ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОТОШЛА обедня, во время которой Артур был помазан на царство, он отправился в свою страну, и вместе с ним Кэй, его сенешал, и все другие бароны. Вскоре после того явился ко двору Мерлин, и бароны, служившие когда-то Утеру-Пендрагону, очень обрадовались и устроили в честь Мерлина большой пир. Видя их всех в сборе, Мерлин открыл им, что король Артур был сын самого короля Утера-Пендрагона, тайно переданный Мерлином на воспитание одному почтенному человеку, Октору, отцу нового сенешала Кэя.

При этих словах поднялся большой шум: все бароны возликовали, узнав, что избранный ими король был законный наследник престола.

После этого король приказал поставить столы, и все, усевшись в разных концах залы, принялись есть, и каждый получал в изобилии все, чего ни требовал.

После пира Артур подошел к Мерлину и стал упрашивать его навсегда остаться при его дворе и помогать ему своими советами.

— Не могу я навсегда остаться с тобою, — отвечал Мерлин, — но обещаю часто показываться при твоем дворе и помогать тебе во всяком деле.

Так расстались они, и Мерлин отправился в Нортумберланд к своему учителю Блезу и рассказал ему все, как было, а Блез все это записал, и из его-то записи знаем об этом и мы.

Между тем не было на свете короля, которого окружал бы такой блестящий двор, и не было короля, которого бы так любили его бароны, как Артур. И сам он был самым доблестным мужем и самым лучшим рыцарем изо всех окружавших его воинов, и заслужил он такую славу, что ни о ком столько не говорили, как о нем, и все рыцарство стекалось к его двору, чтобы посмотреть на него.

В это время в земле Артура жил человек по имени Ален Толстый, сын Брона, хранителя чудодейственного сосуда Граля. Долго жил Ален, ничего не зная ни об отце своем, ни о сосуде Граля, и наконец смертельно заболел. Перед смертью услыхал он таинственный голос, сообщивший ему, что отец его Брон, прозванный щедрым королем Рыболовом, находится в этой же стране и по-прежнему владеет Гралем. Он очень уже стар и болен, но не может перейти от жизни к смерти, пока не найдет его сын Алена Персеваль и не проникнет в тайну чудодейственного сосуда. Тогда только выздоровеет Брон от своих болезней…

— И я приказываю сыну твоему отправиться ко двору короля Артура, — продолжал голос, — и там узнает он то, что побудит его разыскать своего деда, щедрого короля Рыболова!

Выслушал эти слова Ален, протянул руки к небу, закинул голову и умер.

После смерти отца Персеваль сел на коня и целый день, не отдыхая, ехал лесами и приехал наконец ко двору короля Артура, явился к нему и попросил дать ему оружие, и король Артур очень охотно оставил его при себе, и скоро при дворе все полюбили его.

Между тем Артур, придя к рыцарям, сказал им:

— Господа, не найдете ли вы удобным собраться сюда в день Пятидесятницы? Я задам в этот день великий пир, какого не бывало еще на земле, и хотел бы, чтобы рыцари мои, желающие навсегда оставаться при мне, заняли все свободные места за Круглым Столом, учрежденным Мерлином во времена Утера-Пендрагона, и назывались бы с тех пор рыцарями Круглого Стола.

Когда наступил день Пятидесятницы, король Артур приехал в Кардуэль, где был Круглый Стол, и, видя множество съехавшегося народу, приказал отслужить обедню. После обедни король взял своего племянника Гавейна и других лучших людей, каких только нашел при своем дворе, и посадил их вокруг Круглого Стола. Осталось одно только свободное место, то самое, что по воле Божией оставалось незанятым еще со времен Утера-Пендрагона; так сказал ему Мерлин, и Артур не решился отдать это место никому из рыцарей.

Никогда еще не было такого пира! Артур приказал всем бывшим на пиру одеться в одинаковое платье, и в день этот раздал он шесть тысяч четыреста одинаковых нарядов, отличавших рыцарей Круглого Стола. Сам же Артур был в короне и в золотом платье, и обращение его всем очень понравилось.

Когда все насытились, король пригласил рыцарей в поле для военных игр, а все дамы и девицы вышли на стены и подошли к окнам, чтобы смотреть на военные забавы, и рыцари изо всех сил старались отличиться, потому что между ними не было ни одного, который не имел бы тут своей сестры, жены, подруги. В этот день победу одерживали все рыцари, принадлежавшие к Круглому Столу.

Жила в это время при дворе молодая девушка по имени Елена. Она была племянница короля Артура, дочь его сестры, и была она самая красивая девушка, какую только знали в ее времена. Увидала она Персеваля, полюбила его, и неудивительно, потому что он был самый красивый рыцарь на свете. А после турнира рыцари занялись беседой с дамами и все очень веселились. Елена же только и думала, что о Персевале. С наступлением ночи все рыцари разошлись по своим комнатам и палаткам. Елена же не находила себе покоя: она послала одного из своих служителей к Персевалю и приказала сказать ему, что она, племянница короля Артура, очень желала бы, чтобы он принял участие в военных забавах с рыцарями Круглого Стола, и просит его надеть красное вооружение, которое она ему посылает. Персеваль очень удивился и обрадовался, что такая прекрасная молодая девушка приказала ему вооружиться против рыцарей Круглого Стола, и отвечал посланному, что готов исполнить все, что бы ни приказала ему его госпожа.

На другой день после пира опять все рыцари вышли в поле для состязания, и все дамы и девушки собрались смотреть на них.

Выехал и Персеваль в великолепном красном вооружении, присланном Еленой. В этот день Персеваль бился так много и так удачно, что победил всех рыцарей Круглого Стола, так что видевшие это говорили, что он был лучший рыцарь на свете и должен занять последнее свободное место за Круглым Столом. Король, отличавшийся не только военными доблестями, но и мудростью, подошел к Персевалю и сказал:

— Благородный рыцарь! С этого времени я желаю, чтобы ты принадлежал к моей дружине, и знай, что я хотел бы оказать тебе большую честь.

Персеваль отвечал:

— Благодарю вас, государь.

И тут снял он свой шлем, и король, узнав его, очень удивился и спросил, каким образом случилось, что, вчера еще безоружный, он явился в полном вооружении и почему скрыл свое имя. И Персеваль отвечал ему:

— Одно только могу сказать вам — все это сделал я из любви к одной прекрасной даме, и, если бы предстояло мне начать все сначала, я не задумался бы ни на минуту.

Услыхав его ответ, король засмеялся и от души простил его, сказав, что то, что совершает рыцарь из любви, должно быть прощаемо без затруднения. И так же простили ему и остальные рыцари Круглого Стола.

Видя потом, что все стали усаживаться за Круглый Стол, Персеваль сказал, что и он желал бы занять тут свободное место. Но Артур отвечал ему:

— Персеваль, прекрасный друг, не садись тут, если ты веришь мне, потому что раньше уже пробовал сесть на это место один человек и погиб.

Персеваль отвечал, что, если не позволят ему сесть на этом месте, он вернется назад в свою землю, откуда он пришел, и никогда больше не появится при дворе короля Артура, услышав это, сильно рассердился Артур, потому что крепко помнил он то, что сказал ему Мерлин. Но все другие доблестные рыцари стали так упрашивать короля, что он наконец согласился. Собрались все рыцари к Круглому Столу, сели по своим местам, и осталось одно только свободное место. Персеваль прошел прямо к этому месту и сел, но, как только сел он, камень провалился с треском, и земля сотряслась так ужасно, что всем, бывшим тут, показалось, что они проваливаются в бездну. Пз трещины же, которую дала земля, поднялся дым, и наступила такая тьма, что никто из них не мог видеть друг друга. Вслед за тем послышался голос:

— Король Артур, ты нарушил приказание, данное тебе Мерлином: Персеваль, садясь на это место, совершил величайшую дерзость, какой никогда еще не позволял себе доблестный рыцарь, и много еще бед причинит это как ему самому, так и всем рыцарям Круглого Стола. Если бы не великие заслуги отца его, он погиб бы ужасною смертью. Итак, знай, король Артур, что чудодейственный сосуд Граль находится теперь в твоей земле, в доме одного богатого человека, которого зовут щедрым королем Рыболовом. Он болен великой болезнью и постигнут великою немощью и не может умереть, пока один из сидящих здесь рыцарей не прославится своими военными и рыцарскими подвигами как самый лучший рыцарь в мире. Когда он достигнет этого, Господь направит его в дом щедрого короля Рыболова, и король Рыболов велит пронести сосуд мимо всех, находящихся в его доме, и, если рыцарь спросит, для чего служит этот сосуд, король Рыболов выздоровеет. По выздоровлении он передаст рыцарю сосуд и откроет сокровенную тайну, известную теперь ему одному, и Великая Бретань освободится от тяготеющих над нею чар.

