Зафрахтованный в Сакраменто самолет пролетел Мер-свилл, вскоре показались своеобразные горные образования позади Оровилла. Горное плато поднималось почти на тысячу футов над окружающей местностью, плоское, как крышка стола. Доисторические потоки лавы погребли под собой решительно все, затем постепенно в малюсенькие щели стала проникать вода, процесс неизбежной эрозии эти щели увеличивал, в конце концов превратив их в долины. Теперь лава осталась лишь в отдельных местах, защищая своим покровом незатронутую выветриванием почву.

Делла Стрит посмотрела на наручные часики.

— Мы прилетим точка в точку. Причем не так уж и торопились.

— Самое главное, нас никто не допрашивал, Делла. Полагаю, никто пока еще не ведает, где мы находимся.

— Не выскажет ли пресса в Лос-Анджелесе предположение, что вы сбежали, дабы избежать допроса?

— Ну нет, мы отправились в Оровилл, и местные власти попросят газетчиков написать сообщение и передать его по телефону. Им придется констатировать, хотя мы пока не досягаемы, наше согласие сотрудничать с администрацией на Севере.

Самолет начал снижаться.

— Очень быстро, — покачала головой Делла Стрит, — а ведь вам необходимо изобрести способ не отвечать на вопросы. Как вы намерены поступить?

— Не знаю, пока не услышу вопроса.

— Хорошо хотя бы, что вы немного поспали в самолете.

— Как ты себя чувствуешь, Делла?

— Хорошо, но слишком нервничаю, чтобы спать.

— Пусть сперва допросят меня. Если же попытаются допрашивать тебя отдельно, скажи: ты мой секретарь, поэтому я должен отвечать на все вопросы, но ты выскажешь свое мнение на те из них, на которые ответил я, не станешь отвечать на другие вопросы, которые не заданы мне, поскольку не знаешь, не посчитаю ли я их сведениями, которые клиент сообщает одному только адвокату. Ты не специалист в правовых вопросах, не тебе решать.

— Из всего известного нам, что можно считать «привилегированным» сообщением? — спросила Делла.

Мейсон слегка пожал плечами и достал записную книжку. Немного подумав, он пояснил:

— Это, конечно, важный вопрос. Единства в понимании его нет. Одни считают: сведения, сообщенные в присутствии третьего лица, нельзя считать «привилегированными», присутствующее третье лицо имеет право рассказать об услышанном. Но существует и противоположная точка зрения. Естественно, суд предпочитает придерживаться первого взгляда, он считает, что адвоката можно заставить дать показания о его разговоре с подзащитным, если он состоялся в присутствии третьего лица. Короче, Делла, я до сих пор не могу себе простить присутствия Сары Энзел во время беседы с Мирной.

— Но, шеф, вы не могли предвидеть хода событий!

— Почему? Считается, что адвокат обязан предвидеть не только то, что может случиться, но возможно случится. Нет ничего необычного во внезапной ссоре двух подруг, просто нет оснований для присутствия третьего лица, адвокат не должен…

— Но, шеф, ведь говорила-то именно она, из Мирны Дейвенпорт мы бы не вытянули ничего связного.

— Нет, Делла, по-английски она говорит, ей не нужен переводчик. Конечно, Сара Энзел выступала в роли доминанты.

Самолет сделал круг над городом Оровиллом, летел он медленно, можно было разглядеть большие, просторные дома, занимающие стратегические позиции под возвышающимися над ними деревьями.

— Прекрасные деревья! — пришла в восторг Делла Стрит. — Отсюда видно, какие они высокие.

— Летом здесь жарко. Природа в виде компенсации превратила этот уголок в настоящий рай для развесистых деревьев. Фиговые пальмы достигают сказочной высоты и дают густую тень. Ага, вот мы и на месте, Делла. Приготовься к артиллерийскому огню, который должен на нас обрушиться.

Самолет плавно сел, покатился по дорожке и замер перед зданием аэропорта.

К самолету поспешила группа людей, возглавляемая фотокорреспондентами с камерами и вспышками, нацеленными на прибывших. Позади них двигалась более достойно, но все же торопливо группа представителей местной администрации.

Выйдя из самолета, Мейсон и Делла Стрит не позабыли принять наиболее эффектные позы, чтобы фотографы смогли сделать побольше снимков.

Репортеры вынули блокноты и карандаши, готовясь застенографировать интервью.

Один из них вырвался вперед.

— Могу ли я узнать ваше имя?

— Перри Мейсон, — с улыбкой ответил адвокат.

— Ваше полное имя?

— Перри Мейсон.

— А ваше? — спросил он, поворачиваясь к девушке.

— Делла Стрит.

— Вы доверенный секретарь мистера Мейсона? — Да.

— Благодарю вас, — сказал репортер, пожимая руку адвоката.

— За что? — с улыбкой спросил Мейсон, но тут же слегка сдвинул брови, почувствовав, как репортер сунул ему в руку свернутую в малюсенький комочек бумагу.

Мейсон поспешно сунул правую руку в карман и улыбнулся моложавому, полноватому субъекту, который энергично проталкивался вперед.

— Мистер Холдер? — спросил Мейсон.

— Точно. Я окружной прокурор, а это — шериф округа. Здесь также присутствует один из моих помощников. Я хотел бы сразу же поехать ко мне в офис, если не возражаете, мистер Мейсон.

— Я с удовольствием сделаю все, что в моих возможностях, — наклонил голову адвокат.

— У нас здесь казенная машина, мы отвезем вас в офис и сократим интервью до предела.

— Все в порядке. Мой пилот — специалист по слепым полетам, поэтому мы сможем вернуться назад в любое время, даже ночью.

— Очень сожалею, что мы ввели вас в такие расходы, зафрахтовать самолет не очень-то дешево, мистер Мейсон. Но, к сожалению, я бессилен вам помочь. Мы стараемся снизить до минимума расходы на содержание офиса.

— Мне все понятно, — сказал адвокат, — пожалуйста, не думайте о пустяках.

Прокурор Холдер повернулся к газетным репортерам.

— К сожалению, должен вас разочаровать, парни, но я не хочу, чтобы вы торчали здесь и забрасывали мистера Мейсона вопросами. Предпочитаю проводить расследование по-своему. Позднее я сделаю сообщение для прессы. Или репортеров пригласят в кабинет, если у мистера Мейсона не возникнет возражений.

