Был уже шестой час, когда Пол Дрейк снова постучал в дверь.

Делла ему открыла.

— Привет, — сказал Мейсон. — Будем считать, что рабочий день еще не кончился.

— Я надеялся застать вас, — сказал Дрейк. — Тут есть над чем поломать голову.

— Что такое? — быстро спросил Мейсон.

— Это насчет Софии Этвуд. Мой парень обнаружил нечто, и он озадачен. Он только что сообщил мне об этом по телефону, и я подумал, что будет лучше, если я расскажу все вам.

— Откуда он звонил? — спросил Мейсон.

— Он звонил из машины, — сказал Дрейк. — Мы оборудовали несколько автомобилей телефонами, и этот парень пользуется одной из них. Он позвонил из своего автомобиля, который стоял напротив той двухэтажной резиденции.

— Понятно, — сказал Мейсон. — И в чем проблема?

— Как ты думаешь, на что живет эта женщина?

— Ты хочешь сказать, что она работает?

— Она работает, — подтвердил Дрейк.

— И что она делает?

— Продает карандаши.

— Карандаши?

— Ну да. У нее имеется надувная подушка, темная блуза, какие-то темные очки, запас карандашей и постоянное место перед офисом промышленной компании «Гиллко» на Алварено-стрит.

— Она отправляется туда ежедневно?

— Приходит и уходит.

— И они не возражают?

— Судя по всему, нет. Один из крупных акционеров компании замолвил за нее словечко, и ее больше не беспокоят.

— И как много времени она тратит на то, чтобы продавать карандаши?

— Не могу сказать точно, — ответил Дрейк. — Мой человек старался не задавать много вопросов, но время от времени она бывает там чуть ли не целый день. А иногда проводит на этом месте час или два.

— Как она приезжает и уезжает? — спросил Мейсон.

— На такси.

— Не вызывает ли толки то, что продавец карандашей приезжает на работу в такси?

— Она приезжает всякий раз в одном и том же автомобиле, — сказал Дрейк. — И говорят, что она платит шоферу сразу за месяц для того, чтобы он возил ее, куда она хочет.

— Он проверял, как она ходит по магазинам? — поинтересовался Мейсон.

— Да, она действительно ездит из одного супермаркета в другой, покупая продукты. Она ездит на такси, и, очевидно, в этом случае это не одна и та же машина. Во всяком случае, это не тот автомобиль, в котором она подъезжает к офису промышленной компании «Гиллко».

— А что представляет собой эта компания?

— Электроника и прочий современный хлам. У них есть собственное производство, а заодно они являются торговыми представителями одной японской фабрики. Они…

И тут зазвонил телефон.

Делла Стрит вопросительно взглянула на Мейсона.

Адвокат пожал плечами и сказал:

— Ну ладно, Делла! Еще один, последний звонок.

Делла, которая знала, что телефонистка из приемной уже ушла и их телефон включен теперь напрямую, взяла трубку и произнесла:

— Офис Перри Мейсона… Да, это мисс Стрит… Кто?.. Что случилось?.. Да, я поняла. Минуточку, я посмотрю, смогу ли его поймать. Он уже собирался уходить. — Делла зажала трубку рукой и шепнула Перри Мейсону: — Это ваша клиентка, Кит Эллис. Она попала в переделку. Она спрашивает, не сможете ли вы с нею связаться.

Мейсон на секунду задумался, обменялся взглядом с Полом Дрейком и наконец сказал:

— Все в порядке, Делла. Я с ней поговорю. — И снял телефонную трубку.

— Мистер Мейсон, — проговорила Кит. — Я знаю, что требую от вас слишком многого, но это вопрос жизни и смерти. Не могли бы вы приехать?

— Приехать куда? — переспросил Мейсон.

— Сюда, в дом тети Софии. У вас есть адрес.

— Что случилось?

— Меня обвинили в краже.

— Кто? Ваша тетя?

— Не совсем так. Один хлыщ, который говорит, что он «друг семьи». Его зовут Стюарт Бэксли. Кто-то должен взять этого напыщенного…

— Не говорите так, — предупредил ее Мейсон, его глаза сузились.

