Было уже почти пять часов, когда Герти позвонила по внутреннему телефону из приемной Делле Стрит, а та, выслушав ее, обратилась к Мейсону:

— Гаррисон Т. Боринг в приемной собственной персоной!

— Надо же! — удивился Мейсон.

— Пригласить его?

— Нет, — решил Мейсон. — Обращайся с ним, как с обычным клиентом. Выйди и спроси, договаривался ли он со мной о встрече, узнай его имя, адрес, номер телефона и суть дела и только потом пригласи. А в это время незаметно передай Герти записочку, чтобы она позвонила Полу Дрейку и сказала ему, что Боринг здесь и я прошу, чтобы за ним проследили, как только он отсюда выйдет.

— Ну а если он не даст мне номера телефона и не захочет говорить о сути дела?

— Тогда выпроводи его, — распорядился Мейсон, — но сначала проверь, установил ли Пол за ним наблюдение. Он войдет сюда так, как я этого захочу, или не войдет вовсе. Полагаю, парень сильно встревожен.

Делла Стрит вышла и вернулась примерно через пять минут.

— Думаю, Боринг и в самом деле обеспокоен. Он без пререканий сообщил мне имя, телефон, адрес и заявил, что вы просили его позвонить по важному делу и что вместо того, чтобы обсуждать это по телефону, он решил зайти сам, благо у него здесь есть и другие дела.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Вот теперь мы позволим ему войти.

Делла Стрит провела Гаррисона Боринга в кабинет.

Боринг выглядел вполне прилично, широкоплечий, с бачками и острым взглядом серых глаз, и держался он с достоинством. Ему было далеко за тридцать, он был строен и подтянут, и широкие плечи его не портили. Он носил коротко подстриженные усы, что придавало его рту некоторую жесткость.

— Добрый день, мистер Мейсон, — поприветствовал он, входя. — Я приехал, чтобы встретиться с вами лично. Вы просили связаться меня по телефону, но раз уж я оказался поблизости по другому делу, я решил зайти.

— Садитесь, — предложил Мейсон.

Боринг сел, улыбаясь, откинулся на спинку кресла и положил нога на ногу.

— Диана Элдер, — возвестил Мейсон.

На лице Боринга не отразилось ни малейшей тени удивления.

— О да, — ответил он. — Очень приятная молодая женщина. Сожалею, что наши планы насчет нее не осуществились.

— У вас были планы?

— О да, и весьма определенные.

— И вы заключили с ней контракт?

— Это так. Как я понимаю, вы представляете ее интересы, мистер Мейсон?

— Представляю.

— Мне жаль, что она сочла необходимым обратиться к адвокату. Это последнее, чего бы я не желал.

— Охотно верю, — отозвался Мейсон.

— Я не это имею в виду, — поспешно уверил его Боринг.

— А я подразумеваю именно это.

— Консультация с адвокатом ничего не даст, — возразил Боринг, — кроме, конечно, потери времени, беспокойства и расходов.

— Мое время, ваше беспокойство, ваши расходы, — заметил Мейсон.

Улыбка Боринга, казалось, отразила его искреннее удивление.

— Боюсь, мистер Мейсон, есть некоторые вещи, касающиеся жизни в Голливуде, которые вам надо было бы понять.

— Продолжайте, — сказал Мейсон. — Это интересно.

— В Голливуде все делается напоказ, на виду, так, чтобы все получило шумную огласку. Когда у писателя или актера кончается контракт и у него нет видов на новый, то он немедленно начинает сорить деньгами. Покупает в кредит дорогой лимузин, яхту, старается, чтобы его видели в шикарных ночных заведениях, и хочет всех убедить, что он свободен и подумывает о круизе в южные моря на собственной яхте, не заботясь ни о каком контракте. У парня и денег-то всего на первый взнос за яхту, а старый автомобиль он использует как начальную плату за новый. У него есть кредитная карточка, которая еще годится для ночных клубов, но его уже бросает в жар от отчаяния перед разорением. Однако он с маниакальной точностью показывается на людях в отлично сшитых костюмах и заказывает дорогую еду в ресторанах, прямо-таки излучая вокруг себя атмосферу благополучия. В то же время его человек по связям с общественностью старается вовсю, чтобы распространить о нем всяческие истории, а его агент говорит всем и каждому, что его клиент собрался провести девяти — двенадцатимесячный отпуск в южных морях на частной яхте, но его можно попробовать уговорить отложить круиз и заключить контракт, если, конечно, ему гарантируют хорошую оплату. Вот таков Голливуд, мистер Мейсон.

