Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк заказали ленч в апартаменты в своем отеле «Миссион Инн».

Как только Мейсон начал делать заказ, зазвонил телефон.

Делла Стрит кивнула Мейсону:

— Это вас, босс, — сообщила она и добавила, понизив голос: — Миссис Уинлок.

Мейсон взял трубку, сказал «хэлло» и услышал ровный невозмутимый голос миссис Уинлок:

— Добрый день, мистер Мейсон. Как сегодня прошло утреннее судебное заседание?

— В основном так, как я и предполагал, — ответил Мейсон, тщательно подбирая слова.

— А хотите ли вы предпринять кое-что, что наилучшим образом защитит интересы вашей клиентки?

— Очень хочу.

— Если вы выполните те условия, которые я вам предложила, то одержите еще одну триумфальную победу над обвинением, вашу клиентку освободят, и дело в суде вовсе закроют. Оба мы, я и мой сын, готовы свидетельствовать, если в этом возникнет необходимость, что, когда мы были в том бунгало, в мотеле мужчина лежал на полу, тяжело и прерывисто дыша, и мы решили, что он пьян. Я покажу также, что я и есть та женщина, которая звонила менеджеру мотеля.

— А что если я просто вызову вас повесткой в суд и приглашу на место, где свидетели под присягой дают показания? — спросил Мейсон.

Она рассмеялась и ответила:

— Ну-ну, бросьте, мистер Мейсон! Вы же опытный адвокат! Едва ли вы допустите подобную глупость. Подумайте, что произойдет, если я буду свидетельствовать, что, когда я уходила, тот мужчина был жив и в полном порядке.

— И какова ваша цена? — поинтересовался Мейсон.

— Вы знаете мою цену. Полное, абсолютное молчание обо всем, что могло бы задеть мое имущественное и социальное положение. До свидания, мистер Мейсон.

На другом конце линии послышался щелчок.

Делла Стрит вопросительно подняла брови.

Мейсон обратился к Дрейку:

— Пол, тебе придется перекусить где-нибудь на ходу. Мне надо, чтобы ты сейчас же поехал в мотель «Реста-уайл». Возьми с собой секундомер. Я хочу, чтобы ты заставил женщину-менеджера быстрым шагом пройти от коммутатора до парадной двери офиса и затем к 10-му бунгало. Я хочу, чтобы ты попросил ее открыть дверь, войти внутрь, повернуться, пройти обратно, поднять телефонную трубку, вызвать управление полиции и спросить, который час. Посмотри, сколько все займет времени и сообщи мне.

— О’кей, — согласился Дрейк. — Когда я должен вернуться?

— Позвони, — распорядился Мейсон. — Может быть, еще что-то потребуется. Сразу звони мне по телефону, как только проверишь там время.

— О’кей, — сказал Дрейк. — Я пошел.

Через пять минут после того, как ушел Дрейк, послышался звонок у входа, и Делла Стрит открыла дверь, за которой стоял сильно встревоженный Джордж Д. Уинлок.

— Добрый день, — приветствовал он. — Могу я войти?

— Конечно. Заходите! — пригласил его Мейсон.

Уинлок посмотрел на Деллу Стрит.

— Мне нужен абсолютно приватный разговор с вами, мистер Мейсон.

— Ничего не получится, — ответил адвокат. — При сложившихся обстоятельствах я не намерен говорить с вами без свидетеля. Помимо прочего, могу заверить вас, что мисс Стрит уже достаточно давно является моим секретарем и ведет со мной конфиденциальные дела. Вы можете вполне рассчитывать на ее порядочность, и она не только будет слушать наш разговор, но и делать необходимые записи.

Уинлок возразил:

— Но это очень, очень деликатное дело, мистер Мейсон. И очень личное.

Уинлок попытался еще некоторое время спорить, но потом сдался:

— Вы не даете мне выбора, мистер Мейсон.

— Садитесь, — предложил Мейсон. — Рассказывайте, что там у вас.

Уинлок начал:

— Моя жена сказала вам, что она и ее сын, Мер-вин Харви Палмер, собираются показать, что они и есть те люди, которых видели входящими в 10-е бунгало между восемью и девятью часами, что в это время Боринг лежал на полу и тяжело и прерывисто дышал, что они почувствовали запах виски и решили, что он пьян, что Марвин Палмер подождал несколько минут, надеясь, что Боринг придет в себя настолько, что сможет поговорить с ним, и что моя жена пробыла там гораздо меньше.

