Через несколько минут после того, как лейтенант Трэгг вывел Кэтрин Эллис, в кабинете Мейсона раздался неожиданный звонок и голос Пола Дрейка произнес:

— Проверка номеров тех автомобилей, которые мы записали на стоянке, показала, что одна из машин зарегистрирована на имя Хьюберта Диринга, Перри. — Он живет в доме 965 в Хэмпстеде. Хочешь с ним поговорить?

— Не сейчас, — ответил Мейсон. — Думаю, нам нужно повидать миссис Костяная Нога. Я зайду за тобой, и мы попытаемся выяснить, что ей известно. Мою клиентку арестовали по обвинению в покушении на убийство, и это меняет всю картину. Необходимо действовать быстро. У тебя есть три минуты до того, как я за тобой зайду. Поручи своему детективу выяснить все, что только возможно, о Бернис Этвуд, она живет в Палм-Спрингс. Она — первая жена покойного Джеральда Этвуда.

— А София — вторая? — сообразил Дрейк.

— Предположительно, — ответил Мейсон. — Поручи это дело кому-нибудь из своих ребят, Пол, а я через несколько минут буду у тебя.

Мейсон положил трубку и через пару минут уже вытаскивал Дрейка из кабинета.

Мужчины доехали до трехэтажного дома, расположенного в довольно грязном районе города. Стоило им приблизиться к дому, как один из детективов Дрейка, следивший за домом из машины, просигналил, что он их заметил.

— Не хочешь рискнуть и поговорить с моим человеком, Перри? — поинтересовался Дрейк.

Мейсон отрицательно покачал головой:

— Давай сначала поговорим с этой женщиной, а уж потом вернемся к твоему детективу.

— Хорошо, — согласился Дрейк и, замолчал на секунду, прикуривая сигарету. — Это — сигнал для детектива, — пояснил он. — Он означает, что ему следует сидеть тихо и продолжать наблюдение.

Двое мужчин приблизились к дому. Мейсон нашел кнопку звонка и нажал ее.

Сверху послышался легкий шум, но переговорное устройство с внешней стороны двери хранило молчание.

Мейсон выждал минуту, затем позвонил снова. Поскольку ответа не было, адвокат произнес:

— Вероятно, мы опоздали, Пол. Давай прогуляемся и поболтаем с твоим парнем.

Они перешли улицу и подошли к детективу Дрейка. Он все еще сидел в машине.

— Она не выходила? — спросил Мейсон.

Детектив покачал головой:

— При мне — нет.

— Кто-нибудь входил в дом?

— Никого не было.

Мейсон с Дрейком обменялись взглядами.

— Между прочим, — подчеркнул Дрейк, — она, может, не слишком жалует посетителей. В конце концов, Перри, она живет на втором этаже, и, наверное, к ней без конца пристают всякие торговцы вразнос — те, которые продают книги, страховые агенты и прочие, которые собирают деньги то на одно, то на другое, и…

— Я знаю, — перебил его Мейсон. — Но она — часть команды. Она работает с Софией Этвуд, и София Этвуд стала жертвой нападения. Эта женщина, может быть, тоже в опасности.

— Думаешь, нам следует известить полицию? — нервно спросил Дрейк.

— Только в крайнем случае, — ответил Мейсон. — Мы, конечно, должны, но я хотел бы сначала попасть в квартиру и осмотреть ее. Я хотел бы поговорить с ней, если она, конечно, жива, а если нет, я хотел бы бросить взгляд на место преступления до приезда полиции.

— Это опасно, — заметил Дрейк.

— Мне приходится заниматься множеством опасных вещей, — отозвался Мейсон, когда они вновь переходили улицу.

И снова адвокат нажал кнопку и услышал звон, раздавшийся в доме.

— Тут есть переговорное устройство, — заметил он наконец. — Она всегда может узнать, кто ей звонит, и нажать кнопку, которая откроет дверь для любого, кого она хочет впустить. Или, если она хочет, чтобы визит не затягивался, она может спуститься, открыть это маленькое окошечко в двери и поговорить с человеком через него.

