В аэропорту меня встречал Бак Крамер.

— Придется брать с тебя деньги за проезд, — улыбаясь, сказал он, — или будем приезжать и встречать тебя на лошадях. У меня такое чувство, будто я только и делаю, что катаю тебя туда-сюда.

— Этим самолетом новые гости не прибыли?

— Не прибыли. Все места уже заняты.

— Когда я уезжал, у вас оставалось несколько свободных коттеджей.

— Сейчас самый разгар сезона. Их быстро занимают.

— Среди новеньких есть особенные?

— Есть один.

Я пристально посмотрел на него. Пожив на ферме, я понял, что существует негласное правило, запрещающее обслуживающему персоналу обсуждать одних гостей в беседе с другими.

— Ну и что он?

— Интересовался тобой.

— Черт возьми!

— Подожди, успокойся. Он не называл тебя по имени, но описал довольно точно.

— Ну и как же?

— Спросил, отдыхает ли у нас человек, который ездит звонить по телефону в аэропорт, проявляет мало интереса к жизни фермы, но много бегает по делам.

— И ты сказал ему обо мне?

— Ты что? Не говори глупостей. Я невозмутимо посмотрел на него и сказал, что те, кого я знаю, приехали сюда отдыхать, а не бегать по делам. Кажется, он адвокат из Далласа. Здесь он проводит время с приятелем, у которого травмирована шея. Может, это и случайность, но как-то странно, что он интересовался тобой.

Я рассмеялся:

— Думаю, что он интересовался не мной, а хотел выяснить, нет ли здесь еще одного адвоката.

— Может быть, — заговорщически произнес Крамер и добавил: — Мы вчера не досчитались одного клиента. Неожиданно уехала Мелита Дун. Сказала, что матери стало хуже, но вместо Лос-Анджелеса улетела почему-то в Даллас.

— Ты это серьезно?

— Угу. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— А тебе?

Он усмехнулся:

— В тихом омуте черти водятся.

Я сказал:

— Надо будет здесь освоиться и уделять побольше внимания верховой езде.

— Я довольно часто курсирую в аэропорт и обратно, — сказал Крамер. — Можешь ездить со мной, когда захочешь. С попутчиком веселее. Ты славный малый.

— Спасибо, — сказал я.

Мы выехали на грунтовую дорогу и направились к ферме. Бак вырулил на стоянку и остановил машину. Я захлопнул дверцу и протянул ему руку.

— Спасибо, Бак.

— Не стоит. На этой работе сам становишься похожим на лошадь: вмиг распознаешь хорошего наездника.

Я пошел в свой коттедж, умылся и решил сперва послушать, что скажет Долорес Феррол, а уж потом попытаться завязать знакомство с Хелманном Бруно.

Долорес была на верховой прогулке. Изредка она выезжала на прогулку с женщинами, которых надо было посвятить в специфику жизни на ферме.

Вернувшись к своему коттеджу, я увидел мужчину, пытающегося вставить ключ в замок моей двери.

Увидев меня, он приветливо улыбнулся.

— Целый час мучаюсь с этим проклятым замком. — Он вновь повернулся к двери и тут же воскликнул: — Ах вот оно что! Это не мой коттедж. Как же я так опростоволосился?! Обычно у меня нет проблем, я хорошо ориентируюсь.

Я поднялся на крыльцо.

— О Боже, неужели это ваш коттедж?

— Это мой коттедж.

— Ну и ну. Значит, мы с вами соседи. Меня зовут А: Б. Мелвин, я из Далласа. Инициалы «А.Б.» означают Алексис Ботт. Видите, какое имя дали мои родители своему отпрыску.

— Вы, я полагаю, адвокат, мистер Мелвин?

— Да, вы правы. А как, собственно, вы узнали?

— Только по вашим манерам.

— Я не расслышал вашего имени.

— Лэм. Дональд Л эм.

Он протянул мне руку и потряс ее с чрезмерным воодушевлением.

— Вы, я полагаю, в отпуске, мистер Лэм?

— В некотором смысле, да. А вы здесь по делу?

— Ну… — Он замолчал, ухмыльнулся и сказал: — Тоже в некотором смысле. Я живу рядом с вами, Лэм, — он указал на свой коттедж, — и мы, вероятно, будем часто видеться.

— Я думал, этот коттедж занят. По-моему, в нем жила Мелита Дун из Лос-Анджелеса. Что с ней случилось?

— Я не знаю точно, тут действительно была какая-то молодая женщина, но она уехала довольно неожиданно — получила телеграмму, что мать в тяжелом состоянии или что-то в этом роде.

