КТО ХОЧЕТ ПОСЛУШАТЬ хорошую историю, пусть слушает рассказ о несчастном короле, умершем по воле Бога на чужбине. Я расскажу вам историю Александра, в чье сердце Господь вложил гордость и мстительность; он нападал на своих врагов на суше и на море и подчинил себе весь мир. Щедро награждал он тех, кто служил ему верой и правдой; те же, кто отказывался служить ему, не могли укрыться от его мести ни за стенами башен, ни среди неприступных гор.

Итак, кто хочет послушать хорошую песню, пусть слушает и не шумит. Расскажу я вам об Александре, сыне Филиппа, о его рождении, воспитании, детстве и юности. Расскажу, как поднимался он в поднебесье и опускался на морское дно, как убил он льва, усмирил Буцефала, победил Николая, короля неверных, и завоевал его царство; как взял он затем Сидон, отнял царство у Дария, взял Тир, завоевал Египет, победил Пора и повесил правителя Палестины; как, наконец, завоевал он Вавилон и погиб от яда во дворце, построенном гордецами, собиравшимися взобраться на небо, когда Господь смешал языки.

Был некогда в Лидии король Нектанеб, хорошо умевший распознавать течение звезд и державший в своей власти все стихии. Но не любил он войны, и, когда нападали на него враги, он отказывался биться с ними. Удалившись во дворец, лепил он из воска две куклы: одну — похожую на себя, другую — похожую на своего врага, и заставлял их биться между собою, пока его кукла не разбивала врага.

Так шло дело до времен Филиппа, македонского короля. Но тут тридцать королей соединились вместе, и поклялись они погубить Нектанеба. Узнал Нектанеб по звездам об их намерении и засмеялся от радости: поспешно шепчет он халдейское заклятие, лепит фигурки и заставляет их биться. Но прежде чем успел он пустить в ход все свои чары, королевство его было разрушено, все его люди или убиты, или взяты в плен. Нектанеб, переодетый, должен был бежать из своей земли и после долгих тяжелых странствований попал в Македонию и поселился при дворе Филиппа.

Между тем родился у Филиппа сын Александр, и много страшных знамений сопровождало его рождение: солнце и луна затмились, и все погрузилось во мрак; земля содрогалась, по многим местам пронеслись страшные ураганы с громом и молнией, и даже, говорят, где то выпал красный дождь. Страшно перепугался народ при виде этих знамении и решил, что это родился сын у страшного волхва и чародея Нектанеба, превращавшегося по временам в чудовищного, дышавшего огнем дракона. Но все это была неправда: родился Александр, сын Филиппа, короля македонского.

Обрадовались рождению сына король Филипп и жена его, королева Олимпия. Приставили они к нему нянек и мамок, но ребенок был так горд, что ел только с золотой ложечки, когда кормила его молодая девушка, дочь герцога. Когда же ребенок подрос и начал говорить, Филипп назначил ему в учителя лучших греческих философов и величайшего мудреца и чародея Нектанеба. Они научили его всем искусствам и всякой премудрости: обучили читать, и писать, и говорить по-латыни, и спорить; открыли ему все тайны небес, а также передали ему правила рыцарского обхождения: как говорить с дамами, судить справедливее судей и расставлять западни разбойникам; не упускать на охоте зверя — ни кабана, ни оленя; спускать соколов и ястребов; играть в шахматы и кости и фехтовать. Затем научили они его ездить верхом и владеть оружием, распознавать и любить честных людей и ненавидеть и уничтожать негодяев. Научили его играть на инструментах — на арфе, роте[9] и скрипке.

Наконец вышел он из детства и поступил в пажи. Когда минуло ему пятнадцать лет, был он высок ростом, статен, красив и силен, с курчавою головой и орлиным взглядом; все любили его, и много было людей, готовых положить за него свою душу.

* * *

Еще только десять лет было Александру. Спал он раз в своей расписной кровати, и приснился ему странный сон. Снилось ему, что, собираясь съесть яйцо, катал он его по твердой земле, и вдруг яйцо разбилось, и из него выползла змея, такая страшная, какой еще ни один человек не видал на свете. Три раза оползла она вокруг его кровати и, вернувшись в яйцо, из которого вышла, там околела.