— Ну и что же? — спросил Мейсон.

— Это неправда, — с волнением произнес Уинлок. — Когда они заходили туда, Боринг был в полном здравии и рассудке.

— А откуда вы знаете?

— Потому что я был там после них.

— Вы не скажете мне, о чем у вас был разговор с Борингом?

— Я говорил ему, что собираюсь сделать так, чтобы его арестовали за шантаж, что больше нет никакой возможности скрывать мои родственные отношения с Дианой, что вы их обнаружили и сама Диана уже знает про них и что, если он не исчезнет из города к утру, я добьюсь его ареста.

— Вы потребовали у него обратно десять тысяч долларов?

— Да. Я заставил его вернуть мне деньги.

— Без борьбы?

— Я его ужасно напугал. Он не желал расставаться с деньгами, но садиться в тюрьму за шантаж ему и вовсе не хотелось.

Мейсон Опросил:

— Вы дали Борингу десять тысяч долларов наличными?

— Да.

— В какое время это было?

— Около пяти пополудни. Он подъехал к моему офису как раз перед закрытием. Оттуда он ушел очень быстро. Деньги для него я приготовил заранее.

— А из вашего офиса он поехал прямо в мотель?

— Думаю, что да. Да вы и сами должны знать, ваши люди следили за ним.

— Да, так докладывали мне детективы.

Уинлок признался:

— Я очень встревожен всем этим, мистер Мейсон. Я не могу разрешить моей жене лжесвидетельство даже ради спасения нашей репутации. Это слишком высокая цена!

— А почему вы считаете, что это было бы лжесвидетельством?

— Потому что Боринг был в добром здравии, когда я покинул его.

— Это вы так говорите, — возразил Мейсон, глядя на него в упор. — Но есть и другое объяснение.

— Какое же?

— Что вы убили его, — сказал Мейсон.

— Я убил?!

— Совершенно верно. Вы пришли к Борингу и стали пугать его арестом, а он сказал, что вам это не удастся, и обругал вас. Возникла ссора, вы ударили его, нанеся ему смертельное ранение, забрали деньги, которые сами же ему дали при шантаже. В этих условиях свидетельство вашей жены будет прежде всего направлено на спасение вас, а не Дианы. Мужчина лежал, умирая, когда Диана вошла в то бунгало мотеля. Вы были последним, кто видел его перед тем, как там появилась Диана. Как только вы заявляете, что он был жив и здоров, когда вы зашли к нему, то немедленно делаете себя убийцей.

— Я ничего не могу с этим поделать, — откликнулся Уинлок. — Я собирался сказать правду, а сам окончательно погряз в обмане.

— Ну, а теперь, — продолжал Мейсон, — что случится, если ваша жена и ваш приемный сын поднимутся на место свидетеля и под присягой покажут, что, когда они заходили в то бунгало мотеля, они нашли Боринга лежащим на спине, тяжело и прерывисто дышащим, с сильным запахом виски, исходящим от него?

— На свидетельском месте, если меня вызовут, я скажу правду.

— Допустим, что вам все-таки придется подняться на место свидетеля.

Уинлок вскочил на ноги и начал нервно расхаживать по комнате, сжимая и разжимая кулаки.

— Да поможет мне Бог, — сказал он. — Просто не знаю, что делать. Может, мне уехать из страны туда, где меня никто не будет знать? Я…

— Если вы уедете из страны, — заявил Мейсон, — значит, хотите избежать обвинения в убийстве.

— Да не валяйте дурака, Мейсон, если бы я на самом деле убил его, то был бы только рад тем небылицам, что придумали моя жена и приемный сын, чтобы купить молчание Дианы. Я бы тогда тоже пошел на лжесвидетельство и показал под присягой, что тот человек был пьян и ничего не соображал.

Мейсон ответил:

— Конечно, если все, что вы сейчас говорите, не является частью общего замысла и не преследует цель спасти вашу шею, поставив меня в неловкое положение… С той самой минуты, как вы заявили, что тот человек был жив и в полном здравии, когда вы ушли оттуда, я уже оказался в затруднении, как будто я поощряю лжесвидетельство, давая возможность вашей жене и приемному сыну показать, что он не умирал, а был просто мертвецки пьян и в полном беспамятстве.