— О, — сухо заметил Дрейк, — ей не так-то просто все это сделать. Как бы поступил ты, если бы был слеп и жил один в большом городе?

Мейсон задумался, а потом сказал:

— Наверное, вообще не стал бы отвечать на звонки. — Адвокат наклонился к переговорному устройству. — Миссис Гиллман, — позвал он. — Миссис Гиллман, мы хотели бы поговорить с вами. Это по одному важному делу.

Ответа не было.

Адвокат повысил голос. Громким шепотом он сказал:

— Миссис Гиллман! Нам нужно обсудить с вами нечто очень важное, миссис Гиллман!

Неожиданно дверь приоткрылась на несколько сантиметров, удерживаемая туго натянутой цепочкой. Властный и разгневанный женский голос произнес:

— Что все это значит? Я — хозяйка этого дома. Что происходит?

— Простите, — сказал Мейсон. — Мы хотели бы увидеть миссис Гиллман по одному важному делу. Я думаю, что она дома, но она не отвечает на звонки!

— Ну разумеется, она не отвечает на звонки, — сказала женщина. — К чему ей это? У нее нет друзей, которые могли бы прийти. И к чему ей утруждать себя путешествием вверх и вниз по ступенькам ради людей, которые желают поговорить с ней о вещах, которые ее совершенно не интересуют? Поймите, она — слепая женщина и живет одна. А теперь, ребята, кончайте тут безобразничать и проваливайте…

— Простите, — не дал ей закончить адвокат. — Меня зовут Мейсон. Я — адвокат.

— Перри Мейсон? — переспросила женщина.

— Вот именно.

— Ну кто бы мог подумать! — воскликнула женщина и после паузы добавила: — Однако!

— А это, — продолжал Мейсон, — Пол Дрейк, который помогает мне в расследовании.

— Что вы подразумеваете под словом «расследование»? — подозрительно спросила женщина. — Он что — частный детектив?

— Это так, мадам, — признал Дрейк.

— Ну и чего вы хотите от миссис Гиллман?

— Мы хотели бы с ней поговорить, — сообщил Мейсон. — Это вопрос жизни и смерти.

— Для нее или для вас?

— Для нее это может оказаться очень важным.

— Ну тогда уж точно происходит что-то удивительное. Вы тут расхаживали туда-сюда по улице и говорили с тем человеком, который сидит в машине. Кто он такой?

— Один из помощников мистера Дрейка, — сказал Мейсон. — У нас есть предчувствие, что миссис Гиллман может находиться в опасности, и мы хотели бы предупредить ее.

— Предупредить ее? — Голос хозяйки зазвучал довольно резко. — Какой смысл предупреждать слепую женщину о том, что ей грозит опасность? Что это даст?

Мейсон промолчал.

— Поставьте себя на ее место, — продолжала женщина. — Она совершенно слепа, живет в полной тьме в большом городе, а вы являетесь и сообщаете ей, что она в опасности. Что хорошего в вашем предупреждении? Если ей грозит опасность, отправляйтесь в полицию.

— Но может быть, нам удастся помочь ей, — сказал Мейсон. — Мы могли бы предложить ей охрану.

— А кто будет за все это платить?

— Мы заплатим.

— Понятно, — сказала женщина и погрузилась в размышления.

— Итак, — продолжал Мейсон со своей самой обезоруживающей улыбкой, — как мы можем ее повидать?

— Я поднимусь к ней, — сказал женщина.

— Прекрасно. Значит, у вас есть ключ?

— Мне не нужно никаких ключей. Я позвоню ей по телефону.

— У нее есть телефон? — удивился Мейсон.

— Разумеется, у нее есть телефон. Слепая женщина, которая живет одна, не может обойтись без телефона. Но ее номер не указан в справочниках, и я — единственная, кто его знает. А теперь подождите, я пойду позвоню ей и спрошу, захочет ли она увидеть мистера Перри Мейсона и — как вас там?