— Я никогда не спорил с прессой, — широко улыбаясь, сказал Мейсон, — обычно делюсь всей имеющейся у меня информацией, за исключением, конечно, конфиденциального или не могущего быть обнародованным по стратегическим соображениям.

— Замечательно, — подхватил Холдер, — и мы, разумеется, ценим ваше сотрудничество, мистер Мейсон. А теперь, возможно, вы и мисс Стрит пройдете сразу к машине? И пожалуйста, ребята, никаких вопросов до окончания беседы в моем кабинете.

— Одну минуточку, возможно, я захватил телеграмму, которую хочу послать, — остановил прокурора Мейсон.

Он вытащил из нагрудного кармана бумажник, раскрыл его, просмотрел содержимое, потом сунул правую руку в карман, вытащил сложенный листок бумаги, который ему передал репортер, и ухитрился расправить его внутри бумажника, чтобы можно было прочитать напечатанное на нем сообщение:

«Я, Пит Ингрем, репортер из «Оровилл Меркури». Мейбл Нордж, секретарша Эда Дейвенпорта, исчезла. Я не сумел ее разыскать в течение всего дня. Никто не знает, где она находится. Вчера днем она сняла почти все деньги со счета Дейвенпорта в Парадайз-банке. Не спрашивайте меня, каким образом я это узнал, — не могу подвести осведомителя. Передаю вам эту записку, поскольку информация может оказаться для вас ценной. Вы сможете мне отплатить, сообщив сенсационный материал».

Мейсон сложил бумажник, оставив записку внутри, засунул его обратно в карман и посмотрел поверх голов на небольшую группу людей, без труда заметив вопрошающий взгляд Пита Ингрема.

Мейсон едва заметно кивнул.

— Если вы хотите отправить телеграмму, — заговорил Холдер, — мы можем…

— Полагаю, с этим можно подождать. Ведь мы, как я понимаю, не задержимся здесь очень долго.

— Надеюсь на это! — воскликнул Холдер.

Мейсон и Делла Стрит сели в машину, шериф занял переднее место рядом с Холдером, который вел машину. Помощник окружного прокурора, которого звали Оскаром Гленсом, много старше Холдера, сидел тихонечко, ни с кем не разговаривая, на левом заднем сиденье.

Делла Стрит устроилась в середке, Мейсон сел справа.

Машина взревела, набирая скорость, Холдер прямиком промчался к зданию, в котором помещались местные органы управления.

— Если вы не возражаете, — обратился он к Мейсону, — мы проведем беседу в кабинете шерифа.

— Меня устраивает любое место.

Они вышли из машины, и шериф проводил их в помещение, где стулья были заранее расставлены вокруг стола. Мейсон, осмотревшись, почувствовал, что где-то спрятан микрофон и магнитофон.

— Садитесь же, — предложил шериф. — Джон, вы хотите сесть сюда, за стол, и задавать вопросы?

— Благодарю вас, — произнес с важным видом Джонатан Холдер, устраиваясь во вращающемся кресле за письменным столом.

Остальные тоже расселись. Холдер подождал, когда прекратится скрип стульев, и только после этого задал первый вопрос. Он откашлялся, достал из кармана сложенный документ, расправил его на столе и заговорил:

— Мистер Мейсон, вы и ваша секретарша, мисс Стрит, вчера вечером были в Парадайзе?

— Дайте подумать, — произнес Мейсон, сводя брови. — Разве это было только вчера? Да, кажется так, господин прокурор. Так много произошло событий, мне даже подумалось, что мы туда ездили позавчера. Нет, вы правы — вчера, двенадцатого числа, в понедельник. Все равно.

— И вы зашли в дом Эдварда Дейвенпорта на Кре-ствью-Драйв?

— Послушайте, мистер Холдер, — дружески улыбаясь, произнес Перри Мейсон. — Вы зачитываете вопросы. Надо понимать, происходит нечто вроде формального допроса?

— Разве от этого что-то меняется? — любезно спросил Холдер.

— О, конечно! — ответил Мейсон. — Если мы с вами просто беседуем — одно дело, но если вы задаете формальные вопросы по списку, который заранее тщательно подготовили, мне придется так же тщательно обдумывать свои ответы.

— Почему? — спросил Холдер, сразу же заподозрив ловушку. — Разве правда не одинакова в обоих случаях?

— Разумеется, но возьмите, к примеру, свой последний вопрос. Вы спросили меня, зашел ли я в дом Эдварда Дейвенпорта.

— И на него, конечно, можно ответить «да» или «нет», — заявил Холдер, глаза его смотрели насторожено.

— Ну, не совсем так просто.

— Почему?

— Давайте приведем все в полную ясность. Если у нас будет просто беседа — все в порядке. Но если речь идет о формальном допросе, я должен с особым вниманием следить за тем, чтобы мои ответы были тщательно точными.

— Именно этого я хочу и полагаю, вы желаете того же самого.

— Поэтому, — продолжал Мейсон, не обращая внимания на слова Холдера, — я и должен был бы ответить, что вошел в дом, который принадлежит миссис Дейвенпорт.

— Одну минуточку! Это же дом, где Эдвард Дейвенпорт занимался своим бизнесом…

— В том-то и дело! — прервал его Мейсон. — Как раз этот момент я и хочу подчеркнуть.

— Я вас не понимаю.

— Как не понимаете? Если б мы разговаривали неофициально, а вы спросили бы меня, входил ли я в дом Эда Дейвенпорта, то получили бы ответ: «Конечно»! Но коль скоро у нас формальный допрос, я обязан задуматься, прежде чем отвечать на ваш вопрос.

Мне придется принять во внимание множество вещей. Я должен буду сказать себе: «Теперь я представляю Мирну Дейвенпорт, вдову Эдварда Дейвенпорта. Если этот дом был их общей собственностью, она фактически становится его законной владелицей в тот момент, когда умирает Дейвенпорт. Если же этот дом был отдельной собственностью, но по завещанию все оставлено Мирне Дейвенпорт, тогда моя клиентка получит на него право немедленно по решению о введении ее в наследство. Таким образом, если я отвечаю на формальном допросе, что входил в дом, принадлежащий Эду Дейвенпорту, это можно было бы рассматривать, как признание того, что мне известно его завещание, но я сомневаюсь в законности данного документа. Или же в качестве адвоката миссис Дейвенпорт склонен считать, что дом вообще не является общей собственностью, а принадлежит ей». Вам ясен ход моих рас-суждений, коллега?

У Холдера был ошарашенный вид.

— Для чего столько юридических тонкостей?