В ужасе проснулся Александр от своего сна и не знал, спит ли он еще или бодрствует. Когда ему помогли встать и одеться, подбежал он к своему отцу и на ушко рассказал ему свой сон. Сильно удивился король, выслушав его рассказ, и разослал гонцов ко всем мудрецам в мире, даже к жившим на Красном море, прося истолковать сон своего сына.

Разослал Филипп гонцов за самыми далекими мудрецами; призвала королева лучших чародеев и ученых клериков. Первым пришел Аристотель Афинский. Собрались они все и наполнили целую комнату. Пришел туда и Филипп и рассказал сон Александра.

Пытались мудрецы один за другим истолковать этот сон, но ни одно толкование не пришлось Филиппу по вкусу. Наконец поднялся со своего места Аристотель Афинский и заговорил в свою очередь:

— Послушайте, господа, — сказал он, — яйцо, о котором идет здесь речь, не пустая штука: обозначает оно весь свет со всеми землями и морями; змея, вылезшая из него, — Александр; будет он владеть целым светом, и шесть человек после него разделят его царство. Перед смертью вернется он в Македонию, как вернулась змея в свою скорлупу.

Обрадовался Филипп, услыхав это толкование, сильно полюбил он Аристотеля и щедро одарил его золотом и серебром.

* * *

Если верить книгам, Александр учился так быстро, что в какие-нибудь двадцать дней узнавал больше, чем другой в целую сотню, и скоро постиг все — язык греческий и еврейский, латинский и халдейский, течение звезд и жизнь всей вселенной.

Прослушав, как родился и учился Александр, послушайте теперь, какие подвиги совершил он уже в свои детские годы.

Позвал он раз Аристотеля и сказал ему;

— Учитель, есть у короля два грифа[10] страшной силы; каждый из них легко поднял бы двух человек, быка и корову; они прожорливы и падки до мяса. На этих грифах поднимусь я в поднебесье и окину взором землю, которою призван править, и узнаю, каково птице летать в горячем воздухе.

— Не делайте такого безрассудства, — отвечал ему Аристотель, — если вы погибнете, всем нам будет плохо, и король велит нас повесить прежде, чем зайдет солнце.

Но Александр не послушался и, три дня проморив голодом грифов, приказал пажу привязать их к прочному креслу, сел в него и, выставив вперед два длинных шеста с привязанными к ним каплунами, заставил грифов подниматься в воздух, так как они стремились все время к этой приманке, остававшейся постоянно на одном и том же от них расстоянии.

Во время приготовлений Александра никто не мог понять, что собирался он делать, но, когда он поднялся в воздух, все пришли в ужас и стали плакать и кричать. Король Филипп выбежал на шум и, узнав, в чем дело, и видя сына своего поднимающимся в поднебесье, упал в обморок; королева была безутешна, и все придворные оделись в траур. Придя в себя, король велел бросить в темницу учителей своего сына и обещал повесить их, если они не вернут его прежде наступления ночи.

А между тем Александр поднимался все выше и выше. От близости солнца воздух казался раскаленным, и даже перья на грифах начали загораться. Не мог Александр вынести такого жара, опустил он вниз шесты с привязанными к ним каплунами.

Увидали грифы приманку внизу и стали спускаться. Александр направил их на зеленый луг и благополучно спустился на землю.

Сердито встретил его король Филипп и стал укорять и бранить, но королева от радости не могла сердиться и нежно прижала его к своей груди.

* * *

В другой раз Александр проявил еще большую смелость. Приказал он приготовить себе стеклянный ящик, окованный железом, в семь футов вышины и четыре ширины. Вход закрывался так плотно, что ни одна капля воды не могла бы просочиться в щелку. Велел он положить туда хлеба, вина и мяса и посадить живого петуха. Когда ящик был готов, приказал он прицепить его к толстой железной цепи во сто сажен длины; на противоположном конце ее была прикреплена толстая деревянная плаха. В этом ящике хотел Александр спуститься на морское дно. В случае, если бы упустили эти цепи с корабля, на котором собирался он пуститься в море, или корабль потерпел бы крушение, деревянная плаха, держась на поверхности воды, указала бы место, где был спущен ящик. Одному только корабельщику рассказал Александр о своей затее, другим же не заикнулся о ней ни словом.

