Даже если срезать путь в обход Пуэрто-Ситоса и Риито, расстояние от Мехикали до Эль-Гольфо-де-Санта-Клара остается большим, но было ясно: цикто не станет искать исчезнувшую свидетельницу в Эль-Гольфо.

После Риито дорога тянулась прямой лентой по бесплодной пустыне, пока, нырнув вниз, не уводила с гор в долину реки Колорадо.

В нескольких милях от перевала находится Эль-Голь-фо-де-Санта-Клара, маленькая и очень живописная рыбацкая деревня. Суда рыбаков обслуживаются старой калошей — этаким водным такси, — которая перемещается от лодки к лодке, перевозя улов и пассажиров.

Рыбой снабжают местные рестораны, а излишки замораживают и отправляют на продажу.

Отсюда также начинают путь на рынки Калифорнии деликатесные морские моллюски. Берег на многие мили буквально завален моллюсками. Сборщики моллюсков садятся в легкие моторки, заходят на отмели и ждут отлива. Когда вода сойдет, они шарят в тине и собирают головоногих. Когда начинается прилив, у рыбаков уже готов улов, который они отвозят в Соединенные Штаты и берут за свой товар хорошую цену.

В уединении нежится в солнечных лучах деревушка, и $е покой нарушают только местные жители и немногочисленные туристы, проведавшие о богатых морских угодьях.

Здешний мотель очень чистенький, с автономным водопроводом и душами, которые заливают пол в ванной и орошают, вас водой, как я уже замечал, «комнатной температуры».

Нэннси была неприхотливой девушкой, и я чувствовал, что это неудобство не лишит ее жизнерадостности.

Дальняя дорога дала мне возможность получше узнать ее.

— Должно быть, вы считаете меня какой-то вертихвосткой, — тараторила она.

— Почему?

— Ну, меня многое связывает с Колом Хейлом, и я дружу с Мильтом Колхауном, и у меня еще много друзей.

Я понял, что ей нужно выговориться, и не стал перебивать ее, сосредоточив свое внимание на дороге.

— Чужому человеку трудно понять жизнь пишущей братии, — говорила она. — Это замкнутое общество. Масоны. Нас связывают очень близкие отношения, но они не содержат сексуального начала, как многие думают. Это скорее похоже на компанию бесполых, где нет различий между мужчинами и женщинами. У нас есть о чем поговорить, что сделать, нас связывает множество нитей. Жизнь — это борьба. Но она не только отнимает силы, свои силы мы черпаем в этой борьбе. Мы ведем большую переписку — получаем письма, возвращенные редакциями рукописи, а время от времени приходят чеки.

Нам нелегко пробиться в солидные издания. Остается всякая мелочь: религиозный журнал, реклама. Строчим туда заметки, статьи. Иногда удается тиснуть рассказик или новеллу. Взаимовыручка особенно помогает в наших отношениях с домовладельцами. Нам приходится платить вперед, и, если вы стали настоящим членом нашего братства, вы не пропадете. Можете обратиться к любому, кому посчастливилось пристроить пару-другую заметочек, и вас ссудят деньгами. Но дол'г платежом красен, и жлобов мы не терпим. Я не уверена, что смогла объяснить вам, как мы живем на Биллинджер-стрит. Наверное, это напоминает — по рассказам, что я слышала, — атмосферу, которая много лет назад царила в Гринвич-Виллидж.

— А Мильтон Колхаун — как он вписывается в эту картину? — поинтересовался я.

— Он полностью выпадает из этой картины. Я побаиваюсь его. Мильтону хочется, чтобы его приняли в наш круг, но ребята инстинктивно чувствуют в нем чужака. Если я, допустим, выйду за него замуж, мне придется порвать со своим окружением, а мне этого вовсе не хочется. Мы бы проводили с Мильтоном время в круизах на яхте. Можете представить моих друзей в такой обстановке? Вот и я не могу. Мильт из кожи врн лезет, чтобы стать одним из нас, но, как бы он ни старался, ничего у него не получается.