— А как же прикажете поступать, если вы учиняете мне самый что ни на есть настоящий допрос, когда малейшая неточность в ответе может привести к серьезным осложнениям? — Мейсон совершенно обезоруживающе улыбнулся.

Холдер угрюмо выдавил из себя:

— В таком случае я бы предпочел услышать ваш неофициальный ответ.

— Тогда возникает новая проблема. В конце-то концов, я адвокат миссис Дейвенпорт. Я до сих пор не знаю, будет ли возбуждено уголовное дело против нее, но такая возможность, насколько я понимаю, существует. Если да, тогда я буду являться уже ее адвокатом, а также адвокатом, представляющим ее интересы при официальном введении в наследство. Очевидно, сюда входит их совместная собственность и, возможно, какая-то раздельная собственность. Существует связь, как мужа и жены, может также иметься связь по завещанию. Не исключено, если вы станете задавать мне вопросы по своему списку, составленному так, что могут быть повторены позднее вместе с моими зафиксированными ответами, некоторые из них смогут подвергнуть опасности интересы моей клиентки. К примеру, я могу столкнуться с вопросом: не убила ли она своего мужа, Эда Дейвенпорта? Как я понимаю, это вполне возможно при данных обстоятельствах, не так ли?

— Не знаю! — фыркнул Холдер. — Я отказываюсь предугадывать, какие действия будут предприняты официальными лицами в других ведомствах.

Мейсон тут же спросил:

— Вы ведь мне по телефону сказали о давлении на вас со стороны властей, не так ли?

— Правильно.

— Предположительно со стороны судебных органов в других округах?

— Да.

— Совершенно очевидно, подобный нажим вызван не проблемой о незаконном или неоправданном проникновении в дом Эдварда в Парадайзе, штат Калифорния. Все дело в том, что кто-то считает Эда Дейвенпорта мертвым, и существует мнение — подчеркиваю, коллега, я сейчас говорю исключительно об уме лица или лиц, оказывающих на вас давление, — о причастности миссис Дейвенпорт к смерти Эдварда Дейвенпорта. Это так?

— Боюсь, не смогу откровенно ответить на ваш вопрос, мистер Мейсон.

— Как я понимаю закон, если человек убивает другого человека, он не может унаследовать имущество покойного. Вы тоже так считаете, прокурор?

— Разумеется.

— Допустим теперь, вы зададите мне вопрос об имуществе Дейвенпорта, точнее, спросите, чем Эд Дейвенпорт владел при жизни и что оставил по завещанию своей жене. При нормальных условиях она бы имела полное право на данную собственность. Предположим далее, в своем ответе я по небрежности сообщу, что в данный момент эта собственность не принадлежит миссис Дейвенпорт. В таком случае кто-то — не вы, коллега, потому что я уверен, вы никогда не согласитесь воспользоваться подобной ошибкой, — какой-то крючкотвор, привыкший цепляться за технические неточности, использует мой ответ в качестве доказательства виновности миссис Дейвенпорт в убийстве мужа и поэтому откажет в праве унаследовать его состояние.

Мейсон откинулся на спинку кресла, улыбнулся озадаченным расследователям и достал портсигар из кармана.

— Кто-то хочет курить?

Никто не смог даже рта открыть.

Мейсон же спокойно извлек сигарету, закурил, выпустил облачко дыма и снова добродушно улыбнулся.

— Одну минуточку, — решился Холдер, — уж не знаю, как это получилось, только вопросы начал задавать я, но, похоже, сам на них и отвечаю.

— Естественно. Я хочу, чтобы был точно определен статус беседы. Теперь я спрашиваю вас, коллега: должен ли я говорить такое, что косвенным путем показывало бы, будто, по моему мнению, моя же клиентка не имеет права наследовать состояние умершего мужа?

— Нет, конечно. Никто этого и не просит.

— Все правильно. Когда вы задаете вопрос о праве собственности, я должен отвечать на него предельно осторожно. Как вы считаете?

— Не мне вам советовать.

— Верно, — согласился Мейсон. — Ценю вашу откровенность, коллега. А поскольку вы не можете давать мне советы, я должен сам себе советовать. Кстати, вы подняли очень интересный вопрос. Я не уверен, могу ли при данных обстоятельствах рассуждать о праве собственности. Однако продолжайте свой допрос, а я посмотрю, что можно будет сделать.

Холдер взглянул на свои бумаги, с минуту собираясь с мыслями.

— Пока вы находились в этом доме, — сказал он, — в доме, принадлежащем Эду Дейвенпорту в Парадайзе, не отпирали ли вы письменный стол, не доставали ли из него шкатулку для документов и не извлекали ли из нее конверт, на котором рукой Дейвенпорта написано: «Следует передать властям в случае моей смерти».

Мейсон не торопился отвечать.

— Вы не можете ответить на мой вопрос? — живо спросил Холдер.

— В этом вопросе заключено множество разных факторов. Я мысленно пытаюсь их упорядочить.

— Какие, например?

— Прежде всего, вы снова поднимаете вопрос о владении домом.

— Ну, следует понимать, — сказал Холдер, — когда я называю дом «домом Дейвенпорта», то делаю это в общепринятом смысле, оставив в стороне вопрос о праве собственности.

— Ну нет, — покачал головой Мейсон, — мы договорились: меня не должны связывать условности. Между нами, коллега, возможно, это и нормально, но все может быть иначе между мною и каким-нибудь хладнокровным, расчетливым, безжалостным законником, который будет представлять интересы другого претендента на состояние.

— Какой еще другой наследник?

— Ну, — пожал плечами Мейсон, — пока я еще особенно не разбирался в данном вопросе, но возьмем, к примеру, Сару Энзел. Сестра Сары Энзел была замужем за родным братом Уильяма Делано. Давайте предположим, просто теоретически, что состояние Делано не может перейти к Мирне Дейвенпорт.

— Почему?

— По разным юридическим причинам, таким, как, например, — разумеется, это всего лишь гипотетическое предположение, — что Мирна Дейвенпорт убила Уильяма Делано.

— Она не могла этого сделать, — заявил Холдер. — Ее обвиняют в убийстве Гортензии Пакстон. А Делано не был убит, он умер естественной смертью.

— В таком случае я могу сослаться на ваши слова: мою клиентку не обвинят в убийстве Уильяма Делано? И еще одно уточнение, Уильям Делано не был убит?

— Не мое дело — уверять вас в чем бы то ни было.