Прогуливаясь раз со своими учителями, пришел он в гавань.

— Побудьте тут, — сказал он им, — а я выйду в море осмотреть товары, привезенные из дальних стран на этих кораблях.

И сев на корабль вместе с корабельщиком, знавшим его тайну, отправился он в море. В открытом море пересел он в свой стеклянный ящик и велел опустить себя на дно. С наступлением вечера должны были поднять его на корабль. Но началась страшная буря, в щепки разбила корабль, и все, бывшие на нем, утонули, кроме старшего корабельщика, спасшегося, ухватившись за доску.

Александр, сидя на дне моря в своем стеклянном ящике, заметил волнение и услышал шум бури, но ничего не знал он о своем корабле и, видя, что наступила уже ночь, а его все не поднимают на поверхность, сам пришел в ужас. Не меньший ужас охватил его учителей, когда, спохватившись, они не знали, где искать его. Подняли они страшный шум и пустились его разыскивать. Весь двор короля Филиппа был в глубоком трауре.

Александр, просидев на дне целые сутки, заметил, что снова рассвело и наступил второй день. Буря успокоилась. Множество рыбы плавало вокруг него; большие и сильные поедали маленьких и слабых; рыбки играли и гонялись друг за другом, убегая и прячась за скалы.

Все это очень позабавило бы Александра, если б не одолевший его страх. Стал он раздумывать и припоминать, каким бы способом выбраться ему на поверхность, и вспомнил, что не выносит море свежепролитой крови и сейчас же извергает ее из себя. Вспомнив это, перерезал он петуху горло, и, как только потекла кровь, волна подхватила ящик и понесла его к берегу.

Между тем старший корабельщик, ухватившись за доску, носился по волнам всю ночь до утра, пока один из рыбаков не заметил какой-то предмет, мелькавший в море. Думая, что это какая-то рыба, пустился он за нею в своей лодке и, рассмотрев человека, поспешил вытащить его на берег и привести в чувство. Когда же корабельщик пришел в себя, рыбак приютил его в своей хижине.

Корабельщик рассказал рыбаку о постигшей его напасти, и тот, дав ему кусок хлеба, чтобы утолить голод, отправился вместе с ним разыскивать Александра.

Взяв лодку, отправились они в море. Корабельщик скоро узнал место, где потерпел он крушение, и стал искать глазами деревянную плаху, но не нашел ее.

— Вот место, где разбился мой корабль, — сказал он рыбаку, — и где опустили мы Александра на дно. Но я не вижу плахи, которая должна была плавать на поверхности моря. Верно, он погиб безвозвратно. Вернемся назад, здесь нечего искать его!

Тут, оглянувшись назад, рыбак приметил у скалы какой-то предмет, который он принял сначала за рыбу. Но корабельщик признал в нем стеклянный ящик Александра.

— Поспешим туда, — сказал он рыбаку, — мы должны его найти живым или мертвым.

Александр же, заслышав голоса, стал звать на помощь, обещая богатую награду за свое освобождение.

С радостью поспешил к нему корабельщик и принял его в лодку, рассказал о несчастье, постигшем их корабль, и о том, что из бывших на корабле не спаслось никого, кроме него самого.

К вечеру только достигли они порта Св. Даниила. Было уже слишком поздно, чтобы искать какой-нибудь город или замок, и Александр остался ночевать у рыбака, спасшего его от смерти.

В это время король Филипп был в городе, где родился Александр. До города сухим путем было три дня перехода. Но Александр со своими спутниками, корабельщиком и рыбаком, отправились морем: день был очень жаркий, и ехать водой было скорее и прохладнее. К ночи достигли они города, где находился король.

Очень обрадовался Александр, прибыв в город, где он родился и воспитывался. Пошел он в дом одного из своих учителей, которого особенно любил.

По городу распространился слух о гибели Александра, и все жители были в глубоком горе: на следующий день должны были судить не усмотревших за своим воспитанником учителей Александра.