Голос смолк, и Персеваль поклялся душою своего отца, что не проведет и двух ночей в одном месте, пока не найдет жилище богатого короля Рыболова. То же сказали и многие другие рыцари, узнав об этом, очень обрадовался король Артур и, проводив рыцарей в путь, распустил свой двор: многие рыцари вернулись в свои земли, другие же остались при короле.

Между тем Персеваль и другие рыцари, простившись с королем, целый день ехали все вместе, и не встретилось им на пути никакого приключения. На другой день в третьем часу оказались они на распутье четырех дорог: тут возвышалась часовня, росло одно дерево и стоял крест. И сказал тогда Гавейн:

— Господа, мало будет проку, если все мы поедем вместе, и я посоветовал бы каждому из нас отправиться своим путем-дорогою, потому что иначе предприятие наше кончится неудачею.

И все отвечали ему:

— Очень хорошо сказано.

На том они расстались: каждый выбрал себе путь по вкусу, и все порознь отправились они на поиски сосуда Граля. Но о приключениях, бывших с ними в пути, ничего не говорится в книге.

Рассказ ничего не говорит ни о Гавейне, ни о его товарищах. Рассказывается только, что Персеваль, расставшись с ними, целый день ехал, никого не встретя на своем пути и не найдя ни одной гостиницы, где бы мог он пристать на ночлег, так что пришлось ему остановиться на ночь в лесу. Он разнуздал свою лошадь и пустил ее пастись на траву, а сам ни на минуту не сомкнул глаз и всю ночь стерег свою лошадь, опершись на щит и держа наготове меч.

На заре он взнуздал коня и, немедля пустившись в путь, не отдыхая, ехал до полудня. Ехал он так, глядя перед собою, и увидал на дороге рыцаря, лежавшего на траве и пронзенного насквозь пикой. Как раз около него к дереву привязаны были мул и лошадь, и тут же сидела прекраснейшая в мире дама и так горестно оплакивала рыцаря, лежавшего на траве, что каждый, видя это, поневоле пожалел бы ее.

И Персеваль поскакал к ней, пришпорив коня.

— Спаси вас Господь, сударыня, — сказал он ей, — и да пошлет Он вам в будущем побольше радости!

— Прекрасный рыцарь, — отвечала ему дама, — никогда уж не видать мне радости после того, как погиб тот, кого я так любила и который сам так же сильно любил меня.

— Как звали его, сударыня? — спросил Персеваль.

— Имя ему было Гюргане, он принадлежал к рыцарям Круглого Стола и вместе с другими рыцарями отправился на поиски сосуда Граля.

Услыхав это, Персеваль почувствовал сильнейший гнев и чуть не свалился с лошади; сердце его до того сжалось, что он не в силах был произнести ни слова. И когда он наконец в состоянии был говорить, он сказал;

— Сударыня, давно ли странствуете вы с ним?

И она отвечала:

— Я скажу вам это. Случилось так, что один великан, живший на расстоянии половины дневного пути от нашего замка, просил моей руки у моего отца, и родители мои отказали ему. И когда великан этот узнал, что родители мои должны были отправиться ко двору короля Артура на его празднество, он очень этому обрадовался, явился в наш замок, где я осталась совершенно одна, разбил двери, проник в залу, никого не встретив на своем пути, нашел меня в комнате моей матери, взял меня на руки, вынес из дому, посадил на мула, которого вы тут видите, и привез сюда. В то время проезжал здесь лесом этот рыцарь, услыхал мои крики он и поскакал к нам. Завязалась битва, и рыцарь, отличавшийся необыкновенной отвагой и искусством, отсек великану голову и повесил ее в ветвях дерева. Потом он велел мне следовать за собою и посадил меня на мула. Я очень обрадовалась и обещала во всем повиноваться ему и всюду следовать за ним в благодарность за то, что он освободил меня. Так ехали мы весь день до утра и все утро, пока не доехали до одной палатки, из которой доносился шум и веселый говор. Мы въехали в палатку прямо на лошадях, так как полы ее были высоко подняты для пропуска слуг, носивших кушанья. Там нашли мы нескольких молодых девушек. Они то выражали безмерную радость, то вдруг погружались в столь же глубокую печаль. Рыцарь очень удивился этому и спросил их о причине такого странного поведения. Одна из них вместо ответа посоветовала ему поскорее удалиться, если он не хочет быть убитым. Но он отвечал им, что ни за что не уйдет. В то время как мы стояли как раз посреди палатки, явился карлик на лошаденке с хлыстом в руке и вместо приветствия стегнул меня по руке, потом, подъехав к бревну, на котором держалась палатка, повалил его на нас и опрокинул палатку на землю. Все это очень раздосадовало моего спутника, но он счел недостойным себя связываться с карликом. Карлик же повернул свою лошаденку, подстегнул ее своим хлыстом и уехал. Мы тоже повернули назад и поехали своей дорогой, потому что тут нам делать было нечего. Так продолжали мы ехать лесом, и вскоре послышалось нам, что лес зашумел, словно надвигалась буря. Шум этот сильно испугал меня. Оглянувшись, мы увидали рыцаря в красном вооружении, скакавшего во весь опор, так что лес трещал и шумел, как от бури.

— Клянусь Богом, рыцарь! — крикнул он, приблизясь к нам. — Это ты опрокинул мою палатку!

Услыхал это сопровождавший меня рыцарь и, с досадою повернув коня, поскакал ему навстречу. Но в стычке копье моего спутника переломилось, и враг ранил его насмерть и, повернув коня, ускакал.

Кончив рассказ, дама опять принялась плакать и причитать.

— Сударыня, — сказал ей Персеваль, тронутый ее горем, — вы ничего не вернете и ничего не выиграете слезами. Сядьте лучше на своего мула и проводите меня к палатке этого рыцаря.

— Прекрасный рыцарь, — отвечала ему дама, — поверьте мне, не ездите туда: рыцарь так велик и силен, что, если он нападет на вас, — он убьет вас без пощады.

Но Персеваль поклялся душою отца своего, что не остановится ни на минуту, пока не найдет рыцаря и не убедится, действительно ли он так силен, как уверяла его дама.

Он помог ей сесть на мула, и они поехали к палатке. Уже издали услыхали они, как веселились и радовались там молодые девушки. Но как только увидали они Персеваля, шумная радость их сменилась столь же громким выражением горя, и они стали упрашивать его уехать поскорее, потому что господин их убьет его, если увидит его здесь. Но Персеваль не обращал никакого внимания на их слова.

Но вот явился карлик верхом на старой кляче и с хлыстом в руке. Стегнув Персеваля по шлему, он сказал:

— Убирайся вон из палатки моего господина!

Потом, стегнув и даму по спине и по рукам, он повернул свою клячонку и выехал вон из палатки. Рассердился Персеваль и, ударив карлика копьем в спину между плеч, сбросил его наземь, но не убил. Карлик же, поспешно вскочив на ноги, побежал к своей лошаденке и с восклицанием: «Дорого же заплатишь ты мне за это!» — скрылся из виду. Но не прошло и минуты, как он уже вернулся в сопровождении прекрасно вооруженного рыцаря.

— Персеваль, вот тот, кто убил моего господина! — в ужасе воскликнула приехавшая с Персевалем дама.

Увидев рыцаря, Персеваль выехал к нему навстречу.

— Клянусь Богом, рыцарь, ты изуродовал моего карлика, силой ворвавшись в мою палатку, и, если я не заставлю тебя раскаяться в этом, карлик мой вправе будет сказать, что он служил плохому господину.

Но Персеваль, не отвечая ни слова, скакал ему навстречу. Произошла отчаянная стычка. Оба борца были прекрасно вооружены, и оба отлично владели оружием. Бились они сначала на конях, потом пешие, и с таким упорством, что оба удивлялись друг другу. Однако в конце концов Персеваль победил, сорвал с рыцаря шлем и уже готов был отсечь ему голову, когда рыцарь стал просить пощады, услыхав это, отпустил его Персеваль, но под условием, что тот проводит спутницу Персеваля ко двору короля Артура, передаст ее королю с рук на руки и заявит, что побежден Персевалем и является пленником короля. Расставшись с рыцарем и с дамою, Персеваль отправился один своею дорогою, моля Бога вразумить его и указать ему путь и вместе с тем послать ему более покойный ночлег, чем в прошлую ночь.

Рыцарь же верой и правдой исполнил возложенное на него поручение, и Артур, вместо того чтобы засадить его в темницу, с честью принял его к своему столу.

