На звонок открыл Стюарт Бэксли. Он недоверчиво уставился на Мейсона и Деллу Стрит.

— Опять вы? — воскликнул он.

Мейсон улыбнулся:

— Как видите. Мы хотели бы повидать Софию Этвуд.

— София Этвуд в настоящее время никого не принимает.

— Вы действуете от ее имени? — спросил Мейсон.

— Она никого не принимает.

— Итак, она не говорила вам, что не хочет никого видеть?

— Разумеется, она мне это говорила.

— Вас она принимает?

— Ну хорошо, меня она принимает.

Мейсон приосанился:

— Делла Стрит, моя секретарша, имеет поручение от Кэтрин Эллис. Она получила распоряжение собрать некоторые предметы туалета из комнаты, которую занимала Кэтрин Эллис.

— Она не может войти в дом, — сообщил Бэксли.

— Я бы предпочел услышать отказ из уст самой миссис Этвуд, — заметил Мейсон. — Я не уверен, что вы обладаете какими-либо полномочиями.

— Только попытайтесь войти, и вы обнаружите мои полномочия, — вызывающе произнес Бэксли.

— Я так понимаю, что вы намерены применить силу, чтобы не дать мисс Стрит забрать одежду?

— Я намерен применить силу, — отозвался Бэкслш

На звук их голосов вышел Джордан, частный детектив. Он вышел вперед и сказал:

— Мистер Бэксли, могу ли я поговорить с вами?

— Минуточку, — сказал Бэксли.

— Моя клиентка стала жертвой досадного недоразумения и унижений, — вмешался Мейсон. — Ее ошибочно обвинили в совершении преступления. Ее выгнали из дома, в котором она жила, даже не позволив собрать вещи. Она хочет получить свою одежду. Если мне не будет позволено забрать ее вещи, это будет расценено как нанесение дополнительного ущерба. Если же мне будет позволено получить эти вещи, это может стать смягчающим обстоятельством. Я думаю, что миссис Софии Этвуд следует знать об этом.

— Одну минутку, одну минутку, — сказал Джордан. — Подождите здесь.

Он взял Бэксли за руку и увел его в дом. Две или три минуты они о чем-то тихо говорили. Затем Бэксли, явно обозленный, сдался, и Джордан подошел к двери.

— Вы и мисс Стрит можете войти, — сказал он — Если вы подождете немного в библиотеке, я провожу мисс Стрит в комнату мисс Эллис. Она может забрать все, что посчитает нужным, чтобы должным образом исполнить указания. Разумеется, ребята, мы снимаем с себя всякую ответственность за эти вещи.

— Совершенно справедливо, — согласился Мейсон. — У нас есть разрешение.

Джордан несколько секунд изучал записку, а затем положил ее себе в карман.

— Эта записка адресована миссис Софии Этвуд, — подчеркнул Мейсон.

— Мы — ее представители, — ответил Джордан. — Пойдемте.

— Я так понимаю, что ваша готовность позволить мисс Стрит забрать вещи из комнаты Кэтрин Эллис означает, что вы ее уже обыскали?

Детектив хмыкнул:

— Вы вправе делать какие угодно заключения.

Они вошли в дом. Мейсон расположился в библиотеке. Джордан проводил Деллу наверх по скрипящей старомодной лестнице с изогнутыми перилами. Бэксли нигде не было видно.

Через несколько минут на лестнице послышались легкие шаги и в комнату вошла довольно привлекательная женщина. Мейсон приподнялся.

— Вы — мистер Мейсон? — спросила она.

Адвокат поклонился.

— Я — София Этвуд.

— Очень рад познакомиться. Однако ввиду того, что мы с вами представляем противоположные интересы и я являюсь адвокатом, я бы предпочел иметь дело с вашим официальным представителем, поскольку я…

— Глупости, — сказала София. — Садитесь, мистер Мейсон. Я хотела бы поговорить с вами.

— Я представляю интересы Кэтрин Эллис.

— Я знаю, знаю. Вы готовы возбудить дело о нанесении ущерба и все такое прочее. Только не пытайтесь привлечь меня к ответу за все, что говорил Стюарт Бэксли.

— Он не представляет ваши интересы? — переспросил Мейсон. — В таком случае он не является посредником.

— Он пытается быть им. Он дает мне советы, говорит мне, что делать, а чего не делать, но я собираюсь поступать по своему разумению, невзирая на то, чего хотят от меня другие.