— Как выглядела эта женщина? Худенькая блондинка?

Он кивнул.

— Это она. Ее матери стало хуже, и ей пришлось уехать.

— Как жаль. Я думал, она хоть здесь отдохнет от житейских забот.

Мелвин никак не отреагировал на мое замечание — оно не представляло для него интереса.

— Вы долго здесь пробудете, Лэм?

— Не знаю, а вы надолго приехали?

— Я скоро уеду. Я сказал вам, что приехал сюда по делу. Я выяснил все, что хотел, и скоро уеду, но мне кажется, мы с вами будем часто видеться.

— Может, перестанете ходить вокруг да около, Мелвин, и раскроете свои карты?

— Я готов. Как Гомер?

— Гомер?

— Брекинридж. Универсальная страховая компания. Оригинальная личность.

Я открыл дверь:

— Входите.

— Мне пришлось потратить немало времени, чтобы выйти на вас, — сказал он, — но зато не составило особого труда получить о вас сведения, Дональд Лэм, «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования». Брекинридж изменил свой подход. Раньше он пользовался услугами диспашеров и следователей из своей компании, теперь решил нанять частных детективов.

— Присаживайтесь, — сказал я. — Устраивайтесь поудобней. Расскажите мне еще о Брекинридже. Вы меня заинтриговали.

— Я это ожидал. Брекинридж — оригинал. Гордый, любит изображать из себя крупную шишку. Женился по расчету. Его жена владеет основным пакетом акций Универсальной страховой компании. Очень интересная личность — его жена. И тем не менее это надежная страховая компания. Они зарабатывают большие деньги, и, судя по всему, Брекинридж хорошо справляется с делами, но пост этот он занимает только благодаря жене.

— Вы преследуете какую-то цель, рассказывая мне об этом? — спросил я.

— Конечно. Вы предложили мне раскрыть карты, я это и делаю.

Он рассказал мне о том, что я давно знал: липовый конкурс, двухнедельный отпуск и так далее.

Хозяйка фермы, Ширли Гейдж, даже не подозревает, что здесь творится. Долорес Феррол — связующее звено, и какое звено!

Ох, что будет, если жена Гомера Брекинриджа узнает об этой интрижке! Она чует, что здесь что-то происходит и что в деле замешана женщина. Но она не знает подробностей.

— Подробностей?

— У вас есть полчаса?

— Конечно, но, обратите внимание, я еще ничего не сказал. Пока что говорите вы.

— Правильно. Я и буду говорить, пока вы не разговоритесь. Потом вы сможете позвонить Брекинриджу, получить от него санкцию, и мы заключим соглашение.

— Какое соглашение?

— Соглашение по иску Хелманна Бруно. А вы о чем думали?

— Так вы представляете интересы Бруно?

Мелвин рассмеялся:

— Ну разумеется. Я представляю его с момента дорожного происшествия. Бруно пришел ко мне, рассказал о конкурсе и усомнился, что тут все законно, потому что конкурс был подозрительно простым.

— Что вы подумали?

— Мне нечего было думать. Я-то давно все знал! Брекинридж три или четыре раза выигрывал дела благодаря фильмам, которые снимались здесь. На двух судебных разбирательствах он наголову разбил истцов. Ему надо было вовремя остановиться и выдумать что-нибудь новенькое, но он, дурень, продолжал дудеть в ту же дуду. Я присутствовал на суде, когда разбирался иск о нанесении ущерба, сидел среди зрителей. Меня предупредили, что страховая компания собирается разнести истца в пух и прах, и я хотел посмотреть, как они это сделают. Это была отличная работа. Парень утверждал, что у него грыжа межпозвоночного диска, а они показали фильм, в котором он красуется перед парой девиц, совершая спортивные прыжки в бассейн, и играет в гольф. Когда показ фильма закончился, истец совсем скис. Его адвокат по существу прекратил борьбу. Присяжные вынесли вердикт через пятнадцать» минут, разумеется, в пользу ответчика. Поэтому, когда Бруно сказал мне, что он победил в конкурсе и получил право две недели отдохнуть на ферме «Холмистая долина», я посоветовал ему не раздумывать и ехать на отдых. Только предостерег от физического переутомления. — Мелвин подмигнул мне правым глазом. — Я хотел посмотреть, — продолжал он, — как будут развиваться события на этот раз. Я дал Бруно возможность освоиться в надежде, что он сможет рассказать мне все, что тут делается. Но он не смог, я приехал сюда и узнал, что здесь есть один отдыхающий, который часто звонит по телефону, ездит в аэропорт и обратно. Оказалось, его зовут Дональд Лэм, я навел справки и выяснил, что он является частым детективом. А сейчас, если вы пойдете со мной в мой коттедж, я покажу вам кое-что интересное.

