Самолет гудел и дрожал, пробиваясь сквозь ночную тьму. Внизу лежала загадочная черная пустыня. Позади остался плодородный пояс цитрусовых плантаций, испещренный огнями городов и поселков, сателлитов Лос-Анджелеса. Переход от богатых сельскохозяйственных земель к пустыне был настолько резким, как будто кто-то гигантским ножом провел линию раздела.

Глухой рев мотора, уверенного в своей мощи, показался Селби нежной колыбельной песней. Он чувствовал, как скованность и напряжение последних дней постепенно уходят. Тело отдыхало на мягком сиденье. Он крепко заснул.

Но вот самолет нырнул вниз навстречу огням аэропорта, и Селби проснулся, уловив новый ритм в стуке мотора… Заработали тормозные системы, раздалось частое стакатто выхлопов, перемежающееся с заунывными стонами воздуха, обтекающего фюзеляж.

Пилот плавно посадил самолет. Селби окончательно очнулся от сна, спустился по трапу и отправился в справочное бюро, где распоряжался приторно-вежливый, улыбчивый молодой человек.

Селби спросил:

— Я хотел бы взять машину напрокат.

Молодой человек кивнул.

— Фирма «Акмэ» обслуживает пассажиров авиалиний вне очереди. Правда, в такой час может не оказаться водителя, но если вам требуется только машина, то это мйнутное дело.

— Меня это устраивает, — сказал Селби.

Действительно, через пятнадцать минут он уже сидел за рулем последней модели «форда», на дверцах которого с обеих сторон было написано золотыми буквами: «Автокомпания «Акмэ» — машины напрокат».

Объезжая по очереди все здравницы, санатории и пансионаты, перечисленные в телефонной книге, Селби стал наводить справки у персонала, обращая особое внимание на небольшие частные лечебные заведения.

Пятым по счету был «Дезерт Коттедж». Пансионат состоял из центрального здания, по обе стороны которого, утопая в зелени, выстроились в ряд типовые домики.

Выходя из автомобиля, Селби заметил высокого, статного человека, который тоже выходил из машины, остановившейся в тени деревьев. Селби мельком взглянул на эту фигуру и буквально замер на месте.

— Добрый вечер, советник, — раздался красивый, бархатный голос А.Б. Карра.

Удивленный и раздосадованный, Селби стоял, наблюдая, как приближается Карр. Теперь он разглядел и машину Карра, точную копию той, на которой приехал сам.

Карр протянул руку. Селби пожал ее. Внешне все походило на случайную встречу двух друзей.

Карр сказал:

— Знаете, советник, я подумал, что вы явитесь, как только узнал, что шериф Брэндон позвонил в авиакомпанию. Боюсь, вы мне не расскажете, как вам удалось узнать, что она улетела самолетом.

— Звонил шериф? — спросил Селби.

— Так мне сообщил информатор.

— Вот и спросите у него, как ему удалось это выяснить.

Губы Карра скривились в улыбке.

— Вы находчивый человек, Селби, за словом в карман не полезете. И действительно изобретательны. Прокуроры больших городов не доставляли мне и половины тех хлопот, какие доставляете вы.

— Полагаю, что это комплимент?

— Ну-ну, Селби! Никаких враждебных чувств! В кон-це-то концов, вы знаете, что на войне и в любви все средства хороши, все дозволено. А наши мелкие стычки мне кажутся настоящими военными действиями.

Селби ответил с достоинством, стараясь скрыть свои чувства:

— Я всего лишь пытаюсь допросить свидетеля по делу.

— Совершенно верно, а я всего лишь пытаюсь помешать вам это сделать. Однако не смею вас задерживать. Мы зайдем? — Он улыбнулся.

— Да, зайдем.

Бок о бок они прошли по цементной дорожке, ведущей к освещенному портику, вошли в контору, где за столом сидела молодая особа.

— Добрый вечер! — приветствовала она Карра.

Селби выступил вперед.

— Скажите, у вас находится миссис Джилберт Фрил-мен?

— Да, — последовал ответ. — Она пациентка доктора Раппа.

— Я хочу ее видеть.

Карр улыбнулся и покачал головой.

— Я прокурор Мэдисона. Эта молодая женщина — важный свидетель.

Особа за барьером подняла глаза на Карра, который, по всей видимости, подавал ей какие-то знаки за спиной у Селби.

Она растерянно ответила:

— Очень сожалею…

— Вы хотите сказать, что я не могу ее видеть?

— Мне было приказано не пускать к ней посетителей.