— Ну хорошо. Тут со мной Бэксли, и он убеждает тетю Софию, что меня следует арестовать, и с нами еще детектив, и…

— Вы им что-нибудь говорили? — спросил Мейсон.

— Что вы имеете в виду? Я сказала, что они с ума сошли. Я…

— Говорили ли вы им что-нибудь из того, о чем рассказали мне сегодня?

— Насколько я понимаю, нет.

Мейсон вздохнул:

— Сидите тихо. Скажите, что вы ничего не украли. Больше никому ничего не говорите. На все вопросы отвечайте, что вы ожидаете адвоката, который и будет говорить от вашего имени. Вы меня поняли?

— Да.

— Я так понял, что ваша тетушка понесла материальный ущерб.

— Очевидно.

— Из тех денег, которые она скрывала?

— Ну да, но это — долгая история.

— Ничего не говорите, — заключил Мейсон. — Не отвечайте на вопросы. Скажите, что вы невиновны, но все полномочия передаете мне. Когда я приеду, следуйте моим указаниям. — Мейсон положил телефонную трубку на рычаг и кивнул секретарше: — Поехали, Делла.

Адвокат подошел к двери, открыл ее и крикнул Полу Дрейку:

— Продолжай работать, Пол. Я позвоню, чтобы узнать, нет ли новостей, только отзови своего человека. В данных обстоятельствах он может привлечь к себе ненужное внимание. Идем, Делла.

Делла схватила сумочку, сняла с крючка пальто. Мейсон помог ей одеться, и они бросились вперед по коридору. Делла стучала каблучками, стараясь поспеть за размашистым шагом Мейсона. Дрейк на меньшей скорости следовал за ними.

— О Боже, шеф, — простонала Делла, когда Мейсон нажимал кнопку лифта. — Если тетушка лишилась тех денег, что лежали в шляпной картонке, это может быть просто случайность… И потом, что нам на самом деле известно о нашей клиентке?

— Ну разумеется, мы не знаем, что именно лежало в шляпной картонке, — признал Мейсон. — Мы можем только…

Кабина остановилась, дверь лифта открылась, и Мейсон, толкнув девушку в кабину, жестом приказал ей помолчать.

Они бегом помчались к автостоянке. Мейсон вывел машину и умело повел ее по улицам, сокращая расстояние, где только возможно. Наконец они подъехали к двухэтажному дому, возвышающемуся над дорогой, идущей вдоль глубокого ущелья.

Адвокат припарковал машину, помог Делле выйти, И вместе они взбежали по ступенькам на крыльцо.

Мейсон позвонил, и дверь почти сразу отворилась. Перед ними стоял широкоплечий, воинственно настроенный малый лет сорока с лишним. Он бесцеремонно заявил:

— Сюда нельзя!

— Позвольте представиться, — сказал Мейсон. — Я — Перри Мейсон, адвокат. Я представляю интересы Кэтрин Эллис, которая, насколько я знаю, находится в доме. Это — мисс Стрит, моя секретарша. Я хотел бы повидаться со своей клиенткой.

— Сюда нельзя!

— Кто это сказал?

— Я, — раздался голос, и широкоплечий мужчина отступил, пропуская вперед еще одного разъяренного мужчину, который встал на дороге, похоже намереваясь взять бразды правления в свои руки.

— Я — Стюарт Бэксли, — заявил он. — Я — друг семьи. Софий стала жертвой отвратительного, подлого преступления, совершенного Кэтрин Эллис, и я намерен проследить за тем, чтобы мисс Эллис заплатила за свою ошибку. Если вы желаете поговорить со своей клиенткой, вы сможете сделать это после того, как она будет арестована, в полицейском участке.

— Вы поставили в известность полицию?

— Мы им сообщим.

— Вы — полицейский?

— Разумеется, нет. Я уже объяснил, кто я.

Мейсон заговорил громче.

— Выходите, Кэтрин! — прокричал он. — Вы пойдете со мной!

— Она, разумеется, никуда не пойдет с вами, — заявил Бэксли.

— Вы намерены ей воспрепятствовать?

— Да.

