Служащий казино «Лас-Вегас» посмотрел на три банкнота по одному доллару, которые Мейсон опустил в его ладонь, и сказал:

— Женевьев… конечно, Женевьев — одна из сотрудниц.

— А вы не покажете мне ее?

— Вот сюда, прошу…

Молодой человек повел его в огромный холл казино, где колеса рулетки — колеса счастья — и шум от кидаемых костей создавали волнующий фон. Молодые женщины, одетые в фирменные куртки и плотно облегающие брюки, сидели за столиками и играли в «двадцать одно». В дальнем конце зала время от времени раздавался голос из микрофона, объявляющий: «Джек-пот на автомате двадцать один… На автомате четырнадцать двойной джек-пот. На автомате четырнадцать двойной джек-пот».

— Вот она, — показал коридорный.

— Которая?

— Вот та, красивая.

— Но они все мне кажутся красивыми! — недоумевал Мейсон.

Коридорный ухмыльнулся:

— Им платят за это. Она — самая красивая. Женщина справа.

— Спасибо.

Мейсон прошел через толпы туристов и завсегдатаев игровых автоматов в дальний конец комнаты.

Молодая женщина, сидевшая к нему спиной, одетая в облегающее, как змеиная кожа, блестящее платье, обернулась к подошедшему Мейсону и с оттенком бесстыдства оглядела его большими темными глазами. Платье с глубоким вырезом, доходившим, казалось, до талии, открывало ее красивую грудь.

— Привет, — сказал Мейсон.

— Привет.

— Я ищу Женевьев Гонкат Гайди.

— Это я.

— Моя фамилия Мейсон.

— Только не говорите, что ваше имя — Перри.

— Именно Перри.

— А я-то подумала, где я вас видела? Что привело вас в Лас-Вегас?

— Ищу развлечений.

— Вы в самом лучшем в мире месте для развлечений. Только не ошибитесь в отношении меня. Я — соблазнительная приманка, украшение витрины, но не продаюсь.

— И не сдаетесь в аренду? — бросил будто бы невзначай Мейсон.

Она улыбнулась:

— Можно заключить долгосрочный договор на аренду.

Она подняла большие темные глаза на грубые черты лица адвоката, даже не сделав попытки скрыть вспыхнувшего интереса к Мейсону.

— Я хочу поговорить с вами, — продолжал Мейсон. — Вам разрешается разговаривать в рабочее время?

— В этом заключается моя работа. Я могу проводить вас к карточному столу и…

— Возможно, меня интересуют другие вещи. Мы можем выпить?

— Это не поощряется, — покачала головой Женевьев. — Разве что для начала. Не забывайте, что я на работе и у всех на виду. Я должна провожать посетителей к игровым столикам, следить, чтобы все были довольны и счастливы, и иногда брать кучу фишек и показывать игрокам, что выиграть легко.

— А выиграть на самом деле легко?

— Если знаете, как.

— И как можно научиться этому?

— Пойдемте, я покажу.

Она взяла Мейсона под руку и повела к столу с рулеткой.

— Дайте служащему двадцать долларов на фишки.

Мейсон передал больше двадцати долларов.

— Итак, я делаю ставку на ваши деньги. Вы получите выигрыш, не сомневайтесь.

Она взглянула на колесо и поставила фишки на номер семь. Колесо остановилось на номере девять.

— Так просто? — рассмеялся Мейсон.

— Спокойнее, — сказала она, — у меня есть чутье. Поставьте две фишки на номер двадцать семь, а одну — на дубль-зеро. Поставьте пять фишек на красное и три фишки на три двенадцатых.

— При такой скорости, — сказал Мейсон, — двадцать долларов растают как снежный ком на солнце.

— А затем, — она говорила шепотом, — я смогу пойти с вами в бар. Все будут знать, что я обслуживаю посетителя.

Шарик со щелчком попал в гнездо.

— Смотрите.

Мейсон наблюдал, как крупье убирает фишки.

— Теперь у вас намного больше денег, чем вначале.

Мейсон протянул ей половину выигрыша. Она отрицательно покачала головой.

— Могу я сделать вам подарок?

Женевьев, взяв часть фишек, быстро сделала ставки по всей доске. В тот момент, когда девушка потянулась к дальнему концу стола, Мейсон почувствовал, как она прикоснулась грудью к его плечу. Ее губы находились у его уха.

— Мне запрещено получать деньги за фишки, — прошептала она. — Деньги принимаются позднее, после того как клиент разбогател.

— Это все так необычно и ново для меня, Женевьев…

— Когда вы увлечены, — продолжала она, — попытайте счастья в игре. Когда вы потеряли интерес к игре, прекращайте.

