Оба публикующихся ниже письма из прусской армии были перехвачены на почтовом дворе в Кенигсберге. Автор первого, Г. Арендт, прямо подразумевает вероятность перлюстрации и специально оговаривает надежду на «здравомыслящие души, которые, даже если и вскроют это письмо, все же передадут его» по адресу. Очевидно, комплименты, отпускаемые им российской армии, отчасти были предназначены и на этот случай. Стратегия, однако, имела обратный эффект: цензор ухватился за возможность использовать высокую оценку неприятелем, и письма попали к кенигсбергскому губернатору барону Н. А. Корфу. Тот переслал их с сопроводительной запиской и переводом на русский — вероятно, авторства А. Т. Болотова — в Конференцию при Высочайшем дворе[1608].

Подчеркивания в русском тексте сделаны секретарем Конференции Дмитрием Васильевичем Волковым для последующей выборочной публикации в «Санкт-Петербургских ведомостях»[1609]. Перед Семилетней войной Волкову были поручены функции «пресс-секретаря» и цензора российской прессы, а также заграничных plumes vendues (продажных перьев):

Секретарю Волкову поручено давать всегда для внесения в [газеты] здешние и некоторые другие, когда то надобно будет, артикулы, и оные всегда за его рукою присылаемы будут <…> а во избежание, дабы чего излишнего в здешних газетах неведением внесено не случилось, надлежит всякую газету, прежде нежели оная к печати отдастся, к немуж с одним из <…> переводчиков для просмотрения <…> присылать[1610].

Именно Волков, таким образом, был визави кабинет-министра Фридриха II Эвальда фон Херцберга, отвечавшего за «медийное» освещение войны. Публикация обоих прусских писем в «Прибавлении к Санкт-Петербургским ведомостям» от 18 (29).09.1758 предваряла подробную русскую реляцию о Цорндорфе и должна была уравновесить скандальные публикации из почты перехваченного пруссаками курьера. Как и в прусском случае, текст местами изменен или опущены куски, невыгодные для публикующей стороны, однако в общем и целом содержание и тут соответствует оригиналу.