Когда Александр постучался в дом своего любимца, тот, встретив его, заплакал от радости и, обняв его более семи раз, стал расспрашивать, откуда он явился.

— Очень были мы все здесь напуганы, — продолжал он, — король уже думал, что вас похитили и увезли в Трою или продали в Вавилон. Большой это позор для ваших учителей! Если хотите спасти их, торопитесь: завтра решил король расправиться с ними.

— Не сомневайтесь в этом, прекрасный хозяин, — отвечал Александр, — они будут освобождены. А пока подумайте о нас и накормите меня и этих двух моих спутников, спасших меня от смерти.

Хозяин повел их в ярко освещенную комнату и подал им роскошный ужин. После ужина были приготовлены для них ванны, а затем уложили их в прекрасные постели, напоили вином, и они, не просыпаясь, проспали до следующего дня.

Рано утром проснулся король Филипп и отправился в храм, где просил у богов прощения своих грехов и молился за своего сына Александра, увезенного, как он думал, в Африку или Трою. Потом, вернувшись домой, собрал он суд и призвал учителей своего сына.

— Господа бароны, — сказал он, — был у меня сын, который, если бы Бог сохранил ему жизнь, отомстил бы неверному королю Николаю и другим моим врагам. Был он поручен этим вассалам, чтобы они охраняли и обучали его и, воспитав как должно, вернули бы его мне живым и здоровым. Но они не усмотрели за ним и сами не знают, где он теперь и что с ним сталось. За такую вину они не могут ждать пощады!

— Государь! — сказал тогда Аматид, один из баронов. — Вы поручили этим учителям своего сына, с тем чтобы они учили и охраняли его. Но вспомните народную пословицу: «Трудно устеречь того, кто хочет повеситься». Государь, сын ваш сам необдуманно и легкомысленно делает все, что приходит ему в голову. Он еще слишком молод и безрассудно отважен: помните, как напугал он всех, поднявшись в поднебесье на грифах? Не поступайте опрометчиво. Назначьте срок его учителям — если в сорок дней они не найдут и не приведут его к вам, тогда судите их и не давайте пощады.

Тут поднялся между судьями спор. Один из них, Камелан, не соглашался на отсрочку и требовал, чтобы дело было решено немедленно. В то время как они спорили и кричали, явился в залу суда человек, приютивший Александра.

— Государь! — сказал он. — Прекратите эти споры: Александр жив и здоров. Вчера вечером пришел он ко мне со своими товарищами, когда было уже слишком поздно, чтобы идти куда-нибудь дальше, и остался у меня ночевать.

Обрадовался Филипп этой вести о сыне. Тут приступили к нему все бароны, прося его простить учителям. Долго не соглашался Филипп, но наконец, снисходя на общие просьбы, помиловал их.

Тем временем любимец Александра побежал домой, застал его еще спящим, разбудил и помог ему одеться в роскошное платье.

Король Филипп встретил своего сына насмешкой:

— Наконец-то, Александр, вы вернулись! Как я слышал, вы были на рыбной ловле и спускались для этого на дно морское. А где же рыба? Я ее что-то не вижу. Но вы становитесь слишком смелы, и, если еще раз посмеете покинуть без позволения город — вам не избежать моего гнева!

— Государь, — отвечал сын, — я этого никогда уже не сделаю.

* * *

В тот день, когда родился Александр, родилось у владетелей македонских тридцать сыновей; дети эти сделались верными слугами и товарищами Александра. Кроме них привечал он таких же мальчиков со всего королевства и щедро наделял их платьями, лошадьми и оружием, собирая вокруг себя блестящий двор, словно настоящий владетель большого королевства.

Каждый год в день рождения сына король Филипп устраивал блестящий праздник. Раз Александр получил в подарок к этому дню льва громадной величины и силы, но такого кроткого, что в добрые минуты мог водить его даже ребенок. Однако случилось раз, что неловкий вожак рассердил зверя, и лев растерзал его в одно мгновение. Александру только что минуло двенадцать лет. Выискав толстую палку, смело напал он на льва и убил его. Обрадовался и удивился Филипп этому подвигу, и решили все, как один человек, что если пошлет Бог Александру долгую жизнь, то он покорит весь мир.