Селби немного подумал:

— В какой она комнате? — Видя, что дежурная колеблется, он добавил: — Я вам сказал, кто я такой. Вы можете придерживаться распоряжений врача, поскольку он является вашим начальником, но не отвечать на такие вопросы с вашей стороны просто неосторожно.

— Она в коттедже 21.

— У меня есть судебное постановление, — сказал Селби и полез в карман, потом с недоумевающим видом добавил: — Должно быть, я оставил его в машине. Подождите минутку.

Он торопливо направился к двери, с удовлетворением отметив, что Карр следом не пошел: он перегнулся через барьер и вполголоса заговорил с дежурной.

Селби выскочил на улицу, сел в машину и поставил ее перед самой машиной Карра. Затем, убедившись, что Карр оставил ключи в машине, он сел в нее и переехал на то место, где только что стоял его «форд», выключил мотбр, вошел в здание лечебницы, отыскал будку телефона-автомата, плотно закрыл дверцу и вызвал контору «Акмэ».

— Говорит Селби, — сказал он. — Я час назад взял у вас напрокат машину. Скажите, вы фиксируете номера?

— Ну конечно, а что?

— Понимаете, я припарковал ее, а ключи весьма неосмотрительно оставил в машине. Когда вышел, смотрю, машины нет на месте…

— Украли?

— Не знаю… Ее нет на месте, вот и все…

Голос в трубке зазвучал энергичнее:

— Мы немедленно известим полицию… Скажите, много прошло времени?

— Всего несколько минут. Так что если ее и правда угнали, то не проехали больше двух-трех кварталов…

— Не беспокойтесь. Наши машины помечены: на обеих сторонах сделаны золотые надписи. Я сейчас же сообщу полиции ее номер.

— Благодарю вас! — сказал Селби и повесил трубку.

Он вернулся в контору санатория и сказал девушке:

— Я хочу поговорить с управляющим.

— Очень сожалею, но он не велел его беспокоить ни при каких обстоятельствах. Возможно, если вы сумеете заехать завтра утром…

Селби сказал Карру с холодной яростью:

— Мы еще посмотрим! Разберемся, что за законы в этом городе!

— Та-та-та! Я и не подозревал, что вы способны выходить из себя, советник. Вам следует научиться относиться к подобным вещам хладнокровно. Вы…

— Черт побери, обещаю вам быстро выяснить, какие правила регулируют поведение медперсонала в частных лечебницах! — так же резко проговорил Селби.

— Вы забываете, советник, что у меня тоже имеется некоторый опыт в юридических вопросах. Не сомневайтесь, я знаю права своих клиентов, — подчеркнуто вежливо сказал Карр.

Селби выскочил из домика, с удовлетворением заметив, что Карр следует за ним.

— Смотрите не превышайте скорость, советник! — крикнул он. — Я слышал, здесь это строго карается, особенно в зоне санаториев. Воздух пустыни, сами понимаете, привлекает тысячи жаждущих восстановить здоровье, ну а город в этом крайне заинтересован… И кроме всего прочего, от меня вы не отделаетесь. Я поеду за вами, чтобы иметь возможность в любой момент представлять интересы моих клиентов.

Селби рывком распахнул дверцу передвинутой им машины Карра, включил фары и мотор, рывком взял с места. Карр с неожиданной резвостью побежал под деревья, где в тени чернела вторая машина. Не прошло и двух минут, как в смотровом зеркальце Селби блеснули огни фар.

Селби поехал в деловую часть города, потом начал петлять, как будто пытаясь оторваться от машины, повисшей на хвосте.

Старина АБК вел «форд» с завидным искусством, держась на расстоянии тридцати пяти ярдов от Селби.

Один раз, поворачивая за угол, Селби разглядел в зеркальце физиономию адвоката. Он сжимал в зубах сигару, залихватски торчащую вверх, на лице играла безмятежно-самодовольная улыбка.

Минут через пять на идущей навстречу машине неожиданно вспыхнул красный огонь. Его луч скользнул по золотой надписи на машине Селби, осветил ее номер, через секунду была осмотрена машина старины АБК. Раздался низкий вой сирены. Окружной прокурор, не обращая внимания на сигнал, помчался дальше, прибавив скорость, — приказ остановиться его не касался.

Старина АБК притормозил было, но потом все же повторил маневр Селби.

Полицейская машина с душераздирающим воем развернулась. Селби совершенно неожиданно повернул налево. Адвокат последовал за ним, но замешкался на повороте. В итоге — немного отстал. Селби, внимательно наблюдавший за дорогой в смотровое зеркальце, видел, как полицейская машина поравнялась с догоняющим его «фордом» и заставила адвоката остановиться. Тот принялся что-то сердито кричать, отчаянно жестикулируя.