— Он не искренен? — спросил я.

— Нет-нет. Не то. Боюсь, вы не понимаете, что я хочу сказать. Мильт считает, что мне живется плохо, и хочет меня от такой жизни избавить. Он думает, что спасает меня. Он собирается, когда уладит дела с бывшей супругой, жениться на мне, купить большой дом, нанять прислугу, купить яхту и прочую ерунду, которая ассоциируется с большим богатством.

— А вы всего этого не хотите?

— Я ничего этого не хочу — ни вместе, ни по отдельности. Мне нравится Мильт. Я им увлечена. Вероятно, я могла бы его полюбить, если бы позволила себе. Но мне нравится моя теперешняя жизнь, нравится копаться в журналах, изучать конъюнктуру, узнавать, что можно продать и где. Иногда мне не удается вовремя заплатить за квартиру, порой не хватает денег на почтовые марки, но зато я не чувствую себя одинокой, мне есть, на кого положиться. Мы все как одно целое. Это замечательная жизнь, и она мне нравится.

— Может, — сказал я, — вы начинаете не с того конца.

— Что вы имеете в виду?

— Может, вы должны спасти Колхауна?

— От чего?

— От того самого, от чего он пытается спасти вас.

— Не понимаю.

— От той жизни, которую он ведет, — объяснил я.

— О! — сказала она, а потом рассмеялась. — Ему бы это понравилось!

— У него денег куры не клюют. Он целый день только тем и занят, что читает в газетах финансовые новости, следит за курсами акций, отдает распоряжения брокерам, пользуется всеми благами, которые дает богатство, включая вечно недовольную жену. Вы могли бы спасти его от этого.

— Да, — сказала она, смеясь. — Я уже думала об этом. Предположим, я все же вышла за него замуж, и мне стали доступны атрибуты роскошной жизни. Очень скоро я превращусь, простите за штамп, в птичку в золотой клетке.

— Я вас понимаю, — сказал я. — А почему не предложить Колхауну плюнуть на все его банковские счета и переехать на Биллинджер-стрит? Ведь если он будет жить на только им самим заработанные деньги, у вас изменится отношение к нему?

Она весело засмеялась:

— Это будет номер! Представляю выражение его лица, когда я выложу ему все.

— А Хейл? — спросил я. — Как быть с Хейлом?

— Хейл, — сказала она, — один из нашей компании. Он просто друг. Господи, ну мне посчастливилось наткнуться на отличную тему. Делами о наркотиках должны заниматься мужчины, женщине об этом не написать. Поэтому я поделилась идеей с Колом Хейлом и сделала все, чтобы он довел дело до конца.

— И что вы будете с этого иметь?

— Зависит от того, что с этого будет иметь Кол. Я получу проценты.

— И вы возьмете свою долю?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Конечно, возьму, — сказала она. — Как вы думаете, ради чего я все это делаю?

— Мне казалось, что он просто симпатичен вам.

— Не говорите ерунду, — сказала она. — Мне нравится Кол, но сейчас мы просто деловые партнеры.

— Оба несете ответственность?

Она кивнула.

— И оба вляпались по уши.

Она снова кивнула и, помолчав, сказала:

— А вот вас я не понимаю. Не понимаю, что вы за человек.

— Я частный детектив и служу тому, кто меня нанял. Но в отличие от адвоката я лишен неприкосновенности. Поэтому мне приходится защищать не только клиента, но и себя. Например, я не имею права утаивать улики, если полиция требует их представить, я не имею права скрывать факты, которые могут послужить раскрытию преступления. Если я это сделаю, у меня возникнут серьезные неприятности.

— Но вы прячете меня.

— Нет, не прячу, — ответил я. — Я только отвожу вас в такое место, где вам не станут докучать назойливые репортеры.

— Репортеры?

