Я прошел в салон самолета в числе первых и занял место у иллюминатора.

Рядом села какая-то женщина.

Вначале я не придал этому значения, но, застегнув ремень безопасности и оглядевшись вокруг, заметил, что в салоне оставалось еще несколько свободных мест. Это был один из тех рейсов, когда пассажиры могут рассаживаться свободно. Отметив про себя это обстоятельство, я постарался незаметно разглядеть попутчицу.

На вид ей было от тридцати пяти до сорока, и она явно тратила массу денег на то, чтобы выглядеть на пять лет моложе. Она была вся такая холеная, но за этим цветущим фасадом таилось что-то жестокое.

«Уж не подослал ли ее Селлерс»? — подумал я.

Я исподтишка оглядел ее и решил, что она не из полиции. И не частный детектив, потому что ни один детектив не мог бы позволить себе такое роскошное платье. Я пришел к убеждению, что она заняла это место из каких-то личных соображений, вытянул ноги и расслабился.

Самолет взревел, вырулил на взлетную полосу, замер на несколько секунд и с ревом принялся набирать скорость.

Моя соседка закрыла глаза.

Самолет оторвался от земли, резко пошел вверх, и наконец двигатели заработали тише.

— Я всегда нервничаю во время взлета, — сказала вдруг женщина.

Я понял, что она заговорила отнюдь не случайно, неопределенно улыбнулся в ответ и подумал: «А вдруг кто-нибудь решил проследить за мной до Лас-Вегаса, чтобы потом ходить за мной хвостом двадцать четыре часа в сутки?»

Обычно полиция не прибегает к такой дорогостоящей слежке, исключая из ряда вон выходящие случаи, и, если только Селлерс не ограбил банк, у него не хватит денег на то, чтобы постоянно держать меня в поле своего зрения.

Я сделал вид, что не слишком интересуюсь своей соседкой. Не то чтобы я очень уж старался — просто сидел, погрузившись в свои мысли. И прямо-таки чувствовал, как она меня разглядывает. Наконец она не выдержала.

— Давно не видела таких интересных рук, — проговорила она. — Надеюсь, я не покажусь вам навязчивой?

— Что с моими руками? — спросил я.