Делла Стрит пожаловалась:

— Мы сохранили это для вас, босс, но все остыло. Я не стала держать бифштекс в духовке, боялась, что он пересохнет.

— Все в порядке, — сказал Мейсон. — Я съем его и холодным.

— О нет! — запротестовала Делла Стрит. — Давайте закажем новый, горячий. Сейчас я…

— У нас может не хватить времени, — заявил Мейсон. — А вы мало ели, Диана!

— Да, похоже, я не голодна.

— Несколько иначе было, когда я встретил вас в первый раз.

— Да, я…

— Что-то произошло, что все изменило? — дружелюбно спросил Мейсон, усаживаясь и отрезая себе кусок бифштекса. — Вас уже не так тянет к пище, как вы боялись?

— Я… не знаю. Кажется, я совсем потеряла аппетит.

— Зачем вы сюда приехали? — поинтересовался Мейсон.

— В Риверсайд?

— Да.

— Повидаться с мистером Борингом.

— И все?

— Не только. Делла сказала, чтобы я приехала. Теперь я знаю от нее, что вы единственный человек, с которым можно доверительно говорить.

Повисла напряженная тишина.

Потом Делла Стрит сказала:

— Вот горячий кофе, босс. Я подогревала его на спиртовке, но он уже несвежий. Мы можем через несколько минут заварить новый.

Мейсон покачал головой и посмотрел на Диану:

— Как раз сейчас Боринг в больнице или в морге.

— Почему? — спросила она с расширившимися от испуга глазами. — С ним что-то случилось?

— Да, с ним что-то случилось.

Диана стиснула руками горло, ее глаза округлились еще больше.

— С ним что-то произошло, — повторил Мейсон, — как раз тогда, когда вы разговаривали с ним.

— Я… я… — начала она, еле сдерживая слезы.

Мейсон предупредил:

— Осторожнее, Диана. Вы играете в опасную игру. Я могу упрятать вас на всю жизнь в тюремную камеру. Вы не можете позволять себе лгать своему адвокату. Скажите мне правду, что там произошло?

— Что вы имеете в виду, когда говорите о том, что произошло?

Мейсон ответил:

— Вы ездили в мотель «Рестауайл». Вы знали, что Боринг остановился в 10-м бунгало. Позвонили ему. И нашли лежащим на полу, или…

— Лежащим на полу?! — воскликнула она. — Не понимаю?..

— Продолжайте, — настаивал Мейсон. — Скажите мне правду. И никогда не лгите мне. Не пытайтесь солгать мне еще раз, Диана. Будете лгать, я отступлюсь от вас.

Она сдалась:

— Ну хорошо, мистер Мейсон, я скажу вам правду. Я сама хотела так сделать. Да, я видела его. Я знала, что он сейчас в Риверсайде.

— Кто вам сказал?

— Тот человек многое мне порассказал о нем. Сообщил, где я его могу отыскать. Он говорил: главное, что надо сделать, — это забрать у него вторую копию контракта. Он обдуманно дурачил меня, и ему совершенно безразлично, насколько я прибавлю в весе — на один фунт или на пятьдесят. Все насчет того, что я буду моделью и прочее, — сплошное надувательство; он использует мой контракт, чтобы заставить меня поехать в Южную Америку. Он нарочно внезапно оставил меня без средств, чтобы вынудить меня… продавать себя. Он говорил, что пока у Боринга в руках будет тот контракт с моей подписью, в любой момент он может бросить тень на мою репутацию.

— А вы сказали ему, что Боринг расторгнул с вами контракт? — спросил Мейсон.

— Нет. Мне показалось, что так называемое прекращение контракта — часть его плана подчинить меня себе.

— В какое время вы видели Боринга? — уточнил Мейсон.

— Прямо перед тем, как приехать сюда.

— И он разорвал контракт?

— Нет… он вернул его мне.

— А что было потом?

— Потом я ушла.

— Сколько времени вы у него пробыли?

— Все заняло не более пяти минут.

— И что вы сделали, когда ушли от него?

— Приехала сюда.

— Так сколько же вы там пробыли?

— Совсем немного, не более пяти минут.

— А может быть, вы все-таки пробыли там больше — пятнадцать или двадцать минут?

— О, святые небеса! Нет, мистер Мейсон! Думаю, что я там не пробыла и пяти минут. Все произошло ужасно быстро… Думаю, я пробыла там… не больше двух минут. Я сказала ему, что все узнала о нем и мой контракт — сплошной обман, что я хочу порвать его и прошу вернуть мне копию документа.

— Ну и что потом?

— Потом он сказал, что не знает, с кем я говорила, но в контракте в надлежащем месте проставлено мое имя, и он сам обладает полнотой власти надо мной, как он выразился.

— А дальше?