— Да, таков Голливуд, — повторил Мейсон. — Ну и что с того?

— Все просто, мистер Мейсон. Я ведь живу в Голливуде. И работаю там. У меня был разработан подробный проект. Я определил необходимую сумму, и мне надо было заинтересовать спонсора. Однако поздно вечером в пятницу мой спонсор, охладев к моему предложению, окончательно отказался от него. Я еще надеялся, что смогу снова увлечь его, но потом понял, что у меня нет никаких надежд. Мне пришлось сделать вид, будто я вовсе не расстроен, и дать ему понять, как я мало теряю от того, что он отказал мне. Я намекнул, что у меня масса других проектов и что я не очень-то беспокоюсь о расторжении договоренности, которая на самом деле дала бы мне возможность заработать несколько миллионов.

— Ну и что дальше? — спросил Мейсон.

— Что дальше? Диана могла бы разделить со мной успех. Ну а теперь она делит со мной мою неудачу. Но если девушка захочет продолжать начатое, если она сумеет и дальше поработать над своей фигурой, чтобы стать обаятельной во всех отношениях, то я надеюсь, что дело может быть возобновлено.

— Как скоро?

— Это вопрос недель, а может быть, и дней.

— Вы хотите сказать, что спонсор может изменить свое мнение?

— Да.

— У вас есть хоть какая-то уверенность в этом?

— Полагаю, что да. Будем до конца откровенны, мистер Мейсон. Короче, я могу гарантировать, что он передумает.

— Если вы так уверены, то возобновите еженедельную выплату Диане Элдер.

— А вот этого я не могу сделать.

— Почему же?

— У меня нет денег.

Мейсон продолжал:

— Нас не интересуют ваши неудачи. Вы заключили вполне определенный контракт и знали, что после его расторжения моя клиентка может принять некоторые меры. Она может расценить разрыв контракта с вашей стороны как повод для прекращения своих обязательств, предусмотренных контрактом, и возложить на вас ответственность за тот ущерб, который она потерпела в связи с расторжением контракта.

— Но мне она очень симпатична, — заметил Бо-ринг. — И если бы у меня была возможность, я немедленно выписал бы ей чек, чтобы покрыть все ее потери, мистер Мейсон. Я вовсе не хотел бы отказываться от обязательств. Но я всего лишь человек, который предлагает идеи. У меня родилась такая идея, и я намерен ее продать. 4tq-to случилось с моим спонсором, и все же я думаю, что мне удастся его уговорить. Если не получится, то найду другого. Но у меня нет наличности, каждый доллар, который я заработаю, я снова пущу в дело, которым я занят. Все до последнего доллара! Я ничего не буду откладывать, не буду делать никаких сбережений.

— И вы все еще пытаетесь убедить меня, что у вас нет никаких денег? — поинтересовался Мейсон.

— Совершенно верно.

Мейсон внимательно посмотрел на него.

— Вы же деловой человек.

— Именно.

— Предприниматель.

— Конечно.

— Вы торгуете идеями, извлекая для себя материальную выгоду.

— Совершенно справедливо.

— Далее, — уточнил Мейсон. — Вместо того чтобы поговорить со мной по телефону или отослать меня к вашему адвокату, вы приезжаете сюда собственной персоной, чтобы убедить меня, что у вас нет наличности и поэтому моей клиентке бесполезно предъявлять вам иск.

— И опять совершенно справедливо, мистер Мейсон.

— У вас есть адвокат?

— Нет.

— Все-таки наймите себе какого-нибудь.

— А зачем?

— Потому что я собираюсь заставить вас заплатить за то, что вы сделали с Дианой Элдер.

— Вы не можете выжать кровь из репы, мистер Мейсон.

— Не могу, — согласился Мейсон. — А вот вы способны голыми руками выжать сахар из корнеплода свеклы, но знайте, это очень трудоемкий процесс.

