Перри Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит встретились в кабинете адвоката утром, в десятом часу.

Лица Мейсона и Дрейка хранили следы бессонной ночи.

— Ну, Пол? — спросил Мейсон, когда детектив уселся с чашкой кофе, который сварила в электрической кофеварке Делла.

Дрейк потряс головой.

— Вообще ничего, — ответил он. — Я связывался со своими ребятами.

— Они все еще там?

— Это уже другие — смена караула произошла сегодня в пять утра. Они будут работать до вечера, если тебе, конечно, денег не жаль.

— Мне не жаль денег, — заверил его Мейсон. — Я просто не могу понять, почему же ничего не произошло.

И тут зазвонил телефон. Делла ответила, а затем кивнула Дрейку.

— Это тебя, Пол, — сказала она. — Из твоего офиса… Говорят, что это важно.

Дрейк поставил чашку с кофе на угол стола, снял трубку и нетерпеливо спросил:

— Ну и в чем дело?

Примерно в течение минуты он молча слушал, а затем произнес медленно и задумчиво:

— Черт меня побери… — И через несколько секунд снова: — Нет, ничего. Скажи, чтобы оставались на месте. — Дрейк положил трубку и сказал: — Слепая женщина снова работает.

— Где?

— У промышленной компании «Гиллко».

— Тогда это должна быть миссис Костяная Нога, — отреагировал Мейсон. — На сегодняшний день осталась только одна слепая женщина. Но как ты это узнал, Пол? Твои люди следят за квартирой, не так ли?

— Так и есть, — отозвался Пол. — Миссис Костяная Нога как ни в чем не бывало спустилась по парадной лестнице из своей квартиры, постукивая тростью. Подъехало такси, из него выскочил шофер, помог ей сесть и затем двинулся прямиком. к промышленной компании «Гиллко».

— Она вышла из парадной двери своей собственной квартиры? — не поверил Мейсон.

— Ну да!

— Этого не может быть. Твои ребята следили за домом?

— Они следили за домом всю ночь, — прищурился Дрейк. — Но она могла войти только одним путем.

— Каким?

— Через заднюю дверь.

— Но разве ты не поставил детектива следить за задней дверью?

— После того как мы вернулись оттуда, я его снял, — признался Дрейк.

— Тогда становится понятно, как все случилось. Эта слепая женщина добралась до своего дома, поднялась по лестнице, прошла через квартиру, спустилась по черной лестнице, села к кому-то в машину и уехала. Затем она вернулась — вскоре после того, как мы обыскали квартиру, но раньше, чем я прислал на аллею второго детектива. Она вернулась с черного хода. Она вскарабкалась по ступенькам, вошла через заднюю дверь, закрыла ее, провела ночь в своей квартире, не подозревая о том, что что-то случилось, а наутро отправилась на работу на такси.

— Это — единственная возможность, Перри. И я только хочу предостеречь тебя, что, когда я соберу воедино все счета, это выльется в кругленькую сумму. Твоей клиентке ни за что этого не потянуть и…

Мейсон перебил его:

— Я и не жду, что моя клиентка возместит мне убытки, Пол. Я делаю это, дабы удовлетворить мое собственное любопытство. Я просто желаю знать, что стоит за всем этим.

— Но ты занимаешь слишком много народу. Ты хочешь осмотреть каждый угол, заглянуть в каждую щелочку и…

— И таким образом мы быстро получим нужный результат, — закончил Мейсон. — Мы не можем растягивать это дело надолго. Пусть я оплачу огромный счет, но узнаю ответ за двадцать четыре часа.

— Хотелось бы разделить твой оптимизм, — проворчал Дрейк. — Во всяком случае теперь, когда мы знаем, где живет эта миссис Костяная Нога, нам уже не нужно держать двух детективов у здания промышленной компании «Гиллко».

— Да, — согласился Мейсон. — Я думаю, что нам достаточно иметь там сейчас одного человека, но когда она отправится домой, я хочу, чтобы там работали двое. Я хочу выяснить, кто это подъезжает к дому со стороны аллеи и подбирает ее. Это уже не может быть София Этвуд, и в случае, если это — кто-то, действующий от имени Софии Этвуд, кто-то весьма навязчивый…

— Ты хочешь сказать — Стюарт Бэксли? — вмешался Дрейк.

Глаза Мейсона сверкнули:

— Я думал о Стюарте Бэксли.

Дрейк, который снова занялся своим кофе, протянул пустую чашку Делле Стрит, которая до краев наполнила ее свежим горячим кофе.

Мейсон погрузился в глубокую задумчивость, а потом вдруг вскрикнул:

— Пол, я все понял!

— Что ты понял? — невозмутимо спросил Дрейк.

Мейсон усмехнулся.

— Мы с тобой расставили ловушку, — сказал он.

— Ну и? — отозвался Дрейк.

— И ничего не поймали, — продолжал Мейсон.

Дрейк кивнул.

— Потому что, — Мейсон сиял, — мы не положили туда приманку. Мы просто ждали, что кто-то в нее случайно забредет, а это не дело.