— Я ничего не могу с этим поделать, мистер Мейсон. Как только я встал на скользкий путь обмана, я дошел до полного изнеможения — не могу спать, не могу есть и стал самому себе противен.

— А как ко всему этому относится миссис Уинлок? — спросил Мейсон.

— К счастью или к несчастью, но она не разделяет моих чувств. По-моему, единственное, что тревожит ее, — как бы не вскрылось происшедшее. Ее беспокоит лишь ее социальное положение и то, что в течение четырнадцати лет она вела потаенную жизнь и не являлась моей законной супругой. Главная ее цель — сохранить свое имущественное и социальное положение.

— Ну ладно, — решил Мейсон, — идите домой и обсудите с женой все это. Но не забывайте, что, как адвокат и официальный представитель защиты в суде, я обязан отстаивать интересы моего клиента. Вы сказали мне, что тот человек был жив и в полном здравии, когда вы ушли от него, а ваша жена и приемный сын заявили, что он лежал на полу, смертельно раненый, и только потому, что вся его одежда была залита виски, они решили, что он был пьян. Я не собираюсь как-то противопоставлять ваши показания. Все, что мне надо, — это получше отстаивать интересы Дианы.

Уинлок сказал:

— Вы не имеете права допустить того, что они задумали. Вы адвокат с хорошей репутацией и не можете подстрекать к лжесвидетельству.

— Вы полагаете, ваша жена собирается давать ложные показания под присягой?

— Я знаю это.

— А вы не думаете, что Боринг мог попытаться разыграть весь этот спектакль в своих целях? Что он сам вылил виски себе на одежду и лежал там как будто в бесчувствии? А когда вы пришли, то встал и спокойно заговорил с вами?

— Но когда я разговаривал с ним, от его одежды не пахло виски.

Мейсон заметил:

— Но в таком случае вы — убийца Боринга. Другого и быть не может.

— Не будьте кретином, Мейсон! — вспылил Уинлок.

— В этих обстоятельствах, — спокойно продолжал Мейсон, — дело становится чертовски запутанным. Никто не знает, как поступить. Это до основания потрясет ваши круги.

— Если моя жена и приемный сын на свидетельском месте дадут ложные показания, — разозлился Уинлок, — у меня не будет иного выхода, как тоже пройти на место свидетеля и рассказать похожую историю. Но заявляю прямо, Мейсон, что это будет заведомая ложь.

— В таком случае, — спокойно ответил Мейсон, — я не вызову вас в качестве свидетеля. Однако это не значит, что я не вызову миссис Уинлок и Мервина Харви Палмера.

Уинлок посмотрел на Мейсона и быстро отвел глаза.

— Хотел бы я знать ответ на все, — сказал он.

— И я тоже, — в тон ему сказал Мейсон, внимательно глядя на него.

— Я, конечно, могу освободить свою жену из-под юрисдикции суда, — заметил Уинлок.

— Конечно можете, — согласился Мейсон. — Но предупреждаю вас, что, если я решу выступить представителем защиты и вызову в суд вашу жену и приемного сына, а их нельзя будет разыскать, я открою суду суть разговоров, которые мы вели о них как о потенциальных свидетелях. И я настою, чтобы суд был отложен до тех пор, пока они не явятся и не выступят в качестве свидетелей. А вы сами не сможете оставаться в стороне от всего этого. Задеты ваши слишком большие имущественные интересы.

Уинлок ответил, покачав головой:

— У меня нет выбора. Чувствую, я в тисках.

Он подошел к двери, нерешительно нащупал ручку и вышел.

Делла Стрит насмешливо взглянула на Мейсона.

Через пять минут снова зазвонил телефон.

Делла Стрит подняла трубку:

— Это вас, мистер Мейсон. Миссис Уинлок.

Мейсон взял трубку и услышал насмешливо-холодный голос:

— Вы уже приняли решение, мистер Мейсон?

— Нет еще, — ответил Мейсон.

— Я у себя дома, мистер Мейсон. Дайте мне несколько минут, чтобы приготовиться. Мой сын будет со мной.

— И вы намерены давать такие показания, как собирались?

