Мейсон подошел к стойке.

— Где именно «Интернэшнл Эксчейндж» устроил банкет?

— У нас имеется специальный банкетный зал рядом с большим обеденным залом ресторана, пройдите прямо через вот эту дверь, а затем поверните налево.

— Пресса присутствует?

— Да, конечно. Они прислали двух репортеров. Правда, как мне кажется, один из них уже ушел, но я не заметил, чтобы уходил и второй. Он все еще здесь.

— Благодарю, — сказал ему Мейсон и пошел, как ему было сказано, через зал ресторана в сравнительно небольшой банкетный зал, где, сидя за роскошно сервированным обеденным столом, человек семьдесят пять вполуха слушали оратора.

Мейсон подождал в углу, пока оратор не закончил и не был награжден взрывом аплодисментов. Тогда адвокат направился к микрофону, находящемуся на столе для выступающих, сделал знак глазами распорядителю банкета, показывая, что ему надо что-то сказать, подошел к нему и представился:

— Мое имя Мейсон, я поверенный из Лос-Анджелеса. Пытался добраться сюда пораньше', но не попал на предыдущий самолет. Мне надо передать вашей организации важное сообщение… На это уйдет не более пяти минут.

Распорядитель спросил:

— Мистер Перри Мейсон?

— Совершенно верно.

Лицо осветилось улыбкой.

— Я много наслышан о вас. Говорю совершенно искренне: счастлив возможности с вами познакомиться.

— Взаимно.

Они обменялись рукопожатиями.

Руководитель поднял руку, требуя тишины, и заговорил в микрофон:

— Джентльмены, я хочу представить вам адвоката из Лос-Анджелеса, у которого для нас имеется важное сообщение. Полагаю, вы все слышали о Перри Мейсоне, знаменитейшем адвокате по уголовным делам. Мистер Мейсон хотел попасть сюда раньше, но не успел на предыдущий самолет, поскольку его задержали, как я понимаю, важные дела. Нам остается только выразить сожаление, что так случилось. Он просил меня извиниться перед членами нашей организации и заверил, что на его сообщение уйдет не более пяти минут.

Руководитель повернулся, протянул руку и каким-то особо торжественным голосом произнес:

— Джентльмены, представляю вам единственного в своем роде Перри Мейсона.

Тут последовала настоящая буря — можно было подумать, что на банкет прилетел марсианин или наимоднейшая кинозвезда. Кто-то вскочил, по его примеру встали все, и овация продолжалась несколько минут.

Когда улыбающемуся адвокату удалось утихомирить своих поклонников, он сказал:

— Джентльмены, постараюсь быть предельно кратким. Я действую от имени своей клиентки, состоятельной наследницы из Лос-Анджелеса, которая не желает сообщать свое имя. Человек исключительно скромней, она приняла все меры предосторожности, чтобы остаться неузнанной. Могу сказать, что даже сюда она приехала под вымышленным именем… Как я уже сказал, она моя клиентка и поручила мне выступить перед вами на этом высоком собрании. Моя клиентка убеждена, что от международной дружбы и сотрудничества зависит гораздо больше, чем принято считать. Моя клиентка изучила деятельность некоторых организаций, которые вносят, в полном смысле этого слова, зримый вклад в международное взаимопонимание. И пришла к выводу, джентльмены, что вы способствуете росту настоящего доверия и гармонии интересов. Короче, джентльмены, моя клиентка поручила мне, не упоминая ее имени, заменив его словами «моя клиентка» или «миссис Инкогнито», пожертвовать вашей организации сумму в две тысячи долларов, которые вы используете по своему усмотрению либо на любую рекламу высокой идеи своей организации, либо просто на покрытие расходов. Поэтому я с большим удовольствием вручаю вам эти деньги.

Мейсон извлек из кармана пачку хрустящих новеньких банкнот и принялся неторопливо их пересчитывать.

Какую-то минуту царила ошеломленная тишина, затем вновь разразилась буря аплодисментов; все собравшиеся, как по команде, повскакали с мест.

Мейсон заулыбался, поклонился и отошел от трибуны.

