара, Петра и Ивана Григорьевича Чернышевых, первым браком за майором Н. К. Матюшкиным. После смерти П. Г. Племянникова при посредничестве тогдашнего губернатора Москвы брата Захара Чернышева продала его домовладение на Ваганьковском холме откупщику П. Е. Пашкову, который выстроил здесь современный «Пашков дом».
Скончался от тяжелого ранения, могила утеряна.
Ржевский Степан Матвеевич (1732–1783): сын капитана флота Матвея Васильевича Ржевского. С 1747 г. в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе. В сентябре 1756 г. из фельдфебелей Шляхетного корпуса произведен поручиком в Заграничную армию «для употребления в делах, на иностранных языках и в случающихся посылках»[1838]. В 1758 г. секунд-майор при генерал-лейтенанте З. Г. Чернышеве в ОК, ранен. А. А. Прозоровский:
По потери екипажа секунд-майором Степаном Матвеевичем Ржевским приехали мы с ним вместе и расположились на одной квартире. Уже от первой перевязки раны наши пришли в суппурацию или загноение, но не только другим чинам ниже, и нам, яко штаб-офицерам, перевязать в другой раз их некому было[1839].
После Цорндорфа в 1-м Мушкетерском полку ОК. В октябре послан курьером в Силезию к фельдмаршалу Дауну[1840], в январе 1759 — капитан Новгородского полка[1841], затем командирован волонтером в австрийскую армию при генерал-майоре Иване Шпрингере. За участие в битве при Максене (1759) произведен в подполковники. В 1760 г. участвовал в занятии Берлина с корпусом З. Г. Чернышева, полковник. В 1761 г. назначен в состав русского представительства на несостоявшемся мирном конгрессе в Аугсбурге[1842]. Генерал-майор (1770), генерал-поручик (1775). Оставил критический мемуар о состоянии русской армии в расцвете екатерининского царствования (Ржевский 1879).
Сулковский, Антоний (Antoni Sułkowski, 1735–1796): князь (иногда называется в русских источниках принцем), младший сын Александра Юзефа Сулковского (Aleksander Józef Sułkowski, 1695–1762). Сулковский-старший — польско-саксонский политик, первый министр Саксонии (1733–1738), граф и князь Священной Римской империи, сводный брат польского короля и саксонского курфюрста Августа III. Выкупил у Станислава Лещинского города Рыдзына и Лешно в Великой Польше. Поддерживал русскую партию в Речи Посполитой, один из главных посредников/поставщиков провианта для Заграничной армии, кавалер орденов Александра Невского и Андрея Первозванного. В корреспонденции с сыном постоянно поносит того за карточные долги и расточительство, однако в лучшие годы мог, к примеру, чтобы сдержать летом просроченное обещание покатать сводного брата-короля на санях, усыпать дорогу от своего дворца купленным в Гданьске сахаром[1843].
Младший, Антоний Сулковский, к 1758 г. — полковник коронных войск. Согласно написанной им для «папеньки» и отредактированной последним «промемории»[1844], весной 1758 г. Антоний собрался ехать в Петербург добыть «орден Св. Александра [Невского], что поможет облегчить пожалование Св. Андрея [Первозванного] моему брату Августу»[1845], потом «сделать в российской армии компанию волонтером», вернуться по ее окончании в Петербург, стать депутатом сейма и жениться.
Все в общем получилось, но жизнь внесла некоторые коррективы: весной 1758 г. в свите принца Карла Саксонского двое братьев Сулковских прибыли в Петербург[1846], с июля 1758 г. принцу «по его желанию и рекомендации отца» было «дозволено при армии волентиром быть»[1847]. Однако Цорндорф подтвердил опасения Антония о возможных сюрпризах: при бегстве с поля боя он отстал от свиты принца Карла и прочих волонтеров, был захвачен в плен то ли местными егерями, то ли гусарами вместе с полковником Невского полка Робертом/Романом Фуллертоном (№ 116) и «жидом Йозефом Гиршем»[1848].
В плену князь Антоний выказывал себя поклонником пруссаков; за обедом у взявшего его в плен форстмейстера выражал адъютанту Фридриха II восхищение его мэтром, проявлял горячее желание перейти к нему на службу и усердно просил о помиловании[1849]. Антоний, между прочим, охотно рассказывал и об услугах «дорогого папеньки» для российской Заграничной армии[1850]. Спустя несколько месяцев в феврале 1759 г. прусский диверсионный отряд под командованием ген. Воберснова разорил русские магазины, замок Сулковского-старшего в Лешно, а сам он был заключен на год в крепость Глогау[1851].
Самого Сулковского-младшего пруссаки быстро отпустили. Он поехал в Петербург, откуда в апреле 1760 г. вернулся к Заграничной армии. Переориентация магнатов западных польских областей (Великой Польши) на поставки зерна РИА была объявлена Конференцией при Высочайшем дворе одной из ключевых задач, а Сулковский-младший сделан заложником этой политики: «Освобождение отца его (из прусского плена. — Д. С.) и благополучие всей его фамилии поставим мы ему кондициею, за которую он должен все то исполнить, что вы (П. С. Салтыков. — Д. С.) от него требовать станете»[1852].