— Это единственный рецепт успеха?

— В нем заключено все. Беда, если клиент не может вовремя остановиться. Когда он теряет интерес к игре, он начинает испытывать судьбу. Когда он увлекается, ему помогает интуиция. Вы увлеклись, так действуйте.

Мейсон наблюдал, как она расставляла фишки на доске.

Еще два раза крупье выдал большие суммы выигрышей.

Следуя примеру Женевьев, Мейсон начал ставить фишки на различные числа, и он выигрывал. Перед ним росла куча фишек.

Люди, которые бесцельно бродили по холлу, привлеченные феноменальным успехом этой пары, стали наблюдать за игрой. Скоро толпа окружила стол плотным кольцом. Игра стала такой бурной, что крупье пришлось делать перерыв между вращением колеса, чтобы ставить фишки и выплачивать выигрыш.

Какое-то время Мейсон выигрывал почти после каждого третьего вращения колеса, затем последовало пять пустых вращений подряд.

Внезапно адвокат собрал свои фишки и сунул их в карман пиджака.

— Пойдемте, — сказал он Женевьев. — Я должен отдохнуть. Я хочу выпить.

— Вы можете выпить прямо здесь, — громко сказала она, чтобы крупье мог слышать ее.

— Я хочу расслабиться и выпить не спеша. Могу я заплатить фишками?

— Конечно, если хотите. Можете получить деньги в кассе, вернуться, купить еще фишек и продолжить игру.

Мейсон вместе с Женевьев прошел в кассу, подал пересчитанные фишки и получил пять тысяч восемьдесят долларов.

Мейсон взял Женевьев за руку, незаметно положил банкнот в сто долларов в ее ладонь и спросил:

— Это приемлемо?

— Это вполне приемлемо, — ответила она, даже не посмотрев на банкнот.

Она повела его в бар, проскользнула за столик, села и улыбнулась адвокату полными, красными губами, приоткрыв ослепительно белые ровные зубы.

— Вы — игрок по натуре, — сделала она вывод.

— Теперь да, — согласился Мейсон. — Меня посвятили в тайну. Выигрывать всегда так просто?

— Только когда вы увлечены.

— А что происходит, когда пропадает интерес к игре?

— Тогда игрок выходит из себя. Начинает азартно играть. У него возникает впечатление, что доска должна ему деньги. Затем он смотрит на меня с ненавистью в глазах и думает, что, может быть, я приношу несчастье. В этот момент я незаметно подмигиваю другой девушке, и она тихо подходит к столу, как бы заинтересовавшись игрой. Делая ставку, она будто невзначай прижимается к игроку. И говорит: «Извините» — и улыбается. Клиент что-то отвечает ей, и я как бы исчезаю из его поля зрения. Затем, если клиент ничего не предпримет, чтобы вернуть меня, то я исчезну совсем, им займется другая девушка.

— И она получит чаевые?

— Не будьте глупым. Тот, кто проигрывает, не дает чаевых, но когда человек выигрывает, он становится щедрым. Я видела даже, как в притоне в Мексико игроки давали чаевые крупье. Их карманы были набиты деньгами.

— Крупье может влиять на игру? — поинтересовался Мейсон.

— О чем вы говорите? — уточнила Женевьев, смеясь.

— Я говорю о том случае в Мексико.

— Понятно. — Она лукаво улыбнулась ему.

Официант остановился у стола.

Мейсон вопросительно поднял брови, и Женевьев сказала:

— Шотландское виски и содовую, пожалуйста, Берт.

— Джин и двойной тоник, — сказал Мейсон.

Женевьев поправила платье, опустила глаза, затем вдруг подняла их с выражением удивления.

— Вы мне дали сто долларов? — удивилась она.

— Верно.

— Да… Боже сохрани вас, — сказала она, — и спасибо.

— Я не могу также не признаться вам, что мне кое-что нужно, — сказал Мейсон.

— Всем мужчинам что-то нужно. Надеюсь, вам нужно то, что я могу дать легко.

— Я хочу знать, знакомы ли вы с Надин Палмер?

— Палмер, Палмер, Надин Палмер, — повторяла она, слегка нахмурившись и задумчиво прищурив глаза, пытаясь вспомнить. Потом медленно покачала головой. — Это имя мне ничего не говорит. Я могла бы узнать ее, если бы увидела. Я знаю многих в лицо, но без имен. Она живет здесь?

— Она живет в Лос-Анджелесе.

Женевьев снова покачала головой.

— Вы знаете Лоринга Карсона? — спросил Мейсон.

Она настороженно посмотрела ему в глаза, жемчужные зубы исчезли за красными губами.

— Я знаю Лоринга Карсона.

— Вы недавно его видели?