— Учтите, что я все еще ничего не сказал.

— И не нужно. Только пойдемте со мной — и все.

Я пошел с ним в его коттедж.

Он опустил шторы, достал небольшой кинопроектор и экран.

— Конечно, качество не такое хорошее, как у фильмов, которые демонстрировала на судебном заседании страховая компания, ведь в ее распоряжении были экранированные камеры, длиннофокусные объективы и профессиональные операторы. Мне пришлось купить эти фильмы у любительницы-туристки, интересующейся киносъемкой. Но вас эти кадры должны позабавить.

Он выключил свет и включил аппарат.

Экран зажегся, замигал, и неожиданно на нем возникли кадры цветного фильма, маленькие, но отчетливые.

Брекинридж в купальном костюме, в расслабленной позе лежит на коврике возле бассейна, рядом, опустив ногу' в воду, сидит Долорес Феррол.

Он говорит ей что-то, и она смеется. Потом она наклоняется, зачерпывает пригоршню воды и выливает ее на лицо Брекинриджу, щелкнув при этом пальцами.

А вот он пытается схватить ее, она хочет убежать, но он ловит ее за лодыжку, притягивает к себе, его рука скользит вверх по ее ноге. Удерживая Долорес одной рукой, он другой дотягивается до воды, тоже зачерпывает и поднимает руку. Сидя у него на коленях, она смеется и пытается его отговорить.

Он медленно раскрывает ладонь и вытирает руку о свой купальный костюм.

Потом он гладит Долорес по голой ноге.

Заманчиво двигая телом, она выскальзывает из его объятий и встает на ноги.

Брекинридж тоже встает и идет за ней.

Они идут в сторону главного корпуса. Брекинридж кладет ей руку на плечо, потом его рука скользит по ее спине и застывает на попке.

Изображение замигало и исчезло, через мгновение на экране возникла новая сцена.

На этот раз съемка велась в сумерках, при плохом освещении. Фигуры лишь вырисовывались на экране, но Брекинридж и Долорес можно было узнать сразу.

Сидя возле загона для скота, они о чем-то серьезно беседуют. Очевидно, они только что вернулись с прогулки. На Долорес — облегающий костюм для верховой езды. Брекинридж — в ковбойской одежде, с огромным сомбреро на голове. Он очень похож на заправского ковбоя.

Долорес что-то говорит ему, затем протягивает руку, снимает шляпу с его головы и надевает на свою, надвинув ее на глаза. Затем она поднимает подбородок и с вызывающим видом смотрит на Брекинриджа.

Брекинридж хватает ее в объятия и осыпает поцелуями. Они сливаются в одно темное пятно.

— Освещение было неважным, — пояснил Мелвин, — видимо, эти кадры снимались после заката.

Вновь экран зарябил, и на нем появилась сцена верховой прогулки. Брекинридж неуклюже сползает с лошади, Долорес ловко и грациозно соскакивает с седла.

Брекинридж уверенно берет ее за руку и ведет к полевой кухне. Они пьют кофе, едят яичницу с ветчиной и беседуют с серьезным видом.

Закончив завтрак, Брекинридж подает ей руку. Она берет ее, пожимает, и они направляются к лошадям. Они заходят за лошадь, где их не видят остальные участники прогулки и останавливаются.

Экран погас.

— Меняется точка съемки, — сказал Мелвин. — Сейчас их будет видно лучше.

На экране вновь появляется изображение. Видимо, оператор подошел с другой стороны: видна лошадь и стоящие рядом Брекинридж и Долорес. Теперь он ее ласково обнимает. Секунд десять они стоят прижавшись друг к другу, потом быстро отстраняются, заметив идущего невдалеке ковбоя.

Мелвин выключил прожектор и начал перематывать пленку.

— Будет продолжение? — спросил я.

— Это зрелище быстро надоедает, полагаю, вы поняли, о чем идет речь?

— И что вы намерены-делать с этими фильмами?

— Это зависит от вас.

— Как это понимать?

— Эти фильмы — составная часть дела Бруно.

— Это почему же?