— Одну минуточку, одну минуточку! — взмолился руководитель. — Мистер Мейсон, мы ходим вас поблагодарить. Нам нужно принять резолюцию, а…

— Не благодарите меня, — замахал руками адвокат, — благодарите миссис Инкогнито. Если вы желаете принять решение, о котором можно будет прочитать в газете, я не сомневаюсь, она обрадуется ему, сознавая, что смогла внести посильную лепту в ваше благородное дело. Именно это сознание и является той единственной благодарностью, которая ей нужна. Прошу извинить меня. Дело в том, что мне и моей клиентке необходимо срочно обсудить кое-какие моменты в связи с другими филантропическими акциями, так что я должен идти.

Мейсон вновь поклонился, помахал рукой толпе в банкетном зале и покинул собрание под очередной раскат аплодисментов.

Очутившись в вестибюле отеля, адвокат на минуту замедлил шаг и осторожно, уголком глаза, посмотрел назад. Он убедился, что какой-то человек незаметно вышел из банкетного зала, поглядев на наручные часы, как будто спешил на свидание.

Мейсон подошел к стойке администратора.

— Хелен Уэбб занимает номер 14–17, — сказал он. — Будьте добры позвонить ей и предупредить, что Перри Мейсон сейчас к ней поднимется.

Клерк кивнул и потянулся к телефону.

Мейсон поднялся на лифте, быстро пробежал по коридору к комнате Селмы Энсон и тихонько постучал в дверь, которая тут же распахнулась.

Он заговорил:

— Внимательно слушайте меня. У нас нет времени на репетицию. Как я предполагаю, к вам явится репортер взять у вас интервью, миссис Энсон. Вы должны высказать крайнее раздражение из-за того, что он сумел вас отыскать. Говорить, в основном, буду я, вы же поддакивайте мне решительно во всем… Надеюсь, мы споемся. Вы весьма состоятельная особа из Лос-Анджелеса. Заинтересованы в укреплении международной дружбы. Явились сюда сегодня с единственной целью поручить мне сделать пожертвование в организацию «Интернэншл Эксчейндж-банк» от своего имени, но не называясь…

Раздался стук в дверь.

Мейсон отворил ее.

Улыбающийся хорошо одетый мужчина лет тридцати с небольшим стоял на пороге:

— Мистер Мейсон?

На физиономии, да и в голосе Мейсона появилось крайнее удивление.

— Да… Но…

— Я Билл Пикинз из «Кроникл», — представился посетитель, протягивая руку.

Мейсон секунду колебался, затем все же пожал ее.

— Рад знакомству, мистер Пикинз.

— Я находился внизу, в клубе «Интернэшнл Экс-чейндж», — пустился в объяснения журналист, — и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов, мистер Мейсон. Могу ли я войти?

Мейсон снова изобразил нерешительность:

— Я бы предпочел, чтобы наш с вами разговор состоялся несколько позже…

— Мне дан крайний срок, к которому нужно подготовить материал для очередного номера нашей газеты, — с обезоруживающей улыбкой пояснил Пикинз. — Поверьте, для меня это очень серьезно.

Молодой человек довольно нахально протиснулся мимо адвоката в комнату, повернулся к двум женщинам, поклонился и сказал:

— Меня зовут Пикинз. Прошу извинить меня за вторжение. Я репортер из «Кроникл» и обязан представить в срок материал для сегодняшнего выпуска.

Делла Стрит улыбнулась и кивнула.

Пикинз с минуту изучающе-смотрел на нее, затем решительно повернулся к Селме Энсон.

— Я могу понять ваше желание остаться в тени, — сказал он, — но вы зарегистрировались в отеле как Хелен Уэбб. Это действительно ваше имя?

Сразу же вмешался Мейсон:

— Что это значит, мистер Пикинз? Одну минуточку! Что вы такое задумали?

Пикинз развел руками:

— Самое обычное интервью, и могу вас заверить, мистер Мейсон, что я сделаю все, от меня зависящее, чтобы действовать заодно с вами, если вы, в свою очередь, будете взаимодействовать со мной.

Мейсон нахмурился:

— Такого хода событий мы не предполагали.

Пикинз снова пустил в ход свою обезоруживающую улыбку.