— Пол Дрейк.

— Ну хорошо. Посмотрим, захочет ли она с вами разговаривать. — Женщина на секунду замолчала, а затем добавила: — Меня зовут Минерва Гудинг. Я — хозяйка этого дома. Живу на первом этаже, а другие два сдаю. Хвастать, конечно, нечем, но это — хороший и удобный дом. Значит, ждите меня здесь, а я с ней поговорю.

Миссис Гудинг отсутствовала всего несколько минут, а затем вернулась к двери.

— Прошу прощения, — сказала она, — но миссис Гиллман по телефону не отвечает.

— Она не отвечает! — повторил Мейсон.

Миссис Гудинг покачала головой.

— И на звонок в дверь она тоже не отвечает, — продолжал Мейсон.

— Это обычное дело. Но она всегда отвечает на телефонные звонки, когда дома, потому что знает, что ее номер есть только у меня одной. По-моему, ей звонит еще одна женщина, но я ее не знаю.

— Может быть, это — миссис Этвуд? — осторожно спросил Мейсон.

— Этвуд… Этвуд… Вроде как звучит знакомо. Я что-то слышала об Этвуд… Ее зовут София?

Мейсон кивнул.

— Ну я много слышала о Софии — вот только не знаю, Этвуд она или нет. Но что ни говори, а телефон миссис Гиллман не отвечает.

— Тут что-то не так, — сказал Мейсон. — Потому что она дома.

— Откуда вы знаете, что она дома?

— Мы в этом почти уверены. Тот человек в автомобиле, который стоит на другой стороне улицы, приглядывает за домом, — сказал Мейсон и поспешно добавил: — Чтобы заметить опасность, пока мы ее не предупредили.

— Да что это за опасность? — рассердилась миссис Гудинг.

— Честно говоря, — признался Мейсон, — мы и сами не знаем. Но у нас есть основания полагать, что у нее находится нечто, что хотел бы получить кто-то другой — человек, неразборчивый в средствах, который готов ворваться в дом, чтобы забрать это «нечто».

Миссис Гудинг, казалось, обдумывала это.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Я открою дверь своим ключом и поднимусь наверх, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. А вы подождете меня здесь.

— Мы бы предпочли подняться с вами, — сказал Мейсон. — Если что-нибудь произошло, было бы неплохо иметь под рукой свидетелей.

— Свидетелей чего?

— Свидетелей того, что вы там обнаружите.

— Ладно, — немного подумав, сдалась миссис Гудинг. — Идемте, но предупреждаю: во-первых, ничего не трогайте, а во-вторых — без критики. Только представьте себе, что это вы слепые и живете совсем одни. Вам приходится самим готовить и мыть посуду, самим раздеваться, стелить постель и самим убираться. Человеку не так легко освоиться со всеми этими вещами и не путаться в них. И конечно же, у вас в доме не может быть необходимого порядка. Вам приходится мириться с тем, что у вас есть лишь руки да рот, и принимать вещи такими, каковы они есть. Я хочу, чтобы вы это поняли и не наводили тут критику.

— Мы понимаем, — сказал Мейсон. — Нас не интересует ни ее хозяйство, ни ее аккуратность.

— И, — гнула свое миссис Гудинг, — когда вы будете с ней говорить, попрошу вас не пугать ее, понимаете, о чем я? Вы можете сказать мне о том, что ей угрожает опасность, но я не желаю, чтобы вы напугали ее до смерти. Подумайте, каково это — все время жить во мраке ночном. Вставая с кровати ночью, вы никогда не знаете, не подкрадывается ли к вам кто-нибудь с ножом в руке. Можно приспособиться ко множеству вещей, но нельзя привыкнуть к страху. Так, вы пойдете за мной и будете стоять позади меня. Я не хочу, чтобы вы шастали по квартире, и я хочу, чтобы вы помнили об обстоятельствах, в которых приходится жить Эдит Гиллман. Время от времени я прихожу к ней и помогаю убраться и выгрести кое-какой мусор, потому что она не может, к примеру, подметать. Если вы слепы, вы не можете подмести в комнате, собрать пыль в совок, вынести ее куда-нибудь и вообще привести все в порядок. Вам приходится принимать вещи такими, какие они-есть. Значит, вы оба идете следом и стоите у меня за спиной.