— Вы действительно полагаете, что Кэтрин Эллис украла у вас деньги? — спросил Мейсон.

— Ну вот, кажется, вы, юристы, называете это «наводящими вопросами», — заметила она с улыбкой. — Я не намерена отвечать вам прямо сейчас. В любом случае, какая разница, что я думаю?

— Разумеется, все это нужно еще доказать, — согласился Мейсон. — И каждый гражданин, согласно конституции, имеет определенные права, в частности связанные с обвинением в преступлении.

— Ну, — заявила женщина, — я не то хотела сказать. Я достаточно долго прожила одна и полагаю, что это сделало меня несколько подозрительной и, возможно, немного скрытной.

На полке в стенном шкафу, в шляпной картонке, у меня лежали сто долларов. Я оставила шкаф закрытым. Кто-то пробрался туда и забрал деньги. В первый момент я обвинила в краже Стюарта Бэксли. А он конечно же невиновен и сразу же указал мне, что уж если говорить о краже, Кэтрин была единственным человеком, который имел такую возможность.

— Другими словами, он сосредоточил ваши подозрения на Кэтрин и выдвинул обвинение? — переспросил Мейсон.

— Ну вот, вы снова задаете наводящие вопросы, — ответила она. — Я не уверена, что хочу обсуждать этот предмет, но я хочу получить назад свою сотню. Для женщины в моем положение сто долларов — очень большая сумма. — Ее проницательные серые глаза глянули на Мейсона из-под очков в стальной, оправе. — Очень большая сумма денег, — повторила женщина.

— Вы уверены, что это были именно сто долларов?

— Совершенно уверена.

— Вы копили эти деньги в течение какого-то времени? — поинтересовался Мейсон.

— Ну, я не собираюсь обсуждать с кем-либо свои финансовые дела, но вам я скажу, что действительно собирала их в течение какого-то времени. У меня в банке был накопительный вклад. Я достаточно часто откладывала по пятерке, и наконец на этом счете оказалась сумма в двести пятьдесят долларов. Я решила немножко пошиковать и приобрести кое-какую одежду. Я получила хорошенький новый банкнот в сто долларов. Но мне не хотелось носить в сумочке такую сумму, и потому я положила их туда, где они, по моему мнению, были в сохранности. В эту шляпную картонку в стенном шкафу.

— И когда вы решили взглянуть на нее сегодня вечером, денег уже не было?

— Вы совершенно правы. И картонка была сброшена на пол… Теперь я понимаю, что тот детектив, которого вызвал ко мне Стюарт Бэксли, мог бы снять с этой картонки отпечатки пальцев. Он даже пытался это сделать.

— Как много людей прикасалось к картонке? — спросил Мейсон.

— Я прикасалась, если вы об этом.

— А когда вы рассказали Бэксли о краже, он брал ее в руки?

— Да, он поднял ее и осмотрел в надежде обнаружить какие-нибудь улики.

— А этот детектив, мистер Джордан, он брал ее в руки?

— Нет, мистер Джордан этого не делал. У него были плоскогубцы, и он поднял картонку с их помощью.

— Вы понимаете, что на картонке имеются отпечатки пальцев Стюарта Бэксли?

— Да.

— Следовательно, если вы обнаружите отпечатки пальцев Кэтрин Эллис, вы проигнорируете тот факт, что на картонке имеются также отпечатки пальцев Бэксли?

— Ну, разумеется, они и должны там оказаться, потому что он подобрал ее, тогда как Кэтрин совершенно нечего было делать в моем стенном шкафу.

— А если бы Кэтрин оказалась рядом и подняла бы картонку, а затем вы бы обнаружили на ней отпечатки пальцев Бэксли, в таком случае именно он оказался бы вором? — поинтересовался Мейсон.

Несколько мгновений София изучающе смотрела на него своими серыми глазами, затем улыбнулась и ответила:

— Вы, юристы, всегда сбиваете людей с толку. Я хочу, чтобы вы знали: я просто пытаюсь быть справедливой, мистер Мейсон. И поэтому я не обвиняю Кэтрин или кого бы то ни было. Я просто излагаю вам факты.

— Могу ли я спросить, как случилось, что мистер Бэксли вызвался представлять ваши интересы? — спросил Мейсон.

— Это не так.

— Но он утверждает обратное.

— Ему бы этого хотелось, вот и все. Я действую сама по себе.