Между тем король Филипп получил в подарок необыкновенного коня, который питался человеческим мясом. Приказал король Филипп заковать этого коня в цепи и крепко-накрепко запереть в конюшне. В пищу ему бросали преступников — убийц и разбойников.

Раз, гуляя по лугу, Александр услыхал, как где-то ржал запертый конь. Позвал он своих учителей и спросил их, чей это конь и зачем и где он заперт.

Отвечал ему Птоломей:

— Государь, боги свидетели, что я говорю правду! Конь этот подарен королю Филиппу: он не ест ни овса, ни ржи, но пьет вино и ест хлеб и мясо и даже пожирает людей. Опасно подходить к нему близко: он сильнее тигра и льва, а зубы его больше зубов дракона. Клянусь честью, государь, никто не уходит от него живым; даже кузнецы не смеют подступиться к нему и так он поглотил их уже более сотни!

Захотелось Александру вскочить на этого коня, и, не внимая словам Птоломея, быстрее орла понесся он к конюшне. Никого не нашел он у входа в помещение, где ржал запертый конь, некому было отворить ему, и пришлось ему самому молотком сбить запоры. При виде Александра признал в нем Буцефал своего господина, покорно преклонил перед ним колена и опустил голову. С тех пор перестал он есть человеческое мясо и служил Александру верой и правдой.

Без седла и узды вскочил Александр на Буцефала, выехал из башни и поехал городом. На него смотрели изо всех окошек, на улицах столпился народ, поднялся шум и гам, все закричали:

— Надо провозгласить его императором! Вот тот, кто будет владеть всем миром до самой Индии!

На шум выбежал из своего дворца и король Филипп со своими сенешалами и баронами; прибежала и королева с придворными дамами и молодыми девушками, и все сказали королю в один голос:

— Он совершил великий подвиг! Немедля посвятите его в рыцари!

— Хорошо, — отвечал Филипп, — я согласен.

Было тогда Александру пятнадцать лет и четыре месяца.

Король Филипп не любил медлить и тотчас же распорядился:

— От вас, королева, должны быть дарованы одежды, — сказал он, — от меня рыцарское вооружение. Прикажите выкупать вашего сына и его товарищей! Из любви к нему я посвящаю из них в рыцари целую сотню.

Тогда приказала королева принести из своих комнат полотна и одежды и, обратясь к сыну, велела ему с товарищами идти к берегу моря, и все бывшие во дворце последовали за ними.

Если б вы были тогда на берегу моря, какое великое множество горностаевых плащей могли бы вы видеть! Сколько драгоценных кафтанов и куньих мехов! Сама королева, скрываясь от жары, остановилась под балдахином, блиставшим как хрусталь. Если б вы были тогда на берегу моря, вы видели бы оседланных коней, много славных шлемов и не меньше горбатых щитов, много добрых мечей и острых копий, много красивых панцирей, много золоченых уздечек и много золотых кованых шпор! Все это вооружение было собрано для юношей, которых посвящали в рыцарей. А на берегу готовились разные игры и стоял столб для метания дротиков.

Когда вышел Александр из моря, спросил он себе рубашку без швов и складок, сотканную на берегах Темзы: тот, кто носит ее, — не знает ран. На рубашку надел он кафтан, сотканный из золота четырьмя феями в лесу, соседнем с Вавилоном: кто носит его — не знает ни жара, ни холода. На кафтан надел он горностаевый плащ, опушенный мехом морского животного, найденного в озере Св. Христины, — зовут его пантерой; оно блестит как стекло, шея и грудь у него красивые, и лев, видя его, ему кланяется; кто носит этот плащ — не знает старости. Наконец Олимпия опоясала его поясом: с ним будет он непобедим в битвах и на турнирах.

Сел Александр на коня, и королева Олимпия сама повела коня под уздцы к королю.

Когда придворные увидали Александра на белом коне, крикнули они все в один голос:

— Король, наш король приближается!

Рассердился на них Александр:

— Господа бароны! Зачем зовете вы меня королем, когда нет у меня королевства даже с мой мизинец? Однако я надеюсь завоевать себе большое королевство, если Богу угодно будет сохранить мне этих моих воинов.

Сказав это, сел он около своего отца Филиппа, и тот нежно поцеловал его.