Посмеиваясь про себя, Селби на максимально допустимой скорости вернулся в санаторий, надеясь, что официальные полномочия помогут ему уладить недоразумения со здешними блюстителями транспортных порядков, если таковые возникнут.

В санатории Селби миновал административный корпус и поехал прямо вдоль линии коттеджей к проходу с укрепленной над ним надписью: «Въезд для санитарных машин».

Селби въехал и остановил машину. На дверях каждого домика виднелись крупные алюминиевые номера. Найти двадцать первый не составляло труда. Дверь оказалась незапертой. Селби нажал на ручку и вошел в уютную комнату, защищенную от москитов тонкой сеткой. Неясный свет, проникающий снаружи, освещал кровать, стол, радиоприемник, шезлонг и пару стульев.

Женский голос безмятежно произнес:

— Вы, наверное, перепутали номер, ведь я не звонила.

Селби придвинул стул, уселся и сказал:

— Я окружной прокурор Селби, миссис Фрилмен. Хочу с вами поговорить.

Он слышал, как звякнули пружины, когда она приподнялась на локте, всматриваясь в полутьму. Ее дыхание участилось. Видимо, она испугалась, но ничего не сказала.

— Я просто хочу рассказать вам о некоторых событиях, миссис Фрилмен. Я знаю вашего мужа, его отца и мать. И смею вас уверить, они порядочные люди. Полагаю, вы заинтересованы в их любви и уважении. Чтобы их добиться, нужно смотреть правде в глаза и не отворачиваться от неприятностей. Иначе вы упадете в глазах тех, мнением кого дорожите.

Чуть погодя она сказала:

— Вы думаете, я настолько глупа, чтобы скрывать правду от своего мужа?

— Вы открылись ему постфактум. Он, конечно, вас защищает, но никогда не забудет того, что вы не сразу доверились ему. Не знаю, насколько хорошо вы знаете его родителей. Чарльз Фрилмен поселился в Мэди-сон-Сити много лет назад и выбился в люди тяжелым трудом и самодисциплиной. Вы горожанка. Когда вас спрашивают о свекре, вы отвечаете: «Он владелец ранчо». Этим для вас все сказано. Но если человек уходит корнями в землю, как Фрилмен, то для него «владелец ранчо» значит гораздо больше. Он знает, что создал основу благосостояния для себя и своей семьи собственными руками — настойчивым, кропотливым трудом, разумным планированием, экономией. Он и сейчас зарабатывает на жизнь не финансовыми махинациями, не обманом конкурентов, он добывает средства из земли. А это вырабатывает особый человеческий характер — прямой, честный, четко отграничивающий зло от добра. Он человек безыскусный, но было бы ошибкой принять безыскусность за глупость. Ваш муж сейчас влюблен в вас. Возможно, так будет и дальше. Но как бы он гордился вами, если бы мог привезти вас домой на семейный кворум и сказать, что вы разделяете взгляды его близких! У входа вас ждет машина. А в аэропорту есть ночной рейс. Вернитесь домой. У вас почти не осталось времени на размышления.

Селби замолчал. Тишина показалась ему неоправданно затянувшейся. Он вытащил из кармана трубку, набил ее табаком, услышал, как звякнули пружины, что-то зашуршало. Затем снова воцарилась тишина.

Селби чиркнул спичкой о подошву. При свете он успел заметить, что постель пуста. Он потянулся к торшеру.

Кармен Фрилмен прерывающимся от слез голосом сказала:

— Не включайте свет! Я одеваюсь.

Шериф Брэндон и Дуг Селби сидели по одну сторону стола, Кармен Фрилмен — по другую. Горела только настольная лампа под абажуром, отбрасывая на сидящих мягкий зеленоватый свет. Часы, висевшие над стеклянным шкафчиком с оружием, которым пользовался шериф, показывали двадцать минут шестого.

В дверь кабинета постучали. Брэндон отпер дверь. На пороге стоял Джилберт Фрилмен.

Шериф пригласил:

— Входите, Джилберт.

Сразу было видно, что Джилберт нервничает.

— Вы сказали по телефону, что Кармен находится…

— Она здесь, — сказал Селби.

Кармен отодвинула стул и поднялась. Она в упор смотрела на мужа, ее подбородок был высоко поднят, только легкое дрожание губ выдавало ее волнение.

Джилберт подбежал к ней, прижал к себе.

— Что случилось, милая?

Селби сказал:

— Она решила вернуться и помочь нам. Это решение она приняла по доброй воле.

Шериф добавил:

— Мы с Дугом подумали, что вы должны приехать, пока мы не начали задавать ей вопросы. Садитесь, Джилберт.