Она нахмурилась:

— Ответ зависит от того, что вы подразумеваете под словом «недавно». Я видела его… Дайте вспомнить… Он был здесь на прошлой неделе.

— Он мертв, — сказал Мейсон. — Его убили сегодня, поздно утром или днем.

— Кто убил?

— Не знаю.

Она опустила глаза. Секунд десять ее лицо ничего не выражало, затем она вздохнула, подняла глаза на Мейсона и сказала:

— Он был хорошим парнем…

— Вы знали, что у него были неприятности с женой?

— У всех мужчин рано или поздно возникают неприятности с женами. Все мужчины, которых я встречала, испытывали их.

— Он много играл?

— Мы не обсуждаем дела клиентов публично, но он играл много.

— И выигрывал?

— Он был хорошим игроком.

— А что это значит?

— Делал только то, что я говорила ему. В этом нет секрета. Играйте как дьявол, когда вы увлечены, и прекращайте играть, когда вы потеряли интерес. Поступайте так, и вы выиграете, по крайней мере в Лас-Вегасе. Но люди забывают об этом правиле.

— Карсон не был похож на них?

— Карсон был хорошим игроком, и, когда он терял интерес, он… он делал то, что делаете вы.

— Что?

— Уводил меня с собой и угощал выпивкой.

— Администрация разрешает это?

— Послушайте, мистер Мейсон, будем откровенны. Вы — взрослый человек, я — тоже. Администрация не извлекает большой выгоды из продажи напитков, она предлагает дешевую еду, развлечения и номер в гостинице. С другой стороны, штат Невада в значительной степени зависит от налогов с доходов игорных домов. Весь этот блеск и роскошь опираются на одно — на игроков, которые не знают, как играть, игроков, которые проигрывают.

— Есть ли игроки, которые постоянно выигрывают?

— Такие игроки есть.

— Итак, насколько я понимаю, вы хотите сказать, что, когда игрок азартный и постоянно играет у столов, то администрация не возражает, если вы ненадолго уйдете с ним.

— При данных обстоятельствах, — пояснила Женевьев, — администрация приветствует это. Итак, мистер Мейсон, вы слишком умны, чтобы вернуться, начать азартно играть и потерять очень много денег. Мы с вами вернемся в зал. Если вы остыли, мы расстанемся. Если вы увлечетесь игрой, я еще ненадолго останусь с вами. Но мне кажется, вы не увлечетесь игрой. Я думаю, вы попытаетесь приударить за Леди, имя которой Удача, а это рискованно.

— Вы думаете, что Леди Удача ответит мне отказом?

— Она — женщина. Леди Удача — настоящая женщина. Вы дали ей возможность улыбнуться вам, а она осмелилась на большее. Она прыгнула к вам в объятия. Но вы дали понять, что играете лишь наполовину, не отдались игре полностью. Вы думали обо мне. Вы интересовались мной больше, чем Леди Удачей. Хорошо, у нас с вами конфиденциальный разговор. Когда вы вернетесь к столу, поверьте, Леди Удача будет холодна как лед.

— И если это произойдет?..

— Если это произойдет, я медленно пройду по периметру стола и исчезну. Около вас появится другая девушка при условии, что вы будете достаточно азартно играть, чтобы выглядеть серьезным клиентом и привлечь внимание сотрудницы казино. Если же нет, если вы проявите признаки желания бросить игру, то будете слоняться по залу, и никто не обратит на вас никакого внимания.

— Интересно!

— Бизнес, — улыбнулась Женевьев. — Итак, что вас интересует?

— Я хочу знать, вступала ли Надин Палмер в контакт с вами, — сказал Мейсон. — Надин — молодая женщина с очень привлекательной внешностью. Деловая. Расчетливая. У меня есть все основания полагать, что она прилетела сюда днем из Лос-Анджелеса, и я думаю, что он ищет вас. Если она вступит с вами в контакт, то мне хотелось бы знать, чего она хочет.

Официант принес заказанное. Мейсон поднял свою рюмку:

— За ваше здоровье!

— Я знаю несколько остроумных ответов на этот тост, но почему-то думаю, что они излишни… Послушайте, Перри, буду с вами откровенна. Известие о смерти Ло-ринга Карсона — большой удар для меня.

— Вы любили его?

Она немного поколебалась, затем медленно подняла глаза на Мейсона:

— Да.

— Вы знали его близко?

— Да.

— Позвольте мне еще один вопрос. Вы стали бы второй миссис Карсон?

— Нет.

— Могу я вас спросить, почему?