— Во всяком случае, когда тебе приходится платить частным детективам за каждую минуту, — поддержал его Дрейк. И, допив маленькими глотками кофе, поинтересовался: — Что за приманка, Перри?

Мейсон кивнул Делле Стрит.

— Возьми свой блокнот, Делла, — сказал он. — Я собираюсь кое-что тебе продиктовать.

Делла уселась за свой стол, нога за ногу, положив перед собой блокнот, с карандашом наготове.

— Делла, адресуй, пожалуйста, это письмо Джеральду Этвуду на его голливудский адрес, — начал Мейсон. — Теперь проверь дату его смерти. Я хочу, чтобы это письмо было датировано несколькими днями раньше и чтобы оно было адресовано ему. Начинай: «Дорогой мистер Этвуд…»

Дрейк опустил свою чашку с кофе:

— Что за идея, Перри? Письмо мертвецу?

— Письмо мертвецу, — подтвердил Мейсон.

— Ничего не понимаю!

— Скоро поймешь.

Адвокат повернулся к Делле Стрит и продолжил диктовать:

— «В ответ на ваш запрос о том, как оформляется законное завещание, могу лишь сообщить, что штат Калифорния признает таковым завещание, написанное собственноручно. Таковой документ должен быть надлежащим образом оформлен, датирован и подписан рукой завещателя. Подобное завещание не требует участия свидетелей.

Однако следует помнить некоторые вещи. Во-первых, завещание должно от первой до последней строчки быть написано рукой завещателя. ЭтО|Оэначает, что на таком документе не должно быть ни единого слова, написанного другой рукой. Иными словами, если вы пишете его на почтовой бумаге, вам следует оторвать край с напечатанной на нем шапкой, так же как и любые другие подробности, напечатанные типографским способом, такие, как часть даты, которую можно встретить на банковских чеках, где первые две цифры, указывающие на год, «19…», как правило, отпечатаны.

Второе. Подобный документ должен говорить о том, что он является последней волей и завещанием. Не забудьте написать о том, что все прежние завещания теряют силу и что в этом, последнем завещании вы намерены распорядиться всем своим имуществом. Что же касается человека, которого вы лишаете наследства, уверьтесь в том, что вы упоминаете ее имя и ясно говорите о том, что вы не оставляете ей никакого содержания, или же что вы оставляете ей определенную сумму, будет ли это один доллар или одна тысяча долларов.

В конце подпишите этот документ и убедитесь в том, что он — от начала до конца — написан вашей собственной рукой.

Надеюсь, что это завещание является тем, которым вы интересовались.

С наилучшими пожеланиями. Всегда ваш…».

— А теперь, — сказал Мейсон, — напечатай это, Делла, а я подпишу.

— Я все еще не понимаю, — сказал Дрейк.

— Предположим, что ты что-то ищешь, — начал Мейсон. — Что ты будешь делать, когда найдешь?

— Перестану искать, — сказал Дрейк.,

— Теперь предположим, что что-то вынуждает тебя думать, что ты не нашел необходимое?

— Тогда я начну искать снова. — Лицо Дрейка прояснилось. — О’кей, Перри, теперь я понял.

— Если Бернис Этвуд вселилась в тот дом в Палм-Спрингс и обнаружила там завещание, датированное, предположим, прошлым годом, в соответствии с которым все доставалось Софии Этвуд, все, что ей необходимо было сделать, — это бросить это завещание в огонь, убедиться, что оно сгорело и оставило ее в выигрыше. Но предположим, что она заподозрила, что Джеральд собирался оформить новое завещание, написанное от руки, и что это завещание отменяет волю предыдущих, лишает ее всего и оставляет без гроша в кармане?

Дрейк ухмыльнулся:

— Просто, как все гениальное, Перри. Но скажи, как ты собираешься привлечь ее внимание к этому письму, не возбудив подозрений? Она уже знает, что ты интересуешься этим делом.

Мейсон издал довольный смешок.

— Я намереваюсь заняться гольфом, — заявил он.

— Гольфом?

Мейсон кивнул.

— Ты же сам разузнал все о Бернис, — напомнил он. — Ты сказал, что именно гольф-клуб известил ее, когда Джеральд свалился замертво. Что это был за клуб?

— Загородный клуб «Четыре пальмы», — ответил Дрейк.

Мейсон кивнул Делле Стрит:

— Делла, позвони в загородный клуб «Четыре пальмы» в Палм-Спрингс и попроси к телефону тренера.

Делла набрала номер и через несколько секунд кивнула Мейсону. Тот поднял трубку телефона.

— Алло! — сказал он. — Это тренер по гольфу загородного клуба «Четыре пальмы»?

— Да, это я, — ответил ему сильный мужской голос. — Меня зовут Невин Кортлэнд. Не могли бы вы назвать себя?

Мейсон решил не говорить пока своего имени:

— Я — адвокат из Лос-Анджелеса, мистер Кортлэнд. Я хотел бы узнать, не даете ли вы уроков людям, которые не являются членами клуба?