Боринг внимательно посмотрел на него.

— Поэтому, — заявил Мейсон, — я и предлагаю вам нанять адвоката. Я обсужу с ним создавшееся положение более подробно, чем с вами.

— У меня нет адвоката, нет денег, чтобы нанять его, и я не собираюсь делать этого. При всем уважении к вам, мистер Мейсон, замечу, что вам не удастся выжать из меня ни единой даже потертой десятицентовой монеты, по крайней мере, до тех пор, пока вы будете действовать подобным способом.

— У вас есть в запасе какой-то другой? — поинтересовался Мейсон.

— Если говорить откровенно, то — да.

— Давайте послушаем, что это такое.

— Моя идея так же хороша, как и всякая другая. Рано или поздно я найду другого спонсора. А когда я его найду, Диана будет вполне готова работать. Скажу вам, мистер Мейсон, моя идея просто клад. Люди устали изводить себя и морить голодом из-за стройной фигуры. Дайте только упитанной, плотненькой красивой модели с роскошной фигурой выйти на подиум, и мы создадим новый стиль в моде.

— Я не специалист по дамским стилям, — сказал Мейсон. — Я эксперт в толковании законов и защищаю законные интересы моих клиентов.

— Ну и защищайте на здоровье.

— Отлично! — заключил Мейсон. — У моей клиентки есть к вам претензии. Но не будем сейчас об этом говорить. Моя клиентка имеет право рассматривать разрыв контракта с вашей стороны как прекращение всех ее обязательств.

— Я не адвокат, мистер Мейсон. Однако мне кажется, что это справедливо.

— А поэтому, — продолжал Мейсон, — что бы ни произошло, у вас больше нет прав ни на саму Диану Элдер, ни на ее заработки.

— Мне бы хотелось, чтобы ситуация оставалась статус-кво, — сказал Боринг.

— Статус-кво предполагает выплату ста долларов в неделю.

— Но я не в силах сделать этого.

— Тогда не может быть и речи ни о каком статус-кво.

Боринг с дружелюбным видом протянул Мейсону руку.

— Благодарю, мистер Мейсон, что уделили мне время. Я рад, что мы с вами поговорили. Диана — чудесная девушка. Можете предпринимать что угодно, чтобы защитить ее интересы, но я хотел бы предупредить, что любые попытки получить у меня деньги окажутся тщетными, потому что их у меня нет. — Пожимая руку, Боринг продолжал говорить: — Если я когда-нибудь разживусь деньгами, мистер Мейсон, вам не придется открывать против меня дело, потому что я вложу в мою идею все до последнего цента. Это прекрасная идея, и я уверен, что смогу на ней хорошо подзаработать. Я понимаю, что ситуация в данный момент, с точки зрения Дианы, несколько обескураживающая. Но я знаю, что рано или поздно моя идея восторжествует. Я просто кожей чувствую, что через несколько месяцев Диана станет героиней города.

— Будем осмотрительны, — охладил его пыл Мейсон, провожая его к выходу. — Чтобы наша героиня не перегорела раньше времени.

— Со всей ответственностью могу заверить вас, мистер Мейсон, что от всего сердца хочу соблюсти ее интересы.

— Вот и отлично, — откликнулся адвокат. — И вы можете быть уверены, что я хочу того же самого.

Мейсон открыл дверь перед Борингом, который на прощанье приветливо улыбнулся и, развернувшись, удалился по коридору.

Как только дверь за ним закрылась, Мейсон обратился к Делле Стрит:

— Ты связалась с Полом Дрейком?

— Да. Этот человек будет взят под наблюдение, как только выйдет из здания. Один из людей Дрейка будет спускаться с ним в лифте.

Мейсон усмехнулся.

— Какой он деловой человек! — заметила Делла Стрит.

Мейсон кивнул.

— Что за проклятый контракт!

— А что насчет него?

— Хотел бы я знать, что замышляет Боринг. И вообще, зачем ему понадобилось первым разрывать контракт.

— Вы так и не поверили в его историю с новым направлением в моде и…

Мейсон прервал ее:

— Делла, я не поверил ни единому его слову. Думается, даже его усы, и те фальшивые. Дай-ка мне, пожалуйста, этот контракт, Делла. Хочу повнимательнее взглянуть на него еще разок.