Между тем Персеваль, погруженный в глубокую думу, подвигался вперед по дороге, пока не увидал перед собою купола башни, показавшейся ему необыкновенно большой и красивой. Обрадовавшись надежде на хороший ночлег, поспешно повернул он в ту сторону коня. Подъехав ближе, он увидел прекраснейший в мире замок. При его приближении подъемный мост опустился сам собою и двери замка сами собою отворились. Сильно удивленный, въехал он во двор замка и, сойдя с коня, привязал его к кольцу при входе в залу. Но никого не встретил он в зале — ни мужчин, ни женщин. Он вошел в соседнюю комнату, но и там никого не было.

— Господи Боже, пол посыпан свежим песком, очевидно, тут только что были люди, а между тем нигде никого нет!

Снова вернулся он в залу и увидал у окна серебряную шахматную доску и на ней шахматы из слоновой кости в полном порядке, как бы установленные для игры. Взял он один из шахматов, посмотрел его и опять поставил, подвинув его вперед, как бы для хода, и вдруг с противоположной стороны тоже двинулся вперед шахмат, словно для ответного хода. Пораженный Персеваль продолжал играть и три раза кряду получил мат.

— Клянусь Богом! — воскликнул он. — Я, кажется, недурно-таки играю в эту игру!

И собрав шахматы в полу своего платья, он подошел к окну, собираясь выбросить их за окошко в воду, чтобы вперед не удалось им опять посрамить какого-нибудь рыцаря. Но в ту минуту, как он уже готов был выпустить их из рук, над ним из окна башни высунулась молодая девушка и крикнула ему:

— Клянусь Богом, прекрасный рыцарь, вы затеяли очень дурное дело, задумав бросить в воду мои шахматы!

— Я не брошу их, сударыня, если вы спуститесь сюда ко мне.

Сначала молодая девушка отказалась было, но потом, видя, что Персеваль собирается привести в исполнение свою угрозу, согласилась. Тогда Персеваль подошел к шахматнице и, расставляя шахматы, уронил один из них на пол, и, к удивлению его, шахмат подскочил сам собою и вернулся на свое место.

В эту минуту в комнату вошла хозяйка замка в сопровождении десяти молодых девушек и четырех слуг, которые поспешили помочь Персевалю снять военные доспехи и оружие. Молодая девушка была так прекрасна, что Персеваль сейчас же признался ей в любви и стал просить ее взаимности.

— Прекрасный рыцарь, — отвечала ему молодая девушка, — прежде надо мне знать, такой же ли мастер вы на дело, как и на слова, а потому вы тогда только заслужите мою любовь и я сделаю вас властелином этого замка, когда вы исполните мое поручение.

И она продолжала:

— Знайте, прекрасный рыцарь, что в этом лесу живет белый олень, убейте его и принесите мне его голову. Я одолжу вам на помощь мою охотничью собаку — как только спустите вы ее на землю, она сейчас же побежит по следу оленя, а вы скачите тогда за ней во весь опор.

На ночь Персевалю приготовили великолепнейшую постель, но тем не менее ему не спалось, и всю ночь думал он о владетельнице замка и о ее поручении. Наутро он встал с зарею, вооружился и приказал слуге подать коня. Провожать его вышла сама владетельница замка и передала ему свою собаку, поручив очень беречь ее, так как она сильно любила эту собаку. Персеваль обещал, что доставит собаку домой в целости, взял ее к себе на лошадь, простился и тронулся в путь. Въехав в лес, он спустил собаку, которая тотчас же побежала по следу и скоро настигла в кустах оленя и, бросившись на него, повисла на нем.

Персеваль, полный радости, соскочил с коня и отрубил оленю голову. Пока был он этим занят, появилась какая-то старуха, подхватила собаку и хотела было скрыться в лесу, но Персеваль спохватился, нагнал ее и схватил за плечи:

— Сударыня, отдайте мне добром мою собаку, потому что нехорошо поступаете вы, утащив ее так исподтишка.

Но вероломная старуха только оглянулась на него и сказала:

— Напрасно остановил ты меня, рыцарь, тем более что неизвестно еще, твоя ли это собака. Я знаю больше, чем ты думаешь, и передам собаку тому, кому она принадлежит; ты же не имеешь на нее никакого права.

Рассердился Персеваль и сказал старухе:

— Отдайте лучше добром: не отдадите — возьму силой.

— Прекрасный рыцарь, — отвечала ему старуха, — сила не право, и, конечно, можешь ты употребить против меня силу, но если ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу, то я отдам тебе собаку но доброй воле.

— Говорите же скорее, что должен я сделать, — торопил ее Персеваль.

— Впереди на дороге увидишь ты могилу, — заговорила старуха, — ты подойдешь к ней и скажешь: «Вероломный человек был тот, кто здесь погребен!» И когда ты сделаешь это, я отдам тебе собаку.

— От этого я ничего не потеряю, — отвечал ей Персеваль.

Затем подошел он к могиле, но не успел он проговорить этих слов, как увидал неизвестно откуда взявшегося рыцаря в черном вооружении и на черном коне, скакавшего на него во весь опор. Испугался Персеваль при виде его, поднял руку, осенил себя крестным знамением и снова набрался духу и храбрости. Повернув коня, поскакал он навстречу рыцарю, и произошла между ними ужаснейшая стычка. Бились они и копьями, и мечами, и на конях, и пешие, а пока они бились, выехал из лесу другой рыцарь в полном вооружении, схватил голову оленя и собаку, которую все еще держала старуха, и молча поскакал назад в лес. Видел это Персеваль и очень огорчился, однако не мог преследовать его, потому что первый рыцарь очень уж сильно нападал на него.

Но сила и храбрость Персеваля словно еще возросли, и он так стремительно сам напал на врага, что тот не выдержал и повернул назад к могиле, которая раскрылась перед ним и поглотила его. Персеваль чуть было на бросился следом за ним, но не успел, потому что могила закрылась над черным рыцарем так стремительно, что кругом осыпалась земля. Подивился этому Персеваль, подошел к могиле, трижды окликнул рыцаря, но не получил ответа.

Вернулся тогда Персеваль к своему коню и поскакал в погоню за тем рыцарем, что похитил у него голову оленя и собаку, и поклялся, что не остановится, пока не найдет его. Долго странствовал он по лесам, и много случилось с ним в лесу приключений, о которых не могу я вам теперь поведать, и в конце концов, сам того не зная, приехал он к дому своего отца, тому дому, где он родился, и въехал во двор. На дворе увидала его служанка, бросилась к нему, ухватила за стремена и стала упрашивать его войти в дом. Согласился Персеваль, и она помогла ему снять оружие. Навстречу ему вышла и сама хозяйка дома, и была она его родная сестра, которая не узнала его, потому что давно уже они расстались. Ввела она его в дом и усадила на лучшее место, а сама села против него и стала плакать. Персеваль, видя ее слезы, огорчился и спросил, о чем она плачет. И рассказала она тогда, что оплакивает брата своего, Персеваля, молодым мальчиком отправившегося ко двору короля Артура после смерти отца их, Алена Толстого. Между тем в лесу этом ожидало его столько опасностей, говорила она, что он, конечно, успел бы сто раз погибнуть, прежде чем добрался до двора короля Артура.

— Знайте, прекрасный рыцарь, — продолжала она, — что мать моя умерла от горя и я теперь живу здесь в этом лесу совсем одна с двумя слугами и молодою девушкой, моей племянницей. И каждый раз, видя здесь рыцаря, я не могу удержаться от слез, вспоминая о своем брате, и не было еще никого, кто бы походил на него так, как вы, так что, увидя вас, я подумала, что это он.

Услыхав о смерти матери, Персеваль так огорчился, что сначала не в силах был произнести ни слова.

— Прекрасная сестра, — заговорил он наконец, — знай, что я брат твой Персеваль, отправившийся молодым мальчиком ко двору короля Артура.

Услыхав это, сестра его бросилась к нему на шею, и оба они не могли нарадоваться своему свиданию. Не хотелось сестре отпускать Персеваля, и стала она уговаривать его отказаться от своего предприятия и остаться жить с нею в доме его отца. Но Персеваль твердо стоял на своем.

Видя, что он непреклонен, заплакала она и сказала:

— Прекрасный брат! Исполни по крайней мере хоть то, о чем я попрошу тебя! Я хочу, чтобы ты поехал со мною в дом моего дяди — отшельника. Он один из сыновей Брона и родной брат отца нашего Алена и живет всего лишь в полумиле отсюда. Ты покаешься перед ним в вине своей перед матерью, которая умерла от горя в разлуке с тобою, а он оделит тебя своими советами.

Обрадовался Персеваль и сказал, что очень охотно поедет с сестрою к своему дяде.

Когда подъехали они с сестрою к низенькому дому отшельника, слуга отпер им дверь, и Персеваль с сестрою, сойдя с коней, вошли в дом.

