Промышленная компания «Гиллко» занимала целый квартал, где располагались несколько фабрик с большим количеством служащих. Здание компании представляло собой трехэтажный куб без особых архитектурных изысков. Дрейк нашел у тротуара местечко для парковки, и они с Перри вошли в вестибюль, где за столом сидела симпатичная женщина лет тридцати. Сразу за ней был коммутатор, где работала телефонистка, лихорадочно колдуя со штепселями и розетками.

— Привет, — сказал Дрейк. — А вот и я. И на этот раз я пришел с другом.

Женщина улыбнулась:

— Вы все еще интересуетесь той слепой женщиной, которая продает карандаши? Кто вы такие — офицеры полиции? Хотите арестовать ее за нищенство или что-то в этом роде?

— Разумеется, нет, — отозвался Мейсон. — Мы просто очень любопытны.

— Да, я понимаю, — улыбнулась женщина. — Просто ужасное любопытство, которое заставляет двух высокооплачиваемых профессионалов явиться сюда, чтобы… Вы ведь Перри Мейсон, адвокат, не так ли?

Мейсон кивнул.

— Это потрясающе! — воскликнула женщина. — Только не говорите мне, что эта женщина замешана в убийстве!

— Она может оказаться свидетелем, — сказал Мейсон. — Где она?

— Разве ее нет на нашей земле?

Дрейк помотал головой:

— На обычном месте ее нет.

— Должно быть, она уже ушла. Я знаю только, что часа полтора назад она была здесь.

— Что значит «на нашей земле»? — поинтересовался Мейсон.

— Ну это значит на тротуаре. Эта часть дороги является собственностью промышленной компании. Она находится вне юрисдикции города. Это — частная собственность. Мистер Гиллман приказал не прогонять ее, полагает, что это принесет удачу.

Но как ей удается торговать карандашами в таком неподходящем месте? — спросил Мейсон.

— У нее очень хорошие карандаши. И у нее всегда имеются шариковые ручки — по-настоящему хорошие, и, знаете, некоторые из наших работников останавливаются, чтобы купить у нее что-нибудь. Иногда я думаю, что она выручает неплохие деньги, но, разумеется, не так много, чтобы разъезжать на такси.

— А как еще ей сюда добираться? — вступился Мейсон. — Вряд ли она могла бы пользоваться автобусом. Если она слепа, она не может разгуливать по городу, и, наверное, дешевле будет взять такси, нежели пытаться нанимать машину с шофером.

— Я понимаю, — ответила женщина. — Я как-то спросила ее, почему она приезжает на такси, и получила примерно такой же ответ. Она еще сказала, что владельцы компаний по перевозкам установили специальные расценки для слепых. Иногда скидки делают сами водители такси. Она сказала, что в любом случае платит по особым расценкам.

— Как давно она здесь появляется?

— Немногим больше двух недель.

— Вы заметили ее ногу? Мистер Дрейк сказал мне об этом.

— Так оно и есть. На самом деле — это две разные женщины. У одной из них очень хорошенькие ножки. А у другой — аккуратная левая нога, но на правой — ортопедический- башмак.

— Как случилось, что вы это заметили?

— О, я просто многое замечаю. Спросите меня — и вы получите массу информации, правда, не знаю, понравилось бы это мистеру Тиллману… Не хотите ли поговорить с ним и убедиться, что я права? Мне бы не хотелось… Ну, я знаю, что мистер Гиллман не хотел бы, чтобы я говорила что-то такое, что может привлечь излишнее внимание к нашей компании.

— Я в этом убежден, — сказал Мейсон. — Можем ли мы подняться к нему в кабинет?

— Минуточку, — сказала женщина и сняла телефонную трубку.

Почти полминуты она молчала, прежде чем номер освободился, а затем сказала:

— Кабинет мистера Гиллмана, пожалуйста… Алло, не может ли мистер Гиллман принять мистера Перри Мейсона, адвоката? — Через секунду она виновато улыбнулась Мейсону: — Простите, но мистер Гиллман слишком занят. Его ожидают посетители, а кроме того, в течение ближайших двух часов он ожидает несколько важных телефонных звонков. В это время года он всегда очень загружен. — Она положила трубку и вопросительно взглянула на Пола Дрейка: — Вы тоже юрист, мистер Дрейк?