— Я буду свидетельствовать так, как обещала, если только вы дадите мне слово джентльмена и адвоката, что вы и Диана сохраните в тайне ее родственные отношения и примете те финансовые условия, которые предложил вам мистер Уинлок. Всего доброго, мистер Мейсон.

И на другом конце линии повесили трубку.

Тут же появились два официанта, которые доставили ленч.

— Ну, мистер Перри Мейсон, — сказала Делла Стрит, когда официанты покинули апартаменты, — перед вами серьезная дилемма.

Мейсон кивнул, несколько минут рассеянно занимался едой, потом отодвинул тарелку в сторону, встал и начал расхаживать взад и вперед по гостиной.

— Вы решили, как вам поступить? — спросила Делла Стрит.

— К черту! — взорвался Мейсон. — Все говорит о том, что убийца — Джордж Уинлок.

— Скорее всего, — согласилась Делла Стрит. — Если только Диана не лжет.

— Я обязан верить словам моей клиентки, — сказал Мейсон. — Считать ее заявления правдивыми, принимая их за чистую монету. И все же она лжет, когда говорит, что звонила менеджеру мотеля. Миссис Уинлок — единственная, кто мог бы это сделать. Судя по показаниям Дилларда, у Дианы просто не было времени добраться до телефона и позвонить. И еще одна очень существенная деталь — миссис Уинлок не звонила, пока ее муж не покинул комнату Боринга и не нашел способа сообщить ей, что он то ли напугал, то ли как-то иначе заставил его вернуть деньги, которые тот получил путем шантажа.

— И это служит подтверждением того, что Уинлок — убийца, — решила Делла Стрит.

— Однако он подстраивает все так умно, — продолжил ее мысль Мейсон, — что если я попытаюсь выставить его как убийцу, то буду выглядеть предателем. Зато если я вызову в суд миссис Уинлок и ее сына в качестве свидетелей и позволю им высказать под присягой ту версию, которую они предлагают, то сниму подозрения с Дианы, но сам окажусь беззащитным перед Уин-локом, который в любой момент сможет обвинить меня в том, что я поощряю лжесвидетельство.

— А не может ли это быть очень хитрым и умным трюком, который они все вместе придумали и хорошо отрепетировали? — спросила Делла Стрит.

— Конечно может, ты права, черт побери! — подтвердил Мейсон.

— И каков же будет ваш ответный ход?

— Не знаю, — признался Мейсон. — Сначала я думал, что это просто попытка инспирировать лжесвидетельство, и собирался не обращать внимания. Но теперь я вовсе не уверен, что это не хитроумный коварный заговор, который направлен на то, чтобы разрушить мою защиту и поставить меня в такое положение, чтобы я перестал понимать, что произошло на самом деле.

И адвокат снова зашагал по гостиной.

Через несколько минут он сказал:

— Впрочем, Делла, не мое дело — доказывать, кто убил того парня. Это задача обвинения. Моя работа — доказать невиновность Дианы.

— А вы можете это сделать? — спросила она.

— При таких показаниях — без всяких затруднений, — не задумываясь, ответил Мейсон.

Телефон зазвонил опять.

— Пол Дрейк, — сообщила Делла Стрит.

— Хэлло, Перри, — поприветствовал его Пол Дрейк. — Я все сделал здесь, в мотеле «Рестауайл».

— Ну и каков результат?

— Расстояние, которое надо пройти, — около ста футов в каждую сторону. Если идти с обычной скоростью, то это занимает около тридцати секунд туда и столько же обратно. Двигаясь быстрее, можно сократить время. Чтобы войти, взять телефонную трубку и позвонить, требуется еще около семи секунд. Так что ее показания приблизительно верны. Все вместе занимает около минуты и десяти секунд, если все было так, как она говорила.

— Отлично, — откликнулся Мейсон. — Но есть и еще работенка для тебя, Пол. Поезжай к телефонной кабине, что в трех кварталах от мотеля. Засеки время от парадной двери в мотель. Позвони мне оттуда и сообщи, сколько пройдет времени до момента, когда ты услышишь мой голос. Я буду ждать у телефона.

— О’кей, — ответил Дрейк. — А потом я все-таки хочу перекусить. Я сильно проголодался, а вы там сидите, наверное, сытые и довольные.