— То-то и оно, мы вернулись к тому, с чего начали. Я оказался в весьма необычном положении. Мне очень хочется сотрудничать с вами, но…

— К чему вы клоните? Что Сара Энзел может быть наследницей состояния?

— Давайте рассуждать. Допустим, Мирна Дейвенпорт не в состоянии, вернее сказать, не имеет права наследовать состояние после Делано по завещанию, которое он оставил, потому что ее подозревают и обвиняют в его смерти. В таком случае миссис Энзел останется единственной его наследницей, хотя и не прямой. Так ведь? Откровенно говоря, я не заглядывал в справочник по праву наследования.

— Так же, как и я, — признался Холдер.

— Может быть, нам стоит в него заглянуть сейчас?

— Нет, нет! — замахал руками Холдер. — Я и без того запутался во всех этих хитросплетениях. Я задаю ясные, понятные вопросы и хочу получить на них такие же простые и ясные ответы.

— Был бы рад, чтобы в таком ключе и протекала наша беседа, — сказал со вздохом Мейсон, — но вы превратили ее в формальный допрос, страшно усложнив ситуацию.

— Я стараюсь превратить ее в неформальную.

— Но вы сразу предупредили о формальном допросе.

— Все зависит от того, что вы называете формальным допросом.

— Чтение вопросов с заранее подготовленного перечня.

— Что ж тут особенного, я просто постарался скоординировать мысли.

Мейсон с упреком посмотрел на окружного прокурора.

— И это было единственной причиной для подготовки списка, коллега? Единственной?

Холдер смутился под прямым взглядом адвоката.

— Конечно, я совещался с другими официальными лицами, подсказавшими специфические вопросы, ответы на которые они хотели услышать.

— И согласившись с необходимостью задать эти вопросы, вы их записали?

— Отчасти.

— Пожалуйста! — рассмеялся Мейсон. — Тот вопрос, который вы мне только что задали, мог быть предложен окружным прокурором лос-анджелесского округа исключительно для того, чтобы выработать теорию дела, которым он сейчас занимается. И он сумеет истолковать мои ответы в наиболее подходящей для него интерпретации.

— Но вашу клиентку никто не обвиняет в убийстве Уильяма Делано, ее дяди! Ее подозревают в убийстве Гортензии Пакстон!

— И приписываемое убийство позволило ей получить большую часть состояния Уильяма Делано?

— Именно так я понимаю ситуацию.

— А тело Уильяма Делано не было эксгумировано?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он умер естественной смертью.

— Откуда вы знаете?

— Человек умирал. Его болезнь продолжалась многие месяцы.

— Умирающий человек имеет иммунитет против яда?

— Вы пытаетесь нас убедить в том, что ваша клиентка отравила и Уильяма Делано?

— Боже упаси, конечно нет! — воскликнул Мейсон. — Я знаю, она этого не делала.

— Откуда вы знаете?

— Я убежден, она вообще никого не отравляла.

— Она отравила Гортензию Пакстон! — повысил голос Холдер. — И она, возможно, отравила также и Эдварда Дейвенпорта.

— Ох, ох, коллега, остановитесь! Разве можно делать такие категорические обвинения?

— Я располагаю информацией, мистер Мейсон, которая подтверждает мои обвинения.

— Информацией, которой нет у меня?

— Вот именно.

— Это, разумеется, снова усложняет ситуацию.

Холдер выкрикнул с возмущением:

— Я задаю вам простые вопросы, а вы ходите вокруг да около.

— Вы ошибаетесь, коллега. Поставьте себя на минуточку на мое место. Стали бы вы отвечать на вопросы, касающиеся права на собственность?

— Я не могу поставить себя на ваше место. Не могу ничего вам советовать. У меня имеются собственные проблемы, о которых я должен беспокоиться.

— Совершенно верно, — охотно согласился Мейсон. — Поэтому, поскольку я не могу положиться или надеяться на ваши советы, поскольку вы боитесь принять на себя ответственность…

— Кто боится? — вскинул голову Холдер.

— Вы, разумеется.

— Я ничего не боюсь! — Лицо у Холдера побагровело. — И я не уверен, что мне нравится ваше поведение.

— Спокойнее, спокойнее, — миролюбиво заговорил Мейсон. — Не станем различие в наших официальных позициях переносить на личные отношения. Я просто подчеркиваю тот факт, что вы в вашем положении побоялись принять на себя ответственность давать мне советы…

— Я не боюсь ответственности.

— В таком случае вы хотите дать мне совет?

— Нет, конечно. Давать вам советы не входит в мои обязанности. Я представляю народ штата Калифорния, этот округ. Вы же представляете своего клиента. Вам и решать, каковы ваши обязанности.

— Понятно, коллега. Мне кажется, своим ответом вы стараетесь избежать моего вопроса.

— Избежать вопроса? Чтобы я избегал чьих-то вопросов! — взорвался Холдер.

— Вот именно. Вы не хотите ответить определенно, обязан ли я в положении адвоката, представляющего интересы Мирны Дейвенпорт, отвечать на ваши вопросы.

— Я не обязан вообще что-либо вам советовать!

— Ну что же…

Лицо Мейсона неожиданно расплылось в довольной улыбке, как будто он нашел окончательно решение.

— Можете ли вы заверить меня, если я решусь обсудить вопросы о праве на состояние, что мои ответы не свяжут впоследствии мою клиентку?

Поколебавшись, Холдер произнес:

— Но я не представляю, как они могут ее связать?

— Можете ли вы меня совершенно определенно заверить? Возьмете ли на себя ответственность?

— Нет, конечно.

— Вот, пожалуйста! — вздохнул Мейсон.

Адвокат откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая струйки дыма над сигаретой, всем своим видом показывая, что искренне старается найти выход из тупика.

Холдер посмотрел сначала на шерифа, затем на своего помощника и скомандовал:

— Мистер Мейсон и миссис Стрит, извините нас, пожалуйста, но нам надо провести коротенькое совещание. Буквально несколько минут. Мне нужно потолковать с моими ассистентами. А вы подождите здесь.

Оскар и вы, шериф, пройдите вместе со мной в соседний кабинет.

Все трое отодвинули стулья и вышли из помещения.

Делла Стрит повернулась к адвокату.

