Так прошло шесть лет; на седьмой год родился у Кримгильды сын. Долго убеждала она Этцеля и наконец уговорила крестить сына по христианскому обряду; его назвали Ортлибом. Прошло еще шесть лет. Уже целых тринадцать лет жила Кримгильда женою Этцеля, безмерно любимая им и сумевшая снискать преданность и любовь множества друзей, но все еще чувствовала себя на чужбине. В душе ее не умирало старое горе о погибшем Зигфриде; не умирала и ненависть к Гагену, — по его вине перенесла она столько несчастий и теперь должна была быть женою язычника; проснулась и прежняя вражда ее к Гунтеру. Не раз думала она, глядя на свою власть и могущество, что если бы была она ближе к Бургундской земле, то сумела бы отомстить своим врагам. И мысль о мести не давала ей покоя и заставляла ее проливать горькие слезы. Но вот раз сказала она королю Этцелю:

— Много у меня знатной родни, но до сего дня ни один из родичей моих меня еще не посетил, и считают меня здесь безродной.

— Если бы жили они не так далеко, — отвечал Этцель, — то я охотно пригласил бы сюда с Рейна всех, кого ты желаешь видеть.

— Если хочешь ты доказать мне свою любовь и преданность, — продолжала Кримгильда, — то пошли на Рейн гонцов — пусть пригласят они сюда к нам моих родичей; при дворе твоем появится тогда много новых отважных рыцарей.

Согласился Этцель и потребовал к себе скрипачей своих, Свеммелина и Вербелина, и нарядил их послами на Рейн, к королю Гунтеру, наказав звать бургундов нынешним летом ко дню поворота солнца к нему, королю Этцелю, на великий пир.

Перед уходом послов Кримгильда зазвала их к себе в покой и строго наказала им ни слова не говорить о том, что здесь видали они ее в печали, и всех звать до одного, а главное стараться, чтобы Гаген не вздумал остаться дома ему одному ведомы все пути и тропинки в землю гуннов и без него бургундам никогда не добраться до столицы короля Этцеля. В награду обещала она послам щедро наделить их по возвращении золотом и одеждами.

Не знали послы, какой умысел таился в ее словах, и обещали в точности исполнить поручение.