— У меня своя работа, у него — своя. Я — прекрасный партнер. Думаю, я стала бы плохой женой. Он умел показать себя. Он мог прекрасно ухаживать за женщиной. Я думаю, он был непорядочным по отношению к своей жене. Некоторые мужчины похожи на него. По существу, они — коммивояжеры. Им нравится продавать свое имущество и чувствовать, что при желании они могут купить все и кого угодно. А вот когда они купят товар, когда он с ним все время дома, когда он ест, спит и путешествует с ним, у них не возникает никакого желания гордиться им, выставлять его в витрине. А когда они не могут с важным видом продать свое имущество, им становится скучно. После чего они теряют ко всему интерес. Такой мужчина — западня для себя и окружающих.

— Вы невысокого мнения о браке, — заметил Мейсон.

— Верно, — согласилась она, — некоторым людям вообще не следует вступать в брак.

— Карсон был не такой?

— Думаю, что Карсон никогда не был счастлив ни с одной женщиной, пока ему не исполнилось… пятьдесят, но к тому времени было слишком поздно.

— Для брака?

— Для меня. Он женился на некоей молодой женщине, которой было за тридцать, но которая убедила его, что ей нет тридцати. Со временем он понял, что ему выпал не самый крупный выигрыш. Женщина будет видеть, как он стареет и вянет. Сама же она не захочет последовать его примеру.

— И тогда?..

Она пожала плечами.

Мейсон допил рюмку и предложил:

— Вернемся к столам. Вы дадите мне знать, если Надин Палмер встретится с вами?

— За сколько?

— За двести долларов, — сказал Мейсон.

— Это зависит от того, чего вы хотите. Что-нибудь, на чем я могу заработать?

— Не знаю.

— Не буду врать вам, мистер Мейсон. Мне противны обманщики. Я отказалась от привычных вещей, приехав в Лас-Вегас и поступив на работу в казино, но я приобрела право быть свободной, и это дало мне право быть откровенной. Благодаря Господу, мне не нужно никому лгать, и я не стану этого делать.

— Вы раньше лгали?

— Любая девушка, которая хочет, чтобы ее уважали, должна делать вид. — Она рассмеялась. — Вы требуете слишком много сведений за ваши сто долларов, Перри Мейсон. Я уже сказала вам, что мне не нужно больше лгать. Пойдемте обратно и посмотрим, насколько вы увлечены.

Они подошли к тому же самому столу.

— Дайте служащему сто долларов, — сказала Женевьев Мейсону.

Мейсон протянул банкнот.

Адвокат начал делать ставки на различные номера. На этот раз Женевьев не помогала ему, а просто стояла и наблюдала.

Колесо вращалось раз за разом, но Мейсон ничего не выиграл. Он выиграл немного на красном, одну ставку на двух двенадцатых и все. Гора его фишек начала таять.

Внезапно молодая девушка в платье, облегающем красивую фигуру, протянула обнаженную руку через стол и наклонилась, чтобы сделать ставку в самом дальнем конце стола. Она немного задержалась, а ее мягкое гибкое тело прижалось к Мейсону.

— Прошу прощения, — сказала она, подняв глаза и улыбнувшись.

— Все в порядке.

— Как неловко с моей стороны, — продолжала она, — но мне показалось, что этот номер выиграет… Ой, я так на него и не поставила.

— Повезет в следующий раз, — успокаивающе заметил Мейсон.

Их глаза встретились.

— Всегда есть еще один раз, — сказала она. — Всегда есть новое, завтра, сегодня, сегодня вечером.

Она сделала другую ставку на доске и снова коснулась Мейсона. На этот раз она дотронулась до руки адвоката:

— Пожелайте мне удачи.

— Вы также могли бы пожелать мне удачи.

Номер молодой женщины выиграл.

— Как хорошо, — взволнованно сказала она, прижав руку адвоката к своей груди. — Как хорошо! Я выиграла!

На лице Мейсона появилась загадочная улыбка.

Адвокат сделал еще три ставки, потратив все свои фишки.

Он встал и направился прочь от стола.

— Вы уже уходите? — кинулась вслед за ним девушка. — Мне с вами везло. Вы такой… вы приносите удачу!

Она тоскливо посмотрела вслед Мейсону, удалявшемуся от стола. Женевьев Гонкат Гайди нигде'не было видно.

Адвокат вернулся в бар, заказал опять джин с тоником, сел и, отхлебывая напиток мелкими глотками, стал наблюдать.

Минут через пятнадцать он увидел Надин Палмер, пробирающуюся через толпу.

Мейсон отодвинул рюмку и подошел к Надин, остановившейся у одного из столов.

В руках у Надин была сумочка, которая едва закрывалась. Она буквально раздулась от банкнотов. Вероятно, Надин была навеселе.