— Ну, — заговорила она, — кажется, вы…

Мейсон прижал палец к губам, призывая ее к молчанию, обежал глазами всю комнату, после чего сказал:

— Да, я попал в чертовски трудное положение, не так ли, Делла? Мне бы хотелось быть совершенно откровенным с мистером Холдером. Но провалиться мне на этом месте, если я знаю, как это сделать, учитывая ту ответственность, которую я взял на себя в качестве адвоката перед своей клиенткой. Возьми хотя бы один этот вопрос о праве на состояние, он может оказаться весьма запутанным. А у окружного прокурора список вопросов занимает несколько машинописных листов. Да уже по предварительным вопросам ясно, что совещание окажется долгим и непростым.

Мейсон неестественно громко вздохнул.

— Разумеется, я хочу с ним сотрудничать, — продолжал он задумчиво, — но у нас такая куча неотложных дел. Мы не можем здесь оставаться до бесконечности. Надеюсь, он ускорит дело.

Мейсон подмигнул Делле, которая поняла, зачем шеф устроил этот спектакль.

— Хочешь сигарету, Делла?

— Нет, шеф, благодарю.

Мейсон удобно устроился, покуривая. Через минуту он сказал:

— Надеюсь, они не займут слишком много времени на свое совещание. В конце-то концов, Делла, мы задерживаем тут зафрахтованный самолет, а ведь это дорогое удовольствие. И потом у меня в бюро столько неотложных дел, которые я бросил, чтоб лететь сюда. — Немного помолчав, Мейсон снова подмигнул Делле: — Ол-райт, хватит брюзжать. Делла, откинь голову и постарайся вздремнуть. С твоей стороны было подвигом лететь сюда после вчерашней бессонной ночи.

— Удобно ли это, шеф? Могу ли я закрыть глаза? — самым невинным голосом, спросила Делла.

— Конечно, тебя никто не осудит. Если удастся отключиться на несколько минут, это будет уже кое-что.

Приложив палец к губам, Мейсон призвал к молчанию.

— Да, спасибо, — пробормотала Делла с нарочито громким зевком.

Наступил интервал в несколько минут, в течение которых в комнате стояла мертвая тишина. Делла Стрит действительно сидела с закрытыми глазами, положив голову на спинку кресла. Мейсон задумчиво курил, время от времени стряхивая пепел в большую морскую раковину на прокурорском столе.

Наконец дверь соседнего кабинета открылась, трое мужчин поочередно вошли в комнату. За ними шествовал четвертый.

Взглянув на него, Мейсон воскликнул:

— Прекрасно, прекрасно! Сидни Бум. Как поживаете, мистер Бум? Рад видеть вас снова.

Адвокат поднялся, они пожали друг другу руки. Бум улыбнулся.

— Рад вас видеть, мистер Мейсон. Здравствуйте, мисс Стрит.

Делла Стрит протянула руку офицеру.

— Очень приятно с вами снова встретиться.

— Благодарю вас.

Вновь заскрипели стулья. Видимо, Холдер изобрел новую линию атаки. Он обратился с вопросами к Буму.

— Вы офицер из Парадайза?

— Да.

— Работаете здесь, в офисе шерифа?

— Да, сэр.

— Скажите, вас вызывали вчера вечером в резиденцию Эда Дейвенпорта?

— Да, сэр. — И тут же сам задал вопрос: — Вы имеете в виду дом на Крествью-Драйв?

— Не спрашивайте, где он находится. Я задал вопрос.

— Ну, я не уверен, кому принадлежит дом. Хотя да, знаю. Мне сказала та особа.

— Какая особа? — спросил Мейсон.

— Секретарь. Мейбл Нордж.

— Одну минуточку, — попросил Мейсон. — Я не могу спокойно выслушивать, как вы доказываете право на собственность.

— Я совершенно ничего не доказываю, — сердито заговорил Холдер. — Я просто хочу ознакомить вас с некоторыми доказательствами, которыми мы располагаем.

— Но вы же отчетливо спросили, кто владеет собственностью, — не сдавался Мейсон, — и мистер Бум ответил, что источником его сведений была мисс Мейбл Нордж. Я предполагаю, Мейбл Нордж не является специалистом в вопросах права на собственность, поэтому любое сообщение, сделанное ею, относится к категории слухов и…

— Конечно, конечно! — замахал руками Холдер. — Мы же не в зале суда и не рассматриваем право на собственность.

— Но вы сами подняли этот вопрос.

— Я просто описываю дом.

— Тогда почему не характеризовать его номером по Крествью-Драйв?

— Ол-райт. Давайте подойдем к этому вопросу иначе. Вас вызвали в дом по Крествью-Драйв. Где он находится?

— Когда вы выезжаете на Крествью-Драйв и добираетесь до конца улицы, это самый последний дом справа: большое, беспорядочно выстроенное здание, окруженное высокими деревьями, фруктовыми и просто дающими тень.

— Вы различаете для себя эти два вида деревьев? — поинтересовался Мейсон.

— Да, — ответил Бум.

— В действительности-то, мистер Бум, некоторые фруктовые деревья тоже дают густую тень. Возьмите, для примера, фиговые пальмы…

— Одну минуточку! — вмешался Холдер, в его голосе звучал гнев. — Я провожу расследование, мистер Мейсон. В данный момент допрашиваю мистера Бума, потому вынужден просить вас соблюдать тишину.

— Независимо от того, будут ли содержаться в утверждениях Бума некоторые неточности?

— Независимо от всего! — окончательно обозлился Холдер. — Я прошу вас сидеть тихо.

— Прекрасно. Полагаю, все, находящиеся в этом помещении, слышали, мне предложено соблюдать тишину, независимо от того, будут ли в показаниях Бума неточности или нет. Больше я не стану прерывать. Продолжайте.

— Вы заходили в этом дом? — спросил Холдер.

— Заходил.

— По чьей просьбе?

— Мейбл Нордж.

— Кто она такая?

— Как я понял, личный секретарь Эда Дейвенпор-та. Я ее довольно часто видел в Парадайзе.

— Вы были знакомы с Дейвенпортом при жизни?

— Да, я с ним несколько раз разговаривал.

— И вы приехали в этот дом по просьбе Мейбл Нордж?

— Да, она звонила в полицию.

— Что вы обнаружили?

— Обнаружил незапертую дверь, всюду горел свет, а мистер Мейсон и мисс Стрит чувствовали себя как дома.

— Что еще?

— Мейбл Нордж поручила мне отыскать письмо, написанное мистером Дейвенпортом и оставленное у нее, с указанием открыть его в случае его смерти.

— Что вы сделали?

— Я нашел письмо, то есть нашел шкатулку для документов, в которой находился запечатанный конверт. На конверте рукой мистера Дейвенпорта было написано, что письмо нужно вручить полицейскому в случае его смерти.