— Я хочу их использовать для ведения этого дела. Не уверен, что мне удастся представить их как относящиеся к делу доказательства, но мой замысел состоит в том, чтобы доказать, что Страховая компания вместо того, чтобы возместить убытки и уменьшить боль и страдания клиента, фактически усугубляет их, поставив в положение, при котором он вынужден перенапрягаться и нарушать рекомендации врача. Я докажу, что вся эта история с фермой-пансионатом — ловушка, подстроенная Страховой компанией, с целью заставить больных людей вести активный образ жизни и переутомляться. На суде я буду краток. В первую очередь я покажу, что Брекинридж завел интрижку с Долорес Феррол, а затем попрошу его под присягой ответить на вопрос, заключал ли он с Долорес договор, согласно которому она должна была представлять интересы Страховой компании и использовать свою сексапильность, чтобы заставить травмированных людей демонстрировать свое мужество, силу и так далее. Буду с вами откровенен, Лэм. Я не уверен, что эти пленки примут в качестве доказательства. Они должны подкрепить тот факт, что вместо лечения Страховая компания фактически вступила в преступный сговор с Долорес Феррол, чтобы заставить пострадавшего совершать действия, которые дискредитируют его в глазах присяжных и вместе с тем усугубляют его болезнь. К примеру, вчера, когда вас здесь не было, Долорес Феррол взялась соблазнять Бруно. Она пару раз заставила его встать с каталки и пойти с ней к загону для скота, что совершенно недопустимо. Врач запретил ему ходить без трости. Бруно сказал мне потом, что, вернувшись в коттедж, он почувствовал сильное головокружение. Лично я считаю, что таким образом Страховая компания усугубляет болезнь моего клиента. В любом случае этот ролик с пленкой будет мне нужен лишь как часть моих доводов в этом деле. Я не собираюсь употреблять ее в личных целях, чтобы как-то скомпрометировать Брекинриджа.

— Если бы собирались, то это был бы шантаж.

— Только при условии, что я что-то потребовал бы за нее, — поправил меня Мелвин, — но я использую ее лишь в связи с делом Бруно. Как адвокат Бруно я имею такое право.

— Вы хотите сказать, что, когда мы заключим соглашение по делу Бруно, вместе с распиской Бруно вы передадите мне ролик с этими фильмами?

— Совершенно верно.

— Сколько?

— Сто тысяч.

— Ну, вы загнули. Сомнительная травма шеи не стоит ста тысяч.

— Ну, как знаете. Я охотно пойду с этим на суд. Полагаю, у меня убедительные аргументы.

— Не получите вы никаких ста тысяч.

— Вы очень самоуверенный молодой человек. Прежде чем делать такие заявления, вам лучше переговорить с Брекинриджем. Если придется возбудить дело, я запрошу двести пятьдесят тысяч долларов. Я намерен обратиться в суд через сорок восемь часов, а в заявлении напишу, что состояние моего клиента резко ухудшилось в результате преступных действий Страховой компании. И кстати, вы ничего не добьетесь, если попытаетесь выйти непосредственно на Бруно: он уезжает вместе со мной.

— Возвращается в Даллас? — спросил я.

— Не думаю. — Мелвин ухмыльнулся. — До тех пор, пока мы не подадим дело в суд и газетчики не начнут брать у него интервью, он будет находиться там, где его трудно найти.

— Ладно, — сказал я. — Теперь пришла моя очередь говорить.

— Говорите.

— Вы адвокат, — сказал я, — и можете защищать интересы своего клиента, но вы не имеете права прибегать к шантажу. Сейчас вы пытаетесь шантажировать Брекинриджа, чтобы он заплатил вам огромную сумму за эти фильмы.

Мелвин пришел в ярость:

— Как вы смеете, черт возьми, обвинять меня в шантаже!

— Не будь у вас этих фильмов, вы никогда бы не затребовали такой огромной компенсации.

— Ах вот как! Ну если вы такой умный, то знайте, что вашего клиента сейчас за убийство разыскивает полиция Л ос — Анджел еса.

— Да?

— Это факт. Можете проверить. Я не должен был этого говорить, но раз вы завели речь о шантаже, я вам сообщаю об убийстве.

У Честера, интересы которого представляет ваша Страховая компания, случился разлад с женой. Когда их супружество еще было счастливым, они приобрели совместный страховой полис на сто тысяч долларов. Но их роман закончился, Честер стал подозревать жену в измене и однажды закатил ей скандал. Она от него ушла. Он последовал за ней в Сан-Бернардино, из Сан-Бернардино она отправилась в Сан-Франциско, он поехал за ней и столкнул ее машину с дороги. Уж очень хотел получить страховку. Но машина с горы не скатилась, как он того хотел, тогда он стукнул жену рукояткой домкрата по голове, сбросил машину на дно ущелья и поджег.

— Откуда вам это известно?