— Прекрасный дядя, — обратилась к отшельнику сестра Персеваля, — это Персеваль, мой брат, который так давно уехал ко двору короля Артура.

Услыхав это, святой человек обрадовался, подошел к Персевалю, нежно обнял его и спросил:

— Прекрасный племянник Персеваль, побывал ли ты уже в доме моего отца, хранителя сосуда Граля?

Персеваль отвечал, что он там еще не был, и отшельник продолжал:

— Прекрасный племянник, знай, что тебе суждено после него стать хранителем чудодейственного сосуда Граля. Только грех твой перед матерью помешал тебе до сих пор найти жилище Брона. Теперь же в напутствие тебе я могу дать два совета: избегай убивать рыцарей и остерегайся греха, и будешь ты тем непорочным и доблестным рыцарем, которого Господь избрал Себе слугою.

— Да будет воля Божия, если Он избрал меня на служение Ему, — отвечал Персеваль.

Всю ночь провел Персеваль у отшельника и все утро, пока не отслушал обедни. После обедни, как только отшельник снял с себя облачение, Персеваль подошел к нему, глубоко ему поклонился и просил отпустить его в путь, на поиски Брона.

— Поклонись от меня отцу моему, Брону, если найдешь его, — сказал ему на прощание отшельник.

Поспешно пустился Персеваль в обратный путь вместе со своею сестрою, которая была очень довольна свиданием его с отшельником.

В то время как проезжали они дорогой мимо того креста, где Персеваль часто игрывал ребенком, когда жил еще в доме своей матери, появился прекрасно вооруженный рыцарь на коне и во весь опор поскакал на них, восклицая:

— Клянусь Богом, рыцарь, я не позволю тебе провожать свою даму, если ты не возьмешь своего права с бою!

Персеваль слышал эти слова, но продолжал путь, не обращая на них никакого внимания, и рыцарь опять воскликнул:

— Клянусь Богом, рыцарь, если ты не повернешь коня, я тебя убью!

Персеваль слышал и это, но ничего не отвечал, он так глубоко задумался о своем деле, что даже и не заметил, что тот кричал. И рыцарь, почувствовав к нему презрение, гордо направил на него своего коня, держа наготове копье, чтобы бросить его в Персеваля, и ранил бы его, если бы сестра его не воскликнула;

— Берегись, прекрасный брат мой, этот рыцарь убьет тебя!

Удивился Персеваль, когда заметил наконец рыцаря; он так был погружен в думу о своем деле и о молодой девушке, одолжившей ему свою охотничью собаку, что не обратил никакого внимания на рыцаря Но при словах сестры он повернул к нему свою лошадь и поскакал на него. Завязалась битва, и дело кончилось тем, что Персеваль выбил его из седла, и рыцарь при падении убился до смерти. Очень огорчился Персеваль, увидя это:

— Ах, рыцарь, рано же заставил ты меня нарушить завет моего дяди, но, видит Бог, мне нечего было делать: ты сам был так безумен, что первый напал на меня.

Потом вернулся он к своей сестре, захватив с собою лошадь рыцаря Сестра его тоже была глубоко огорчена при виде убитого. Вскоре подъехали они к своему дому и сошли с коней. Слуги приняли их и поставили в конюшню и немало дивились вновь приведенной лошади. Когда Персеваль снял с себя вооружение, он сел с сестрою за стол и подкрепился пищею, а потом лег немного соснуть, потому что совсем не спал всю прошлую ночь. Проснувшись, он потребовал свои доспехи и стал вооружаться. Видя это, сестра его опечалилась.

— Персеваль, прекрасный брат мой, — сказала она, — неужели опять собираешься ты уехать без меня и оставить меня одну здесь, в этом лесу?

— Прекрасная сестра, — отвечал ей Персеваль, — знай, что я вернусь к тебе, как только удастся мне исполнить свое дело.

И, несмотря на все ее горе, Персеваль со слезами простился с нею и тронулся в путь.

Простившись с сестрою, Персеваль целый день ехал, не встретив на пути своем никакого приключения, и, не найдя на ночь пристанища, остался ночевать в лесу, пустив коня своего пастись на сочную и густую траву, а сам не спал всю ночь, наблюдая за ним. Едва забрезжилась на небе заря, как он уже поднялся, и все утро ехал лесом, слушая птиц, что распевали здесь так громко и весело. Около полудня увидел он светлый ручей, протекавший свежим зеленым лугом. На лугу была расставлена роскошная палатка. Завидя все это, Персеваль сейчас же направил в ту сторону коня, желая дать ему напиться. Но в ту же минуту из палатки выскочил рыцарь, прекрасно вооруженный, и крикнул ему:

— Клянусь Богом, рыцарь, не к добру собрался ты поить свою лошадь у моего ручья: придется тебе за это биться со мною!

С этими словами он занес над ним свое копье. Начали они биться и наносить друг другу удары копьями, но кольчуги их были так крепки, что копья только ломались. Однако в стычке Персеваль так сильно толкнул рыцаря, что тот не усидел на коне и упал прямо в воду, причем даже шлем слетел с его головы. Не захотел Персеваль, конный, биться против пешего, сошел он с коня и снова напал на рыцаря. Но тот был так ошеломлен его натиском, что не мог сопротивляться и стал просить пощады. И Персеваль поклялся душою покойного отца, что не даст рыцарю пощады, если не скажет тот, кто он такой и почему запрещает поить лошадей у своего ручья. И рыцарь отвечал:

— Я скажу тебе это: знай же, что я рыцарь Урбан и в рыцари посвятил меня сам король Артур. Как только посвятил он меня в рыцари, пустился я странствовать по всей стране в поисках приключений, и при помощи Божией ни разу не встретил я еще рыцаря, которого не превзошел бы в умении владеть оружием. В то время как раз ночью проезжал я этим лесом, шел такой сильный дождь с громом и молнией и вообще была такая ужасная погода, что мне казалось — само небо разверзалось надо мною, и я не видел ни зги. Вдруг при блеске молнии лошадь моя так понесла, что я не мог ее удержать, и в ту же минуту увидел я перед собою молодую девушку на коне, ехавшую очень скоро. При виде ее я сдержал коня и поехал следом и наконец въехал за нею в один из прекраснейших замков в мире. Тут лишь, увидя меня, она повернула ко мне навстречу и радушно предложила мне остановиться в замке на ночлег. Это настолько ободрило меня, что я стал просить ее любви. Она отвечала, что охотно полюбит меня, если я соглашусь остаться там, куда она меня приведет. Итак, поместился я у этого ручья, замок же находится позади моей палатки, но он ни для кого не видим, кроме меня и моей подруги. Много уже рыцарей победил я, и если бы удалось мне удержаться здесь семь лет, то я оказался бы лучшим рыцарем на свете. До срока же этого оставалось мне всего лишь семь дней. Но Господь решил иначе. Теперь ты можешь остаться здесь вместо меня, и если продержишься здесь год, то тебя признают первым из всех рыцарей нашего времени.

— Друг, — отвечал ему Персеваль, — знай, что я здесь не останусь, как не останусь нигде, куда бы ни привела меня судьба.

В то время как Персеваль разговаривал в рыцарем, защищавшим Опасный Ручей, послышался страшный шум — казалось, провалился лес и из пропасти поднялись облака черного дыма. Среди этого мрака раздался очень громкий и горестный голос:

— Да будешь проклят ты, Персеваль, причинивший нам такое никогда еще не испытанное горе! И если бы только было это в нашей власти, тебе никогда не удалось бы найти то, чего ты лишился. Поспеши же, Урбан, или ты совсем утратишь мою любовь! — продолжал голос, обращаясь к рыцарю.

Услыхав голос, рыцарь очень огорчился, залился слезами и без чувств упал перед Персевалем, который был несказанно удивлен всем, что видел и слышал. Он осенил себя крестом. В то же время рыцарь пришел в себя от обморока, поспешно побежал к своей лошади и хотел было вскочить на нее, но Персеваль, нагнав его, удержал за край кольчуги и сказал:

— Клянусь Богом, рыцарь, ты не уйдешь от меня, пока не объяснишь мне этого чуда.

Тут снова послышался тот же голос:

— Поспеши же, Урбан, или ты утратишь меня!

Урбан опять рванулся к лошади, но Персеваль крепко держал его за полу и поклялся душою своего отца, что не отпустит рыцаря ни за что, пока тот не скажет ему, что ото такое. И рыцарь более сотни раз восклицал:

— Ради Бога, отпусти меня, рыцарь, ты сделаешь доброе дело!