Джилберт смущенно пробормотал:

— Необычайно благородно с вашей стороны после всех неприятностей, которые мы вам причинили…

Брэндон махнул рукой:

— Забудьте об этом!

Селби посмотрел на Кармен Фрилмен.

— Миссис Фрилмен, вы хотите сделать заявление?

Она кивнула.

Муж не смотрел ей в глаза. Ему с трудом удавалось сохранить самообладание.

Кармен ответила:

— Начну сейчас же… Я достаточно долго работала с мистером Биллмейером и сумела понять все тонкости его бизнеса. Последнее время я убеждала его в необходимости иметь собственные складские помещения и механизировать погрузку и отгрузку товара… Возможно, вам кажется, что я говорю о не относящихся к делу вещах, но мне необходимо начать с самого начала…

— Продолжайте, — сказал Селби.

Джилберт по-прежнему избегал смотреть на жену.

— Мистер Биллмейер имел два земельных участка. Приобретя третий, лежащий между ними, он получил бы возможность построить такие склады с необходимыми подсобными помещениями, включая гаражи. Вскоре после того, как я вышла замуж, мой деверь Стефен как бы в шутку сказал, что у него появился участок земли, который он хотел бы продать мистеру Биллмейеру.

Я поняла, что речь идет как раз о том участке, который хотел приобрести мистер Биллмейер, и ответила Стефену, чтобы он обратился непосредственно к будущему владельцу. Я ни словом'не обмолвилась о заинтересованности Биллмейера в участке и о его планах.

Нужно сказать, мистер Биллмейер был ко мне сильно привязан. Он несколько раз делал мне предложение. Думаю, мое замужество было для него большим ударом. Во всяком случае, характер наших отношений изменился…

Я рассказала мистеру Биллмейеру о разговоре со Сте-феном и предупредила, что тот непременно явится к нему. Мистер Биллмейер обвинил меня в том, что я предупредила Стефена о его заинтересованности, и теперь он станет взвинчивать цену. Я была возмущена.

Стефен действительно приехал к мистеру Десмонду Биллмейеру. Надо сказать, мой покойный шеф был превосходным бизнесменом. Он без труда сумел убедить Стефена, что совершенно не заинтересован в приобретении нового участка. Он пытался и мне втереть очки, сказав, что отказывается от постройки складского комплекса, поэтому не прочь продать и свои два участка при условии, что за них дадут приличную сумму. Однако я сразу почувствовала обман, слишком уж хорошо знала мистера Биллмейера.

У мистера Биллмейера был близкий друг, мистер Джилспай. Вскоре Стефен в разговоре с Джилбертом упомянул, что ведет переговоры о продаже участка с Джилспаем. Я внутренне посмеялась, но ничего не сказала ни Джилберту, ни Стефену, продолжая защищать интересы мистера Биллмейера. Но, верите ли, я просто не могла дождаться, когда смогу, наконец, уволиться, ведь после замужества я обещала мистеру Биллмейеру отработать у него полгода.

— Как вообще могло получиться, что вы дали обещание? — спросил Селби. — Или, иными словами, почему мистер Биллмейер был так сильно в вас заинтересован?

— По простой причине. Я досконально изучила дело, и мистер Биллмейер просто растерялся, думая, что не сможет без меня обойтись. Он рассчитывал за полгода подобрать мне замену.

— Понятно. Продолжайте, прошу вас.

После некоторого колебания Кармен сказала:

— Вообще-то, я не догадывалась, что было у него на уме, иначе ни за что бы не согласилась остаться… Примерно неделю назад мистер Биллмейер неожиданно стал меня уговаривать бросить Джилберта и уехать из Мэдисон-Сити. Он предлагал все: партнерство, независимый счет в банке и равное участие в прибылях, не говоря уже о комфорте и роскоши. Когда я отказалась, он впал в уныние. Естественно, меня это нервировало. А в среду он напился. Впервые я увидела его в таком состоянии.

В прошлом мистера Биллмейера было нечто, связанное с алкоголем. Что именно — я не знаю, но он безумно боялся спиртного. Не пил ни капли. Представляете, как я изумилась, почувствовав, что от него несет виски. Мне не нравилось, как он на меня смотрит. Он ничего не говорил, но не спускал с меня глаз, куда бы я ни шла и чем бы ни занималась. Но ничего не произошло, и ничего не было сказано. Когда в среду вечером я уходила из конторы, мистер Биллмейер еще оставался на работе.

В День благодарения, примерно часа в три, мистер Биллмейер позвонил мне и сказал, что произошло нечто такое, что его бесконечно потрясло, но объясняться по телефону не стал. Он хотел узнать, смогу ли я встретиться с ним около шести часов.