— И применить силу?

— Если будет необходимо. Этот джентльмен рядом со мной — частный детектив, мистер Ливиринг Джордан из Детективного агентства Моффата и Джордана. Он ведет расследование. Когда он закончит, мы собираемся официально арестовать мисс Эллис либо при помощи полиции, либо применив гражданский арест.

— Я не буду пытаться силой пробиться в ваш дом или в дом Софии Этвуд, но мне необходимо поговорить с моей клиенткой, — заявил Мейсон.

И тут он услышал торопливые шаги, и голос Кэтрин Эллис произнес:

— Я здесь, мистер Мейсон.

Мейсон повысил голос:

— Если вы хоть пальцем тронете мою клиентку, Бэксли, я вам ноги переломаю! Идемте, Кэтрин, вы уезжаете с нами.

— Вы не имеете права, — сказал Бэксли.

— Спокойно, мистер Бэксли, — заметил Ливиринг Джордан. — Мистер Мейсон — весьма известный адвокат.

— И тем не менее он не имеет права ломать людям ноги, — отозвался Бэксли.

Мейсон усмехнулся:

— Я могу попытаться.

— Нас двое, — Бэксли обращался к Джордану, — и вы — достаточно крепкий парень…

— Но речь идет о нарушении закона, — возразил Джордан.

Мейсон повернулся к девушке:

— Идемте, Кэтрин. Следуйте за мной. Если кто-либо посмеет вас задержать, попытайтесь вырваться и позвольте мне прийти к вам на помощь. Так, джентльмены, а теперь уладим формальности. Кто-либо уже произвел гражданский арест?

— Я произвел, — ответил Бэксли.

— Полегче, мистер Бэксли, — предостерег его Джордан.

— Отлично, — заключил Мейсон. — Вы — гражданин. Вы произвели арест. Эта девушка — моя клиентка. В таком случае вашей обязанностью является немедленно доставить ее в ближайшее полицейское управления. Я буду сопровождать вас. Идемте, Кэтрин.

— Минуточку! — вмешался Джордан. — Наше расследование еще не закончено. Мисс Эллис доставила нам множество проблем.

— В каком смысле? — поинтересовался Мейсон.

— Она отказалась дать нам свои отпечатки пальцев. Я подчеркиваю, что мы получим ее отпечатки, как только она попадет в ближайший полицейский участок.

— Идемте, Кэтрин, — вздохнул Мейсон. — Чего вы ждете?

Бэксли двинулся было, чтобы преградить ей путь, но Кэтрин Эллис проскользнула мимо него и бегом помчалась к двери.

Джордан не делал попыток задержать ее.

— Черт побери, Джордан! — заорал Бэксли. — Держите ее! Хватайте ее!

Мейсон обнял Кэтрин за талию и подтолкнул к Делле Стрит, а затем повернулся к Джордану и Бэксли.

— Мисс Эллис теперь находится под моей опекой, — заявил он.

Бэксли угрожающе двинулся к двери:

— Вам не удастся увезти ее отсюда!

— Хотите пари? — поинтересовался Мейсон.

— Сделай же что-нибудь, Джордан! Черт побери, сделай что-нибудь! — взорвался Бэксли.

— Мистер Джордан, — спокойно заметил Мейсон, — не уверен, что в данный момент удача на его стороне.

Джордан отступил и что-то тихонько сказал Бэксли.

— Идемте, Кит, — произнес Мейсон и, повернувшись, повел Деллу Стрит и Кэтрин Эллис к машине.

— Мистер Мейсон, я не могу уехать, — вдруг заговорила Кэтрин. — Я не взяла свои вещи — не взяла даже зубной щетки. Я…

— Вы уедете, — твердо сказал адвокат. — В данный момент есть вещи поважнее зубной щетки. Я вижу, вы взяли с собой сумочку.

— Да, во время потасовки я не выпускала ее из рук.

— Какой потасовки?

— Словесной.

— И что вы говорили?

— Ничего, кроме того, что вы мне велели. Я сказала, что не брала никаких денег, что я буду отвечать на вопросы только в присутствии моего адвоката, потому что я невиновна и знаю, что они не имеют права допрашивать меня. Я повторяла это снова и снова.