Делла Стрит принесла ему папку. Мейсон вынул из нее контракт и внимательно начал читать его.

— Есть что-нибудь?

Мейсон покачал головой:

— Не могу понять. Это…

Внезапно он замолчал.

— Ну? — встрепенулась Делла Стрит.

— Будь я проклят! — воскликнул Мейсон.

— Что? — спросила Делла Стрит.

— Так вот что сбило меня с толку!

— Что именно?

— Вес тела, диета, двенадцать фунтов за десять недель, плотность и очертания фигуры.

— Неужели это не главное в контракте? — спросила Делла Стрит.

— Да нет же, черт возьми! Все это — надувательство. Оно-то и ввело меня в заблуждение.

— Ну хорошо, так объясните и мне, — попросила она. — Я ничего не понимаю.

— Убери все это из контракта, — пояснил Мейсон, — и что там останется? Мы и раньше сталкивались с такими контрактами, Делла.

— Я все равно не поняла.

— Это рэкет, связанный с наследством.

У Деллы Стрит от удивления расширились глаза.

Мейсон объяснил:

— Кто-то умирает и оставляет значительное наследство, но родственников у него нет. И никто, кроме администрации, в это время не проявляет интереса к наследству. Тогда эти пройдохи — тут как тут. Они начинают лихорадочно разыскивать информацию, какую только могут найти насчет возможных наследников. Отыскивают родственников, живущих где-нибудь далеко, или родственников, потерявших с умершим семейные связи. И эти мошенники ведут переговоры с потенциальным наследником и предлагают ему: мол, послушайте, если мы обнаружим для вас некоторую собственность, о которой вы не знаете, вы отдадите нам половину. Все расходы, в том числе и гонорар адвокату, мы оплатим. Все, что вам останется делать, это получить свою половину, не неся никаких расходов.

— Но кто же в данном случае родственник? — спросила Делла Стрит. — Семья Дианы нам хорошо известна. Ее отец умер, и все имущество перешло к матери, а после ее смерти оно осталось Диане.

— Но может быть, это наследство от ее каких-нибудь совсем дальних родственников, — заметил Мейсон. — Так эти мошенники и делают свои деньги.

— Тогда почему же он перестал платить и лишился тем самым права на часть ее денег?

— Может быть, он обнаружил, что она не имеет отношения к этому делу, или нашел какой-то другой способ вести игру с большей для себя выгодой.

— А что, если нашел? — спросила Делла Стрит.

— Вот тогда, — ответил Мейсон, — нам надо узнать, что он собирается делать, перекрыть его игру и передать все наследство Диане, чтобы ему не досталось ни одного паршивого десятицентовика.

— Непосильная работа. А? — забеспокоилась Делла Стрит.

— Ужасная работа! — в тон ей ответил Мейсон. — Нам придется поговорить с Дианой и как следует порасспросить ее о родственниках с отцовской и материнской стороны — о двоюродных и троюродных братьях и сестрах, тетушках и дядюшках и всех прочих. Затем мы должны добраться до каждого и раскопать — где он жил или когда и где умер, какое официальное завещание оставил и все такое…

— Мне кажется, есть способ упростить дело.

— Что за способ?

— Следить за Борингом. Где бы он ни был, нам надо знать, что он делает, с кем поддерживает связи. Это работа как раз для Пола, пусть и потрудится, пока не найдет для нас ниточку.

— Ну хорошо, Делла. Давай закроем офис и забудем о делах. Завтра тоже будет день.

Делла Стрит кивнула.

Мейсон открыл дверь и совсем было собрался выходить, но вдруг замер на пороге и предупредил:

— Делла, там кто-то пытается повернуть ручку двери в приемной. Будь любезна, выйди и скажи, что мы закрываем офис, и, если нужно, договорись с посетителем о встрече на завтра.

Немного погодя она вернулась.

— Вам будет интересно встретиться сейчас с этим человеком, босс.

— А кто он такой?

— Его зовут Монтроз Фостер, он хочет поговорить с вами о Гаррисоне Т. Боринге.