— Да. Вы читали вечерние газеты?

— Нет, кажется, не читала.

— Там напечатана большая статья о миллионере из Лос-Анджелеса, арестованном за убийство.

— Но ведь он ничего не рассказал обо мне, да?

— Он-то не рассказал, однако не стоит преуменьшать способности газетных репортеров.

— Я не понимаю, каким образом факт ареста Мильтона дает повод репортерам разыскивать меня?

— Они расспросят адвоката Колхауна, — объяснил я. — Тот не упомянет ни одного имени, кроме имени Колберна Хейла. А уж если репортеры возьмутся за Хейла…

— Вы думаете, он проговорится? — спросила Нзкнси.

— А вы думаете, он станет молчать? — в свою очередь спросил я.

Она задумалась, а потом спросила:

— Тогда почему вы его не спрятали?

— Потому что Хейл — свидетель. Он замешан в деле. Полиции не понравится, если частный детектив тайком увезет свидетеля. И я еще раз повторяю: у меня нет намерения прятать вас, я просто везу вас туда, где вас не будут беспокоить и вы сможете как следует отдохнуть.

— Ладно, пусть будет так, — сказала она весело. — Пусть будет так.

Пока мы добирались до Эль-Гольфо, я достаточно хорошо узнал Нэннси. Я понял, что она неплохая девушка со своим взглядом на мир. Не знаю, долго ли она будет его придерживаться. Рано или поздно какой-нибудь парень вскружит ей голову — может, этим парнем окажется Мильтон Колхаун, если ему удастся найти к ней правильный подход. Но в мои обязанности частного детектива не входило давать ему советы такого рода. Он сам должен найти решение.

В Эль-Гольфо мы получили две комнаты в мотеле. Я сказал Нэннси:

— Здесь ходит автобус, и вы можете воспользоваться им при необходимости. Но учтите, что вам лучше дождаться, пока я или кто-нибудь другой не приедет за вами.

— А за мной точно кто-нибудь приедет?

— И после этого вам предстоит долгое приятное путешествие.

— Мы позавтракаем вместе?..

— Когда придет время завтрака, я буду уже далеко. У меня много работы.

Я закрыл машину и повел Нэннси в маленький ресторан. Было поздно, но у них еще оставались жареные креветки, и по лицу Нэннси я понял, что она приятно удивлена качеством местной кухни.

— Смотрите, как бы вам не прибавить в весе, — предупредил я ее.

— У меня туго с деньгами, — пожаловалась она.

— Сколько у вас есть?

— Чертовски мало.

Я засмеялся и сказал:

— Надеюсь, вы не будете против, если я предложу вам воспользоваться деньгами, которые Мильтон Колхаун выделил мне на расходы?

— Конечно, Дональд. От вас я приму деньги без колебаний.

Я протянул ей стодолларовую купюру. Она посмотрела на деньги широко раскрытыми от удивления глазами.

— Это поддержит вас какое-то время, — сказал я. — Причем я не даю вам их в долг — просто предоставляю некоторую сумму. Если по возвращении у вас что-нибудь останется, просто забудьте об этом.

— Но ведь это ваши деньги.

— Я не буду в проигрыше.

Сначала она не решалась брать их, потом сложила и сунула в сумочку. Мне показалось, что таких денег она не держала в руках в обозримом прошлом.

Мы закончили обедать. Я купил Нэннси пару бутылок тихуанской минеральной воды и открывалку, чтобы она могла пользоваться ею в номере. Я объяснил ей, что пить тихуанскую воду более безопасно, чем воду из-под крана.

Когда я собрался пожелать ей спокойной ночи, она встала на носки и поцеловала меня.

— Дональд, — сказала она, — не знаю, говорил ли вам это кто-нибудь прежде, но вы удивительный человек.

— Вы хотите мне это сказать? — спросил я.

— Именно это я хочу вам сказать, — повторила она и еще раз меня поцеловала.