Корреспонденцию Антония оттеняют постоянные упреки Сулковского-старшего в игорных долгах, пространные обвинения от какой-то итальянской куртизанки и письма к анонимной графине — так что логичным завершением этой главы его жизни стала громкая дуэль, за которую кн. Антонию была объявлена отставка[1853]. Однако и орден Александра Невского он получить все же успел (1760).
Фермор (Фермер) Вилим Вилимович / William/Wilhelm (von) Fermor (Fairmore) (1702–1771): «по происхождению шотландец» («ein Schottländer von Extraction»[1854]). Дед Джордж/Юрий Иванов Фермор прибыл на русскую службу в 1661 г. и погиб в чине подполковника при осаде Азова в 1696 г.[1855] Отец — генерал-майор Вилим/Уильям Юрьевич Фермор (?-1731 в Москве), мать — Барбара Хоррик (Horrick). Родился в Пскове в 1702 г., с 1720 г. на службе бомбардиром артиллерии. При Анне Иоанновне — майор, адъютант и протеже К. Б. Миниха. Участвовал в осаде Данцига (1734), в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг. генерал-квартирмейстер. Едва не погибнув в битве при Черной долине (1736 г.), Фермор получил в том же году полковничий чин, привезя в Петербург курьером известие о взятии Перекопа. В 1737 г. при штурме Очакова под ним убита лошадь. В 1738 г. обвенчался в лютеранской кирхе Св. Михаила в Москве с дочерью Романа Вилимовича Брюса (старшего брата «колдуна») Доротеей Елизаветой (Дарья Романовна, 1714–1762), на следующий год командовал авангардом в битве под Ставучанами Награжден орденом Александра Невского за отличие при Вильманстранде в Русско-шведскую войну 1741–1743 гг. С 1746 г. в Петербурге, гоф-интендант, заведующий Канцелярией от строений. Под его началом строился среди прочего существующий Зимний дворец[1856], Воскресенский Смольный монастырь, он же руководил монтажом Янтарной комнаты и прочими работами в Царскосельском дворце[1857]. В 1755 г. генерал-аншеф «от строений».
В своей характеристике русского генералитета при подготовке к Семилетней войне Джеймс Кейт пишет о нем весьма проницательно: «Fermor a servi de son enfance, entend le genie et l’artillerie, e[s]t fort laborieux et exact dans l’execution de ses ordres, est n’est point de tout mauvais en second, quelques uns ont soupçonné son courage mais je crois que c’est a tort du moins a l’affaire de Vilmanstrand il a fort bien fait son devoir»[1858].
В первую кампанию РИА в Семилетней войне в 1757 г. руководил успешной осадой Мемеля, участвовал в битве при Гросс-Егерсдорфе. После отзыва С. Ф. Апраксина назначен главнокомандующим, причем согласился на эту должность только при условии командировки вместе с ним в Заграничную армию сотрудников по Канцелярии строений генерал-майоров Гавриила Андреевича Резанова и Якова Андреевича Мордвинова (№ 60)[1859].
С занятием его войсками Восточной Пруссии зимой 1758 г. Фермор был назначен на новоучрежденную должность прусского генерал-губернатора и сохранял ее за собой параллельно военной службе до конца 1761 г., хотя в реальности делами в этой провинции занимался российский губернатор Кенигсберга[1860].
В 1758 г. возведен императором Священной Римской империи Францем I в рейхсграфское достоинство[1861]. За Цорндорфское сражение пожалован орденами Белого Орла польским королем Августом III и Андрея Первозванного имп. Елизаветой. Помимо доставшегося ему в наследство имения, Фермор получил в 1759 г. в наследственное владение еще несколько мыз в Лифляндии и внесен в матрикулы местного рыцарства.
«Характер российского командующего графа Фермора таков, что особых надежд на него возлагать не следует», — замечает посланный австрийцами в Россию для обсуждения планов новой кампании барон Тилье[1862]. Австрийцы рисуют командующего особо мрачными красками, однако высокомерие, замкнутость и тщеславие отмечают и другие: «Слабость Фермора состоит в претензии на то, чтобы все его высоко ценили и льстили ему. Возведение в рейхсграфское достинство он воспринимает совершенно ребяческим образом, не менее того и свои новые графские инсигнии, которые он демонстрирует всем и каждому. Обожает своего сына (Вильгельма Георга), служащего в гвардии»[1863].
С осени 1758 г. недовольство Фермором в Петербурге уравновешивалось только тем, что второй командующий, Броун, был тяжело ранен, а «иной персоны не имеется»[1864]. Сам Фермор еще в феврале 1759 г. просил императрицу назначить другого «главного командира», «под которую командою я <…> службу мою продолжать готов»[1865]. К весне следующего, 1759 г. даже канцлер Воронцов признает: «Ежели новый главный командир к армии не пошлется, то и всю кампанию ничего доброго ждать не можем[1866]».