— В Голливуде? — спросил Селби, многозначительно посматривая на Брэндона.

— Нет, в Лас-Адидасе.

— Где?

— В Лас-Алидасе, отель «Лас-Алидас». Он попросил меня выехать из дома до четырех часов и сказать всем, что я еду в Голливуд, вместо этого отправиться в Лас-Алидас и дожидаться его там.

Селби старался не показать, как он удивлен.

— И вы его там встретили?

— Да.

— Он был одет в этот твидовый костюм?

— Нет, на нем был модный двубортный пиджак в мелкую клеточку.

— Он был на машине?

— Да.

— Вы ее видели?

— Нет, не видела. Я просто заметила, что сзади на дороге появилась машина с включенными фарами, потом огни погасли. Потом мистер Биллмейер подошел к моей машине, открыл дверцу и уселся рядом.

— Он был пьян?

— От него пахло виски, но он не казался пьяным…

— А вы не боялись? — поинтересовался Селби.

— Испугалась только после того, как приехала на свидание. Я стала не на шутку беспокоиться. Но я дала обещание мистеру Биллмейеру и не собиралась его подводить.

— Продолжайте.

— Просьба мистера Биллмейера была для меня полнейшей неожиданностью. Понимаете, он хотел знать, подтвержу ли я его алиби в случае необходимости.

— Что? — изумился Селби.

— Именно так он и сказал: алиби.

— Какое? Когда? Для чего?

— Он не сказал. Только еще раз повторил, что произошло нечто такое, что может изменить всю его жизнь. Он действительно страшно нервничал. Спросил, согласна ли я сказать членам семьи, особенно Стефену, что ездила в Голливуд и работала с боссом в конторе.

— Что было потом?

— Мистер Биллмейер попросил меня вернуться домой примерно в половине двенадцатого. «Если у вас станут выпытывать подробности, сошлитесь на усталость. Притворитесь, что сердитесь на меня. Скажите, что приехали в контору, сразу нашли требуемую бумагу, которая никуда не пропадала, а потом мы обсуждали кое-какие дела».

— Далее?

— Он вышел из машины и немного постоял на тротуаре, улыбаясь мне. Теперь он казался менее удрученным, держался естественнее, чем когда-либо со времени моего замужества. Я оставила машину на стоянке, пошла в кино, просидела два сеанса и ушла оттуда в расчете вернуться домой в одиннадцать сорок пять. Вот и все, что я знаю.

— Почему вы этого не рассказали, когда мы попросили вас опознать тело? — спросил Брэндон.

— Если помните, шериф, вы меня и намеком не предупредили, что везете опознавать тело мистера Билл-мейера. Взяли и отвели в мертвецкую. Естественно, когда я увидела, кто это… У меня просто в глазах помутилось, я потеряла сознание. Только и всего. А придя в себя, я была не в состоянии говорить. Хотела приехать к вам утром. Потом, по дороге домой, обо всем рассказала Джилу. И тут он указал на вещи, которые мне и в голову не приходили. Ведь, по существу, у меня без ведома мужа было самое настоящее свидание с боссом. Я не ездила в Голливуд, хотя семье несколько раз повторила, что меня вызывают в контору. Джил-берту я сказала, что провела вечер в кино, и он поверил, поверят ли другие… В итоге он решил, что лучше ничего не рассказывать, вызвал адвоката, мистера Карра, и спросил совета. Мистер Карр сказал, что нам надо поехать в санаторий доктора Раппа… Остальное вы знаете.

— Что вы рассказали Карру?

— Абсолютно все, от начала до конца. Он выспрашивал подробности, его интересовало решительно все: и про участок, и про склад. Мистер Биллмейер умер, и у меня не было оснований хранить деловые секреты. Мистер Карр внушал мне, что он, как поверенный, имеет право все знать. И я ему все рассказала.

С минуту в кабинете шерифа царила тишина, потом Селби сказал:

— Миссис Фрилмен, мне думается, у вас есть только один выход. Предайте вашу историю широкой огласке, не упускайте ни одной подробности. Подчеркните, что у вас было трудное положение в связи с покупкой участка: с одной стороны, в качестве агента по продаже действовал ваш деверь, а с другой — вы из лояльности к шефу боялись сообщить Стефену имя подлинного покупателя.

— Но как я объясню… свой побег?

— Ничего не объясняйте. У вас был шок. Врачи предписали вам полный покой. Как только вы почувствовали, что достаточно отдохнули, вы по собственной инициативе явились к нам.

— Но вы же сами нашли меня!

— Пустяки, об этом не надо упоминать, — махнул рукой Селби. — Лично от меня никто не услышит, что я ездил в санаторий и привез вас сюда.