— В конце-то концов, мистер Мейсон, я сотрудник газеты. Я напал на след хорошей истории, а хорошая история, как вы, возможно, знаете, может быть продана по нашему усмотрению любому телеграфному агентству за вполне приличное вознаграждение, которое является желанным добавлением к нашему весьма скудному жалованью. Все эти встречи членов клуба «Интернэшнл Эксчейндж» на одно лицо, масса разговоров на одну и ту же тему, масса аплодисментов, масса рукопожатий. Все это давно приелось, хорошей истории из такого материала не сделаешь. Вы являетесь нежданно-негаданно, я не сомневаюсь, что вот он, мой драгоценный интересный материал. Я могу добыть его простым путем, от вас, или же раздобуду его более трудоемким путем, воспользовавшись находящимися у меня связями. Если подлинное имя этой особы Хелен Уэбб, я позвоню в Лос-Анджелес по телефону и через полчаса выясню всю подноготную не только о ней,⁴ но даже и о ее близких. Если же она путешествует под чужим именем, я хочу знать, кто она такая на самом деле. Если история стоящая, а я в этом совершенно уверен, я на ней заработаю. Надо быть круглым болваном'; чтобы упустить такую возможность. Вот женщина, которая заинтересована в международном содружестве. Ее идеи стоит процитировать. Она скромна, не любит шумихи, предпочитает не привлекать к себе внимания. Редкие качества в наш век рекламы!.. Она нанимает дорогого поверенного, чтобы он приехал из Лос-Анджелеса и внес пожертвование от ее имени.

Пикйнз повернулся к Делле Стрит и спросил:

— Полагаю, вы находитесь в каком-то родстве с Хелен Уэбб?

Делла Стрит взглянула на Перри Мейсона.

Тот покачал головой:

— Это Делла Стрит, мой доверенный секретарь.

Пикинз снова повернулся к адвокату:

— Мистер Мейсон, если вы представите меня Хелен Уэбб, сообщив мне ее настоящее имя, это избавит нас от многих хлопот.

Мейсон шумно вздохнул:

— Хорошо, черт с вами, познакомьтесь с Селмой Энсон из Лос-Анджелеса… Боюсь, мистер Энсон, я действовал несколько неуклюже, выполняя ваше поручение. Не предусмотрел того, что на банкете будет находиться сотрудник газеты… Ну а поскольку наш секрет теперь раскрыт, нам остается, как принято говорить, сделать хорошую мину при плохой игре и примириться со случившимся.

Селма Энсон подскочила на месте от негодования:

— Никак не могу увидеть какие-либо основания для того, чтобы делать какие-то заявления. В конце концов, мистер Мейсон, я поручила вам избавить меня от…

— Знаю, знаю, — поспешно прервал ее Мейсон, — но надо считаться с реальными фактами, миссис Энсон, стоит ли обвинять меня в том, чего уже не исправить?

Пикинз заулыбался, стараясь утихомирить назревавшую, как он считал, ссору:

— Мистер Мейсон прав, миссис Энсон, да и, если трезво оценить положение вещей, та огласка, которая вам грозит, не должна вас страшить. Уж коли вы ратуете за добрососедские отношения вообще, почему же для прессы делать исключение? С нами тоже надо жить в мире. Ссориться с прессой неразумно'.

— Это что, угроза? — спросила она с негодованием.

— Нет, конечно! — вмешался Мейсон. — Мистер Пикинз просто реально подходит к действительности.

И тут же повернулся к репортеру:

— Я могу сообщить вам следующее, мистер Пикинз. Мы приехали из Лос-Анджелеса. Миссис Энсон недавно унаследовала кое-какие деньги и составила список организаций, которые ей импонируют своими благородными задачами и которые она хочет поддержать. Как я уже говорил, ее беспокоит нынешняя международная обстановка, отсюда намерение сделать добровольные пожертвования тем, кто способствует ее оздоровлению.

Пикинз вытащил из кармана какие-то смятые листочки и мягкий карандаш, явно намереваясь что-то записать.

— Какие организации? — спросил он.

— Какие организации? — переспросил Мейсон, изображая недоумение.

— Вы говорили о ее планах.

.‘Мейсон выразительно покачал головой:

— Не выйдет, уважаемый! Вы, так сказать, разоблачили нас в отношении данного пожертвования, неужели вы воображаете, что мы согласились бы заранее познакомить вас с нашими планами, чтобы вы раструбили о них на весь свет и нарушили все наши замыслы?.. Стоило ли принимать столько мер предосторожности, чтобы буквально через день попасть в газету? Не надейтесь, никакой другой информации вы не получите.

— Ну хотя бы скажите, сколько пунктов в вашем списке?

