Когда Мейсон на следующее утро пришел в офис, Делла Стрит подняла голову, приветливо улыбнулась и сказала:

— Вас ожидает Дафна Арлингтон. Она находится здесь с самого открытия офиса, пришла даже раньше Герти.

— Зачем я ей понадобился?

— Не знаю.

— Ситуация в деле Арлингтонов довольно сложная.

— Ясно одно: она из-за чего-то очень волнуется. По-моему, она рассказала бы все и мне, если бы там не было Герти.

— Очень приятная девушка, — сказал Мейсон. — Приведи-ка ее сюда.

Делла Стрит кивнула, прошла в приемную и тут же вернулась с Дафной Арлингтон.

— Извините, что вам пришлось меня ожидать, Дафна, — приветливо заговорил Мейсон, — но сегодня утром у меня были дела, я немного задержался.

— Пустяки, мистер Мейсон, мне просто необходимо было с вами повидаться, прежде чем… ну, прежде чем что-то случится.

— Что, например?

— Все так сложно, — пожаловалась девушка, — я даже не знаю, с чего начать… Это связано с Джорджем Финдлеем, ну и, конечно же, с Милдред. Потому что Финдлей ее окончательно заворожил. По-моему, теперь он даже думает за нее. Она превратилась в его послушную тень.

— Весьма сильная личность, спору нет, и напористый.

— Вот именно, напористый и беспринципный. Я бы даже сказала, бессовестный. Вот, главным образом, из-за него-то я к вам и приехала.

— Вы хотите сказать, что он поручил вам переубедить меня?

— Нет, нет и нет! Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я совершенно искренне хочу, чтобы дядя Ди был счастлив, он этого вполне заслуживает. И я убеждена, что они с Селмой Энсон просто созданы друг для друга. С нею он найдет то, чего ему недоставало всю жизнь. Мне известно и то, что в финансовом отношении мое положение от этого заметно пострадает. То есть предполагаю, что пострадает, но тем не менее я хотела бы, чтобы они поженились. Но похоже, что теперь на этом надо поставить крест.

— Почему?

— Селма Энсон ни за что не согласится на этот брак до тех пор, пока у нее над головой висит такая туча. А я боюсь, что она не развеется до конца ее жизни…

— Что думает ваш дядюшка?

— Смешно сказать, но дядя Ди сейчас даже больше влюблен, чем раньше. Он без конца твердит, что должен всячески оберегать Селму, пустив в ход все возможные средства, и, как мне кажется, готов немедленно сделать ей предложение, если еще не сделал. Только Селма на это не пойдет.

— Почему?

— Поставьте себя на ее место, мистер Мейсон. — Га-зетная шумиха вызвала незатихающие сплетни и пересуды в том обществе, где ей пришлось бы вращаться как жене дяди Ди. Да и большинство членов нашей семьи относится к ней с нескрываемой враждебностью. Нет, она этого не выдержит. Перед таким натиском не устоит никакой брак, да и дядя Ди тоже. Это потребовало бы от него изменить все его взгляды на жизнь… Потом представьте на минуту, что он простудится или подхватит самый обычный грипп в легкой форме, представляете, что тогда будет? К его дверям немедленно потянется вереница племянников и племянниц, которые запоют со скорбными физиономиями: «Дядя Ди, мне безразлично, что вы думаете о случившемся, но я буду настаивать, чтобы вас сразу же лечили от отравления мышьяком».

Мейсон молчал, внимательно слушая девушку.