Глаза Кармен широко раскрылись.

— Как, вы не собираетесь опубликовать, как вам удалось меня отыскать? Это было…

— Я вас не искал и не находил. Вы сами вернулись, по собственному желанию.

Резко отодвинув стул, на котором сидел, Джилберт Фрилмен вскочил с места, подбежал к столу, протянул обе руки через стол и пожал руки Селби.

— Вы даже не представляете, что сделали для меня! Только сейчас я понял, какой ошибкой было бегство Кармен. Если бы мы действовали иначе…

Он запнулся, не находя нужных слов.

Шериф Брэндон довольно заурчал:

— Забудьте и думать об этом, сынок. Вы ошиблись. Со всяким может случиться. Самое главное — вовремя осознать и исправить ошибку.

Джилберт Фрилмен пытался высказать глазами то, что отказывались произносить его губы. Потом он повернулся к Кармен, раскрыл объятия и, когда она бросилась к нему, нежно привлек к себе.

Субботним утром окружной прокурор вошел в кабинет и увидел Сильвию Мартин.

— Хэлло, соня! Завтракал?

— По большому секрету и только между нами — нет!

Сильвия рассмеялась.

— Как ты считаешь, мы можем выскочить на минутку, чтобы перекусить?

— Можно попытаться, — ответил Селби, — только я сначала должен просмотреть почту.

— Скажи, Дуг, сегодняшняя информация в утренних газетах специально была построена так, чтобы дать оплеуху «Блейд»? Разумеется, для читателей это хорошо, но, Дуг, между нами, как случилось, что она вернулась?

— Она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вынести любое испытание.

— Наверняка не без небольшой детективной работенки со стороны окружного прокурора!

— Не знаю, откуда ты это взяла? Только не вздумай публиковать свои догадки.

Сильвия пожаловалась:

— Я потеряла работу.

— Как?

— Я посылала корреспонденции в лос-анджелесские газеты. Но когда дело приняло крутой оборот, они прислали сюда своих репортеров… И знаешь, Дуг, я сомневаюсь, что лос-анджелесские ребята будут такими же… э… деликатными по отношению к Кармен Фрилмен, как мы.

— По-моему, общественность уже потеряла интерес к убийству. В подобных вещах важно лишь первое впечатление… Но здесь есть один момент, который не дает мне покоя.

— Какой же?

— По словам матери Джилберта, первый телефонный звонок, сильно расстроивший Кармен, раздался, когда они садились за стол, то есть примерно минут в десять третьего. Понимаешь, именно после него она вернулась в столовую убитая. А Биллмейер позвонил уже в три.

— Ты считаешь, Кармен темнит?

— Я все думаю, какова роль ее брата в этой истории.

— Может быть, Карр откопал его для того, чтобы использовать в качестве посредника?

— Карр — крепкий орешек.

Отворилась дверь, и в кабинет вошел Рекс Брэндон.

— Занят?

— Входи, Рекс, — пригласил Селби. — Я проснулся полчаса назад и еще не успел позавтракать. Мы с Сильвией как раз обсуждали, не стоит ли перенести беседу в кафе, за столик, на котором помимо кофе и булочек будут еще яичница с ветчиной.

Брэндон предложил:

— Можно сделать иначе. Я сейчас позвоню своей хозяйке, и мы втроем отправимся к нам завтракать.

Зазвонил телефон. Селби поднял трубку.

— Хэлло?

Женский голос ответил:

— Это Инес, Дуг. Я хочу тебя немедленно видеть по крайне важному делу. Я буду не одна.

Селби колебался.

— У меня назначена встреча через пятнадцать минут.

— Не можешь ли ты принять нас до этого?

— Вы можете сейчас приехать?

— Да.

— Тогда давайте быстрее.

Селби положил трубку и пояснил:

— Инес Стэплтон чем-то очень взволнована. Давай, Рекс, звони жене и отправляйтесь с Сильвией. Я с Инес разберусь за несколько минут и приеду к вам.

— О’кей, — согласился Брэндон, подмигивая Сильвии. — Поехали, сестренка. Что бы Инес ни намеревалась сообщить, она не будет говорить в присутствии представителя «Кларион».

Сильвия взмолилась:

— Только пусть она тебя слишком долго не задерживает, Дуг! Мой желудок посылает телеграфные жалобы в министерство продовольствия. Поскольку я работаю в утренней газете и ложусь спать, когда добрые люди начинают вставать, завтрак в моей жизни играет огромную роль.

— Если совещание продлится больше пятнадцати минут, — засмеялся Селби, — я объявлю перерыв.