Тут Персеваль заметил, что появилось такое множество птиц, что, казалось, весь воздух был наполнен ими: все они были большие, со страшными клювами, и очень черные и, казалось, старались окружить Персеваля и выклевать ему глаза сквозь глазные отверстия шлема. Рыцарь же при виде прилетевших птиц ободрился, взял свой щит и меч и с яростью напал на Персеваля. Увидя это, Персеваль пришел в негодование:

— Что это, рыцарь, уж не хочешь ли ты возобновить битву?

— Защищайся! — отвечал ему рыцарь, нанося удар мечом.

В гневе Персеваль тоже замахнулся и нанес ему такой удар, что, если бы меч не повернулся, он рассек бы врага пополам, несмотря на его шлем и щит. Затем размахнулся он еще раз и ударил одну из птиц, всего ближе кружившуюся около него, но вместо птицы на землю упала мертвая женщина, и остальные птицы с громкими криками подхватили ее и унесли. Персеваль бросился тогда к рыцарю, но тот стал просить пощады, и Персеваль отвечал, что пощадит его лишь в том случае, если тот объяснит ему тайну совершавшихся здесь чудес. И рыцарь отвечал:

— Хорошо, я объясню тебе это: знай, что шум, который ты слышал, произошел вследствие падения замка, разрушенного моей дамой с горя обо мне; ее же голос слышал ты: это она призывала меня. А когда увидела она, что ты не отпускаешь меня, она превратилась со своими дамами в птиц и прилетела сюда мне на помощь. Но ты оказался лучшим рыцарем на свете. Молодая девушка, которую ты убил, была сестра моей подруги. Теперь же, ради Бога, отпусти меня!

Персеваль отпустил его, и рыцарь отправился в путь пеший, но не прошло и минуты, как он очутился уже на неизвестно откуда взявшемся коне. Персеваль бросился было за ним, но и рыцарь, и лошадь в одну минуту скрылись у него из виду. Подивился Персеваль этому новому чуду, сел на коня и поехал своим путем-дорогою. Целый день ехал он, не встретив на пути никакого приключения, ни гостиницы, где бы мог найти приют. Вдруг увидел он перед собою прекраснейшее дерево и крест на перекрестке четырех дорог. Персеваль повернул в ту сторону и остановился, чтобы полюбоваться деревом. Рассматривая его, увидал он на нем двух маленьких детей, совершенно нагих, перебегавших с ветки на ветку. Каждому из них было не более семи лет. Долго смотрел на них Персеваль и стал, наконец, заклинать их именем Бога сказать ему, Божии ли они создания. Дети отвечали:

— Прекрасный друг Персеваль, знай, что живем мы на свете по воле Бога и теперь пришли сюда для того, чтобы видеться с тобою. Мы знаем, что ты отправился на поиски Граля — чудодейственного сосуда, который хранит теперь дед твой Брон, прозванный во многих землях щедрым королем Рыболовом. Держись вон той дороги направо от тебя и знай, что, как только дойдешь ты до ее конца, ты увидишь и услышишь такие вещи, что путь твой будет окончен, если только суждено тебе когда нибудь достичь его конца.

Выслушав эти слова, Персеваль не успел оглянуться, как все исчезло — и дерево, и дети, и крест. Очень удивился Персеваль и сам не знал, идти ли указанной ему дорогой или нет.

В то время как он раздумывал об этом, увидал он перед собою какой-то огромный призрак, двигавшийся взад и вперед по дороге. Целых семь раз прошел он мимо него. Перекрестился Персеваль, а конь его даже заржал от страха.

— Не сомневайся в том, что сказали тебе дети, — заговорил наконец призрак, — как только дойдешь ты до конца дороги, ты увидишь и услышишь такие вещи, что путь твой действительно будет окончен, если только суждено тебе достичь его конца.

Обрадовался Персеваль и стал было громко призывать призрак, желая расспросить его поподробнее, но не получил ответа и поехал наконец по дороге, указанной ему детьми. Долго ехал он и, миновав лес, выехал на обширную и совершенно пустынную равнину. Не по себе стало ему, видя, что приходится ехать таким открытым местом, и предпочел он опять свернуть в лес. В непродолжительном времени выехал он на чудесный луг, на дальнем конце которого стояла прекрасная водяная мельница. Подъехал Персеваль к мельнице и увидел на реке в лодке трех человек — рыбаков. Вскоре лодка причалила к берегу, и старший из бывших в лодке рыбаков стал просить Персеваля остановиться и погостить у него в его доме, где он найдет хорошее пристанище. Персеваль, ощущавший сильную потребность в отдыхе, с благодарностью принял это предложение.

— Ступай же все в гору до самого конца этой проезжей дороги, — сказал ему рыболов, — а там ты спустишься к нашему дому. Я же отправлюсь вперед, чтобы поспеть туда раньше тебя.

Повернул Персеваль коня и ехал до самой вечерни и во весь день не получил никаких новых указаний, как проехать ему к дому короля Рыболова. Огорченный неудачей, стал он наконец проклинать рыбака, пославшего его в эту сторону.

Так ехал он, грустный и задумчивый, пока не увидел между двумя горами верхушку какой-то башни, стоявшей на дне лощины в стороне от леса, которым он ехал. Обрадовался Персеваль и повернул в ту сторону, раскаиваясь уже, что напрасно проклял благожелательного и доброго человека. Подъехав к замку, нашел он подъемный мост опущенным и ворота открытыми. Не успел он въехать во двор замка, как слуги бросились снимать с него оружие и отнесли все в отдельную комнату, а лошадь Персеваля поставили в роскошную конюшню. Персеваль вошел в залу, и двое слуг принесли ему короткий пунцовый плащ и посадили на богатую постель; трое же других служителей вошли в комнату, где лежал король Рыболов — отец Алена Толстого и дед Персеваля. Они взяли своего господина на руки и перенесли в залу, и Персеваль встал и пошел навстречу.

И сказал тогда Персеваль:

— Напрасно, государь, доставили вы себе такое беспокойство!

— Прекрасный рыцарь, — отвечал ему владелец замка, — мне хотелось оказать вам возможно больший почет.

Тогда сели они на постель и стали разговаривать о разных вещах, и владелец замка стал расспрашивать его, откуда он приехал и хорошо ли провел ночь. Персеваль отвечал:

— По чести, государь, ночевал я очень неудобно — в лесу, и больше думал о своей лошади, чем о себе.

Когда владелец замка услыхал это, он позвал трех служителей и спросил, нельзя ли им с Персевалем сейчас же поесть в этой самой комнате.

— Когда только вам будет угодно, — отвечали они.

Сейчас же накрыли столы, и владелец замка с Персевалем сели за обед. Когда подали им первое кушанье, из соседней комнаты вышел паж и принес, держа обеими руками, копье, с острия которого потекла капля крови и, спускаясь по древку, упала на руку пажа. Следом за ним шла молодая девушка с двумя серебряными тарелками и двумя салфетками в руках, а за нею опять паж нес чудодейственный сосуд — источник всевозможных благ и всякой благодати. И когда проходили они, все бывшие в зале низко кланялись им. Хотел было Персеваль спросить о значении того, что происходит перед его глазами, но побоялся, как бы не было это неприятно владельцу замка. Ночью он много думал обо всем, вспоминая отшельника, исповедовавшего его у сестры, который запретил ему слишком много говорить и слишком много рассказывать о том, что видит, потому что человек, склонный к пустословию, неугоден Богу. А между тем хозяин замка сам заговаривал с ним и наводил его на вопросы, но Персеваль так таки ни о чем и не спросил его, потому что был совсем истомлен двумя бессонными ночами.

Видя это, владелец замка приказал убрать стол и приготовить для Персеваля постель, сказав, что и сам пойдет заснуть и отдохнуть в своей комнате, и просил Персеваля не докучать ему. Как уже сказано, ночью долго и много думал Персеваль о чаше и копье и решил наконец, что обо всем этом расспросит на другие утро придворных пажей Как только наступило утро, он встал и спустился во двор, но не встретил там ни мужчины, ни женщины Осмотревшись, увидал он свое оружие и свою лошадь, поспешно вооружился, сел на коня и поехал к воротам замка; они были открыты, и мост был опущен. Персеваль подумал, что кто нибудь из слуг вышел из замка наколоть дров или накосить травы, и решил разыскать его, чтобы расспросить обо всем, проис ходившем в замке. Долго ехал он лесом и опять не встретил на пути ни мужчины, ни женщины. Это очень огорчило его, и он ехал, погруженный в глубокую думу.

В то время как ехал он так, он увидал молодую девушку, которая горько плакала и, казалось, была в большом горе. Увидя Персеваля, она громко воскликнула;

— Будь ты проклят, Персеваль, если тебя преследует такая неудача, при которой не видать тебе на свете ничего доброго! Был ты в доме щедрого короля Рыболова, твоего деда, и ничего не спросил о Грале, который пронесли перед тобою. Видно, прогневал ты чем-нибудь Господа, и остается только удивляться, как это земля не разверзнется под тобою!