— У меня в Далласе есть знакомые полицейские. Полиция Лос-Анджелеса узнала, что Честер был замешан в каком-то дорожном инциденте в Далласе, и захотела выяснить подробности. Особенно полицейских интересовало, нет ли у пострадавшего в этом инциденте адреса Честера, по которому его можно было бы найти. Полицейские пришли ко мне и поинтересовались, имеет ли Бруно какой-нибудь адрес, отличный от того, что был у полицейских Лос-Анджелеса. Прежде чем я согласился связаться с Бруно, я заставил их рассказать, над чем они работают. А вчера я разговаривал с Бруно по телефону. Теперь идите и скажите Брекинриджу, что, если это дело попадет в суд, мы потребуем у компании двести пятьдесят тысяч долларов. Мы заявим, что Страховая компания усугубляла травмы моего клиента, что мы сами собираемся воспользоваться кое-какими фильмами и что присяжным станет известно, что человек, на которого мы подаем иск, скрывается от правосудия и может предстать перед судом за совершенное убийство. Так что не пытайтесь отшучиваться и заявлять, что сто тысяч долларов слишком большая компенсация в деле такого рода.

— Где вас можно будет найти? — спросил я.

— В моем офисе в Далласе. Если кому-то понадобится встретиться с Бруно, это можно будет сделать через меня. Но не пытайтесь искать его, чтобы он подписал какие-либо бумаги или сделал какое-то заявление без моего участия, — не выйдет. Я полагаю, вы захотите поговорить с Брекинриджем по секрету и позвоните ему из аэропорта. Я даю вам сорок восемь часов, в течение которых мы должны будем заключить соглашение. — Мелвин протянул мне руку. — Очень приятно было познакомиться с вами, Лэм. Тот факт, что мы представляем противные стороны в данном деле, не должен повлиять на наши добрые отношения… Я думаю, вы уедете раньше, чем вернется Долорес?

— Вы правильно думаете.

— Мне кажется, что вы сюда не вернетесь. — Он улыбнулся. — Я передам ей привет от вас.

— Передайте, — сказал я.

Покинув Мелвина, я отыскал Бака Крамера.

— Как насчет срочной поездки в аэропорт? — спросил я его.

— Опять?

— Опять.

— Может, тебе лучше взять один из наших спальных мешков да положить его в здании аэропорта, чтобы не гонять туда и обратно?

— Надо подумать. А если серьезно, я, вероятно, больше сюда не вернусь.

— Что-нибудь случилось, Лэм? — спросил он, перестав улыбаться.

— Да так.

— Опять это адвокат из Далласа?

— Он имеет к этому отношение.

— Ты только скажи, я этого адвоката быстро выведу из строя.

Я поднял брови.

— О нет, никакого криминала. Я не позволю себе ничего такого, что может поставить под удар миссис Гейдж. Все будет сделано так тихо, что этот чертов адвокат даже не поймет, что с ним произошло.

— Ты меня заинтриговал. Как ты это сделаешь?

— Ладно, слушай: я беру его на очень интересную прогулку и забочусь, чтобы ему досталась подходящая лошадка.

— Неужели она сбросит его с седла?

— Боже упаси! У нас есть несколько лошадей с очень жесткими лопатками, и когда они идут рысью… ну, надо быть очень искусным наездником, чтобы ездить на них рысью. А так как шагом они идут слишком медленно, то чаще ходят рысью. Когда нам попадается беспокойный гость… Черт возьми, Лэм, я не должен рассказывать тебе этого. Я раскрываю тебе слишком много секретов.

— О них никто не узнает, — успокоил я его. — Мне просто любопытно.

— Ну, я сажаю его на одну из таких лошадей, ставлю в цепь с быстрыми лошадьми, и наш гость всю дорогу мчится рысью. После такой прогулки у него на какое-то время пропадает всякое желание ходить на танцы.

Я сказал:

— Бак, я работаю на Страховую компанию и уполномочен делать расходы, если они покажутся мне необходимыми и полезными для Страховой компании. Я думаю, ты вполне заслуживаешь вознаграждения в сто долларов, а что касается меня, то я бы очень хотел, чтобы Алексис Ботг Мелвин на какое-то время вышел из строя.

— Будет сделано, — сказал Крамер. — У меня есть что ему показать. Ты не будешь возражать, если в аэропорт тебя отвезет мой приятель? А я тем временем займусь нашим делом.

— У меня никаких возражений.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Приезжай в любое время, — сказал Крамер. — Мы всегда будем рады тебе, Приятно иметь дело с людьми, которых любят лошади. — Он повернулся и позвал одного из ковбоев. — Садись в машину и немедленно отвези мистера Лэма в аэропорт.

— О’кей, — сказал ковбой.