— Умница! — сказал Мейсон.

— Она дрожит как осиновый лист, — заметила Делла Стрит, обнимая Кэтрин за плечи.

— Я думаю, — отозвался Мейсон, — мы отправимся в такое место, где сможем спокойно поговорить.

— Но куда? — спросила Кэтрин. — К вам в офис?

— Это слишком далеко. Мы доберемся до ближайшего хорошего мотеля, зарегистрируемся там, а затем подумаем о том, как получить ваши вещи. Вы работаете сегодня, Кэтрин?

— Вечером — нет. Я сообщила мистеру Мэдисону, что собираюсь переезжать, и он сказал, что сегодня вечером я могу быть свободна.

— Отлично, тогда попробуем найти мотель, — сказал Мейсон. — Я думаю, что на той стороне ущелья, вдоль Главного бульвара, есть несколько подходящих.

Мейсон помог Делле Стрит и Кэтрин Эллис пересесть на переднее сиденье автомобиля со словами:

— Так, усаживайтесь впереди. Я буду говорить и хотел бы, чтобы вы меня выслушали.

Он захлопнул правую дверцу автомобиля, обошел его кругом и сел в кресло шофера. Машина завелась, и они медленно влились в поток автомобилей на дороге.

— Итак, Кэтрин, — сказал адвокат, — у меня нет времени долго разговаривать, поскольку эти двое могут уведомить полицию, и тогда нас схватят в любую минуту. Все, что вы скажете мне, как вашему адвокату, или мисс Стрит, моей секретарше, или же в присутствии мисс Стрит, останется между нами. Причина, по которой я просил вас не делать никаких заявлений, заключается в том, что мы трое знаем: вы виновны в совершении действий, которых не должны были совершать. Ваше любопытство сослужило вам плохую службу. Вы залезли в этот стенной шкаф, а вас никто об этом не просил. С той секунды, как вы прикоснулись к той картонке, вы стали уязвимой. Скажите, как много, по словам вашей тетушки, она потеряла?

— Сто долларов.

— Сколько?! — воскликнул Мейсон в удивлении.

— Сто долларов.

— Из той картонки, что была набита деньгами?

— Знаете, мистер Мейсон, это забавно. В той картонке нет больше ни цента. Она пуста.

— А как насчет других? Тех, что были на полке?

— Они исчезли.

— И, столкнувшись с тем, что она потеряла — по нашим подсчетам — несколько сот тысяч долларов, ваша тетя София заявляет, что у нее украли только сто?

— Это так.

— Черт меня побери! — чуть слышно пробормотал Мейсон.

— Стюарт Бэксли явился сегодня вечером по ее приглашению. Она пригласила к обеду нас обоих. Было похоже, что она пыталась сыграть роль свахи. Она поднялась в комнату и пробыла там десять или пятнадцать минут. И затем неожиданно стала кричать, что ее ограбили. Бэксли побежал наверх, чтобы посмотреть, что случилось. Я — за ним, правда, немного медленнее. Она стояла посреди комнаты у дверцы шкафа, показывала на пустую полку и снова и снова повторяла: «Меня ограбили». Наконец Стюарту удалось ее успокоить, и — ну, можете себе представить, как я себя чувствовала. Я была в панике.

Мейсон остановился на светофоре и сказал:

— Продолжайте.

— Стюарт спросил Софию, сколько у нее украли, и она тут же сказала ему про сотню долларов: что она сегодня утром положила эти деньги в шляпную картонку, а теперь она пуста.

— Говорила ли она что-нибудь о других картонках?

— Ничего.

— А что сказал Бэксли?

— О, старина Бэксли! — взорвалась Кэтрин Эллис. — Очевидно, он подозревал меня с того момента, как я появилась в доме, и, разумеется, он первым заявил о том, что я была дома и имела возможность залезть в кладовую и взять деньги.

— Как долго вы были дома?

— Вторая половина дня у меня была свободна, и я потратила немало времени на то, чтобы сделать кое-какие покупки. Затем я отправилась домой и стала собирать вещи. Пришла тетя София и пригласила меня к обеду. Я приняла приглашение.