Услыхав это, Персеваль направился к молодой девушке и стал просить ее именем Бога объяснить ему, что он видел.

И она сказала:

— Разве не ночевал ты в доме щедрого короля Рыболова и разве не проносили перед тобою сосуда и копья?

— Да, — отвечал он.

— Так знай же, что, если бы ты спросил, что это делают, король, твой дед, излечился бы от недуга, постигшего его в юности, и тем заслужил бы ты милость деда и исполнилось бы желание твоего сердца: ты стал бы после него хранителем сосуда Граля — источника всех благ и всякой благодати, и разрушились бы чары, тяготеющие над Бретонской землею. Но я знаю, почему лишился ты всего этого: ты еще недостаточно разумен и доблестен, ты еще мало совершил подвигов, недостаточно еще умудрен опытом, чтобы стать хранителем чудесного сосуда. Знай же, что ты еще раз вернешься туда и спросишь о Грале и, как только спросишь, — дед твой будет здоров.

Удивился Персеваль ее словам, но объявил, что немедленно отправится назад в дом короля Рыболова, и молодая девушка сказала:

— Ступай себе с Богом.

Вернулся Персеваль к замку, но нашел ворота затворенными, и не мог уже никого достучаться. В горе поехал он прочь. Так ехал он долго, пока не достиг большого леса. Там увидал он под деревом прекраснейшую молодую девушку. Около нее была привязана необыкновенно красивая верховая лошадь с прекрасным седлом и в роскошной сбруе, а наверху, на ветви дерева, висела голова оленя, которую он сам когда-то отрубил. Персеваль подъехал и молча, с сердцем сорвал голову с дерева. Видя это, молодая девушка сердито крикнула ему:

— Не трогайте этой оленьей головы, рыцарь! Она принадлежит мне и моему господину!

— Сударыня, — отвечал Персеваль, — я не расстанусь с ней и отдам ее той, для которой я ее добыл.

В это время увидел он небольшую лань, стремительно пробежавшую мимо него, а следом за нею и свою ищейку, преследовавшую ее по пятам и с остервенением хватавшую ее за ляжки. Миновав Персеваля, собака подбежала к молодой девушке. Обрадовался Персеваль, подхватил собаку, взял ее к себе на лошадь, стал ласково гладить и тут только заметил и утащившего ее рыцаря.

— Напрасно поймал ты мою собаку! — с досадою крикнул ему рыцарь, поворачивая коня ему навстречу.

Тут столкнулись они на всем скаку, и ни один не усидел в седле. Вскочив на ноги, стали они биться мечами, и хотя рыцарь сильно ранил Персеваля, однако Персеваль все-таки одержал над ним верх, и рыцарь стал просить пощады.

— Хорошо, — отвечал Персеваль, — но только скажи мне, зачем похитил ты мою ищейку, кто был рыцарь, с которым я дрался в то время, и знаешь ли, что это была за старуха, указавшая мне могилу?

И рыцарь отвечал:

— Все это я охотно скажу тебе: рыцарь, с которым ты бился, был мой двоюродный брат, и был он один из лучших рыцарей, каких только можно встретить. Случилось так, что одна молодая прекрасная девушка полюбила его, и брат мой, заметя это, почувствовал к ней такую же любовь. И она стала просить его, чтобы он, не расспрашивая, отправился с нею туда, куда она его поведет. Брат мой согласился, но только с условием, что она поведет его в такое место, где ему можно будет совершить столько подвигов, сколько никто еще не совершал на свете. Молодая девушка повела его в лес по дороге, которую ты видел, когда ты был на прекрасном лугу у могилы. Тут они остановились отдохнуть. Подкрепившись пищей, брат мой лег и заснул и, проснувшись, очутился в прекраснейшем парке, окруженный молодыми девушками и пажами, готовыми служить ему по первому его призыву. Около этого замка была могила, та самая, из которой появился рыцарь, вступивший с тобою в бой. Старуха же, указавшая тебе могилу, могла по желанию превращаться в прекраснейшую молодую девушку. И она та самая, что увела брата моего в лес.

Удивился Персеваль и сказал:

— Клянусь Богом! Ты рассказываешь мне величайшие чудеса, когда-либо слышанные мною.

И потом спросил его, не может ли он указать ему дом щедрого короля Рыболова.

— Клянусь Богом! Я ничего о нем не знаю, — отвечал рыцарь, — и никогда не слыхивал, чтобы какой-нибудь рыцарь нашел его, хотя и немало встречал расспрашивавших о нем.

— Не можешь ли ты сказать мне, кто была молодая девушка, давшая мне свою ищейку? — спросил опять Персеваль.

И рыцарь отвечал, что он хорошо знал ее и что она сестра той молодой девушки, которую любил его брат.

— Оттого-то и дала она тебе свою ищейку, — продолжал он, — что знала, что собака приведет тебя к моему брату, и хотела, чтобы ты бился с ним. Знай, та, что дала тебе ищейку, сильно ненавидела свою сестру и ее друга: ведь тот не пропускал безнаказанно ни одного рыцаря, проезжавшего там дорогою, — и все надеялась, что явится же наконец рыцарь, способный отомстить за всех других.

Тогда спросил его Персеваль, не бывал ли он когда нибудь в замке, где жила эта молодая девушка, и рыцарь отвечал:

— Если ты будешь держаться той дороги, что ведет направо, то ты придешь туда к ночи.

Персеваль с радостью сейчас же повернул на указанную дорогу и пустился в путь, взяв наперед с рыцаря обещание, что тот явится ко двору короля Артура и отдастся ему в плен от лица Персеваля. И король Артур освободил пленника от заключения и принял его как доблестного рыцаря к своему двору.

Расставшись с рыцарем, Персеваль все ехал вперед по дороге, пока не подъехал к замку, где ждала его молодая девушка, давшая ему свою ищейку. Молодая девушка вышла к нему навстречу и приняла его очень радушно.

— Прекрасный рыцарь! — сказала она. — Знайте, что, увидя вас, я сейчас же простила вам, что вы так долго не возвращались ко мне.

— Сударыня, — отвечал ей Персеваль, — я не имел никакой возможности вернуться раньше.

Потом рассказал он ей все свои приключения: и о старухе, укравшей у него собаку, и о гробнице, которую она ему указала, и о том, как явился рыцарь, чтобы биться с ним, и как он его поборол, и о том, как нашел он голову оленя и ищейку.

Услыхав все это, молодая девушка очень обрадовалась и приказала снять с него оружие, повела его в свою башню и вообще старалась принять его как можно лучше.

— Так как вы победили злейшего моего врага, то я отныне обещаю вам полное послушание; будьте же господином этого замка и оставайтесь всегда со мною.

Но Персеваль отвечал ей:

— Сударыня, знайте, будь моя воля, я не ослушался бы вас, но я предпринял одно дело и дал обет Богу, что нигде не переночую более одной ночи, пока не доведу свое дело до конца.

— Надо быть вам врагом, чтобы заставить вас нарушить свой обет, и я не могу больше упрашивать вас. Я прошу только, если Господь сподобит вас довести до конца ваше дело, чтобы вы как можно скорее вернулись ко мне.

— Сударыня, — отвечал ей Персеваль, — об этом нет нужды меня просить, и я сам ничего лучшего не желаю.

Тут он простился с молодою девушкой, потребовал свое оружие и собрался в путь.

— Персеваль, — сказала она ему на прощание, — переночуйте еще одну ночь у меня в замке!

Но Персеваль отвечал:

— Я нарушил бы свой обет.

И она ничего больше не могла сделать и поручила его Богу.

Персеваль, простившись с молодой девушкой, поехал скорой рысью и до самой ночи все ехал лесом. Целых семь лет странствовал он потом по всей стране, имел множество приключений и совершил много подвигов, и не осталось ни одного приключения, ни одного подвига, подобного которому не совершил бы он в течение этих семи лет. Более ста пленников послал он ко двору короля Артура, и от множества виденных им чудес, а также оттого, что не мог он найти дома своего деда, впал он в такое горе, что совсем потерял память, забыл о Боге и никогда не входил в церковь. Дело дошло даже до того, что в Великую Пятницу ехал он на коне в полном вооружении, как бы готовый к бою. Но вот вдруг встретил он рыцаря и несколько дам с четками в руках, шедших от исповеди. Остановились они, поклонились ему и спросили, какое безумие овладело им, если в такой день, когда Господь наш пригвожден был к кресту, он способен был вооружиться, чтобы убивать людей и поехать искать приключений.

Но как только заговорили они о Боге, вернулась к Персевалю память, глубоко раскаялся он в безрассудной жизни, которую вел он все это время, снял с себя оружие и, как сказано в книге, по воле Божией опять постучался у дверей своего дяди отшельника, исповедался перед ним, выполнил епитимью, которую тот наложил на него, и сказал, что хочет поехать навестить свою сестру.