Она протиснулась к столу с рулеткой и стала делать ставки. Ей необыкновенно везло. За несколько минут вокруг стола собралась толпа людей, наблюдавших, как она играет, и пытавшихся делать ставки вслед за ней.

Мейсон почувствовал на себе взгляд и поднял глаза, чтобы убедиться, что Женевьев Гайди выделила его из толпы фителей.

Он указал взглядом на Надин, а затем посмотрел на Женевьев. Но по ее лицу ничего нельзя было прочесть.

Мейсон оставался в толпе, наблюдая за игрой Надин, пока перед ней наконец не оказалось так много фишек, что они скрыли ее лицо.

Затем Мейсон наклонился и поставил один сиротливый доллар на одиннадцатый номер.

— Получите деньги и прекратите играть, — сказал он шепотом Надин.

Она с негодованием повернулась и открыла от изумления рот.

— Получите деньги и прекратите играть, — повторил Мейсон.

Адвокат сделал еще две ставки, затем отошел от стола.

— Вы слышите меня? — спросил он Надин.

Через пять минут Надин и двое служащих, несущих фишки, подошли к окошку кассы.

Люди смотрели на нее с благоговейным любопытством, когда она получала выигрыш — более десяти тысяч долларов.

Когда она отошла от окошка кассы, Перри Мейсон взял ее за руку.

— Что вы тут делаете? — спросила Надин.

— А вы?

— Играю.

— Вы играли, — сказал Мейсон, — но прекратили.

— Почему прекратила? Я часто приезжаю сюда, я вполне способна распоряжаться своей жизнью сама, мистер Мейсон, и без вашего совета.

— Я даю вам совет от чистого сердца и разговариваю с вами не как адвокат, а как друг.

— Что-то слишком быстро вы стали близким другом.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов. Хотите что-нибудь выпить?

— Нет, я уже достаточно выпила. Я возвращаюсь к себе в квартиру. Вы пойдете со мной?

Она направилась к боковому выходу, затем вышла на улицу, прошла мимо одноэтажных коттеджей, Мейсон шел рядом. Она сняла квартиру с отдельным входом. Вставив ключ в замок, она открыла его, а Мейсон открыл дверь и пропустил Надин вперед. Они прошли в роскошно обставленную комнату с кроватью, телевизором, несколькими мягкими удобными креслами, пушистым ковром по всему полу.

Надин Палмер села в кресло, положив ногу на ногу, выставив напоказ стройные ноги в нейлоновых чулках, оценивающе посмотрела на Мейсона и сказала:

— Хорошо быть послушной.

— Правильно, — подтвердил Мейсон.

— К вашему сведению, — продолжала она, — я так увлеклась, что чуть не вспыхнула как спичка в тот момент, когда вы остановили меня.

— Сколько вы выиграли?

— Много.

— Наверное, около десяти — двенадцати тысяч?

— Это второй раз, когда я выигрываю так много.

— Столько же, сколько и в первый раз?

— Больше.

— Когда вы приехали в Лас-Вегас?

— Я взяла такси до аэропорта. А затем полетела первым же рейсом в Лас-Вегас.

— Вы купили билет на другую фамилию?

— Это преступление?

— Это может быть учтено в связи с преступлением, — сказал Мейсон, — если, конечно, у вас не было на то веских причин.

— Были.

Наблюдая за ней, Мейсон сказал:

— У меня складывается впечатление, что вы препираетесь лишь для того, чтобы потянуть время.

— А у меня такое впечатление, что вы пытаетесь лишь получить информацию.

— Я этого и не скрываю. Мне нужна информация. Так почему вы купили билет на чужое имя?

— Потому, — рассердилась она, — что я устала быть легкой добычей буквально каждого газетного волка. Благодаря Лорингу Карсону мое имя заклеймили. Меня сделали легкодоступной женщиной.

— Вздор! — возразил Мейсон. — Не так уж много людей прочитали в газетах о случившемся, немного посмеялись, а затем перевернули страницу и обо всем забыли… по крайней мере, о вас. Я готов согласиться, что у Вивьен Карсон совсем другое положение. Лоринг Карсон облил ее грязью и причинил большой вред ее репутации.

— Проявите и ко мне хоть долю сочувствия, раз вы здесь. После этого скандала каждый встречный мужчина приставал ко мне.

— А как было до того?

— Послушайте, — сказала она. — У меня была полоса везения. Вы подошли ко мне и заставили прекратить игру. Вы заставили меня это сделать. Теперь говорите, что вам нужно, и я вернусь к игре. Если даже вы не скажете, то я все равно уйду.

Она встала, поправила платье и направилась к двери.

— Вы знали, — спросил Мейсон, — когда уезжали из Лос-Анджелеса, что Лоринга Карсона убили?