— А теперь мы подходим, — продолжала Дафна, — к причине, побудившей меня приехать к вам в такую рань. Я очень волнуюсь и могу что-то упустить, тогда прервите меня без стеснения. Мне известно, что к вам приезжал наш несравненный Джордж Финдлей. По всей вероятности, он предполагал, что ему удастся с вами «договориться», заключить подобие какой-то сделки. Ведь он убежден, что все на свете продается и покупается. Но он не простачок и понимает, что сейчас ему одному Селму не напугать. А вот по вашему совету Селма Энсон, несомненно, согласилась бы отправиться в кругосветное путешествие. Туда, где дядя Ди не смог бы ее разыскать. Вот он и пообещал бы за это умолчать о каких-то известных ему фактах, не зная которых полиция ничёго не сможет сделать, и дело само собой заглохнет. Видимо, вы решительно выставили его из дома, ну, он и начал придумывать что-то другое. Так вот, вчера вечером я вошла в малую гостиную, чтобы взять забытую там книгу. До этого я играла в теннис и была в теннисных туфлях- на каучуковой подбшве, так что передвигалась совершенно бесшумно. Я не собиралась подслушивать, потому что не имела понятия, что в это время кто-то может находиться в комнате. Оказалось, что на кушетке сидят Милдред и Джордж Финдлей. Мне показалось, что они только что о чем-то договорились, приняли решение и теперь обсуждали подробности. Я слышала, как Джордж сказал: «И мы позволим твоему дядюшке самому обнаружить эту улику, так чтобы…» Тут Милдред заметила меня и легонько толкнула Джорджа ногой. Джордж понял сигнал, он даже не стал оборачиваться, лишь на мгновение запнулся, затем продолжил тем же тоном: «…наглядно ему показать, что такое вложение капитала оказалось бы пустой тратой денег. Мне думается, куда лучше убедить его таким образом, нежели пытаться отговорить». Милдред сразу же подхватила: «Да, конечно, ты прав…» Потом подняла голову и спросила: «Тебе что-то нужно, Дафна?» Я ответила: «Всего лишь мою книгу», — и тут же вышла. Но уверена, мистер Мейсон, что они задумали какую-то подлость, надувательство. Похоже, что они намерены подсунуть какое-то фальшивое вещественное доказательство в такое место, где его непременно обнаружит дядя Ди и… ну, вы сами понимаете, что тогда получится. Дядя Ди. будет вынужден сообщить о своей находке полиции. Он сделает это неохотно, против воли, но поступить иначе он просто не сможет. Если его показания отправят Селму в тюрьму или… или… или, давайте смотреть правде в глаза, в газовую камеру, вы представляете сами, что случится… Нет, он этого не переживет. А ведь Милдред только и ждет такого финала, потому что они с Джорджем едины в своих стремлениях.

— Они собираются пожениться? — спросил Мейсон.

— Да. Иногда я думаю, что они уже поженились. Понимаете, они могли это сделать тайком, но ведут себя очень осторожно. Дяде Ди очень не нравится Джордж. Ему не по душе, что Милдред собирается за него замуж и Джордж станет членом семьи. Но вооб-ще-то дядя очень деликатный и покладистый человек, предпочитает ни во что не вмешиваться. Пусть, мол, все решается само собой. Фактически, как я думаю, Милдред опасается, что, если она сейчас выйдет за Джорджа и переедет к нему, терпению дяди Ди придет конец, он настолько предубежден против Джорджа, что посчитает это личной обидой и предпримет определенные шаги в пользу других… Ну а если бы Милдред вздумала после замужества жить с Джорджем в дядином доме вместе с остальными, сразу бы начались трения… Ссоры, скандалы, жизнь в доме превратилась бы в ад.

— Скажите, кто именно живет в доме мистера Арлингтона?

Я прежде всего. Потом Фаулер с Лолитой. Фаулер — мой самый старший брат. Мы все втроем постоянно живем у дяди. Кроме Фаулера, у меня есть еще один брат на год старше меня, Марвин Арлингтон, он тоже женат и живет в Сан-Франциско. Мы с ним не так уж часто видимся, хотя при возможности он старается навещать родных. Однако его жена Розмари предпочитает на все праздники уезжать к своим родителям. У Фаулера еще нет детей, они женаты немногим более года. Далее, разумеется, Милдред… Она себя чувствует хозяйкой в доме.

— А дом большой?

