Среди дня условный стук Пола Дрейка в кабинет Мейсона оторвал адвоката и его секретаря от дел. Делла, открыв дверь, сказала:

— Проходи!

— Как было приказано, я успел на самолет через Палм-Спрингс.

— Ты привез новости, Пол? — обеспокоенно спросил Мейсон.

— Прежде всего, Перри, боюсь, что я выпустил джинна из бутылки, когда попросил у коронера разрешения сделать цветную зарисовку глаза покойного. Я нашел художницу, превосходно, можно сказать, талантливо рисующую карандашом, она охотно взялась за дело. Однако коронер решил, что такой редкий материал следует довести до сведения прессы. Он намерен позвонить в редакцию, а это, сам понимаешь, полное раскрытие карт.

— Что еще?

— Да это, пожалуй, все… Рисунок я получил уже час назад, вручил одному из лучших оперативников и велел заниматься поисками. Он обойдет решительно всех, кто имеет касательство к изготовлению глазных протезов.

— Одному оперативнику?

— Если мастерских окажется много, то к делу подключатся и другие. Но я в этом сомневаюсь, очень уж редкая профессия. На мой взгляд, изготовить хороший глазной протез с правдоподобной окраской — большое искусство!

Мейсон согласился.

Зазвонил телефон. Делла, подняв трубку, кивнула детективу:

— Тебя, Пол.

Дрейк подошел к аппарату, послушал и сказал:

— Понятно, какой адрес? — Записав что-то на бумажке, он осведомился: — А он уверен? Ага, хорошо… Повтори-ка имя… Хейл? Через «е»? Так, а первое? Скажи по буквам. В-е-с-т-о-н… Ну что ж, спасибо, большего вы не могли сделать. А мы уж проверим.

Положив трубку, он подошел к адвокату.

— Ну, похоже, кое-что имеется, Перри. Мой оперативник обратился к некоему Селингу Хендрику, который считается одним из лучших специалистов в этой области, и тот немедленно узнал глаз. Сказал, что изготовил его для человека по имени Вестон Хейл, проживающего в многоквартирном доме под названием «Роксли».

— Бьюсь об заклад, — заметил Мейсон, — что господина Вестона Хейла там сегодня вечером не окажется и никто не сможет нам сказать, где он и не случилось ли с ним какой-нибудь беды.

— Одним словом, Монтроз Девитт и Вестон Хейл — одно и то же лицо… да, Перри? — спросил детектив.

Мейсон кивнул.

Опять зазвонил телефон. Делла подняла трубку, выслушала, жестом пригласила Мейсона.

— Звонит Дункан Крайдер из Калексико.

— Слушаю. Да, это я, — отозвался в трубку Мейсон. — Что нового, Дункан?

— Мне очень не хочется сообщать вам дурные новости.

— Говорите, ничего не поделаешь.

— По какой-то причине власти внезапно проснулись и сообразили, насколько важно ваше сообщение о машине с массачусетским номером, брошенной в песках. Они послали туда тягач вытащить ее из песка и детектива, чтобы произвести расследование. На переднем сиденье лежала облатка семплиферала, а в номере, который занимала Лоррейн Эльмор, они нашли целый флакон этого препарата. В нем, согласно этикетке, сто облаток.

— Прописанное ей лекарство? — спросил Мейсон.

— Да, это средство было прописано. Похоже, что наша клиентка страдала бессонницей. Она обратилась к врачу, объяснила, что после длительной поездки и сильного переутомления совершенно утратила сон, потому просит прописать ей достаточное количество снотворного. Он дал ей рецепт. Шериф разговаривал с ним по телефону… Врач сказал, нервная система миссис Эльмор настолько расшатана, что, если бы еще она стала волноваться из-за недостатка снотворного, это только ухудшило бы ее состояние. Он рекомендовал ей по одной таблетке в случае стрессовых ситуаций, и в среднем больная принимала от восьми до двенадцати облаток в месяц, но, чтобы не травмировать ее нервную систему, он выписал ей в три раза большее количество. Естественно, теперь им не терпится выслушать объяснения миссис Эльмор. Особенно их интересует, каким образом семплиферал из ее упаковки попал в желудок к Монтрозу Девитту…

— Они не в состоянии доказать, что это тот самый препарат! — заметил Мейсон.

— Возможно, но они явно исходят из этой предпосылки. Доктор Кэттл держится твердо: его пациентка находится под воздействием транквилизатора, любое ее показание может оказаться неточным, подлинные факты могут перемешаться с плодом больного воображения и быть искажены. Он выразил это куда более убедительно и компетентно, чем я.

Мейсон задумался, потом сказал:

— Ну что ж, Дункан, пусть доктор Кэттл еще раз подчеркнет тот факт, что заявление, если она его сделает в нынешнем состоянии, может быть неточным, окрашенным собственной фантазией. Но если они возьмут на себя ответственность за последствия столь несвоевременного допроса, пускай себе требуют объяснений от его пациентки, как только она проснется…

— Они же ухватятся за такое предложение. Им просто необходимо немедленно выяснить, каким образом ее машина оказалась в песках, какая связь между миссис Эльмор и Монтрозом Девиттом, когда она его в последний раз видела и так далее… Должен ли доктор Кэттл будить ее сейчас же?

— Нет, пусть дождутся окончания действия снотворного. Только намекните доктору Кэттлу, чтобы он еще раз убедительно повторил им о возможной неточности ее показаний. Ну а потом будь что будет.

— А разве вы не знаете, что будет потом?.. Ее заберут в камеру для подследственных, а когда она полностью придет в себя, дадут ей прослушать запись собственного допроса и спросят, что тут правда, а что вымысел.

— К этому времени мы ей посоветуем ничего не говорить… Только нужно действовать согласованно и расторопно. В ту самую минуту, когда она сделает заявление, вы предупредите меня и я выражу возмущение по телефону и обвиню их в том, что они воспользовались неосведомленностью моей клиентки. И заявлю, что при сложившихся обстоятельствах я рекомендую клиентке 'больше не делать никаких заявлений, если при этом не будут присутствовать оба ее поверенных.

— И она будет молчать?

— Будет, — заявил Мейсон.

— Сомнительно что-то.

— Если вы с ней поговорите, она вас послушает.

— Что значит «поговорите»?

— Объясните, что ее могут обвинить в убийстве.

— Хорошо, все ясно. Поговорю.

— Здесь мы работаем в новом направлении, — сказал Мейсон. — Ну а вам тоже дела хватит. Самое главное — заставить ее замолчать сразу же после того, как она в первый раз расскажет свою историю.

— Именно так я и сделаю, — пообещал Крайдер и повесил трубку.