— Насколько я понимаю, вы с ним давно знакомы? — задал вопрос Мейсон.

— Да, некоторое время.

— Что означают слова «некоторое время»?

— Они означают некоторое время.

— Год?

— Не так долго.

— Месяц?

— Может быть.

— И вы потеряли всего лишь сотню долларов? — Да.

— Вы уверены в том, что это были именно сто долларов? — настаивал Мейсон.

— Уверена. Один банкнот достоинством в сто долларов.

— И в банковских книгах имеется запись о том, что вы снимали деньги со счета?

— Разумеется. Когда я говорю вам что-либо, мистер Мейсон, я говорю вам правду. Я не люблю лгать.

И снова на лестнице послышались шаги. Это была Делла Стрит, которая спускалась в сопровождении Ли-виринга Джордана. Джордан нес чемодан, Делла — давешнюю сумку.

— Я собрала некоторые вещи, которые понадобятся ей сегодня, а также взяла ее косметику, одежду и все, что ей может понадобиться в ближайшие дни.

— Она может приехать и забрать остальные вещи в любое время, — сказала София Этвуд.

Мейсон представил женщин друг другу:

— Это моя секретарша, мисс Делла Стрит. Миссис Этвуд.

София Этвуд встала, подошла к Делле Стрит и внимательно ее оглядела.

— Очень рада познакомиться, мисс Стрит, — произнесла она и протянула руку.

Делла опустила сумку, чтобы поздороваться.

— Благодарю вас, — сказал она. — Мне тоже очень приятно. Я ожидала увидеть вас — вы понимаете — достаточно расстроенной.

— Я достаточно расстроена, — отозвалась миссис Этвуд. — Но я надеюсь, что это не отразилось ни на моих суждениях, ни на моих манерах. Вы — весьма приятная молодая женщина, мисс Стрит. Вы очень мило выглядите и говорите также мило.

— О, благодарю вас! — отозвалась Делла Стрит.

Миссис Этвуд повернулась к Мейсону.

— Мистер Мейсон, — спросила она, — вы — адвокат Кэтрин?

Мейсон кивнул.

— Не знала, что у Кэтрин здесь есть знакомые юристы.

— Она знакома со мной.

— Вы познакомились до того, как явились в этот дом?

— Разумеется.

— И как долго вы были знакомы?

Некоторое время.

Миссис Этвуд понимающе улыбнулась:

— Вы очаровательны. Итак, я хотела бы знать, какой срок обозначают слова «некоторое время»?

— Некоторое время.

Услышав такой ответ, София сухо заметила:

— Она позвонила вам сразу, как только добралась до телефона.

— Многие люди звонят мне, независимо от времени дня или ночи, — сообщил Мейсон.

— Смею надеяться. Ну хорошо, мистер Мейсон, я понимаю ваше положение. Вы не желаете отвечать на мои вопросы, поскольку я могу оказаться противной стороной в процессе, в котором вы представляете Кэтрин, но я хочу еще раз сказать вам, что ни сейчас, ни раньше я не обвиняла Кэтрин в каких бы то ни было преступлениях.

Я просто излагаю вам факты. У меня было сто долларов, которые я сняла со счета в банке и положила в картонку в стенном шкафу. Когда я открыла шкаф, картонка валялась на полу, а деньги исчезли. Я также хочу сказать вам, что любые обвинения, выдвинутые Стюартом Бэксли или мистером Джорданом, являются результатом их собственного решения и, насколько я понимаю, не имеют ко мне никакого отношения.

— Стюарт Бэксли действует от своего лица? — переспросил Мейсон. — Он не является вашим представителем?

— О Господи, нет!

— Благодарю вас, — сказал Мейсон.

Женщина улыбнулась:

— Итак, я полагаю, что сообщила вам достаточно, мистер Мейсон. Я только хотела бы добавить, что, насколько я понимаю, я не предпринимала никаких действий, которые могли бы вынудить Кэтрин уехать. Она может забрать свои вещи в любое удобное время. Я надеюсь, что вы взяли все вещи, которые могут ей понадобиться в ближайшие дни, мисс Стрит?

— Думаю, да.

— Поскольку у Кэтрин есть работа, я думаю, что ей достаточно важно сохранить ее. Я полагаю, что работа — это наилучшее лекарство. Я хотела, чтобы она подыскала работу. И, возможно, я чуть-чуть подтолкнула ее к этому… А теперь, я думаю, вы беспокоитесь о своей клиентке и спешите передать ей вещи. Могу себе представить, что чувствует Кит, бедняжка. Скажите ей, что ее тетя София шлет ей свою любовь и наилучшие пожелания.