— Разумеется. Я могу давать уроки кому угодно. Если вы хотите поиграть на поле, вам нужно быть либо членом клуба, либо иметь карточку гостя. Но в обычное время, если поле для гольфа не заполнено, это можно организовать. Вы хотели бы брать уроки?

— Я хотел бы взять один урок сегодня, — сказал Мейсон. — Завтра мне предстоит играть в паре, а мой удар никуда не годится. Я не играл в гольф уже много лет и не хочу показаться завтра никудышным игроком. Мое единственное утешение в том, что второй человек тоже далеко не в форме. Все, что мне нужно, — это один урок, чтобы я мог хоть в какой-то степени вернуть свое прежнее умение. Я знаю, что мои мячи не пройдут больше семидесяти пяти или сотни ярдов в полете, но больше мне и не нужно.

— Тогда это будет не очень трудно, — сказал Корт-лэнд. — Пожалуйста, назовите ваше имя.

— Мейсон, — представился адвокат. — Во сколько вы сегодня освободитесь?

— Я достаточно загружен, но сразу после четырех у меня бывает окошечко, только я боюсь, что это будет для вас не очень удобно.

— Меня это устроит, — сказал Мейсон. — Запишите меня, и я подъеду в четвертом часу. И большое вам спасибо. До свидания.

Адвокат положил трубку до того, как Кортлэнд успел задать какой-нибудь вопрос.

— Хотел бы я на это посмотреть, — сказал Дрейк. — Ты врываешься в гольф-клуб и жизнерадостно бросаешься через поле, чтобы поддать клюшкой мячик.

— Я прекрасно справлюсь, — хихикнул Мейсон. — Держу пари, что я пройду все шестьдесят ярдов и не пропущу ни одной лунки, глубже восемнадцати дюймов.

— Пари принимается, — ухмыльнулся Дрейк. — Но что ты собираешься делать?

Мейсон посерьезнел:

— Что происходит, когда человек падает замертво на поле для гольфа?

— Не знаю, — задумчиво ответил Дрейк. — Я никогда не падал замертво на поле для гольфа.

— Я тоже, — признался Мейсон. — Но у меня есть одна мысль.

— И в чем она заключается?

— К упавшему сбегаются игроки. Они пытаются привести его в чувство. У них ничего не выходит. Они поднимают его, уносят с поля и кладут в тенек. Кто-то зовет доктора. Может быть, среди игроков на поле находится доктор. Ему передают известие. Доктор приходит, осматривает игрока и говорит: «Этот человек мертв. Оповестите родственников и вызовите полицию». На поле играют люди. Поэтому нельзя оставлять умершего на поле. Кто-то приносит носилки. Покойника относят в здание клуба. Какой-то кэдди собирает его сумку для гольфа и приносит ее в клуб. Далее, эту сумку вместе с клюшками либо кладут в шкафчик умершего, если у него он был, либо относят на склад к тренеру.

Однако после того, как ближайший родственник, а также владелец похоронного бюро оповещены о случившемся, а коронер провел необходимое расследование и дал разрешение на захоронение, появляется так называемая вдова и осматривает шкафчик. В частности, она выворачивает карманы одежды, которая висит в шкафу. Но поскольку вдова не собирается играть в гольф в этом мужском клубе, она больше не желает платить за пользование шкафчиком.

— Продолжай, — произнес Дрейк. — Мне уже интересно.

— Я на это надеялся, — с достоинством заметил Мейсон, продолжая размышлять вслух. — Вдова забирает вещи из шкафчика. Она отдает сумку с клюшками тренеру и просит его продать их. Таким образом клюшки Джеральда Этвуда, скорее всего, попадают в магазин при загородном клубе, к ним прикрепляют ярлычок с ценой, глядя на которую можно понять, что тренер в случае их продажи получит комиссионные.

— Смотрю я на тебя и думаю, — заметил Дрейк, — что мне пора собираться в Палм-Спрингс.

— Тебе пора собираться в Палм-Спрингс, — подтвердил Мейсон. — Да еще захвати с собой детектива, который мог бы прикинуться кэдди, который ищет работу.

— А когда мы туда проберемся? — спросил Дрейк.

— Когда вы туда проберетесь, Пол, вам нужно будет засунуть это письмо в сумку для гольфа, принадлежавшую Этвуду. Мы немножко помнем это письмо — так, чтобы казалось, что Этвуд получил его прямо перед тем, как отправился в гольф-клуб. Он выбросил конверт, сложил письмо и сунул его в карман сумки, туда, где игроки обычно держат мячики для гольфа.

— Черт меня побери, — сказал Дрейк и через секунду добавил: — У тебя ничего не выйдет, Перри. Ты не сможешь подсунуть его Бернис Этвуд без того, чтобы она не поняла, что оно поддельное.

— Хочешь пари? — спросил Мейсон.

Дрейк на мгновение задумался, а затем ответил.

— Нет, — сказал он.