Антоний Сулковский (Antoni Sułkowski) — кн. Игнацы Потоцкому (?) (Ignacy Potocki (?))[1583], б. м. [лагерь при Мезерице[1584]], б. д. [июль 1758 г.]

В начале письма Антон Сулковский отвечает на письмо своего зятя (beau frère) от 04.04.1758[1585], отрывок из которого приводится ниже: «[…] Impatiant d’espettare é no venire je m’avise de sonder vos desseins per non morire en languissant. D’ailleur je ne peu comprendre quell (sic!) plaisir peut-on avoir dans un endroit, ou la somme des mortifications prevaut celle dés joyes. Je me souviens d’avoir vüe a Dresden un soldat courir par les baguetes qui se consoloit d’avoir eu beaucoup de belles filles pour spectatrices qui plaignoient son beau corps. Mais enfin il y a dés cas ou la bonne fortunne ne vient qu’aprês le desastres, peut être n’en est elle pas eloigné <…>»

Перевод: «Потеряв терпение от d’espettare é no venire [ожидания и отсутствия — итал.] я намереваюсь расспросить у вас о ваших намерениях per non morire[1586] [чтобы не умереть — итал.] изнывая. Кстати не могу взять в толк, какие удовольствия можно испытывать в месте, где совокупность мучений превосходит радости. Вспоминаю, как видел в Дрездене солдата, прогоняемого сквозь шпицрутены, и утешавшегося тем, что при этом зрелище присутствовали хорошенькие барышни, жалевшие о его красивом теле. Впрочем, случается, что фортуна приходит лишь после бедствий, и может статься, она связана с ними».

В ответ А. Сулковский пишет:

(217) S’il est vrai que la vie devient à l’home d’autant plus cher quel est douce; il esi obligé donc oublier les agrémens dai qu’il s’agit de son honeur et d’acquérir de la gloire: telle est ma situation présente M. C. F. [mon chèr frère] je ne change la mienne avec quel que ce soit heureux dans le brilliant du monde: les fatigues, les incomodités me paroissent des délices, et je ne crain et régarde l’horreur de la mort infalible d’ailleur qu’autant, quel [qu’elle] abregeroit peutetre mes jours par un hazard plûtot, que je me la scéroit mérité par quelque action signalé: Les quinze jours que je me trouve aupres de l’armée Russe comandé en Chef par Mr. de Fermer qui a milles bontés pour moi, je celai passé à faire de la connoisance avec tout ce qu’il y a de distingué dans l’armée, à faire deux marches avec eux qui nous ont conduit de Poznanie jusque içi à Meseritz oû aû nombre de 60 m homes trouppes reglé nous campon le plus favorablement du monde, à une lieû de distance de la frontière de Brandenbourg: Oû nos hussars avai grandes avantages ce chamail[l]ent avec ceux de l’ennemi: Apres demain nous entrons en Brandenbourg et nous nous trouverons à 4. lieû de l’armée Prusienne qui chaume de Küstrin, forte de 32. comandé par Le Ge Dona. Je m’atend aû plûtot à quelque journée chaude, laquel si elle nous sera propice, je me flatte Vous l’annoncer à Vienne personellement.

Je ne vous envoi pas de détai du foible et du fort de notre armée, de ce qu’elle a de bon et de mauvais en soi: Car je suis trop jeune officié et trop novice dans le militaire, pour m’aviser à critiquer, je laisse cela à des mieux entendue que moi, qui d’ailleur trouvéroit changé l’armée russe forte a son avantage, si nous nous voulons rapéler son etat des temps passé: Leur grénadié surtout sont exercée aû mieû et le plus beaû corps qu’on puisse voir: L’émulation de bien servir leur souveraine et leur augustes alliés paroit dominér egalement dans les esprit de tout nos genereaux: Et jusqu’au dernier des officiés et soldat l’ambition du triomphe paroit les angager (sic!) à vouloir satisfaire à leur dévoir.

<…> (217RS) C’est jour çi nous entrons du coté de Küstrin pour faire tête à l’ennemi qui y ai fort de 32. m. homes et comandée par le Ge Dona: Ce qui si passera je vous le marquerai me servant toujours comme de raison de la plume la plus discrette: Car qui n’as pas de dent[s] ne doit pas mordre. Il est bien que les particulie[r]s admire, mais non pas qu’il[s] s’avisent de blamer des gens qui sont au dessue d’eux <…>

Перевод: Если правда, что жизнь мужчине становится тем дороже, чем она приятней, то [правда и то], что он должен забыть об удовольствиях, едва лишь речь заходит о его чести и стяжании славы. Таково и мое нынешнее положение, дорогой братец, и я не променяю его на счастливейшее в самом блестящем свете: тяготы и неудобства мне представляются отрадными[1587]; я не страшусь и вижу, что, неизбежная впрочем, смерть может прекратить мои дни случайно раньше, чем я заслужил бы ее каким-то особенным образом. Пятнадцать дней, проведенные мной подле Российской армии под командованием г-на Фермора, оказывающего мне тысячи любезностей, я употребил на то, чтобы свести знакомство со всем, что есть в армии выдающегося, и сделать вместе с ними два марша, которые привели нас от Познани до Мезерича, где в количестве 60 тыс. человек мы стали лагерем наивыгоднейшим на свете образом, на расстоянии одного лье от границы Бранденбурга. Где наши гусары имели большие авантажи в шармицировании с неприятелем. Послезавтра мы вступаем в Бранденбург и окажемся в 4-х лье от прусской армии, облегающей Кюстрин, количеством в 32 тыс. человек под командованием ген. Дона. Я ожидаю вскорости какой-нибудь жаркий денек, о котором, если он будет благоприятен для нас, надеюсь известить Вас лично в Вене.

Илл. 38. Схема Цорндорфской баталии в письме А. де Катта кузену с пояснениями на французском языке (Тамзель, 29.08.1758)

Я не описываю Вам в деталях сильные и слабые стороны этой армии, что в ней есть доброго и дурного. Ибо я слишком молодой офицер и слишком новичок в военном ремесле, чтобы взять в голову критиковать. Оставляю это тем, кто более осведомлен, нежели я, но и он, впрочем, нашел бы русскую армию сильно переменившейся в положительную сторону в сравнении с прошлыми временами. Особенно их гренадеры выучены образцово и представляют собой прекраснейшее войско, какое только можно видеть. Ревность служить на совесть своей владычице и ее венценосным союзникам, кажется, властвует также умами всех наших генералов. Стремление к триумфу очевидно владеет всеми вплоть до последнего из офицеров и солдат, желаюших выполнить свой долг.

<…> Этим днем мы вступили в окрестности Кюстрина, чтоб противостать неприятелю, имеющему 32 тыс. человек под командой ген. Дона. Все, что будет происходить, я опишу вам, прибегая неизменно к посредству самого наискромнейшого из перьев: ибо у кого нет зубов, не должен и кусать. Хорошо, когда частные лица восхищаются, но дурно, если они начинают прибегать к очернению стоящих выше их. <…>