— Ну ладно, — сказал усмехнувшись Мейсон. — Таковы обстоятельства, Делла. Как я догадываюсь, нам придется отложить закрытие офиса, чтобы побеседовать с мистером Монтрозом Фостером, а потом пообедаем в городе и, может быть, позовем Пола Дрейка разделить обед с нами. Пригласи посетителя!

Через несколько секунд Делла Стрит ввела в офис жилистого, сухопарого человека с худощавым лицом, на котором выделялись высокие скулы и большой нос. Его маленькие, близко посаженные глазки беспокойно бегали.

Он явно нервничал, быстро тараторя:

— Здравствуйте, мистер Мейсон! Я узнал вас по фотографиям. Мне всегда хотелось встретиться с вами. Вы самый первый в своем деле, сэр! Самый первый! Мне очень приятно познакомиться с чемпионом-кримина-листом.

— Чем могу быть полезен? — холодно прервал его Мейсон, оценивающе разглядывая посетителя.

— Может быть, мы сумеем что-то сделать друг для друга, мистер Мейсон. Так мне кажется…

— Ладно. Присаживайтесь! — пригласил Мейсон. — Уже поздно, и мы собирались закрываться. Но если вы будете кратким, мы сможем поговорить предварительно, чтобы оценить ситуацию.

— Меня интересует Гаррисон Т. Боринг, — без обиняков заявил Фостер. — Думаю, он интересует и вас.

— Ну а что, если и так? — осадил его Мейсон.

— Тогда мы можем объединить нашу информацию, мистер Мейсон. Рассчитываю, я мог бы быть полезным вам, а вы — мне.

— И с чего же мы начнем?

— Мне удалось случайно узнать, только не спрашивайте, откуда и каким образом, что вы оставили Гаррисону Борингу телефонное сообщение связаться с вами. Я знаю, что мистер Боринг получил это сообщение и, вместо того чтобы позвонить вам по телефону, как вы просили, явился сюда лично. Он только что вышел отсюда. Извините меня, в этом-то и была причина, по которой я так настойчиво стучал в дверь вашей приемной. Я был уверен, что вы еще здесь.

— И что же? — сказал Мейсон.

— Так вот, — продолжал Фостер. — Если вы сообщите мне имя своего клиента, мистер Мейсон, то мне кажется, я мог бы быть полезен вам.

— А зачем вам имя моего клиента?

— Простая проверка, мистер Мейсон. Я хочу быть уверенным, что иду по верному следу.

У Мейсона чуть сузились глаза.

— Не вижу необходимости разглашать имя моего клиента. Но, разумеется, если вы хотите рассказать мне что-то о Боринге, я готов вас выслушать.

— Боринг, — начал Фостер, — человек, который никогда не упустит благоприятной возможности. Он очень хитер, очень хитер!

— И бессовестный к тому же? — спросил Мейсон.

— Этого я не говорил.

— А могу я спросить, откуда вы так много знаете о нем?

— Этот человек работал у меня два года.

— В каком качестве?

— Он был… ну, можно сказать, следователем.

— А в какой области вы работаете? — поинтересовался Мейсон.

Фостер ответил нарочито небрежно:

— У меня несколько направлений деятельности, мистер Мейсон. Я человек с широкими, разнообразными интересами.

— А главный из них, — наугад сказал Мейсон, — розыск потерянных наследников. Не так ли?

Фостер был явно потрясен.

— О! — выдохнул он, сразу упав духом. — Вам известно, да?

— Ну, скажем так, я догадался.

— А как вы догадалась, могу я спросить?

— Вы заинтересовались именем моего клиента, мистер Фостер.

Фостер, несколько смешавшись, продолжил:

— Для меня это неожиданно. Но, поверьте, я прежде всего хотел помочь вам, мистер Мейсон. Это я прежде всего имел в виду.

— И одновременно отломить себе кусок пирога побольше, — дополнил его мысль Мейсон. — Давайте посмотрим, смогу ли я восстановить общую картину событий. Вы действуете от «Агентства по розыску потерянных наследников». Боринг работал у вас. Внезапно он изменил вам и стал потихоньку сам заниматься расследованиями. Вы знаете, что он располагает некоторой информацией, которую приобрел, работая у вас. И теперь он хочет использовать ее в своих личных целях. Вы прилагаете все усилия к тому, чтобы узнать размеры наследства и имя неизвестного наследника, надеясь получить информацию, прежде чем Боринг успеет подписать с кем-нибудь контракт.