— Мы тут и не сытые, и не довольные, — возразил Мейсон. — А я вдобавок сижу на ^раю толстой ветки и вовсе не уверен, что у кого-то, кто стоит между мной и стволом дерева, не найдется острой пилы и ему не захочется спилить эту ветку… Ладно, займись делом. Посмотрим, что тебе удастся обнаружить, Пол.

Пол Дрейк позвонил через четыре минуты.

— Хэлло, Перри, — сказал он, как только адвокат взял трубку. — На все ушло ровно две минуты, считая с момента, когда я отъехал от входа в мотель, доехал сюда, припарковал машину, зашел в телефонную кабину, закрыл за собой дверь, набрал твой номер и услышал твой ответ.

— Черт возьми! — воскликнул Мейсон. — Диана не могла успеть доехать туда и позвонить. Получается, все данные о времени неверные.⁴

Дрейк холодно заметил:

— Она была последней, кто видел Гаррисона Т. Бо-ринга живым. Ты можешь сомневаться в том, не перепутал ли Диллард время, но факты говорят сами за себя.

— Конечно, — задумчиво протянул Мейсон в телефонную трубку. — Время, когда Диана ушла, может быть проверено чисто технически. А время, когда она пришла туда, зафиксировано только по часам Дилларда. А если допустить, что он поставил свои часы не по радио, а по настенным часам в офисе мотеля?

— А это поможет, если ты сумеешь доказать, что так и было? — спросил Дрейк.

— Все, что угодно, может помочь, — ответил Мейсон. — Все, что проясняет ситуацию.

— Или запутывает ее, — сухо добавил Дрейк. — Я иду на ленч.

Мейсон повесил трубку и обратился к Делле Стрит:

— Две минуты!

— И это не совпадает с четырьмя минутами, которые записаны у Дилларда?

— Что-то в этом роде.

Делла Стрит сказала:

— Ч^о он смотрел на свои наручные часы в темноте и мог ошибиться.

— Это смертельно опасно для Дианы, — объяснил Мейсон.

— Конечно, — согласилась она. — Это вызывает сомнения, но ведь она все равно пробыла там больше десяти минут, даже если Диллард допустил ошибку во времени.

— Она утверждала, что была там меньшее время.

— Однако, — возразила Делла Стрит, — она говорила, что оставалась там столько времени, сколько понадобилось, чтобы отыскать контракт. И она лишь приблизительно называла время.

Мейсон продолжал:

— Что меня раздражает, так это самоуверенность окружного прокурора. Он исходит из предположения, что это обычное рутинное дело для очередного предварительного слушания по поводу простого убийства, и нет на земле причины, по которой он не мог бы завершить его в течение первой половины дня.

— Но, — заметила Делла Стрит, — в чем главная проблема? Доказать, что Уинлок лжет и все это семейство не собирается защищать приемного сына или узнавать, кто и когда нанес смертельный удар? В конце концов, неточности Дилларда в записи времени мало что значат.

— В моих руках, — ответил Мейсон, — его показания, которые позволят мне вышвырнуть в окно пустые доводы окружного прокурора и оправдать Диану. В то же время я помогу ей получить состояние, которое измеряется весьма внушительной цифрой. Но если я это сделаю, — продолжал Мейсон, — то Уинлок получит возможность обвинить меня в любой момент, когда ему заблагорассудится, в поощрении лжесвидетельства.

— А что произойдет, если вы не сделаете этого? — спросила Делла Стрит.

— Тогда Диане предъявят обвинение в убийстве. Она будет ожидать судебного процесса в тюрьме, затем предстанет перед жюри присяжных, а к тому времени миссис Уинлок может забрать обратно свидетельские показания и заявить под присягой, что никогда не давала их.

И все доказательства невиновности Дианы войдут в противоречие со свидетельствами других лиц и будут направлены против такого влиятельного в обществе человека, как Джордж Д. Уинлок. Но я приготовлю неожиданный драматический сюрприз, сообщив, что Уинлок — родной отец Дианы и свидетельствует против нее, чтобы защитить себя. Я окажу давление на жюри присяжных и заставлю их признать, что Диана совершила всего лишь непредумышленное убийство. И это лучшее, на что я могу надеяться. Такова плата человека за нравственность. К черту!

Делла Стрит, понимая, в какой кризисной ситуации очутился адвокат, с тревогой смотрела на него.