— Могу ли я также передать ей, что вы убеждены в том, что она никогда не могла бы украсть деньги из картонки?

— Нет, не можете! — завопила София Этвуд. — Я не могу заранее решить, является ли человек невиновным. Факты есть факты, как я всегда говорила, с фактами не поспоришь. Но вы можете быть уверены, что я не стану выдвигать никаких обвинений. Я не стану никого обвинять, пока не получу веских доказательств.

— Я полагаю, что Стюарт Бэксли несет ответственность за привлечение к делу частного детектива? — спросил Мейсон.

— Вы получите мои свидетельские показания не раньше, чем я займу свидетельское место в суде, молодой человек, — сообщила София Этвуд, ее глаза мерцали за стеклами очков. — Я попросила вас передать Кит мои наилучшие пожелания. Это все. А теперь прошу меня извинить: в конце концов, это был не самый легкий день, а я уже не девочка. — Она поклонилась, улыбнулась и, сказав: — Сюда пожалуйста! — повела Мейсона и Деллу Стрит к двери.

— Ну что? — спросила Делла, когда Мейсон укладывал чемодан в автомобиль.

— Хитра как лиса, — ответил он. — Можешь себе представить, что произошло. У нее в шкафу была припрятана изрядная сумма наличными. Либо кто-то ее стащил, либо у Софии нашлись основания полагать, что Кит обнаружила деньги. Она испугалась, что Кит расскажет о них налоговой полиции. И что же она делает дальше? Она забирает всю наличность, отправляется в банк, где у нее есть сберегательный счет на двести пятьдесят долларов, снимает с него сотню — так, чтобы в банковских книгах осталась запись на сей счет, затем бросает открытую картонку на пол и начинает вопить, что ее ограбили.

— А нельзя ли предположить, что некто — возможно, тот же Стюарт Бэксли — обнаружил деньги и забрал их все?

— В таком случае, — ответил Мейсон, — София Этвуд действовала бы совершенно по-другому. Женщина, которая считает каждый цент и которая готова звать полицию при малейшей пропаже, постарается отыскать виновника и вернуть себе хотя бы часть своих денег.

— Даже если это будет означать неприятности с налоговым инспектором? — поинтересовалась Делла.

— Даже если это будет означать целую кучу неприятностей со всеми налоговыми инспекторами, вместе взятыми, — ответил Мейсон. — Она бы попыталась вернуть что только можно, а потом уже начала бы спорить насчет налогов.

— Другими словами, София разыграла представление?

— Очевидно, — сказал Мейсон. — Конечно, при условии, что Кэтрин Эллис говорит правду.

— Нам уже приходилось сталкиваться с ложью клиентов, — подчеркнула Делла.

— Это правда, — сухо согласился Мейсон.

Они подъехали к мотелю, и Мейсон передал Кэтрин содержание своей беседы с Софией Этвуд.

Кэтрин внимательно слушала его, распаковывая вещи.

Неожиданно она повернулась к Делле Стрит:

— Вы не видели на вешалке юбки в клетку и розовой блузки?

— Они вам нужны? — спросила Делла. — Мне нужно было привезти их?

— Я надеялась, что вы привезете. Я чуть было не позвонила вам, а потом подумала, что лучше не буду. Я… Я хотела надеть их завтра, но не беспокойтесь, у меня есть другая одежда. И мне хотелось бы, чтобы мои туфли из крокодиловой кожи тоже были здесь. Это мои рабочие туфли. Не обращайте внимания, я пойду в черных, которые на мне.

— Помните, — напомнил ей Мейсон, — София была очень сердечна. Она сказала, что вы можете прийти в любое время, чтобы забрать остальные вещи. И все же, я думаю, лучше, если кто-то будет сопровождать вас туда и выступит в качестве свидетеля.

Вы можете звонить мне в любое время через Детективное агентство Дрейка. Они работают двадцать четыре часа в стуки. А теперь забудьте обо всем этом и постарайтесь поспать.

— Я попытаюсь, — пообещала девушка. — Но я об этом никогда не забуду.

— Постарайтесь забыть, — сказал Мейсон, легонько похлопав ее по плечу, — и держите нас в курсе. — Он повернулся и кивнул Делле Стрит.