— Частный детектив, — ответил за него Мейсон, — который расследует для меня некоторые обстоятельства дела.

— Включая и слепую нищенку?

— Мы еще не знаем, имеет ли она отношение к делу, — ответил Мейсон. — Мы пока просто собираем факты. Нам бы хотелось выяснить об этой женщине побольше. Но очень вас прошу не сообщать ей о том, что мы ведем расследование.

— О, — сказал она, — как это таинственно!

Неожиданно она обратила взгляд на молодого человека, который торопливо вошел в вестибюль. В руках у него был «дипломат».

— Мистер Гилл… — начал было он, но секретарша перебила его:

— Поднимайтесь, мистер Диринг. Он вас ожидает.

Молодой человек поспешил к лифтам, а женщина повернулась к Мейсону:

— Важное дело?

Мейсон улыбнулся и нахмурился.

— Обычное разбирательство. Чрезвычайно вам благодарен. Вы нам очень помогли.

— Вы меня заинтриговали, а теперь бросаете! — запротестовала женщина.

Мейсон довольно естественно рассмеялся:

— Не беспокойтесь. Мы привлечем вас как свидетельницу.

Женщина состроила гримасу.

— Попробуйте только, и я вас пристрелю! — пошутила она.

Мейсон и Дрейк покинули вестибюль, обменявшись короткими понимающими взглядами.

— Итак? — спросил Дрейк.

— Очевидно, она уехала, и два твоих оператора вместе с ней. Давай найдем телефонную будку, Пол, и узнаем, не доложили ли они о чем-нибудь в офис.

— Да уж, это дело выглядит все более и более странным, — заметил Дрейк. — Послушай, Перри, ты знаешь об этом деле нечто, чего не знаю я. Это связано с деньгами?

— Может быть, — уклончиво ответил Мейсон.

— Может, расскажешь мне?

— Нет.

— Почему?

— Будет лучше, если ты будешь знать об этом деле лишь то, что я тебе рассказал, — ответил Мейсон, тщательно взвешивая каждое слово. — Я скажу тебе только вот что: секретарша обратилась к тому молодому человеку, который вошел в здание, и назвала его Дирингом. Если окажется, что его имя — Хьюберт, это может быть очень важно. Поэтому мы с тобой сейчас запишем номера всех автомобилей, которые припаркованы у здания, а позже тебе придется проверить владельцев этих машин. Как только мы перепишем эти номера, беги к телефону, звони к себе в офис и узнай, нет ли новостей.

У тротуара было припарковано с десяток машин. Мейсон начал с одного конца, Дрейк — с другого. Они быстренько записали все номера, а потом отъехали на станцию техобслуживания, где имелась телефонная будка. Дрейк позвонил в офис.

Когда Пол Дрейк вернулся к автомобилю, он был очень задумчив.

— Мы наконец определили местожительство этой миссис Костяная Нога, — сказал он. — У нее имеется квартира в старом районе по шоссе, к Санта-Монике. Она слепая и вот уже больше двух лет живет уединенно. Между прочим, ее фамилия — Гиллман.

— Гиллман? — переспросил Мейсон. — Она имеет какое-нибудь отношение к компании «Гиллко»?

— Я могу тебе сказать только то, что сам знаю, — ответил Дрейк. — Ее фамилия — Гиллман. Она живет в, этой квартире. Она эксцентрична. Бывает, что окружающие не видят ее по два-три дня. Затем она выходит из дому, постукивая тросточкой, и отправляется в магазин на углу. В магазине ее хорошо знают. Она всегда платит наличными. Довольно часто они сами доставляют ей провизию. Слепай женщина живет одна и сама себе готовит — вот и все дела.

— Итак, — отозвался Мейсон. — Пора задавать вопросы. Что бы ты стал делать, Пол, если бы ослеп и к тому же имел весьма ограниченный доход? Ты бы не стал обедать в ресторане. И ты не смог бы заказать себе еду.