— Никогда уж не увидишь ты ее, — сказал ему дядя, — вот уже более двух лет, как она умерла.

Сильно огорчился Персеваль и заплакал; отшельник же дал ему отпущение всех содеянных им грехов и всего причиненного им зла и не отходил от него целых два дня и две ночи.

Но об этом ничего не говорят труверы, которые воспользовались этой историею для своих стихов, служащих одною лишь пустою забавою. Мы же рассказываем вам все по порядку, в том виде, как Мерлин велел записать это Блезу, своему учителю. И велел он записать это на память достойным и почтенным людям. Итак, Персеваль, покинув своего дядю утром в восьмой день Пятидесятницы, долго ехал лесом и слушал пение птиц; дубовые ветви весело хлестали его по шлему и щиту, и все это доставляло ему большое удовольствие. Так ехал он весь день вплоть до девятого часа, и не случилось с ним на пути никакого приключения, пока наконец не заметил он впереди на дороге человек семь служителей.

С пением несли они за спиною щиты и вели в поводу лошадей, за ними следовала целая телега копий. Персеваль нагнал их и спросил, кто они такие и куда везут они все эти доспехи. И они отвечали:

— Мы принадлежим Меллианцу де Лизу и отправляемся на турнир, который готовится в Белом Замке. Дочь владельца Белого Замка — одна из прекраснейших молодых девушек в мире, и все видевшие ее говорят, что если бы собрать вместе всю красоту женщин на свете, то она все-таки не сравнялась бы с ее красотою. И так как она обладает и красотою, и богатством, то многие рыцари просили ее руки, но она и слышать не хочет о замужестве. Наконец мать ее объявила о турнире, на котором тот, кто получит первый приз, получит и руку ее дочери, хотя бы был он совсем бедный рыцарь. Между тем знайте, что отец молодой девушки самый состоятельный человек во всей Бретонской земле, за исключением лишь короля Артура.

Тогда спросил их Персеваль, когда должен был бы состояться турнир, и они отвечали:

— Через три дня.

И спросил еще Персеваль, ожидается ли к тому времени большое стечение рыцарей.

— Прекрасный рыцарь, — отвечали ему слуги, — об этом не стоит и спрашивать, потому что о турнире было объявлено при дворе короля Артура и, разумеется, на него съедутся все рыцари Круглого Стола, потому что все они должны были вернуться ко дню Пятидесятницы после поисков Граля. На этом то празднестве при дворе Артура и было объявлено о турнире, причем сенешал Кей стал похваляться, что непременно он получит руку молодой девушки благодаря своей ловкости и отваге. Но все рыцари, конечно, сошли это большим безумством.

— Вот если бы до Персеваля дошла весть о турнире, — сказал король, — то весьма возможно, что он взял бы приз, потому что он прислал мне уже около сотни пленников.

Очень огорчен король, что не явился Персеваль ко двору к этому празднику, и уже считает его мертвым. Итак, мы рассказали вам все, о чем вы нас спрашивали, — закончили слуги Меллианца, — теперь вы скажите нам, поедете ли вы с нами в Белый Замок или нет.

Персеваль отвечал, что не поедет, и те продолжали.

— По чести, вы правы — будет сам довольно народу и без вас, а нам не верится, чтобы вы могли справиться с таким делом.

На том они и расстались. Персеваль поскакал во всю прыть и не останавливался, пока не увидал Белого Замка, владелец которого с шестью слугами сидел на стоне над самым мостом и рассматривал всех, проезжавших по мосту на турнир.

Как только увидал он Персеваля, сейчас же сошел к нему навстречу и пригласил его в свой замок, и Персеваль, обрадованный приглашением, проворно соскочил с лошади.

Выбежали слуги и стали помогать ему разоружаться: одни повели его лошадь в конюшню и ходили за ней, как могли лучше, другие понесли в комнату его оружие. Потом они надели на него короткий пурпурный плащ, принадлежавший их господину, и хозяин усадил своего гостя в самой большой и парадной комнате.

— А жаль, если такой красивый рыцарь не обладает достаточной ловкостью и отвагой, — проговорил владелец замка.

Персеваль тем временем стал расспрашивать, много ли народу собралось в Белом Замке.

— Никто не припомнит еще такого множества рыцарей, как приехало сюда прямо от двора короля Артура: съехались сюда почти все рыцари Круглого Стола, а за ними следовало еще более пяти сотен рыцарей, они везли с собою богатейшее вооружение, которое я когда либо видал.

Услыхав это, обрадовался Персеваль.

Между тем совсем уже стемнело, и хозяин замка спросил, нельзя ли им поужинать, и слуги отвечали:

— Да, господин, уже время.

Тогда пошел хозяин замка в залу, ведя за руку Персеваля и оказывая ему величайший почет, и приказал готовить столы. Кроме хозяина замка и Персеваля, за столом с ними сидели еще дочь хозяина и его жена. За ужином молодая девушка не раз смотрела на Персеваля, а также и се мать, и обе они сказали в сердце своем, что никогда еще не видали они такого прекрасного рыцаря. После ужина хозяин позвал к себе Персеваля и спросил:

— Явитесь ли вы завтра утром на турнир?

И Персеваль отвечал, что он совсем и не думал об этом, что он в первый раз услыхал о турнире только утром от пажей, везших доспехи Меллианца де Лиза. И хозяин дома продолжал:

— Это тот, что принял вызов и явится сюда завтра во время вечерни, — и стал просить Персеваля отправиться вместе с ним на турнир.

— Государь, я охотно пойду из любви к вам, — отвечал Персеваль, — но ни за что не надену завтра оружия.

— Я не стану настаивать, если это вам неугодно.

Тем временем постели были готовы, и слуги увели Персеваля спать.

Видя, что уже рассвело, Персеваль встал. Хозяин дома, как оказалось, тоже уже встал; пошли они к обедне, а потом вернулись в залу и позавтракали. После завтрака владелец замка спустился во двор и приказал седлать и снаряжать лошадей, а когда лошади были готовы, он пристегнул оружие и вместе с Персевалем поехал в свой укрепленный замок смотреть турнир. Однако, как ни рано выехали они, значки в полях были уже расставлены. Подъехав к замку, увидали они множество великолепных доспехов и оружия, потому что никогда еще во времена короля Артура не собиралось на турнир столько доблестных рыцарей. Меллианц де Лиз выехал уже в поле; на нем было прекрасное вооружение и золотой щит с изображением двух львов. На руке у него был повязан рукав, принадлежавший молодой хозяйке Белого Замка. Меллианц разъезжал по полю на великолепном коне в богатой сбруе, и его сопровождало более пятидесяти рыцарей.

Но вот герольд крикнул: «К шлемам!» — и все пришло в движение. Меллианц де Лиз впереди всех своих спутников поскакал быстрее стрелы, пущенной из лука, потому что он охотно готов был сделать все, что могло быть угодно молодой хозяйке замка. Увидал его Гавейн и стремительно понесся ему навстречу, и, съехавшись, они с такою силою скрестили пики и столкнулись щитами, что пики их переломились; но ни тот, ни другой не был выбит из седла. Тем временем съехались и их спутники и тоже столкнулись щитами и шлемами. Так начался этот громадный турнир. Много раз возобновлял битву Меллианц, и много забрал он в плен лошадей и рыцарей и отослал их в город. На стенах же Белого Замка собралось более трехсот дам и молодых девушек, смотревших на боровшихся и указывавших друг другу наиболее отличившихся. Лучшие рыцари Круглого Стола — Гавейн, Ланцелот и Бедуер — не встретили ни одного рыцаря, которого они не выбили бы из седла. Со своей стороны, и Меллианц со своими спутниками тоже совершали чудеса ловкости и храбрости, так что дамы, смотревшие на них со стен замка, не знали, кому из них отдать предпочтение. Но дочь владельца замка находила, что всех больше отличился Меллианц, хотя ни мать ее, ни другие дамы не могли согласиться с нею. Турнир продолжался весь день, и только ночь разлучила бойцов.

По окончании турнира владелец замка вернулся с Персевалем домой и приказал поставить столы. Когда кушанье было подано, все уселись по своим местам, и как сам хозяин замка, так и Персеваль, и хозяйка дома с дочерью много говорили о турнире. Хозяин спросил Персеваля, кто, по его мнению, наиболее отличился в турнире. И Персеваль отвечал, что хорош был рыцарь с золотым щитом и двумя львами, но и рыцарь с белым щитом бился не хуже. Тогда господин замка сказал ему, что рыцарь с золотым щитом и двумя львами был Меллианц, а с белым щитом — Гавейн. И Персеваль продолжал:

— Эти два, по моему мнению, одержали верх над всеми другими. Но теперь, после того как я видел все это, ни за какую цену не соглашусь я завтра отсутствовать на турнире.