Через две минуты после ухода шерифа и Сильвии Аморетт Стэндиш доложила о приходе Инес Стэплтон.

— С ней еще какая-то женщина, — предупредила она, — но Инес хочет сначала поговорить с вами наедине.

Вошла Инес Стэплтон, высокая, уверенная в себе женщина; ее уверенности способствовали богатство и положение в обществе. Раньше, когда ее отец жил в Мэдисон-Сити, он считался одним из самых влиятельных людей в городе. В те беззаботные дни у Дуга, молодого стряпчего, было больше досуга, чем работы. Они с Инес частенько проводили вместе свободное время. Потом, после избрания Дуга окружным прокурором, их пути разошлись. Инес вскоре вошла в состав адвокатской коллегии, занялась частной практикой и откровенно предложила Дугу забыть ее, ибо отныне она превращалась в «занозу в его теле».

— Здравствуй, советник! — воскликнула она. Ее темные глаза потеплели и заулыбались.

— Доброе утро и тебе, — в тон ответил Селби. — Признавайся, сегодня утром ты «заноза в моем теле» или пришла со светским визитом?

— Нынче утром я заноза.

— Тогда садись и выкладывай. С кем ты пришла?

— Со своей клиенткой.

— К твоему сведению, — сказал Селби, подчеркнуто деловито поглядывая на часы, — у меня через пятнадцать минут деловое свидание. Ну, а тебе под большим секретом признаюсь, что мы договорились позавтракать. Я практически не спал ночь, улегся под утро, естественно, встал поздно и не поел. Сейчас заскочил в контору просмотреть почту и узнать новости, потом отправлюсь к шерифу.

— Как у тебя настроение перед завтраком, Дуг?

— Людоедское.

— Благодарение Богу, что ты остался холостяком! — сказала она не совсем искренне.

— Так ты считаешь, что я не женился из-за своих зверских инстинктов?

— Ох, не знаю… Во всяком случае, я явилась сюда не для того, чтобы обсуждать твои отношения с женщинами… Дуг, со мной приехала миссис Грайнс, она моя клиентка.

— Ты имеешь в виду миссис Первис Грайнс? — удивился Селби.

— Нет, миссис Карлтон Грайнс.

— Что тебе известно про Карлтона Грайнса?

— Очень много. Но я хочу, чтобы ты сначала выслушал мою клиентку, Дуг. Пусть она по-своему изложит историю. Информация из первых рук всегда производит большее впечатление, чем из вторых, как ее ни преподноси.

— Согласен. Пригласи ее сюда.

— Сейчас, одну минуточку.

Женщина, которую Инес Стэплтон ввела в кабинет, оказалась совсем не такой, какой ее представлял себе Селби: ни броской наружности, ни пышных форм, ни нагловатой уверенности, которую естественно было ожидать от подруги Карлтона Грайнса, тайком удравшего из Оклахомы, чтобы в скором времени бежать из орегонской тюрьмы. Она была неприметной, тихой, скромной женщиной с умным, немного настороженным взглядом и робкой улыбкой.

— Миссис Карлтон Грайнс, — представила ее Инес.

— Садитесь, прошу вас, — пригласил Селби. — В вашем распоряжении лишь несколько минут. Поэтому я предпочел бы услышать основные факты, детали в случае необходимости вы изложите в следующий раз.

Инес Стэплтон улыбнулась.

— Уверена, Дуг, что миссис Грайнс прекрасно сумеет справиться со своей задачей. — Она повернулась к клиентке: — Вам понятно, чего хочет окружной прокурор? Прошу вас, изложите ему основные моменты вашей жизни так, как рассказывали мне.

Миссис Грайнс взглянула на Селби темно-карими серьезными глазами.

— Я познакомилась с Карлтоном в Оклахоме, а с его семьей так и не встречалась. У него несколько раз были неприятности. Он был обязательным, но страшно упрямым. Любил выпить. Собственно говоря, последнее и было его главным недостатком. На меня произвели впечатление его удаль, дерзость и бесшабашность. Он был десятью годами старше меня. Ну, и я потеряла голову. — Она на секунду повернулась к Инес Стэплтон. — Вы хотели, чтобы я рассказала именно эту часть?

— Продолжайте, — сказала Инес.

У миссис Грайнс был хорошо поставленный голос, такой, который обычно называют «культурным». Глаза были умными и выразительными. Очевидно, ей не составляло труда придавать течению мыслей словесную форму и одновременно проверять, какую реакцию она вызывает у слушателей.