— Огромный дом, в котором слишком много комнат, так что уборка помещений отнимает уйму времени и сил. К тому же еще вокруг колоссальный сад. Нам приходится помогать по хозяйству. У нас есть приходящие кухарка и экономка, они работают поденно, не слишком переутомляются, но приходится ничего не замечать. Ведь сейчас найти домашнюю прислугу непросто.

— Вы говорите, имение большое?

— Очень. Есть и теннисный корт, и плавательный бассейн, летний павильон, так называемая беседка, специально предназначенная для барбекю, пикников с традиционным блюдом из мяса, жаренного на решетке-гриле над углями. Громоздкий старомодный флигель, но он вполне устраивает дядю Ди, который обожает проводить в нем семейные сборища.

— Насколько я понимаю, мистер Арлингтон — человек состоятельный?

— Весьма состоятельный.

— Он любит приглашать гостей?

— Любил, — ответила Дафна, — но теперь это сопряжено с такими трудностями в отношении прислуги, что дяде пришлось отказаться от многих прежних привычек. Больше всего он любил устраивать барбекю. Как я уже говорила, специально для этого была сооружена длинная пристройка-беседка со столом и всякими приспособлениями для стряпни на открытом воздухе. Дядя Ди любил сам приготавливать бифштексы. У него имеется какой-то особый рецепт острого соуса — предмета его гордости. Ну, да вы знаете, как это бывает… Секрет фирмы и только.

Делла Стрит улыбнулась:

— Мистер Мейсон знает.

— Так вы предполагаете, что они могли сфабриковать какие-то фальшивые улики? — спросил Мейсон.

— Поручиться под присягой я, конечно, не могу, но мне прекрасно известно, что моя кузина Милдред такая же предприимчивая и беспринципная, как и Джордж. Ну а он, по-моему, настоящий охотник за приданым, человек, который способен погубить кого угодно ради собственной выгоды. Для него все средства хороши, поскольку такие понятия, как честность и порядочность, ему неизвестны.

— Обед, во время которого отравили Уильяма Энсо-на, состоялся в доме вашего дяди? — спросил Мейсон.

— Ну да, это было семейное барбекю, на него из посторонних пригласили только Селму и ее мужа. Тогда дядя решал вопрос о приобретении какой-то недвижимости через Уильяма Энсона… Вечер был теплым и душным. Дядя Ди был очень весел и энергичен, возился со своими бифштексами, вымачивал их в какой-то смеси, прежде чем жарить, готовил соус. Лолита приготовила свой коронный крабовый салат, потому что дядя Ди его очень любит. Лолита приготовила его довольно рано, поставила в холодильник, но потом достала оттуда, чтобы спрятать какие-то другие блюда. Она собиралась освободить место и снова убрать салат в холодильник, но ее позвали к телефону, а потом надо было бежать в парикмахерскую. Салатницу она накрыла крышкой от мух. Но день был жаркий, а салат, как я предполагаю, простоял на столе до самого вечера, хотя Лолита это отрицает.

Мейсон вздохнул.

— Черт побери, как полиция могла предположить, что смерть Энсона наступила в результате отравления мышьяком, когда дело обстояло таким образом? Ужинали в беседке под навесом?

— Да, конечно, в беседке. У нас там имеется большая шашлычница, длинный стол со скамьями, ну и все остальное, включая электрическое освещение, водопровод, даже портативный бар и кухонную плиту.

— И все заболели?

— Ну да, у всех, кто ел крабовый салат, разболелись животы. У дяди Ди очень сильно, а несчастного мистера Энсона пришлось отправить в больницу, где он и скончался, несмотря на принятые врачами энергичные меры,

— В то время никто не заподозрил ничего иного, кроме пищевого отравления?

— Нет, конечно.

— Ваш дядя продолжает увлекаться, подобными пикниками?

— Боже упаси, нет! Он бы даже на пари не согласился приблизиться к беседке. После всего того, что случилось в тот вечер, он просто запер калитку (у нас там калитка из чугунного литья, а не дверь), повесил на нее замок, и мы забыли думать про пикники, про наши фирменные блюда, которыми каждый из нас так гордился.