Она открыла входную дверь, вынула из сумочки ключ и вставила его в замок двери, ведущей на второй этаж. Мейсон и Пол Дрейк последовали за ней по лестнице.

На лестнице стоял затхлый, застарелый запах, который ударил им в ноздри, пока они понимались наверх. Они остановились на верхней площадке. Миссис Гудинг сказала:

— Одному только Богу известно, есть ли здесь свет. У нее есть электричество, потому что она пользуется электроплиткой, но свет ей до лампочки, все равно что его бы вообще не было.

Произнося все это, она щелкнула выключателем. Лампочка осветила небольшую спальню, обставленную по-спартански. Там был кухонный шкафчик без орнамента. Стол был придвинут к стене — так, чтобы центр комнаты был свободен для прохода. В дальнем конце комнаты, у окна, стояла кровать. Постель была не убрана, простыни измяты, а подушки сложены в одном углу кровати.

— Вот видите, о чем я говорила, — сказала миссис Гудинг. — У нее нет времени стелить постель. — Она повысила голос: — О, Эдит, э-ге-гей! Это Минерва. Где ты?

Она замолчала, дожидаясь ответа. Затем, поскольку ответа не было, она глубоко вздохнула и повторила уже громче:

— Эдит, э-ге-гей! Э-гей!

Далее миссис Гудинг заявила:

— Вы, парни, останетесь здесь. Я пойду посмотрю.

— Не можем ли мы помочь вам? — спросил Мейсон.

— Нет, не можете. Это место не приспособлено для приема гостей, и Эдит может на меня здорово рассердиться за то, что я привела вас сюда. Выходите из спальни. Идите сюда, садитесь и не двигайтесь.

Она провела их в гостиную, в которой был один-единственный удобный стул. Рядом на столе стоял радиоприемник.

— Бедняжке больше нечем заняться, как только сидеть здесь и слушать радио, — заметила миссис Гудинг. — Она знает всех актеров по голосу. И вы бы по-настоящему удивились, когда бы узнали, как хорошо эта женщина знает все новости. — Ну вот, стойте и ничего не трогайте, — напомнила миссис Гудинг.

Дрейк и Мейсон застыли в центре комнаты. Они слышали, как миссис Гудинг двигалась по квартире, время от времени выкрикивая: «Эдит, э-ге-гей, это Минерва. Где ты, Эдит? С тобой все в порядке?»

Через две-три минуты миссис Гудинг вернулась в гостиную.

— Ну, — сказала она, — ее здесь нет. Должно быть, она ушла.

— Прошу меня простить, — возразил Мейсон, — но она не могла уйти. Там на улице сторожит наш человек.

— А он ее узнает, когда увидит? — спросила миссис Гудинг.

— Да.

— Как это может быть? — не поверила та.

— Он уже видел ее раньше — несколько раз, — уклончиво ответил Мейсон. — Скажите, а в доме есть задняя дверь?

— Разумеется, здесь есть задняя дверь. Я никогда бы не позволила кому-либо поселиться в доме, в котором только один выход. Что тогда делать в случае пожара?

— А где этот запасной выход? — спросил Мейсон.

— Вниз по лестнице — он выходит в переулок. Там есть маленькое крылечко.

— А вы не смотрели на том крылечке? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответила женщина. — Я не смотрела, но посмотрю. Ждите меня здесь.

Миссис Гудинг торопливо вышла из квартиры. Через несколько минут она вернулась и сообщила:

— Ну вот что я вам скажу — задняя дверь открыта. Видимо, она вышла в переулок через заднюю дверь.