Она застыла на месте, когда он задал ей этот вопрос, а затем повернулась с широко раскрытыми глазами и изменившимся лицом.

— Убили?!

Она вернулась к креслу и упала в него, будто у нее подкосились ноги. Ее глаза, расширившиеся и потемневшие от ужаса, ловили взгляд Мейсона.

— Когда?

— Точное время неизвестно: возможно, поздним утром или днем. В доме, который он построил для Моли Идена.

— Кто… Кто это сделал?

— Неизвестно. Тело обнаружили у забора на стороне Идена.

— Как его убили?

— Его ударили ножом, который был взят с полки Вивьен Карсон. Интересно, что есть улики, свидетельствующие о том, что он взял большую сумму денег из тайника в бассейне и что убийца забрал их с собой.

Надин Палмер, казалось, была в полной прострации, можно было предположить, что она даже не понимает сути сказанного.

— Я не могу дольше разговаривать с вами, Надин, потому что вас разыскивает полиция.

— Полиция? Что ей нужно от меня?

— Есть улика, — осторожно начал Мейсон, — говорящая о том, что убийца взял нож на одной стороне дома, а затем перебрался на другую через бассейн. Когда я был у вас в квартире, я увидел вас с мокрыми волосами и в халате. Вы сказали, что принимали душ. Разве не странно, что вы принимаете душ в это время суток?

— Но не для меня. На что вы намекаете?

— А потом, — продолжал Мейсон, — я попросил у вас сигарету. Вы предложили взять пачку из сумочки. Я вынул совершенно мокрую пачку сигарет и не смог закурить. В это время вы выскочили из спальни, накинув халат, не обратив внимания, как он надет, потому что очень торопились схватить сумочку. Вы взяли ее, отвернулись и сделали вид, что вынули из нее пачку сигарет. Эта пачка была сухой. Наверное, вы держали их в руке, когда вышли из спальни.

— В самом деле? — спросила она саркастически. — Что все это значит, мистер Шерлок Холмс?

— Что вам нужно было перебраться из одной части дома в другую, — жестко проговорил Мейсон. — Для этого вы скинули платье, остались в нижнем белье и чулках и нырнули под забор, а позже вернулись, выжали белье, положили его в сумочку, надели платье, поехали домой и переодевались, когда пришел я.

— Значит, вы считаете, что я убила Лоринга Карсона? — возмутилась она.

— Нет, но полиция будет считать стечение таких обстоятельств чрезвычайно подозрительным. Когда вы сели ко мне в машину, я что-то сказал о подруге Лоринга Карсона, Женевьев Гайдн, работающей здесь, в Лас-Вегасе, в казино. Как только вы услышали это имя, вы внезапно захотели пересесть в такси. Тогда я подумал, что вы сделали это потому, что я выболтал секрет и что вы не знали имя подруги Карсона, а как только услышали его, то решили встретиться с ней. А теперь у меня другая версия.

— И что это за новая версия?

— А теперь, — веско произнес Мейсон, — у меня такое впечатление, что у вас неожиданно появилось много денег, и вы не знали, как объяснить этот факт окружающим, а когда я упомянул о Лас-Вегасе, то подал вам удачную мысль. Вы решили, что приедете сюда, будете играть на виду у всех то за одним столом, то за другим, а потом скажете, что неожиданно много выиграли.

— Неужели! — сказала она. — Но именно так и случилось. Вы были там достаточно долго и все видели. При вас я поменяла фишки в кассе.

— Верно, — ответил Мейсон. — То, что вы приехали сюда с целью легализовать свое неожиданное богатство, отнюдь не мешает тому, что вам могло повезти.

Она посмотрела на него иронично.

— Вы все придумали, мистер Перри Мейсон, — сказала она. — Я ничего не знаю о мокрой пачке сигарет. Я не снимала платья, чтобы искупаться в нижнем белье. Я очень часто приезжаю в Лас-Вегас, чтобы играть. Мне нравится играть. Иногда мне очень и очень везет. Но признаюсь, что, когда вы упомянули Лас-Вегас, я словно получила толчок и вдруг меня охватил азарт игрока и предчувствие, что если я сегодня буду играть, то мне обязательно повезет. Когда у меня такое предчувствие, я играю. Иногда кто-нибудь мне что-то скажет, и у меня возникает предчувствие, что нужно ставить именно на эту лошадь в забеге; тогда я делаю это, полагаясь на свою интуицию.

— Именно в тот момент возникло предчувствие? — Да.

— Довольно быстрая реакция, — прокомментировал Мейсон.

— У меня всегда была быстрая реакция, — примирительно ответила Надин. — И где же Лоринг Карсон прятал свое имущество в доме Идена?