Когда затихли крики, король Филипп обратился к своему сыну.

— Прекрасный сын мой, — сказал он, — недолго ждать тебе королевства, если ты не забудешь, что надо идти тебе войной на вероломного Дария, царя персидского!

— Надо быть трусом, чтобы платить ему дань, — отвечал Александр, — а за полученное раньше он заплатит своей головою! Я не положу оружия, пока не уложу его на месте!

— Да наградит тебя Бог! — закричали тут все бароны, от мала до велика, и приступили к королю. — Зачем медлишь ты и не даешь своему сыну оружия? Теперь же посвяти его в рыцари!

Тогда пристегнул ему король Филипп заморский меч, подаренный ему феей: человек, носящий этот меч, не будет убит человеком. Дал ему арабскую кольчугу, а к кольчуге крепким узлом привязал тот шлем, что сам король Артур носил в своих битвах, — ничего не пожалел Филипп для своего милого сына. Потом дал он ему упругий щит с золотым изображением льва и копье с кипарисною ручкой: сковал его славный кузнец царя Ксеркса, и Филипп сам отнял его у Ксеркса в битве.

Надел Александр все это оружие, и показался он всем самым красивым рыцарем на свете.

После пира явились послы от Николая, союзника персидского царя Дария, и объявили Филиппу войну. Услыхал об этом Александр и сказал, взглянув на отца и сдвинув брови:

— Поручи мне, отец, это дело, дай мне войско — и не заботься ни о чем!

Филипп вышел из-за стола и любезно обратился к послам.

— Друзья, — сказал он им, — передайте Николаю, что посылаю к нему посла, какого он никогда еще не принимал, — сына моего Александра; с ним пойдут и мои рыцари, и, если они не отомстят за меня, — пусть лучше не возвращаются домой!

Обращаясь к сыну, Филипп продолжал:

— Прекрасный сын, ты слышал речь послов и слышал об обиде, которую нанес мне Николай. Иди на него и отомсти за меня!

Отвечал ему Александр:

— Неприлично хвастаться своим мужеством, но сам Бог, создавший нас по своему образу и подобию, не спасет Николая от нашего мщения!

Тут Александр вскочил на стол, чтобы его лучше расслышали, и любезно обратился к рыцарям:

— Бароны, скажите вашим вассалам, чтобы вызвали они из своих земель воинов, и вместе пойдем на врага! Покажите себя достойными рыцарями!

И бароны отвечали ему:

— Мы все охотно пойдем за тобой!

Шум поднялся страшный, каждый проталкивался вперед и теснил соседа, как врага; многие поплатились своими боками, больше сорока человек задохлось в давке. До ста тысяч воинов собралось вокруг короля Филиппа, и он передал начальство над ними своему дорогому сыну. Загремели трубы, зазвенело оружие, а затем все стихло.

Войско тронулось в путь.

* * *

Александр медленно подвигался вперед, окруженный своими сверстниками. Когда стемнело, они остановились среди зеленых лугов, и Гефестиону было поручено охранять лагерь, — и он охранял его до утра, пока солнце не высушило росы.

На заре снова тронулись в путь. Вскоре встретили они пилигрима с развевающимися по плечам седыми волосами, похожего с виду на благородного человека; в руке у него был померанцевый посох. Увидя его, Александр подозвал его к себе и стал расспрашивать о дороге.

— Откуда вы, мой друг? — обратился к нему Александр.

— Государь, я из города Тира, — отвечал пилигрим, — я был другом царя Дария, но убил ближайшего из его приближенных, моего врага, изменника, предавшего моего отца, и был принужден бежать из этой страны. Теперь иду я ко двору короля Филиппа.

— Иди с нами, друг! — отвечал ему Александр.

— Не могу, государь, — отвечал пилигрим, — надо мне идти к королю Филиппу. У него есть сын Александр, он примет меня в свое войско.

— Но где же провел ты ночь? — опять спросил его Александр.

— Во владениях Николая; меня приютил там один из его маршалов! Когда же настало утро и запели петухи, в городе поднялся шум: выводили коней, из замков выходили люди, весь город был полон войска, — немало встретите вы врагов на пути.