— И что произошло потом?

— Тетя София сказала мне, что будет еще Стюарт.

— Вы встречались с ним раньше?

— Да, довольно часто.

— Что вы о нем знаете?

— Абсолютно ничего.

— Он утверждает, что является другом семьи.

— Ну, никакой он не друг семьи, поскольку и семьи-то никакой нет. Во всяком случае, уже нет — с тех пор, как мои родители погибли в автокатастрофе. Но я не думаю, чтобы мои предки были с ним знакомы. Мой отец терпеть не мог писать письма, и даже тетя София была для нас скорее именем, нежели живым человеком. Я писала тете Софии два раза в месяц — обычные письма о том о сем, — потому что я не хотела, чтобы она чувствовала себя одинокой. И она отвечала мне, присылала коротенькие письма, но всегда упоминала, как она ценит мое внимание и как много это значит для нее; и дальше писала о разных пустяках — о музыке, которую она слушала по радио и которая ей очень понравилась. На самом деле она очень мало сообщала о себе, но даже и тогда она ни разу не упоминала имени Стюарта Бэксли.

— Как долго вы с ним пробыли вместе? — поинтересовался Мейсон.

— Мы поболтали минут десять, пока тетя София была наверху. Мне кажется, он отвечал на вопросы довольно уклончиво.

— Он рассказал, чем занимается?

— Он говорил, что занимается инвестициями и немного — финансовыми операциями и тому подобным, и мне показалось, что он пытается отделаться от меня общими фразами.

— Вы не спрашивали, как давно он знает вашу тетю Софию?

— О нет. Я не задавала никаких личных вопросов. Мы просто поболтали о том о сем. Он спрашивал, нравится ли мне здесь, и сказал, что, насколько он понимает, мне нужна работа. А я ответила, что уже нашла работу, а на другие вопросы ответила, что хочу сама себя содержать. Похоже, что он долго переваривал эту информацию, словно она была очень важной. Уж не знаю почему.

— Я думаю, — задумчиво сказал Мейсон, — мы можем кое-что выяснить об этом Стюарте Бэксли. Не исключено, что он — нечто вроде шпиона.

— Что вы хотите этим сказать?

— Он мог как-то пронюхать, что нищенский вид вашей тетушки — лишь фасад, скрывающий тайное богатство. В конце концов, женщина, которая разъезжает по супермаркетам на такси и заставляет его ждать, поклона покупает в магазине продукты — завидная жертва для людей, которые наживаются на таких вещах. Вы знаете о существовании людей, которые собирают сведения для налоговой полиции, и, если благодаря их информации вскрываются махинации с налогами, они получают вознаграждение.

— Да, — согласилась девушка. — Бэксли производит впечатление именно такого человека. Он выглядит так, словно что-то скрывает, — он уходит от всяких личных вопросов и тут же переводит разговор на что-то другое. Он спросил меня, нравится ли мне, как тетя София готовит, и я сказала ему, что она — прекрасная повариха, но что я стала по-настоящему наедаться только после того, как пошла работать. Я подумала, что он пытается выведать у меня, какой обед нас ожидает, но могу поклясться, что он уже обедал в этом доме.

— Не готовила ли ваша тетушка к обеду чего-то особенного?

— Нет. Она приехала автобусом с какими-то сумками — ездила за покупками. Но я не знаю, что она привезла.

— А что она обычно подает к обеду?

— Обед бывает очень скудный. Она может приготовить, например, три сосиски. Она их поджаривает и две отдает мне, поскольку я — молодой растущий организм и нуждаюсь в питании. Одну берет себе. Затем она подает хлеб и масло и какие-нибудь консервированные овощи — и это все. В жизни не была такой голодной, как в те ночи, что провела в этом доме до того, как пошла работать.

— Ну хорошо, — сказал Мейсон. — Что произошло после того, как ваша тетя обнаружила пропажу и заявила, что ее ограбили?