— Кто был на том барбекю?

— Все семейство, Милдред. Тогда она еще не была знакома с Джорджем Финдлеем. Затем мой брат Марвин и его жена Розмари, второй брат Фаулер и его жена Лолита. Ну, и сам дядя Ди, понятно. Кроме того, мистер и миссис Энсон. Вот и все. Как я с самого начала говорила: чисто семейный вечер, одни Энсоны из посторонних.

— Значит, это было до того, как Джордж Финдлей появился на вашем горизонте?

— Да, месяца за три-четыре до этого. Да, да, конечно, тогда еще Милдред не была с ним знакома.

— Помните ли вы какие-нибудь подробности этого вечера?

— Как ни странно, ничего, кроме того, что в беседке было удушливо жарко. Мы что-то пили у бара, потом поболтали немного и двинулись в дом. Именно тут мистер Энсон пожаловался на резь в желудке. Ему становилось все хуже и хуже, и его жена решила вызвать такси и ехать домой, не заходя в нашу гостиную. Внезапно у дяди Ди началась рвота и все прочее, а следом за ним и у всех остальных. Мы вызвали врача, он спросил, что мы ели, а когда ему рассказали про салат с крабами, он заявил, что нет никаких сомнений, что это случай пищевого отравления, поскольку злополучный салат постоял в холодильнике, промерз, затем оттаял, а при таких обстоятельствах бактерии размножаются с невероятной быстротой.

— Обследовала ли полиция вашу беседку и другие помещения?

— Да, приезжала, неделю или дней десять назад двое полицейских в штатском. И дядя Ди водил их по всему дому..

— Фотографировали ли они что-нибудь?

— Кажется, да. Да. Точно фотографировали. А потом этот тип из страховой компании — как его там, Герман Болтон, — тоже приходил раза два или три.

— Значит, два или три раза? — удивился адвокат. — Неужели он не мог найти все, Что можно было найти, и увидеть все, что можно было увидеть, в первый раз?

— И я задавала себе этот вопрос, но ручаюсь за то, что он расспрашивал дядю Ди дважды, а возможно, даже трижды. Один раз пошел в беседку и довольно долго там сидел, все внимательно разглядывая, после этого набросал карандашом план этого помещения, а под конец сделал несколько снимков.

— Ну что же, — задумчиво произнес Мейсон, — я буду начеку. Пока не представляю, как бы им удалось сейчас сфабриковать какие-то улики, но ваши опасения кажутся мне вполне обоснованными. Если бы ваш дядюшка действительно сам обнаружил «вещественные доказательства», которые пагубно повлияли на судьбу Селмы Энсон, он бы пережил это крайне болезненно.

— Говорю вам: это разобьет ему сердце… А представляете, каким бы ударом это явилось для самой Селмы? Как я считаю, дядя предпочел бы скорее покончить с собой, нежели явиться в суд с чем-то таким, что помогло бы повредить Селме… Ведь вы думаете, что суд состоится, не так лк, мистер Мейсон?

— Боюсь, что да. Как я понимаю, полиция втихомолку медленно, но настойчиво собирает данные для предъявления Большому Жюри, а уж оно вынесет официальное решение.

— Все это страшно жестоко и несправедливо! — воскликнула Дафна. — И вы полагаете, у них есть шансы?

— На что?

— Осудить Селму.

— Селма Энсон не из тех женщин, которые способны убить своего мужа. Она никогда бы не прибегла к помощи яда. Раз она не отравила Уильяма Энсона, а я в этом уверен, осудить ее будет очень трудно. С другой стороны, Дафна, не слишком обольщайтесь. Бывали случая, когда людей приговаривали к длительному тюремному заключению и даже газовой камере на основании ловко и умело подтасованных доказательств.

— Вы хотите сказать, что можно сфабриковать дело об убийстве?

— И даже без особого труда.

— Но вы-то постараетесь, чтобы этого не получилось с Селмой?

— Не сомневайтесь: сделаю все, что в моих силах, — заверил ее адвокат.