— Мы уехали из Оклахомы первого ноября 1931 года. Поехали в Аризону. И там поженились. Жили под вымышленными именами. Карлтон не хотел, чтобы его брат узнал о нашей свадьбе. Ну и, конечно, он не осмеливался делать глупости, привлекать к своей особе внимание местных властей. В то время он боялся, что его разыскивают, чтобы в принудительном порядке вернуть назад и предъявить дополнительные обвинения.

Инес Стэплтон кивком предложила своей клиентке продолжать.

— Мы поехали в Орегон. Через неделю Карлтон нашел работу. Он был человеком умным и производил прекрасное впечатление. Мне он поклялся до конца дней своих не притрагиваться к спиртному. Ну, и я ему поверила, этакая дуреха!.. Карлтон договорился о приобретении в рассрочку подержанной машины и сделал первый взнос. Он убедил меня, что автомобиль ему нужен, чтобы ездить на работу и с работы. А в День благодарения 1931 года он напился, сел в машину и уехал куда глаза глядят. Произошла авария. Полиция его задержала, проверила досье и припомнила все старые грехи, в том числе и оклахомскую историю. Как выразился Карлтон, ему пришлось заплатить сполна… Из тюрьмы был организован побег. Карлтон, необузданный и бесшабашный, принимал в беспорядках самое активное участие. Вожак старался покрыть тех, кому удалось бежать. Он наотрез отказался назвать их офицерам охраны. Позднее кого-то поймали, эти выдали всех. Вожак покаялся, но, видно, для отвода глаз.

На самом деле арестованные договорились, что сбежавшими назовут тех, кто погиб при пожаре тюрьмы. И наоборот. Все и просто, и хитро. Я об этом не подозревала вплоть до того дня, когда какой-то неизвестный позвонил и посоветовал мне «в моих интересах» съездить в Калифорнию и навестить некоего мистера Десмонда Биллмейера. Доброжелатель говорил настолько уверенно, что я послушалась. Карлтон меня не узнал. Он разумеется, был богат. Сказал, что полностью утратил память и не помнит прошлого.

Селби, невероятно заинтересованный и позабывший о завтраке, спросил:

— Но вы-то ему напомнили?

— Да. Мое сообщение было для него страшным ударом.

— Когда это случилось?

— В прошлый вторник.

— Чем закончился ваш разговор?

— Карлтон вел себя честно. Прямо сказал, что не может меня вспомнить и поэтому не знает, являюсь ли я его женой. Пожаловался, что абсолютно не помнит своей прошлой жизни, даже не знает, как его звали… Очевидно, его контузило во время пожара. Он сказал, что хочет проверить мою историю. И если она правдива, он готов предложить материальное возмещение, но вряд ли вернется ко мне. То, что оборвалось десять лет назад, не свяжешь!

— Что вы ему ответили?

— Я согласилась с ним… В конце концов, мистер Селби, десять лет — долгий срок.

— Хотите сказать, что вы любите другого мужчину?

— Сейчас нет, но любила.

— Карлтон нашел брата?

— Мне думается, он выяснил, что тот живет в Лас-Алидасе. Скорее всего, он и ехал к нему. Хотел появиться без предупреждения, устроить сюрприз.

— Так вы считаете, он вздумал облачиться в старый костюм, притвориться, что фортуна не была к нему слишком милостива за эти десять лет, а потом поразить брата, сообщив ему, какое он занимает положение в обществе и чего сумел добиться?

— Нечто в этом роде… Из того, что мне удалось выяснить позднее, я поняла, что Карлтон сделал вклад в нефтепромыслы. Брат Карлтона мог получить вложенные деньги лишь по истечении определенного количества лет после юридического подтверждения смерти Карлтона. Возможно, его брат… Ох, я ничего не знаю… Мне мисс Стэплтон сказала, что вас необходимо ознакомить с фактами…

— Я хотел бы все это обдумать, — сказал Селби.

Инес Стэплтон деловито сообщила:

— Мне думается, что это все, миссис Грайнс. Мистер Селби узнал основные факты. Если потребуется, вы сможете представить ему подробности и доказательства. Так что теперь вы можете начать действовать в открытую.

— Что ты намерена предпринять, Инес?

— Естественно, в первую очередь восстановить права своей клиентки, вдовы Десмонда Биллмейера. Сегодня вечером в «Блейд» появится интервью с ней. Я подумала, что предварительно тебе следует ознакомиться с фактами.

— Спасибо, — сказал Селби, проводив обеих женщин до входной двери.

Секунду Инес смотрела ему в глаза, очевидно затрудняясь подыскать слова, потом раздумала, поджала губы и сказала:

— Не смею дольше задерживать. Не стоит откладывать конференцию за завтраком.

И что-то в ее тоне наполнило Селби уверенностью, что она знает о присутствии Сильвии Мартин на этой так называемой конференции.