С июня 1759 г. сменен на должности командующего П. С. Салтыковым, оставаясь в Заграничной армии командующим дивизией. При Пальциге (1759) командовал авангардом, при Кунерсдорфе (1759) правым крылом армии, в 1760 г. участвовал в экспедиции на Берлин. В 1761 г. жена приехала к нему в Мариенвердер и, заболев на обратном пути, в 1762 г. умерла[1867]. В том же году уволился с военной службы, в 1763 г. Екатерина II назначила Фермора генерал-губернатором Смоленска. Одновременно он руководил восстановлением с образцовой регулярной перепланировкой после пожара Твери и постройкой там императорского Путевого дворца. С 1764 г. сенатор, председатель комиссии по соляным и винным сборам, с 1768 г. в отставке.
Связанный родством с Брюсами, Фермор состоял в масонской ложе петербургских немцев «Zur Verschwiegenheit» («К скромности»)[1868].
Из восьми детей выжили двое, запечатленные на знаменитых парных портретах 1750‐х гг. И. Я. Вишнякова, его непосредственного подчиненного по Канцелярии строений, — Сарра Элеонора (1740 — ок. 1818, см. № 105) и упомянутый Вильгельм Георг (1749–1828). Личный архив Фермора погиб вместе с сожженной в 1905 г. латышскими крестьянами родовой усадьбой Стенбок-Ферморов в Нитау (Нитава, Нитауре)[1869]. Кирха, построенная Фермором и освященная в честь умершей жены в 1769 г., с надгробиями Ферморов, разрушена в Первую мировую войну.
Литература: [Grave, Joachim]. Dorothea Elisabeth von Fermor, hochgebohrnen Gräfin von Brüce, über Psalm LXXI. v. 26–27 als den, von den nachgelassenen hohen Leidtragenden, selbst erwählten Leichen-Text, in Gegenwart einer ansehnlichen Trauer-Versammlung schriftmässig erwogen. SPb, 1763; Fest der Trauer des Reichsgrafen Wilhelm von Fermor. Riga 1771; Gadebusch F. K. Versuch einer Lebensbeschreibung des Grafen Wilhelm von Fermor. Reval 1773; Brotze VI, 204–205.
Штакельберг Карл Отто фон / Stackelberg Karl Otto von (1728–1792), владелец мызы Оттенгоф (№ 97): на службе с 1742 г. гренадером в Ладожском полку, участвовал в Рейнском походе, прапорщик (1749), подпоручик (1753), поручик (1755), произведенный после Цорндорфа в капитаны Нарвского (в воспоминаниях — Новгородского) пехотного полка. Парламентер при осаде Кюстрина (см.: Введение), ранен при Кунерсдорфе, где, командуя седьмой ротой Новгородского полка, по его уверениям «все левое крыло фухтелями понуждал отобрать [у неприятеля] захваченные у нас пушки <…> не получив за это ничего, кроме объятий и благодарностей от Петра Ивановича Панина».
Хоронил умершего от ран в битве при Кунерсдорфе поэта, майора Эвальда Христиана фон Клейста, который годом ранее требовал за разрушение Кюстрина (см.: Введение) «жатвы смерти» среди русских:
Среди замечательнейших из случившихся со мной историй почитаю ту, как после [Кунерсдорфской] баталии на другой день я был командирован хоронить погибших и нашел достойного друга человечества, столь известного прусского майора Клейста, на болоте тяжело раненным. Со всяким внутренним участием, узнав от него его имя, я позаботился о нем и отвез во Франкфурт[-на-Одере]. К моему величайшему сожалению Клейст умер <…> я шел за его гробом без шпаги, так как снял свою и положил на его гроб.
Эпизод с Клейстом стал известен еще во время войны и произвел впечатление на пруссаков. Хотя, как и во многих прочих подобных случаях (см.: Введение), канва событий двойственна: наряду с рыцарским долгом чести и преклонением перед «властителем дум»[1870], Штакельберг, как он сам наивно объясняет, просто исполнял свои должностные обязанности: «Я должен был присутствовать при его (Клейста. — Д. С.) смерти и погребении, так как мне были поручены обязанности плац-майора во Франкфурте [-на-Одере]»[1871].
После войны в Астраханском гарнизоне, в отставку премьер-майором. С 1769 г. руководил солеварнями в Старой Руссе, с 1783 г. по протекции Г. Броуна председатель верхней расправы в Риге. Женат на Вендуле Марии фон Штакельберг (Паткуль) (1732–1820). После семи лет помолвки супруги обвенчались накануне выступления Карла Отто в Прусский поход в конце декабря 1757 г. Литература: GHBR Livland, II, 953; Archiv Stackelberg II, 53–56, 151–153.