Услыхали это хозяин замка и его жена и порадовались в душе.

— Знайте, что из любви к вам я завтра сам вооружусь и поеду, чтобы помогать вам, — сказал хозяин, и Персеваль поблагодарил его за это.

Так весело провели они вечер и потом разошлись спать. С рассветом они поднялись, отслушали обедню, потом закусили хлебом и вином, и дочь владельца замка подошла к Персевалю и просила его из любви к ней носить на турнире ее рукав. Персеваль поблагодарил ее и сказал, что из любви к ней он желал бы превзойти всех в умении владеть оружием, и господин замка с удовольствием слушал эти речи. Затем они сели на коней, и слуги понесли впереди них их доспехи. В замке рыцари вооружались, а дамы толпились уже у окон и на стенах. Персеваль тоже надел военные доспехи, но не свои, а те, что одолжил ему чей-то чужой вассал, потому что не хотел он, чтобы его узнали.

Как только все было готово а герольд крикнул: «К шлемам!», со всех сторон стали спускаться в долину рыцари, и первым выехал Меллианц. Увидя его, Персеваль гордо поскакал ему навстречу, и на шее у него развевался рукав молодой хозяйки замка. Когда молодые девушки увидали его со стен замка, все они сказали в один голос: «Теперь мы видим самого прекрасного рыцаря, когда-либо жившего на свете!» И одна говорила другой: «Подобного ему нет во всем мире».

На всем скаку ударили они друг друга копьями, прямо в середину шлемов, и древки их переломились на несколько частей. Но Персеваль был так смен, что, толкнув Меллианца сбоку, выбил его из седла, и тот при падении сломал себе правую руку и три раза падал в обморок. Затем Персеваль выбил из седла сенешала Кэя и поскакал далее. Немало отличались в этот день и Гавейн, и Ланцелот, но больше всех отличался Персеваль, потому что не было рыцаря, которого не сбросил бы он на землю. Все, смотревшие на них со стен замка, удивлялись ему и говорили, что хорошо послужил он даме, давшей ему свой рукав. По окончании турнира Персеваль подвел к хозяину замка трех лучших коней изо всех, взятых им в плен, и сказал, что он просит дочь его принять их в дар за рукав от ее платья, который носил он во время турнира. Отец поблагодарил его за свою дочь, и Персеваль хотел было отойти, но владелец замка окликнул его и сказал:

— Прекрасный рыцарь, разве не пойдете вы к молодой хозяйке Белого Замка просить ее руки?

— Нет, — отвечал ему Персеваль, — потому что я дал обет никогда не брать себе жены.

В то время как они так говорили, встретился им престарелый уже человек, с косою в руках и обутый в большие сапоги. Подойдя к Персевалю, он сказал:

— Легкомысленный ты человек! Ты совсем не должен был участвовать в турнире, и уже этим одним нарушил ты свой обет.

При этих словах стыдно стало Персевалю перед хозяином замка, и сказал он старику:

— Болтливый старик! Тебе-то какое дело?

— Верно говорю тебе, — отвечал ему старик, — большая часть твоего дела лежит на мне.

И стал тогда Персеваль упрашивать старика открыть ему хотя бы втайне значение этих слов.

Отвел его в сторону старик и сказал ему:

— Персеваль, ты нарушил обет, данный тобою Богу в том, что ни разу не переночуешь в одном месте более одной ночи, пока не найдешь Граля.

— А кто же сказал это тебе? — спросил его Персеваль.

— Кто сказал, тот знал, что говорил, — отвечал старик.

— Скажи же мне, кто ты такой? — спросил опять Персеваль, и тот отвечал:

— Я — Мерлин, и нарочно пришел сюда, чтобы предостеречь тебя: знай, что по молитве дяди твоего простился тебе грех твой. Дед твой, король Рыболов, очень болен и скоро умрет, но он не может умереть, пока не переговорит с тобою и не передаст тебе на хранение чудодейственного сосуда Граля. Отправляйся же в путь, и с помощью Божиею на этот раз ты благополучно достигнешь своей цели.

— Скажите же мне, Мерлин, когда достигну я дома деда моего?

— Через год.

— Мерлин, это очень долгий срок, — заметил Персеваль.

И Мерлин отвечал:

— Другого нет и не может быть, и я больше ничего не скажу тебе.

После беседы с Мерлином Персеваль вернулся к владельцу замка, у которого он гостил, простился с ним и пустился в путь. Ровно через год ночью приехал он в дом своего деда. Когда слуги увидали его, они поспешили принять его как можно лучше, сняли с него вооружение, поставили коня его в роскошное стойло, а самого Персеваля повели в залу, где находился король Рыболов. Увидя Персеваля, он поднялся к нему навстречу, и Персеваль сел рядом с ним, и они стали говорить о различных вещах. Тогда приказал господин накрыть стол; вместе умылись они и вместе сели за еду. И когда было принесено первое кушанье, из соседней комнаты вынесли сосуд Граль, а за ним и остальные реликвии. И как только увидал все это Персеваль, он почувствовал сильнейшее желание проникнуть в тайну того, что видел перед собою, и сказал:

— Государь, прошу вас, скажите мне, для чего служит этот сосуд, перед которым вы так преклоняетесь?

Не успел Персеваль произнести эти слова, как король Рыболов стал здоров и освободился от своего недуга. Обрадовался король, бросился ему на шею и сказал:

— Прекрасный друг, знай, что ты спрашиваешь меня о величайшей тайне, но, прежде чем я открою ее тебе, ради Бога, скажи мне, кто ты такой, потому что, вероятно, хороший ты человек, если имел власть излечить меня от болезни, которою я так долго страдал!

— Зовут меня Персевалем, — отвечал ему его внук, — я сын Алена Толстого и прекрасно знаю, что вы отец моего отца.

Услыхав это, опустился король Рыболов на колени и возблагодарил Бога, а потом, взяв Персеваля за руку, подвел его к Гралю и сказал:

— Прекрасный внук, знай, что этот сосуд — источник всех благ и всякой благодати и вместе с тем величайшая святыня, не допускающая в присутствии своем никакого греха, а потому обладателем ее может быть только истинно доблестный и беспорочный рыцарь. И теперь я молю Бога лишь о том, чтобы он сделал тебя достойным хранителем этой святыни.

Затем, уединившись с Персевалем, Брон долго поучал его, наставляя его на путь добродетельной и беспорочной жизни, и наконец открыл ему тайное значение чудодейственного сосуда, передав таинственные слова, дошедшие до него от его предков и передававшиеся в роду их из поколения в поколение.

Престарелый Брон, жизнь которого давно уже клонилась к концу, прожил еще три дня и без всякой болезни отдал Богу душу.

Персеваль же, став вместо него обладателем чудодейственного сосуда, повел строгую и беспорочную жизнь, отличался большою мудростью и навсегда отказался от военных забав и рыцарских подвигов.

В день смерти Брона король Артур, сидя со своими рыцарями за Круглым Столом, основанным когда-то Мерлином, вдруг услыхал страшный грохот и треск, напугавший всех, бывших в то время в замке, и затем камень, провалившийся в землю, когда Персеваль неопытным еще юношей попробовал было сесть на него, снова появился на поверхность. Это было величайшее чудо, и все, видевшие его, не знали, что думать.

В тот же день пришел к Блезу Мерлин и сказал, что труд его жизни окончен и исполнилось наконец заветное желание его сердца. Потом повел он Блеза к Персевалю, и Персеваль так был рад видеть этого разумного и мудрого человека, что никогда уж не расставался с ним.

Покончив это дело, Мерлин отправился ко двору Артура, и король очень обрадовался ему.

— Государь, — сказали тогда Артуру его бароны, — спросите у Мерлина, что значит, что камень опять поднялся на свое место у Круглого Стола.

И король настоятельно просил Мерлина, разъяснить им это.

— Король Артур, — заговорил наконец Мерлин, — знайте, что в эту минуту моей жизни исполнилось величайшее пророчество в мире: король Рыболов выздоровел от своей болезни; Персеваль стал обладателем чудодейственного сосуда и вместе с тем Великая Бретань освободилась от тяготевших над нею чар. Потому-то и появился вновь на поверхность камень, провалившийся под Персевалем. И знайте вы все, рыцари Круглого Стола, что это Персеваль победил вас на турнире в Белом Замке, но знайте также, что навсегда простился он с рыцарскими подвигами.

Услыхав это, заплакали король и бароны, Мерлин же, простившись с ними, пошел к Блезу и Персевалю и заставил их записать и это последнее чудо.