— Что вы с ним сделали?

— Я забрал его под свою ответственность.

— Этот конверт находится при вас?

— Вы его взяли.

— Вы отдали его мне, не так ли?

— Совершенно верно.

— И он находится у меня, в этом столе. Вы узнаете конверт, если увидите его?

— Конечно.

— Каким образом?

— Потому что я расписался на нем.

— И поставили дату?

— И поставил дату.

— Что вы сделали с ним позднее?

— Отдал его вам.

— У нас состоялся разговор о том, как следует поступить с письмом, не так ли?

— Правильно.

— И я положил его в сейф?

— Вероятно. Вы мне сказали, что положили его в сейф.

— А сегодня утром мы вновь собрались все вместе?

— Правильно.

— И решили, нам лучше посмотреть, что находится в конверте?

— Точно.

— Мы распечатали его?

— Да, сэр.

— В нем ничего не оказалось, кроме нескольких совершенно чистых листков бумаги?

— Верно.

— Тогда мы начали разглядывать конверт и решили, что с ним кое-что сделано?

— Верно.

— Тогда мы вызвали эксперта по подобным делам, и он сообщил нам: конверт был вскрыт над паром, а затем вновь заклеен канцелярским клеем, причем на протяжении последних суток.

— Правильно.

— Ол-райт, — сказал Холдер, поворачиваясь к Мейсону. — Что вы можете сказать по этому поводу?

— Я бы сказал, что вы задавали вопросы слишком быстро, а Бум отвечал на них без малейшего колебания.

— Нет, нет, я не это имел в виду… Что вы можете сказать относительно точности данного заявления?

— Великий Боже! Вы поражаете меня… Вы же сами просили меня не открывать рот, даже когда его заявления неточные.

— Я просто не хотел, чтобы вы его прерывали.

— Нет, вы соизволили выразиться совсем не так, тут нет никакого сомнения, — покачал головой Мейсон. — Обождите минуточку, мистер Бум, и he надо сердиться. Полагаю, вам кажется, что ваши заявления точны и правильны, но я с вами не могу согласиться.

— Почему они неверны? — спросил Холдер.

— По многим пунктам. Например, мистер Бум сказал: Дейвенпорт написал своей рукой на конверте, что в случае его смерти письмо нужно вручить полицейским.

— Верно.

Мейсон решительно повернулся к Буму.

— Вы встречались с Дейвенпортом раньше?

— Встречался.

— Вы не знали, что он умер?

— Я этого не знаю даже сейчас. Мне сказали о его смерти.

— Вот теперь, — заметил с улыбкой Мейсон, — по-моему мнению, вы отвечаете на вопросы так, как следует, мистер Бум. Вы ограничиваете свои заявления известным вам лично. Вы сказали, письмо надписано рукой мистера Дейвенпорта, но ведь в действительности вы этого не знаете, верно?

— Мне сказала Мейбл Нордж, что это его почерк.

— Знаю, знаю, — кивнул Мейсон, — это слухи. Фактически вы не знаете, что конверт надписывал Дейвен-порт.

— Вы правы, не знаю.

— Постойте, — вмешался Холдер, — я пригласил сюда мистера Бума не для того, чтобы вы учинили ему перекрестный допрос.

Мейсон впервые рассердился.

— Что вы пытаетесь сделать со мной? Хотите загнать в такое положение, чтобы позднее цитировать мои ответы в искаженном виде?

Холдер резко вскочил с места и выкрикнул:

— На что вы намекаете?

Мейсон холодно ответил:

— Я вовсе не намекаю. Я спрашиваю. Сначала вы меня попросили, чтобы я молчал, даже если утверждения Бума неточны. Потом вы предложили мне указать, в чем их неточность. Я начал задавать Буму вопросы для того, чтобы продемонстрировать с помощью собственных заявлений Бума, где его ответы расходятся с истиной, а вы вскочили с места и обвинили меня в том, что я не имею права подвергать Бума перекрестному допросу.

— Вы действительно не имеете такого права.

— Это не перекрестный допрос.

— А мне кажется, да.

— Я всего лишь стараюсь выполнить ваше желание: показать неточность заявлений мистера Бума.

— Именно это я и называю перекрестным допросом. Укажите место, где сделано неверное заявление. Могу поспорить, вам не удастся это сделать!

— Ну что вы, таких мест было очень много, — возразил Мейсон.

— Укажите хотя бы одно.

— Например, вы пару раз сказали: конверт имел надпись, сделанную рукой Дейвенпорта, что в случае его смерти, письмо должно быть вручено полицейским.

— Я уже объяснил, что знаю о почерке лишь со слов Мейбл Нордж, — уточнил Бум.

— Значит, вы не знаете, чей это почерк на самом деле?

— Не знаю, нет.

— Далее. Откуда вам известно о надписи на конверте, будто письмо должно быть вручено полицейским?

— Я видел эту надпись, — завопил Бум, — видел собственными глазами.

— Одну минуточку, не разрешайте гневу взять верх над собой, мистер Бум. Вы хороший, дисциплинированный офицер. Вы вовсе не это имеете в виду.

— Я отвечаю за каждое сказанное мною слово.

— На конверте было написано не это, — сказал Мейсон.

— Это суть надписи. И я хорошо помню, какие слова Мейбл Нордж говорила мне по этому поводу.

— Совершенно верно, — сказал Мейсон. — Теперь, если окружной прокурор любезно покажет вам конверт, мистер Бум, вы обнаружите на конверте другое. Вы прочтете: «Следует вскрыть в случае моей смерти, а содержимое должно быть доставлено властям», а под этим стоит, видимо, подпись Эда Дейвенпорта.

— Разве это не то же самое? — спросил Холдер.

— Разумеется, нет! — воскликнул Мейсон. — В одном случае инструкция предписывала, чтобы письмо доставили властям нераспечатанным, но инструкция, фактически написанная на конверте, поручает его юридическим представителям, при условии, разумеется, что слова были написаны самим мистером Дейвенпортом, сначала вскрыть конверт и только потом доставить его содержимое властям.

В офисе воцарилась гробовая тишина.

— Таким образом, вы видите, — продолжал Мейсон, улыбаясь Буму, — Мейбл Нордж описала вам другой конверт. Таким образом, заменены вовсе не страницы внутри конверта, но, очевидно, весь конверт. Конверт, который описала вам Мейбл Нордж, не смогли найти. Конверт, представленный ею, совершенно не тот, о котором она говорила, ибо он по-другому написан.