— Тогда Бэксли стал убеждать тетю Софию вызвать полицию. А она ответила, что не хочет, чтобы полиция вмешивалась в ее дела, а Бэксли сказал, что знает одного частного детектива, который может снять с картонок отпечатки пальцев.

— Но картонки исчезли?

— Все, кроме одной. Одна, пустая, валялась на полу.

— И что дальше?

— Стюарт позвонил в Детективное агентство. Я слышала название. Это было агентство Моффата и Джордана. Я попыталась позвонить вам, но номер был занят. Затем события стали развиваться очень быстро. Явился этот человек, Джордан, и он был очень груб и оскорблял меня. Он потребовал, чтобы я позволила ему снять отпечатки своих пальцев, а я не хотела этого делать. Я сказала, что собираюсь позвонить вам. Тогда они сказали мне, что сейчас же идут звонить в полицию, а я ответила, что пускай идут, дальше я дозвонилась до вас, и… Остальное вы знаете.

Мейсон, который медленно и осторожно вел машину по Главному бульвару, свернул к мотелю «Росомаха». Он записал Кэтрин Эллис в регистрационную книгу, представился администратору и сказал:

— Мисс Эллис — моя клиентка. Это — моя секретарша, Делла Стрит. Мы собираемся немного побыть с мисс Эллис.

— Все в порядке, — ответил управляющий. — Я узнал вас, как только вы вошли, мистер Мейсон. Для меня — большая честь участвовать в одном из ваших дел.

— Благодарю вас, — отозвался Мейсон.

Они вошли в номер Кэтрин Эллис, и Мейсон продолжил:

— У меня есть кое-какие новости для вас, Кэтрин. Мне удалось кое-что выяснить о прошлом вашей тетушки. Однако я полагаю, что для вас будет лучше не знать этого — во всяком случае, пока. Я думаю, что мы еще услышим об этом деле. Полиция рано или поздно вмешается, и, думаю, вас подвергнут допросу. Я не хочу, чтобы вы лгали. Следовательно, о некоторых фактах вам пока лучше не знать.

Далее, наше самое уязвимое место в том, что вы обнаружили картонку с деньгами. Как только вы признаетесь в этом полиции или кому-нибудь еще, они наверняка придут к заключению, что это вы украли деньги, что ваша тетя прятала эти деньги и боялась признаться, сколько их на самом деле, и потому она заявила, что там была всего сотня долларов. _v

Полиция не ^состоянии доказать что-либо, за исключением очевидных фактов. Они сделают из вас козла отпущения и будут держаться этой версии. Они не станут вести дальнейшего расследования, потому что будут уверены, что дело уже раскрыто.

Следовательно, я не хочу, чтобы вы сообщали кому бы то ни было о том, что вы нашли в стенном шкафу, и одновременно я не желаю, чтобы вы лгали. Таким образом, вы оказались в весьма серьезной ситуации. Вы должны сразу же сказать, что не собираетесь делать никаких заявлений, разве что при посредничестве и в присутствии своего адвоката.

Это, конечно, будет выглядеть очень подозрительно, и потому я постараюсь, чтобы в ваших словах было как можно больше логики. Я объясню, что вы — весьма чувствительная молодая особа, что вы из культурной семьи, не знакомы с изнаночной стороной жизни — и вот Стюарт Бэксли и это детективное агентство обвинили вас в воровстве. Дескать, вы собираетесь подать на них в суд за оскорбление личности. Вы медлите с началом процесса и не собираетесь делать никаких заявлений лишь потому, что вы пока не знаете, включить ли вашу тетушку в список обвиняемых; я дал вам четкие инструкции и оговорил, что вы не станете делать никаких заявлений перед кем бы то ни было.

Девушка кивнула.

— Я думаю, вы с этим справитесь? — спросил Мейсон.

— Ну конечно. Не такая уж я глупышка, мистер Мейсон. В конце концов, у меня даже есть кое-какое образование. Я просто скажу, что отдала все в ваши руки, что вы намереваетесь начать процесс, но существуют некоторые технические проблемы, связанные с этим делом, мы еще не знаем, стоит ли обвинять мою тетю, и что вы предупредили меня, чтобы я не делала никаких заявлений — до тех пор, пока вы мне не разрешите.