— Я понял, — отозвался Дрейк. — Ну и что же нам теперь делать?

— Пусть твой человек остается на месте, — решил Мейсон. — Когда слепая женщина выйдет из дому, я хотел бы знать, куда она направится. Я хочу знать о ней по возможности все.

— Моему человеку показалось, что в последний раз она заметила, что за ней следят, — сказал Дрейк.

— Почему он так подумал? В конце концов, следить за слепой женщиной не так уж…

— «Хвост» заметила не она, — перебил его Дрейк. — Это все шофер. Некоторые из этих таксистов — очень опытные водители, а этот, судя по всему, из таких. Мои люди держали его под колпаком. Один ехал впереди и наблюдал за ним в зеркальце заднего вида, а другой сел этому такси на «хвост». По дороге они раз или два менялись местами. Это — хорошая техника слежки. Один автомобиль едет следом, другой — немного впереди. В этом случае шофер даже не осознает, что за его автомобилем тянется «хвост».

— Но этот таксист понял? — спросил Мейсон.

— Этот понял. Мои люди думают, что это случилось потому, что он обернулся и что-то сказал пассажирке. И после этого женщина сидела прямо, словно оглоблю проглотила. Мой человек подумал, что шофер приметил «хвост» и сказал женщине, что за ними следят.

— Пусть твой человек продолжает следить за ней, — сказал Мейсон. — Сейчас мы отправимся в мой офис, но сначала я хочу получить имена владельцев автомобилей, которые стояли рядом с «Гиллко».

Дрейк передал инструкции своему детективу. По пути в офис Мейсона оба были погружены в размышления.

В кабинете Мейсон заявил:

— Делла, позвони, пожалуйста, Келзи Мэдисону в ресторан «Центральная веха». Я хочу поговорить с ним об одной из его официанток.

Делла Стрит кивнула и через несколько секунд объявила:

— Мистер Мэдисон на проводе, шеф.

Мейсон взял трубку и произнес:

— Привет, Келзи. Как дела?

— Все как обычно, — ответил Келзи. — У нас тут все носятся — обеденное время. В баре наплыв посетителей, а кое-кто уже обедает.

— У вас есть одна официантка — Кэтрин Эллис, — продолжал Мейсон. — Я хотел бы с ней поговорить. Нельзя ли отпустить ее на часок, когда все поутихнет?

— С удовольствием сделаю это для вас, адвокат, — ответил Мэдисон. — Куда ее направить?

— Ко мне в контору.

— Она там будет.

— Надеюсь, я не доставляю вам больших неудобств?

— Вовсе нет. Мы сможем подменить ее любой официанткой, они как раз сейчас приходят… Скажите, а это не та официантка, которая обслуживала вас пару дней назад?

— Та самая.

Голос Мэдисона вдруг стал жестким:

— Она ведь не беспокоила вас просьбами, правда, Перри?

— Нет, — отвечал Мейсон. — Я сам предложил ей свои услуги.

Мэдисон расхохотался:

— Тогда все в порядке. Вы же знаете — покупатель всегда прав. Я скажу, чтобы она отправлялась к вам.

— Благодарю, — заключил Мейсон.

Адвокат положил трубку, поднялся из-за стола, подошел к окну и в задумчивости стал глядеть на улицу. Через некоторое время он повернулся и сказал:

— Ты уверена насчет этих туфель, Делла?

— Уверена.

— Все, что ты можешь услышать как моя секретарша, является конфиденциальной информацией, — вздохнул Мейсон. — Но то, что ты видишь своими собственными глазами, — это совсем другое, ты становишься свидетелем. То, что ты видишь, — это свидетельство. И хотя давление на свидетеля считается незаконным, мы должны убедиться в том, что ты не ошиблась.

Адвокат отошел от окна и принялся мерить шагами кабинет, глядя прямо перед собой на рисунок ковра.

Делла Стрит, которая отлично знала все признаки глубокой задумчивости своего шефа — это была ее работа, — сидела затаив дыхание, чтобы, не дай Бог, не сбить Мейсона с мысли.