— И что потом? — спросил Мейсон.

— Ну… — растерянно сказала миссис Гудинг.

— Да? — быстро переспросил Мейсон.

— Иногда, — выдавила миссис Гудинг, — она звонит своей подруге — той самой, которую зовут София, — и София приезжает за ней и ждет ее в переулке.

— Почему именно в переулке? — спросил Мейсон.

— Понятия не имею, — отвечала миссис Гудинг. — Я не привыкла совать нос в чужие дела. Просто один раз я вышла на заднее крыльцо, чтобы выбросить мусор, и видела, как Эдит Гиллман спускается по черной лестнице, нащупывая дорогу, и там был этот «кадиллак» с работающим мотором и с шофером за рулем. Я подумала было, что это автомобиль, взятый напрокат. Эта женщина уже наполовину поднялась по лестнице, чтобы помочь Эдит спуститься. И я слышала, как Эдит спросила: «Как дела, София?» И уж поверьте мне, это все, что я слышала. Я уверена, что больше ничего не слышала. Если она хочет скрыть, что у нее есть друзья, я не возражаю.

— Понятно, — отозвался Мейсон. И через секунду добавил: — Вы абсолютно уверены, что в данный момент ее нет в квартире?

— Я везде посмотрела, только что под кровать не заглянула.

— Тогда, — сказал Мейсон твердо, — давайте заглянем под кровать.

— Господи, да с чего бы ей оказаться под кроватью?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Но почему тогда она вернулась домой, вошла в квартиру через переднюю дверь, спустилась по этим неудобным ступенькам в переулок и ускользнула в автомобиле, который взяла напрокат?

— Даже если и так, это, в конце концов, не наше дело.

— В любом случае, от нас зависит убедиться, здесь она или нет, — сказал Мейсон.

— Она не станет ползать под кроватью.

— Но кто-нибудь мог ударить ее по голове и засунуть под кровать тело, — возразил Мейсон.

— Это просто чушь какая-то!

— К вашему сведению, — спокойно произнес Мейсон, — ее подруга, София Этвуд, тоже живет одна. Прошлой ночью кто-то проник к ней в дом, ударил миссис Этвуд по голове и скрылся, оставив ее лежать на полу.

Миссис Гудинг застыла, глядя на них расширенными, полными недоверия глазами:

— Вы говорите о подруге миссис Гиллман?

— Этого я не знаю, — признал Мейсон. — Я пытаюсь это выяснить. Но у нас есть основания полагать, что миссис Гиллман была в дружеских отношениях с Софией Этвуд.

— Однако, — пробормотала миссис Гудинг сдавленным голосом.

— Вы обнаружили заднюю дверь открытой? — спросил ее Мейсон.

— Да, в этой двери есть замок. Это не пружинный замок. Для того чтобы открыть ее, нужен ключ. И знаете, она, должно быть, торопилась, потому что она не взяла ключа с собой. Он остался в двери, и дверь была отперта.

— Это необычный случай? — спросил Мейсон.

Женщина посмотрела на него и сказала:

— Если бы вы были слепым, стали бы вы оставлять свою квартиру открытой?

— Нет, — коротко ответил Мейсон.

Пол Дрейк вмешался в разговор:

— Конечно, кто-нибудь мог ее ждать и к тому же поторапливать. Он мог сказать ей, что случилось нечто важное, — кто-то из знакомых.

— О, — сухо добавил Мейсон. — Скорее, кто-то из незнакомых. Кто занимает квартиру на третьем этаже, миссис Гудинг?

— В данный момент она свободна.

Не возражаете, если мы на нее взглянем?

— Вовсе нет. Но вам придется проделать весь путь по ступеньками вниз до входной двери, а затем подняться еще на два этажа.

— Мне бы хотелось посмотреть, — сказал Мейсон. — Она не обставлена?

— Нет.

— У меня появилась идея насчет ее расположения. Там ведь такая же планировка, как и здесь?

— Да.