— Вот и умница! — похвалил ее Мейсон.

Затем он подошел к письменному столу, нашел немного почтовой бумаги и сказал Кэтрин:

— А теперь напишите записку Софии Этвуд. Напишите ей, что я являюсь вашим адвокатом; что вы уехали, потому что с вами дурно обращались; что вы попросили меня позаботиться о вас; что Делле Стрит дано поручение собрать вещи в вашей комнате и привезти их вам; что, если она не сумеет упаковать и увезти все вещи за один раз, ей придется вернуться и что кое-какие вещи вам жизненно необходимо получить сегодня же вечером.

— О Боже, — произнесла Кэтрин. — Они вас на порог не пустят. Они не позволят вам…

— Им это и в голову не придет, — успокоил ее Мейсон. — Они, конечно, могут попытаться нам помешать, но не думаю, что у них получится.

Кэтрин Эллис на секунду задумалась, а затем начала быстро строчить что-то на бумаге. Закончив, она передала записку Перри Мейсону.

— Этого достаточно? — спросила она.

Мейсон внимательно прочел записку и кивнул.

— Проставьте число, — попросил он.

Кэтрин повиновалась.

— Вы обедали? — вспомнил он.

— Нет.

Адвокат протянул девушке двадцатидолларовый банкнот.

— Вам могут понадобиться деньги, — сказал он. — В мотеле есть ресторан. Пообедайте там.

— Мистер Мейсон, я просто не смогу есть. Я слишком расстроена. У меня внутри все так и кипит.

— Это хорошо, — заметил адвокат. — Это — нормальная реакция. Постарайтесь взять себя в руки, попытайтесь немного отдохнуть и успокоиться. Я думаю, мы вернемся в течение часа.

Мейсон поднялся на ноги, кивнул Делле Стрит, и они вышли.

Из первого же телефона-автомата Мейсон позвонил Полу Дрейку.

— Пол, тут кое-что произошло в доме Софии Этвуд, — сообщил он детективву. — Мою клиентку, Кэтрин Эллис, обвинили в том, что она взяла деньги из шляпной картонки, которая лежала в стенном шкафу на втором этаже. В свою очередь я тоже хотел бы получить кое-какую информацию.

— Ну и дела, — сказал Дрейк.

— Знаешь ли ты что-нибудь о Моффате и Джордане, детективах?

— У их агентства хорошая репутация, — сказал Дрейк. — Выше среднего уровня.

— А этот Джордан, он достаточно опытный человек, чтобы снять отпечатки пальцев со шляпной картонки?

— Сомневаюсь, — протянул Дрейк. — Невозможно снять отпечатки пальцев с бумаги — во всяком случае, не используя паров йода, и даже это не всегда удается. И кроме того, это требует лабораторных условий.

— Спешу тебя обрадовать, Пол, — сказал Мейсон. — Нью-Йоркская «Ассоциация Макдонелла» разработала новую технологию: черная графитная пыль наносится на поверхность тонким слоем, затем удаляется с помощью магнитов, этот процесс позволяет получать вполне различимые отпечатки пальцев с картонных коробок, с бумаги и даже — с бумажных салфеток.

— Черт побери! — сказал Дрейк. — Это для меня новость, и я очень рад, что Джордан ничего об этом не знает.

— Он пытался снять ее отпечатки, — сказал Мейсон.

— Обычная процедура — возможно, он просто хотел нажать на нее и заставить кое в чем признаться, — пробасил Дрейк. — Знаешь, у Джордана вообще рука тяжелая. Он охотно берется за работу охранника и как-то говорил мне, что за ним утвердилась репутация человека довольно грубого.

— Ну хорошо, — вздохнул Мейсон. — Я просто хотел узнать.

— Ладно, давай по существу, — сказал Дрейк. — Ты хочешь, чтобы я и дальше занимался этой Софией Этвуд?

— Не сейчас, — ответил Мейсон. — Разыщи своего человека, отправь его домой и пришли мне счет.

— Сделаю, — ответил Дрейк и повесил трубку.

Мейсон вернулся к машине, где его ждала Делла

Стрит.