— В искусном тайнике. Очевидно, он оборудовал его, когда строил дом. Потянув кольцо, спрятанное за цементными ступеньками в бассейне, можно повернуть плитку на петлях и открыть тайник, обитый сталью. Когда я уезжал, полиция собиралась осмотреть края плитки и сам тайник: не остались ли там отпечатки пальцев.

Выражение лица Надин изменилось.

— Отпечатки пальцев! — воскликнула она.

— Отпечатки пальцев, — подтвердил Мейсон.

— Но ведь невозможно оставить отпечатки пальцев на гладкой поверхности?

— Наоборот, на веревке, которая крепит внутренний выступ петли, можно прекрасно оставить отпечатки пальцев, так же как и на гладкой поверхности внутренней части тайника!

— Мистер Мейсон, — взволнованно сказала она, — мне… мне нужно вам кое-что сказать.

— Минуточку, — предупредил Мейсон, — я нахожусь здесь, чтобы получить информацию. Я — адвокат, но вы не моя клиентка. У меня уже есть клиент. Если вы в чем-нибудь признаетесь, то я не смогу сохранить это в тайне.

— Вам придется рассказать полиции?

— Да.

— Тогда я вам ничего не расскажу, — сказала Надин резко.

— Не надо. Но запомните: если — обратите внимание, что я говорю «если», — полицией будут найдены улики против вас, то вам не обязательно делать какие-либо заявления. Подумайте вот о чем: если вы были там и взяли те деньги или часть их, то вам лучше всего встретиться и посоветоваться с адвокатом.

Она недолго молчала.

— Итак? — спросил Мейсон.

— Я была там, — сказала Надин.

— У бассейна?

— Нет. Я вообще не была в доме, я подъехала на машине к вершине холма около дома. Там продавались участки земли. Я была там раньше и заметила, что оттуда виден дом, внутренний дворик и бассейн.

— Что вы там делали? Не отвечайте, если не хотите, чтобы полиция об этом узнала.

— Полиция знает… по крайней мере, они узнают.

— Но почему?

— Меня видел сторож, охраняющий эту территорию.

— Вы сказали ему, что собираетесь купить участок?

— Нет. Он видел, как я рассматривала в бинокль дом. Я знала, что Норберт Дженнингс придет в этот дом, чтобы найти Лоринга Карсона и отомстить. У него были сведения, что Карсон сейчас там. Как оклеветанная женщина, из-за которой будут драться, я из чисто женского любопытства хотела на это посмотреть. Вместо этого я увидела… — Внезапно ее голос умолк.

— Что вы увидели? — спросил Мейсон.

— Я увидела… я увидела…

Она остановилась, так как прозвучал звонок.

— Это массажистка.

Надин подошла к двери и, открыв ее, сказала:

— Входите. Вам придется подождать несколько минут. Я…

Она не закончила фразу и открыла рот от изумления, когда увидела довольное лицо лейтенанта Трэгга.

— Благодарю, — сказал лейтенант Трэгг. — Я войду и с вашего разрешения представлюсь. Я — лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств полиции Лос-Анджелеса, а джентльмен со мной — сержант Элиас Кемп из полиции Лас-Вегаса. — Трэгг улыбнулся Мейсону: — Мейсон, вы действительно настоящий сыщик.

— Вы следили за мной? — спросил Мейсон.

— Мы поступили хитрее, — ответил Трэгг. — Мы знали, что вы ищете Надин Палмер и дали задание Полу Дрейку выследить ее, мы обзвонили различные аэролинии и спросили, бронировали ли они место на имя некоего Перри Мейсона. Миссис Палмер не пользовалась своим настоящим именем, поэтому мы не могли узнать, куда она

'летела. Но мы обнаружили, что вы полетели на самолете в Лас-Вегас, а вы личность заметная, мистер Мейсон. Вы на самом деле яркая личность. Вы и не подумали скрываться, когда улетали в Лас-Вегас. Мы без труда следили за вами. Мы были тут раньше вас, но хотели уладить некоторые формальности. — Лейтенант Трэгг повернулся к Надин Палмер: — Миссис Палмер, вы играли, после того как приехали?

— Да. А что тут плохого?

— Ничего. И вам очень повезло?

— Очень, но это ведь не запрещено законом?

— Напротив, очень хорошо, — сказал Трэгг. — Налоговая полиция этим очень интересуется. Они любят иметь дело с учетом неожиданно полученных денег. Где вы их оставили, миссис Палмер?

— Я… Они у меня здесь.

— Прекрасно, — сказал лейтенант Трэгг. — Бумага, которую я вам вручаю, — ордер на обыск, дающий нам право осмотреть ваш багаж.