— Минуточку! — закричал Холдер. — Но это же чистейший вздор. Вы просто пытаетесь внести неразбериху.

Мейсон сердито свел брови.

— Сэр, я рассматриваю ваши слова как оскорбление. Я всего лишь пытаюсь внести ясность в спорный вопрос. Я предлагаю вам проанализировать сказанное мною и найти того, кто старается «внести неразбериху», как вы изволили выразиться. Я прибыл сюда, готовый сотрудничать с вами и помочь, чем смогу. А ведь я мог бы послать вас ко всем чертям. Мог предложить оформить повестку с вызовом на допрос. А может, потребовал бы вызвать меня на жюри присяжных, где я имел бы возможность настаивать на юридической точности ваших вопросов. Вместо этого я зафрахтовал самолет, запер контору на целый день, когда у меня по горло срочной работы. Я объяснил вам совершенно откровенно свою позицию, попросил вас поставить себя на мое место и посоветовать мне, как я должен поступить.

Вы не осмелились предложить иной путь действий, а теперь обвиняете меня во вставлении палок в колеса. Вношу неразбериху в суть дела. Мне это не нравится. Черт возьми, сэр, я отказываюсь с вами сотрудничать. Мне больше нечего вам заявить.

— Вам придется дать еще очень много показаний! — заорал Холдер. — Вы находитесь в моем округе. И не сможете покинуть его без моего разрешения.

— Что вы имеете в виду, делая такое заявление?

— Я могу вручить вам повестку с вызовом в суд. Я могу… могу вас арестовать!

— За что?

— За то, что вы сообщник… нет, пособник преступления!

— Какого преступления?

— Убийства.

— Чьего убийства?

— Эда Дейвенпорта.

— Так кто же я: сообщник или пособник убийства?

— Не знаю. Впрочем, нет, знаю. Пособник.

— Каковы элементы убийства? — холодно спросил Мейсон.

— Вы их знаете не хуже меня.

— В таком случае вам лучше их доказать, — усмехнулся Мейсон. — Одним из первых элементов является мертвое тело, труп.

— Мы пока еще не нашли его, но непременно найдем.

— Черта с два найдете! Почему вы не проснетесь?

— Проснусь от чего или для чего?

— Проснетесь для того, чтобы рассмотреть вероятность того, что Эд Дейвенпорт вылез из окна и убежал со своей смазливой секретаршей, Мейбл Нордж. Где сейчас находится мисс Нордж? Найдите ее. Приведите ее сюда. Она обвинила меня в подмене содержимого конверта. Так путь она все это скажет мне в лицо.

— Я… Мы до сих не смогли разыскать мисс Нордж. Пока не смогли.

— Ваше «пока» будет очень долгим! — рассмеялся Мейсон.

— Она была страшно расстроена случившимся.

— Я адвокат, — сердито сказал Мейсон. — И не намерен сидеть здесь и выслушивать обвинения Мейбл Нордж, будто я совершил какое-то преступление. Я требую немедленной встречи с Мейбл Нордж, пусть она лично повторит свои обвинения, а я допрошу ее касательно их.

— Я допрашиваю вас… То есть пытаюсь допросить.

— Вы предъявили мне обвинения, подсказанные вам мистером Бумом и Мейбл Нордж, и в то же время отказываетесь представить мне моих обвинителей.

— Мистер Бум здесь.

— Его обвинения основаны на слухах, он говорит с чужих слов.

— Далеко не все, мистер Мейсон!

— Все до единого! — повысил голос Мейсон и повернулся к Буму. — Как объяснила вам Мейбл Нордж причину своего появления в столь поздний час в этом доме?

— Сказала, что проезжала мимо.

— Вы прекрасно знаете, это не может быть правдой. Ей просто некуда было «проезжать мимо».

— Она могла сделать круг по подъездной дороге и выехать снова на шоссе.

— Несомненно, — подтвердил Мейсон. — Но люди так просто не «проезжают мимо». Возле дома тупик, конец дороги. Она не говорила, что заехала в дом, чтобы проверить, все ли в порядке. А заявила, что «случайно проезжала мимо», а позднее, когда я стал расспрашивать ее более настойчиво, призналась, что запуталась в словах, не так ли?

— Ну, я как-то прослушал. Возможно, конечно, но я не уверен…

— И она ничего не сказала вам о своем присутствии в доме раньше вечером?

— Ну, она работает там. Я полагаю…

— О ее приезде туда минут за тридцать до нашего прибытия?

— За тридцать минут до того, как вы приехали? Она тогда там побывала? — спросил Бум.

— Она об этом вам не упомянула?

— Нет.

— Не сообщила, что открыла письменный стол, извлекла из него шкатулку, в которой находился конверт, и заменила его другим?

— Нет, конечно нет. Вы же там были. Присутствовали при разговоре.

— Она уехала вместе с вами. По дороге она не сидела с закрытым ртом… Так она вам об этом не сказала?

— Нет.

— И не сообщила вам, как после полудня ходила в банк и сняла практически все до последнего цента со счета Эда Дейвенпорта с помощью чека, который он предварительно ей выписал, очевидно, именно на данный случай?

Бум совершенно растерялся.

— Она ничего мне про это не говорила! Я выяснил позднее в банке…

— Вот вам, пожалуйста, — сказал Холдеру сердитым тоном Мейсон. — Почему вы не можете разыскать людей в своем собственном округе? Почему не разберетесь самостоятельно в этой истории, не обращаясь к окружному прокурору во Фресно или в Лос-Анджелесе, которые уверяют вас в свершившемся убийстве, как будто вы какой-то молокосос, нуждающийся в их указке?

Почему не принимаете энергичных мер по горячим следам вместо вызова очень занятого человека из Лос-Анджелеса для того, чтобы он ответил на беспочвенные обвинения легкомысленной особы, которая тем временем ухитрилась сбежать?

Холдер оторопело спросил у Мейсона:

— Черт возьми, каким образом вы узнали про деньги, снятые со счета в банке, про исчезновение Мейбл Нордж?

— А что? Или мне не полагалось об этом знать?

— Об этом никто не знает. Этот секрет тщательно оберегался. Я распорядился в офисе вообще молчать об этом.

— Бог ты мой! — воскликнул Мейсон. — А я-то считал это очевидным с самого начала, весьма тривиальная история.

— Так вы считаете, в данном случае никакого убийства не произошло?