Монтроз Фостер, казалось, даже стал меньше ростом за те секунды, пока Мейсон выкладывал ему все это.

— Ну что ж, — сказал он наконец. — Я догадываюсь, что вы или уже знаете все, что вам нужно, или можете вывернуть этого Боринга наизнанку.

— А над каким вопросом работал Боринг, когда ушел от вас? — спросил Мейсон. — Может быть, в этом и есть ключ к разгадке.

— Это и есть тот самый ключ, и очень надежный, — ответил Фостер. — Очень правильный вопрос, мистер Мейсон. Но тут мы подошли к той точке, где нам следует поторговаться. Вы сообщаете мне имя вашего клиента, а я вам — имя того человека, с которым работал Боринг.

Мейсон некоторое время обдумывал его предложение, а потом медленно покачал головой.

— Это могло бы сэкономить вам массу времени, — умоляюще произнес Фостер.

— Да, — согласился Мейсон. — В противном случае его потребуется очень много.

— И обойдется очень дорого.

— У меня есть деньги.

— Повторяю: вы даете мне имя вашего клиента, — настаивал Фостер, — и если он еще не подписал контракт с Борингом, я войду в долю и беру двадцать пять процентов. Совершенно очевидно, мистер Мейсон, что вы не найдете более выгодных условий. Наша обычная доля — пятьдесят процентов даже в случаях, когда не требуется такой большой работы.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Я обдумаю ваше предложение.

— Но у нас нет времени, мистер Мейсон. Это совершенно безотлагательное дело.-

— Я никогда не веду переговоры, пока не уясню окончательной цели.

— Но я уже выложил все карты на стол.

— Нет, не все. Вы ничего не рассказали о себе, только признались, что информация, которую вы готовы сообщить, еще не дает возможности получить реальную выгоду.

— Ну хорошо, хорошо! — зачастил Фостер. — Вы так быстро соображаете, что я не успеваю за вами. Как говорится, вы просто читаете мои мысли. Ну, хорошо, я выложу все карты на стол. Если бы я смог узнать имя наследника, я бы принялся за это дело с другого конца и решил бы его. Но вы абсолютно правы, полагая, что меня не устраивало то, как Боринг проводит расследование дел по поводу наследства.

— А вы пробовали с ним поладить? — спросил Мейсон. — Предложить ему объединить информацию? Предложить более высокие комиссионные, чем вы обычно ему платили?

— Да. На это он рассмеялся мне в лицо.

— А что случилось дальше?

— Боюсь, я потерял самообладание. И высказал ему все, что о нем думаю, в совершенно определенных выражениях.

— А что это за совершенно определенные выражения?

— Что он лжец, мошенник, обманщик, предатель, совершенно беспринципный тип! Он только с виду приличен, а в остальном — сплошное надувательство. Я дал ему работу, я помогал ему в тяжелое для него время, а когда он наткнулся на лакомый кусочек, то стал хитрить, намереваясь все положить себе в карман и скрыться.

Мейсон бросил на Деллу Стрит беглый взгляд.

— Я понимаю так, что вы не связали его контрактом. Значит, у него не было никаких препятствий к тому, чтобы прекратить работать у вас и начать действовать самостоятельно. Тогда не понимаю, почему вы так озлоблены?

— Нсгон сам никогда ничего не делал, мистер Мейсон. Как вы не понимаете? Он разузнал кое-что, когда работал у меня. Я платил ему жалованье и комиссионные, а он разнюхал что-то и, вместо того чтобы быть лояльным к работодателю, послал мне письмо с просьбой об увольнении и начал действовать сам по себе.

— Но если вы не знаете, что это вообще за дело, — спросил Мейсон, — то как вы догадались, что он открыл что-то, работая у вас?

— Знаете ли, — рассердился Фостер, — вы и так выведали у меня уже порядочно информации. Я понимаю, чего вы хотите. Но у меня нет выбора, как только продолжать разговор в надежде, что вы. поймете преимущества совместной работы со мной.