— Друг! А много ли у них людей? — спросил опять Александр.

— Честно говоря, не знаю их числа. Но дайте мне быстрого коня и верное оружие, и я сам отправлюсь к ним и узнаю все от самого Николая.

Александр дал ему коня, лучшего на свете после Буцефала, и приличное рыцарю оружие и сказал ему:

— Я делаю вас своим послом, а потому примите мой поцелуй.

— Нет, — отвечал ему на это пилигрим, — скажите мне прежде, кто вы такой!

— Мое имя не может быть вам неприятно, — отвечал ему Александр. — Я Александр, сын Филиппа, посланный им против Николая, вызвавшего его на войну. Пойдите к Николаю с моим слугой Гефестионом и несколькими спутниками и скажите ему от меня, что не следует биться нашим баронам раньше нас и что мы сами прежде всех должны встретиться в поединке.

— Милосерд Господь, давший мне встретить на пути того, кого я искал! — воскликнул пилигрим и, сойдя с коня, обнял колено Александра и поцеловал его.

Доехав до города, пилигрим и его спутники, держа копья у груди, с опущенными мечами проскакали прямо к королю. Перед его палаткой остановил их сенешал, и они сошли с коней, узнал пилигрима сенешал и сказал королю на своем латинском языке:

— Честью уверяю вас, государь, что это тот самый странник, который пил из моего кубка и которому дал я хлеба и вина: он ночевал у меня в доме, и я узнаю его одежду и развевающиеся седые волосы.

Узнал и пилигрим сенешала.

— Да сохранит тебя Бог от всякого зла! — сказал он. — Ушел я от тебя утром и встретил за лесом Александра: он дал мне этого коня, лучшего после Буцефала, и велел сообщить Николаю, что идет на него войной и предлагает ему поединок.

— Оставайтесь лучше с нами, — отвечал ему тут Николай, — вы проехали по всему моему городу и видели его: он принадлежал тридцати моим предкам, сам Дарий мне дядя, — я сын его брата, а Александр — сын колдуна. Лучше оставайтесь со мной, и я помирю вас с Дарием!

Но пилигрим отвечал:

— Что толку говорить о том, что прошло и чего уже не вернешь?

— Если вы пришли ко мне как посланный Александра, — продолжал Николай, — то вернитесь к нему и скажите, что я принимаю его поединок: мы будем биться вон на том холме, и будем биться, пока я не снесу ему головы.

— Напрасно угрожать Александру заочно, — отвечал пилигрим, — при его виде вы испугаетесь гораздо больше, чем думаете!

Сказав это, вскочил он на коня; то же сделал Гефестион со спутниками, и поскакали они все вместе назад. Вернувшись, пилигрим рассказал Александру, как все произошло.

— Честью уверяю вас, государь, — сказал он, — Николай ожидает вас и принимает предложенный вами поединок.

Наступила ночь, и заснули бароны до зари. Чуть забелело утро, заиграли трубы, сели все на коней и отправились в путь. Войско шло не останавливаясь, пока не дошло до Цезарии, где Николай сам встретил врага. Войско его было готово к битве и расположилось за городом, сам же он стоял на высоком холме.

Увидя его, Александр сейчас же стал вооружаться. Взял он оружие, подаренное ему отцом и матерью, и сел на своего Буцефала. Когда Николай увидал подъезжавшего Александра, опустил он копье и взял щит в руки. Александр тоже опустил копье и кинулся в бой.

Николай первый нанес удар, но не мог разбить шлема Александра. Тогда Александр бросил копье и попал Николаю в голову; ударом меча надвое разрубил ему шлем, выбил его из седла, отрубил ему голову и послал ее с Гефестионом своему отцу. Войско его кинулось в город. Александр отдал все богатства Николая своим баронам.

Жители города вышли к нему навстречу и принесли ему дары — золото, серебро и вино. Принял дары Александр и возвратил жителям их земли, дома, лены и все, чем владели они раньше.

Много подвигов совершил Александр в своей жизни, победил он Дария-перса, изгнал царя Пора из Индии, взял могучий Вавилон, но обо всем этом, так же как и о многом ином, вы узнаете от кого-нибудь другого.