— Мистер Мейсон, поверьте мне, все было так, как я говорю! Он сказал мне, что я — в его руках, а я ответила, что мне известно, что он мошенник, что мой контракт — сплошное надувательство, что он и не думал о моей карьере как модели, что он только хотел надавить на меня. Он рассмеялся и сказал, что уже надавил и что я уже в его власти. А я ответила, что — нет, что если он думает, что может заставить меня делать из-за денег все, что ему захочется, то он ошибается. И еще я сказала ему, что у него наверняка возникнут проблемы и что вы мой адвокат. Тогда он вернул мне контракт, потому что это сразу заметно испугало его.

Мейсон подытожил:

— Послушайте, Диана, все это может оказаться очень и очень серьезным. Если вы схватили стул и ударили его по голове, защищаясь, или если вы использовали оружие, или он споткнулся и упал, вы должны рассказать мне все, как было. У вас хорошая репутация, вы можете произвести на людей благоприятное впечатление, и жюри присяжных поверит вам. Но если вы попытаетесь лгать и вас поймают на этом, то вас изобличат в убийстве, может быть, в неумышленном, а может быть, и в преднамеренном.

Она попыталась поймать его взгляд, но это ей не удалось.

— Диана, — спокойно повторил Мейсон, — вы лжете.

Неожиданно она призналась:

— Я вынуждена лгать, мистер Мейсон. Правда слишком ужасна.

Мейсон резко перебил ее:

— Вы уже потеряли много времени, изворачиваясь. Вы не должны делать этого. Вы не привыкли и не умеете лгать. У вас просто нет практики. Так скажите же мне наконец правду. Пока не поздно.

— Боюсь, вы мне не поверите.

— Скажите правду! — настаивал Мейсон. — Начинайте. И быстро!

— Хорошо, — согласилась она. — Я приехала в бунгало мотеля. И… была в крайнем возбуждении, негодовании…

— Оставим это, — прервал ее Мейсон. — Что вы делали?

— Я подошла к двери 10-го бунгало, она была приоткрыта на дюйм или два, внутри горел свет. Я постучала, никто не ответил, тогда я толкнула дверь — и увидела его лежащим на полу. Вся комната провоняла виски, и я подумала, что он мертвецки пьян.

— Вы ничем не ударили его?

Она неистово замотала головой:

— О Боже, нет! Он лежал, и я решила, что он пьян, и стала все быстро осматривать вокруг, надеясь найти копию моего контракта.

— И вы нашли ее?

— Да.

— Где?

— В портфеле.

— Вы взяли ее?

— Да.

— Что было потом?

— Я нагнулась над ним и только тогда увидела, что он ранен. Виски пахло не от его дыхания, а от его одежды.

— Ну, а дальше?

— Я выбежала из бунгало, отъехала на три квартала, позвонила по уличному таксофону в мотель, сказала женщине, которая взяла трубку, что постоялец в бунгало 10 ранен, и тут же повесила трубку, чтобы она не смогла задать мне вопрос. И приехала сюда.

— Диана, — строго сказал Мейсон. — Вы все-таки продолжаете лгать. Вам ведь пришлось основательно поискать контракт. Вы обнаружили Боринга на полу без сознания. Начали рыться в его вещах и одежде, стараясь его обнаружить. Вы его искали целых пятнадцать минут, случайно наткнулись на десять тысяч долларов наличными и забрали их вместе с контрактом.

Она отрицательно покачала головой.

— Все было так, как я вам рассказала. Я взяла только контракт и не видела никаких денег.

— Так сколько же времени вы пробыли в бунгало?

— Думаю, не более двух минут.

— Так почему же вы лгали мне вначале?

— Я боялась… Ну, решила, что буду не виновата, если представлю все так, будто он был жив и в хорошем состоянии, когда я уходила, и… будто мы расстались как друзья.

— Он пытался приставать к вам? — спросил Мейсон.

— Я же говорила вам, он был без сознания. Лежал на полу.

Мейсон рассердился:

— Вы самая отъявленная маленькая лгунья из всех, кому я когда-либо пытался помочь. Знаете ли, полиция легко сможет доказать, что вы находились у него целых пятнадцать минут.

— Я же сказала, этого не было! Не было! О, мистер Мейсон, пожалуйста, поверьте мне! Теперь я говорю правду. Клянусь небесами, правду!

Мейсон холодно взглянул на нее.

— Вы сердитесь на меня, — продолжала она. — Вы больше не будете защищать меня? Вы…

— Я получил ваш гонорар, — ответил Мейсон. — Но прежде я задам вам хорошую трепку и посмотрю, смогу ли я добиться от вас правды. Продолжим. Делла рассказала вам подоплеку этого дела и что ваш отец жив?

Обливаясь слезами, она кивнула.

Мейсон снова обратился к ней:

— Вы в расстроенных чувствах, и…

В этот момент раздался звонок в дверь.

Мейсон на миг нахмурился и сказал Делле Стрит:

— Посмотри, кто там, Делла.

Делла Стрит открыла дверь.

На пороге стоял полицейский в форме. Он вежливо сказал:

— Прошу извинить, мэм. Я хотел бы поговорить с Дианой Элдер.

— А о чем? — вмешался Мейсон, выступая вперед.

— Кто вы такой? — осведомился полицейский.