— Боюсь, — возразил Мейсон, — что я не вижу этих преимуществ, по крайней мере, в настоящий момент.

— Ладно. Но все же подумайте, — предложил Фостер. — Вы сообщаете мне имя вашего клиента, и я начинаю рассматривать дело в новом аспекте. У меня есть средства для такого расследования. Это моя специальность.

— И за это вы хотите половину того, что получит мой клиент?

— Я же говорил, что выделю проценты и для вас, мистер Мейсон. Я делаю всю работу и беру четвертую часть. Вы получаете столько же — это ваш гонорар, а ваш клиент — остальную половину. Так пойдет?

— Нет.

— Что же вам не нравится?

— Если я не делаю никакой работы, — ответил Мейсон, — я не должен забирать у моего клиента двадцать пять процентов из его наследства.

— Да, но жить-то вам надо, — сказал Фостер.

— Не зарабатывая самому, — ответил Мейсон, улыбаясь.

— О, хорошо, хорошо! Но все-таки подумайте. Рано или поздно вы все равно будете работать со мной.

— Почему так?

— Потому что я намерен разузнать, что нашел Бо-ринг, работая у меня, даже если мне придется потратить на это все до последнего цента. Не хочу, чтобы он получил выгоду за счет обмана.

— Это так естественно в вашем положении, — заметил Мейсон. — Если, конечно, вы согласны потратить силы и деньги.

— У меня есть и время, и деньги. И сил хватит, — заверил его Фостер. — Но все же хорошенько обдумайте, мое предложение, мистер Мейсон. Это одна из моих козырных карт. Я живу и работаю в Риверсайде. Вы можете связаться со мной по телефону днем и ночью. Днем звоните в офис, ночью — ко мне домой.

— Весьма вам признателен, — поблагодарил Мейсон. — Я подумаю.

Когда Делла Стрит открыла перед ним дверь, он внезапно сделал головой какое-то собачье движение, и гримаса улыбки исказила его лицо, после чего он торопливо вышел в коридор.

Дверь медленно закрылась за ним, и Делла Стрит повернулась к Мейсону.

— Интрига становится все более запутанной, — высказалась она.

— Интрига, — парировал Мейсон, задумчиво улыбнувшись, — превращается в лакомый кусочек, как говорил мой друг по туристическому путешествию «Тысяча островов».

— То есть? — уточнила Делла.

— Давай разберемся в обстановке, — предложил он. — Фостер возглавляет «Агентство по розыску потерянных наследников». Он раскапывает дела и тратит на это деньги. Боринг с его впечатляющими манерами и обходительным поведением — очень контактный человек. И вот, когда вскрывается какое-то необычное дело, подворачивается какая-то информация, Фостер хочет поручить его какому-то другому человеку, но не Борингу.

— Я поняла вашу мысль, — кивнула Делла Стрит.

— Боринг был в числе тех, кто раскопал это дело, и, несмотря на то, что Фостер руководил агентством, он не имел ни малейшего представления о нем. Вот почему теперь Фостер делает отчаянные попытки разузнать, кто наследник, чтобы подойти к делу с другого конца.

— Верно, — подтвердила Делла Стрит. — Это делает честь вашему умению мыслить, потому что вы все узнали заранее, когда изучили контракт.

— Я не склонен превозносить свои достоинства, — заскромничал Мейсон. — Мне еще придется над этим поломать голову… А сейчас Фостер наверняка следит за Борингом.

— Иначе он не узнал бы, что тот был здесь?

Мейсон кивнул.

— А мы следим за Борингом, — отметила Делла Стрит.

— Двойная слежка, — подытожил Мейсон. — Пойдем, Делла. Пообедаем за счет фирмы и все обдумаем. А потом я отвезу тебя домой.

— Коктейль? — с улыбкой спросила Делла Стрит.

— Нет, работа, — уточнил Мейсон. — У меня просто приподнятое настроение. Мне нравятся такие ситуации, когда каждый стремится перехитрить друг друга.

— А как насчет Дианы? Мы поговорим с ней и расскажем, что нам стало известно?

— Не теперь, — сказал Мейсон. — Сначала поразмыслим, а нам есть над чем поломать голову.