— Нет! — закричала она. — Вы не можете этого сделать! Вы не…

— Можем, — сказал Трэгг, — и сделаем это. Это ваша сумочка? Она лежит на кровати так, как будто вы положили туда что-то в спешке. Посмотрим, что в ней, если вы не возражаете. — Трэгг открыл сумочку. — Так, так, так…

— Это выигранные деньги. — Надин Палмер почти кричала. — Я выиграла их в Лас-Вегасе.

Трэгг стоял и смотрел на нее с обманчиво сердечной улыбкой; его взгляд был холоден и тверд, как сталь.

— Поздравляю.

— Полагаю, что я больше здесь не нужен, — вмешался Мейсон. — Помните, что я вам сказал, миссис Палмер, и…

— Не уходите, не уходите, — заторопился Трэгг. — Я хочу, чтобы вы остались по двум причинам: во-первых, мне нужно, чтобы вы послушали, что скажет миссис Палмер, вы незаинтересованный свидетель, так как у вас уже есть клиент по данному делу, кроме того, мне придется обыскать вас, прежде чем вы уйдете.

— Обыскать меня? — спросил Мейсон.

— Да, не удивляйтесь, — сказал Трэгг. — Кто знает, может быть, вы пришли сюда, чтобы предъявить иск от имени своего клиента, и получили взятку. Я уверен, что мы ничего не найдем, Мейсон, но это формальность, на которой настаивает полиция Лас-Вегаса. Встаньте, пожалуйста.

— У вас есть ордер на обыск?

Элиас Кемп сказал:

— Мы можем отвезти вас в участок, вам предъявят обвинение в нарушении общественного порядка, бронировании комнаты в аморальных целях, оказании сопротивления полицейскому. А уж когда мы привезем вас в отделение, мы все из вас вытряхнем. Выбирайте. Руки!

— Он чист, — сказал Трэгг, — чист как стеклышко. Я знаю его как свои пять пальцев. Он признался бы, если бы на нем что-то было.

Полицейский быстро осмотрел карманы Перри Мейсона.

— Думаю, что все там, — сказал он, указывая на сумочку Надин Палмер.

— Столько денег! — воскликнул Трэгг. — Несколько тысяч долларов! Так вы выиграли эти деньги в казино, миссис Палмер?

— Мне не нравится ваше поведение, — холодно ответила Надин Палмер, — и то, что вы вошли ко мне в квартиру и устроились как дома. Я не обязана отвечать ни на какие вопросы. Вы пытаетесь запугать меня. Я настаиваю на том, чтобы пригласить адвоката, в его присутствии я буду отвечать на ваши вопросы.

— Вы имеете в виду мистера Мейсона?

— Нет, не его. У мистера Мейсон есть другой клиент по этому делу. Мне нужен адвокат, который будет представлять меня, и только меня.

Трэгг прошелся по комнате, придержал дверь и, улыбаясь, поклонился Мейсону.

— Это, адвокат, — сказал он, — намек на то, чтобы вы ушли. Вас обыскали, у полиции нет к вам претензий, и вы не представляете интересы этой женщины! Мы берем ее в полицейское управление для допроса. Я знаю, что вам тоже повезло в игре сегодня. Мейсон, если вы не прочь выслушать совет от заклятого врага, то раз вы выиграли немного денег, держитесь в стороне от столов оставшийся вечер. Если вы не возражаете, агенты полиции Лас-Вегаса проследят за вами. Мы хотим знать, куда вы будете ходить, что делать и с кем говорить. Я бы не сказал вам этого, если бы не был уверен, что вы заметите джентльмена, ожидающего вас у входа в казино. Это — переодетый полицейский, которому даны указания не выпускать вас из поля зрения. Когда есть взаимопонимание, всегда намного проще. — Трэгг преувеличенно вежливо поклонился, открыл и придержал дверь.

Мейсон обратился к Надин Палмер:

— Думаю, вы приняли правильное решение. Приглашайте адвоката.

— Осмеливаетесь советовать? — спросил Трэгг.

— Как друг, а не как адвокат.

Трэгг обратился к Надин Палмер:

— Мистер Мейсон работает на других людей по этому делу. И вполне понятно, что, если полиция заинтересуется вами, он отведет подозрения от своих клиентов. Взвесьте все. Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение, да и Мейсон не должен создавать у вас иллюзию, что консультирует вас как адвокат, ведь он защищает интересы противоположной стороны… Иначе его обвинят в непрофессиональном поведении. Теперь прощайте, мистер Мейсон. Желаю вам хорошо провести время.

— Благодарю, — иронически ответил Мейсон. — Постараюсь, лейтенант, и счастливо оставаться.