— Я Перри Мейсон. Ее адвокат. Я представляю ее по делу о спорном контракте. Что вам угодно от нее?

— Хотим допросить ее по поводу убийства.

— А кто убит?

— Гаррисон Т. Боринг. Он был смертельно ранен сегодня вечером. Мы хотим спросить Диану Элдер, знает ли она что-нибудь, что может помочь нам.

— И вы думаете, она в какой-то степени связана с этим? — спросил Мейсон.

— Не знаю, — ответил полицейский. — Просто мы собираем разнообразную информацию, чтобы понять, что произошло.

— И почему вы хотите поговорить именно с Дианой Элдер?

— Поступил сигнал.

— Цена таким сигналам — десять центов за дюжину.

— Шеф послал меня, чтобы доставить ее в управление для допроса.

— Ясно, — заметил Мейсон. — Но она не поедет в управление. Она устала, разнервничалась и находится в состоянии эмоционального стресса.

— В связи с этим делом? — брякнул полицейский.

— Не будьте тупицей, — рассердился Мейсон. — Эмоциональный стресс произошел по причине разрыва контракта и от того, что она не станет моделью, что открыло бы ей доступ в кино и на телевидение. Она на грани истерики.

Полицейский заколебался.

— Это может иметь значение, а может, и нет, — упрямо сказал он. — Меня послали, чтобы я привез ее…

— Отлично, — ответил Мейсон. — Но пока вы не можете везти ее. В данный момент она ни с кем не в состоянии говорить. Ей надо принять сильнодействующее успокоительное, а когда она придет в себя, то ответит на вопросы шефа полиции, следователя прокуратуры и любого, кому это будет нужно.

— Но отказ ехать со мной поставит ее в затруднительное положение. Это может вызвать прямые подозрения, — настаивал полицейский.

— Какие там прямые подозрения! — возмутился Мейсон. — Уж не хотите ли вы создать впечатление, что полиция города столь бесчеловечна, что готова вызвать на допрос эмоционально расстроенную женщину, которая почти в истерике и духовное состояние которой требует наблюдения врача?

— Я доложу шефу, — сказал полицейский. — Не думаю, что ему это понравится.

— Докладывайте, — согласился Мейсон, — и можете передать своему шефу лично от меня, что Диана Элдер ни с кем не увидится до завтрашнего утра. Она не будет отвечать ни на вопросы прессы, ни полиции, пока не успокоится и не восстановит силы после сильнейшего эмоционального стресса.

— Вы догадываетесь, что мы можем взять ее под стражу.

— Это ваше право* — ответил Мейсон. — Если только получите разрешение на ее арест. Но мы оба знаем, что у вас нет ни крупицы доказательств против нее. Единственная причина, из-за которой вы собираетесь допрашивать ее, это анонимный донос кого-то, кто хочет прибавить ей неприятностей. К вашему сведению, полицейский, эта молодая женщина — жертва колоссального заговора против нее. Она только что поняла, что произошло, и перенесла чудовищный эмоциональный стресс. Если вы попытаетесь убедить меня, что у вас есть — хоть на йоту — реальные свидетельства против нее, мы пригласим врача, попытаемся успокоить ее и тогда посмотрим, сможет ли она давать показания. Но если вы, по доносу анонима, попытаетесь силой привезти ее в управление и допросить, то я вам скажу, что аноним, скорее всего, и есть тот человек, который посягал на имущественные права этой молодой женщины и довел ее до такого состояния, совершенно не заботясь о последствиях. Ну и как вы теперь поступите?

Полицейский улыбнулся и ответил:

— Думаю, вы правы, мистер Мейсон. В этих условиях мы подождем, пока она придет в такое состояние, что ее можно будет допросить.

Полицейский кивнул на испуганную и заплаканную Диану Элдер.

— Это и есть мисс Диана Элдер?

— Да, это мисс Диана Элдер, — подтвердил Мейсон, — а молодая женщина рядом с ней — мой секретарь, Делла Стрит. А я Перри Мейсон, адвокат мисс Элдер.

— Вы знаете, что она не имеет права покидать город? — спросил полицейский.

— Я ручаюсь за нее.

Полицейский обратился к Диане:

— Я очень сожалею, мисс Элдер. — С этими словами он покинул апартаменты.

Мейсон сказал Делле Стрит:

— Быстро возьми еще один номер, Делла. Забери отсюда Диану. Останься с ней в отеле на ночь. Мы должны позаботиться, чтобы никто не узнал, где она.

Я закрою дверь в эту спальню, и, если кто-то, кто попадет сюда, придет к заключению, что вы с ней за закрытой дверью спальни, я не буду разубеждать его. — Мейсон повернулся к Диане: — Делайте что хотите. Но не лгите. Говорите только чистую правду. Когда почувствуете себя лучше, можете рассказать свою историю Делле Стрит. Однако, если вас попытается допрашивать полиция, скажите, что будете отвечать только в присутствии своего адвоката, и пошлите за мной. Вы все поняли?

Диана кивнула:

— Я поняла.

— Пойдемте, Диана, — сказала Делла Стрит.