— А кто, черт возьми, вообще говорит об убийстве?

— Врач уверяет: человек был мертв.

— А свидетель уверяет: покойник вылез из окна.

Холдер закусил губу.

— Давайте-ка внесем ясность, — холодно заговорил Мейсон. — Вы пытались от меня скрыть информацию?

— Я ее не афишировал.

— Вы старались, чтобы я не узнал о Мейбл Нордж?

— Ну, если желаете, да.

— Мое мнение таково: поскольку я в течение некоторого времени прилагал все усилия, чтобы найти с вами общий язык и быть полезным, то теперь я имею полное моральное право официально заявить: мне больше нечего сообщить. Я отвечал настолько свободно и откровенно, насколько мог. Подарил вам почти целый час!

— Меньше часа.

— Вполне достаточно для того, чтобы вы могли тщательно разобраться в ситуации. Теперь я отправлюсь назад к себе в контору.

— Вы не можете покинуть пределы округа, пока я не дам вам разрешения.

— Попробуйте меня задержать!

— У меня десятки способов сделать это!

— Ох, не советую даже и пытаться… Краснеть за такую глупость пришлось бы вам одному, и как краснеть!

Перри Мейсон кивнул Делле Стрит и вышел из кабинета, оставив в комнате группу озадаченных людей, которые принялись о чем-то жарко спорить.

Когда Мейсон вышел из здания, его окружили репортеры.

— Ну? — посыпались вопросы. — Что произошло?

Мейсон закрыл за собой дверь, усмехнулся и сказал:

— Как я понимаю, ребята, теперь окружной прокурор намерен опубликовать заявление, в котором будут сообщены все новости. Если вы отправитесь к нему и зададите вопросы, полагаю, он с радостью ответит на них, а я в данных обстоятельствах предпочитаю, чтобы это сделал он.

Мейсон почувствовал на себе взгляд репортера из «Оровилл Меркури» и подмигнул ему. Остальные репортеры распахнули двери и толпой устремились во внутренний офис.

Пит Ингрем подошел к Мейсону.

— Все в порядке? — спросил он.

— Довезите-ка нас побыстрее до аэропорта, — попросил адвокат. — Поговорим по дороге.

— Сюда, — предложил Ингрем.

Они поспешили к машине репортера, припаркованной у обочины.

— Постарайтесь действовать без задержки, ладно?

— Что случилось? — спросил Ингрем, включая мотор.

— Это была примечательная беседа, можете мне поверить. Вы имеете о ней хотя бы малейшее представление?

— Практически единственное — нам точно известна ее продолжительность по времени. Мы слышали гул голосов, похоже, к концу они звучали гневно. Видимо, беседа началась в дружеском тоне, к концу же появились кислые ноты.

— Интервью записано на магнитную ленту. Почему бы не настоять на том, чтобы…

— Безнадежно. Наш окружной прокурор очень высокого мнения о себе, он тут единоличный хозяин. Даже не сознается о наличии записи.

— Разрешите мне вести машину, — попросил Мейсон. — Задавайте вопросы, можете, если угодно, делать записи, я буду отвечать, потому что мы взлетим в ту же самую минуту, когда окажемся на аэродроме.

Репортер остановил машину, обежал вокруг нее и занял место рядом с Мейсоном, который скользнул за руль.

— Ол-райт, — сказал Мейсон, — спрашивайте.

— Что случилось? — спросил Ингрем.

— Прежде всего окружной прокурор заявил о формальном допросе, поэтому он и проводился здесь. Каждый раз, когда он задавал вопрос, например, относящийся к дому в Парадайзе, я выставлял возражения, ссылаясь на право собственности.

— Расшифруйте, пожалуйста.

Мейсон охотно дал необходимые пояснения и подробно отчитался о встрече с Холдером.

В аэропорту Перри Мейсон и Делла Стрит выскочили из машины и поспешили туда, где летчик слушал радио.

— О’кей, — крикнул Мейсон летчику, — давайте займемся последними известиями по радио уже в воздухе.

— Сейчас вылетаем, — ответил пилот. — Скажите, вы слышали новости, которые только что передавали?

— О чем именно?

— Вы интересуетесь этим делом во Фресно? Так они нашли тело.

— Чье тело?

— Дейвенпорта, которого убила жена.

— Где находилось тело?

— Было зарыто в неглубокой могиле в двух или трех милях от Крэмптона. Во всяком случае предполагают, что это тело Дейвенпорта. Одет в пижаму с красными точечками или какими-то фигурками. Оно обнаружено несколько минут назад. Могилу продолжают раскапывать.

Мейсон посмотрел на Ингрема, тот подмигнул в ответ.

Адвокат снова обратился к пилоту:

— Живее готовьте машину к отлету, выводите ее на летное поле. Пусть моторы прогреются на взлетной полосе, чтобы взлететь без задержки. Кто бы ни пытался вас остановить, взлетайте. Пошли. Получите лишнюю сотню, если вам удастся беспрепятственно отсюда улететь.

Они поднялись в самолет, пилот запустил мотор, а через несколько секунд медленно двинулся к дальнему краю поля, где описал круг, повернул самолет носом к взлетной полосе и стал прогревать моторы.

Наклонившись вперед, Мейсон крикнул:

— Скоро взлетим?

— Теперь уже через несколько секунд.

— Сюда заворачивает машина, я хочу, чтобы мы оказались в воздухе до того, как она подъедет. Больше никаких задержек.

— Не беспокойтесь, она непременно остановится, чтобы…

— Она не остановится!

— Я тоже, — засмеялся летчик, показывая белые зубы.

Самолет побежал вперед по бетону. Машина круто повернулась, так что свет фар пересек взлетную полосу. Кроваво-красный свет прожектора, установленного на ее крыше, казался неестественно ярким, сирена выла на самой высокой ноте.

Пилот ухмыльнулся, колеса самолета плавно оторвались от земли.

— Эти моторы производят такой немыслимый шум, — сказал он, — что в момент взлета ровным счетом ничего не слышно. На какое-то мгновение мне даже показался вой сирены… Что за чертовщина!

— Лично я ничего не слышал, — сказал ему Мейсон.

— Назад в Сакраменто? — спросил летчик.

— Не в Сакраменто, а во Фресно. И если вы сможете сделать там посадку таким образом, что никому об этом не будет известно, это меня вполне устроит.

— Вы не хотите лететь в Сакраменто?

— Минуйте Сакраменто на максимальной высоте, понятно?