— Можете написать — около десятка.

— И вы намереваетесь всем им сделать значительные пожертвования?

— Значительные денежные пожертвования. Причем миссис Энсон желает оставаться, так сказать, в тени. Поскольку она не ищет никакой выгоды от своих планов, она поручила мне сделать все так, чтобы ее подлинное имя нигде не фигурировало. То есть я и впредь буду действовать точно так же, как здесь, на банкете членов клуба «Интернэншл ЭксчейнДж», но, разумеется, более осмотрительно. Я не учел напористости репортерской братии.

— Достойные всяческой похвалы намерения! — воскликнул Пикинз. — От себя могу добавить, мистер Мейсон, что высоко ценю вашу помощь. Ну а что вы мне можете сообщить о личности миссис Энсон?

Мейсон нахмурился:

— Ну что же, постараюсь в какой-то мере удовлетворить ваше любопытство. Миссис Энсон — вдова. Ее муж скончался довольно неожиданно, и она получила большую сумму по страховому полису. Могу добавить, что миссис Энсон — прекрасный бизнесмен. Она разумно распорядилась этими деньгами и заработала неплохие проценты.

— Могу ли я назвать ее состоятельной особой? — спросил Пикинз.

Мейсон кивнул:

— Можете.

— Замечательный материал, мистер Мейсон. Не могли бы вы мне подробнее сообщить, какие меры предосторожности были вами приняты, чтобы, как вы выразились, миссис Энсон «осталась в тени» В конце концов, приезд в Эль-Пасо едва ли мог пройти незамеченным.

— Да, конечно, при обычных обстоятельствах он не мог не вызвать разговоров, — согласился Мейсон, — но миссис Энсон поступила весьма находчиво. Она обратилась к некоей Хелен Уэбб, которая брала билет в Эль-Пасо, и предложила ей денежную надбавку за этот билет и место в самолете. Та согласилась, и миссис Энсон инкогнито очутилась в вашем городе.

— Ну а вы?

Мейсон поморщился:

— Миссис Энсон сначала подумала, что ей не потребуется моя помощь, что она сама сумеет внести свое пожертвование клубу, не называя своего имени.

Он повернулся к Селме Энсон и сказал:

— Вы не возражаете против того, что я отчасти раскрываю ваши планы?

Она улыбнулась:

— Мистер Мейсон в курсе не всех моих планов… пока. Я не считаю возможным их раскрывать в настоящий момент, но, разумеется, со временем мы обо всем договоримся и найдем оптимальное решение. Что касается данного просчета, то, как известно, — первый блин часто бывает комом.

Мейсон усмехнулся:

— В таком случае я продолжаю. Как только я узнал, что делает моя клиентка, я понял, что ей не избежать огласки. Пришлось лететь сюда и пытаться самому что-то предпринимать, и хотя ум хорошо, а два лучше, но и вдвоем мы не сумели все предусмотреть.

Пикинз весело захохотал, спрятал в карман свои бумажки, пожал Мейсону руку и заявил уже в который раз:

— Замечательный материал!

— Что в нем замечательного? — спросил адвокат. — Разве одна миссис Энсон занимается благотворительностью? Довольно распространенное явление, не так ли?

— Что тут замечательного? — с жаром воскликнул репортер. — Подождите утренний номер «Кроникл» за завтрашнее число. Материал хорош своей общей направленностью, да и сама история далеко не такая травиальная, как вы пытаетесь ее представить. Вот послушайте, как я собираюсь озаглавить свою корреспонденцию: «Перри Мейсон уступает в схватке репортеру хроники». Здорово, не так ли?

Мейсон усмехнулся.

— Надеюсь, вас это не обидит? От заголовка многое зависит, если хотите знать. А в статье я опишу и сделку с Хелен Уэбб, и благотворительные идеи Селмы Энсон, расскажу о ее желании улучшить международные отношения, упомяну о том, как она расценивает конфликт между Мексикой и Соединенными Штатами.

— Вы же ее об этом не спрашивали, — заметил Мейсон.

— Это излишне. Зачем напрасно тратить время, когда его у тебя в обрез? Я прекрасно знаю, что понравится публике. Материал у меня есть, нужно теперь написать статью и протолкнуть ее сегодня же в набор… Тут не до разговоров. Огромное вам обоим спасибо — и доброй ночи.

Пикинз распахнул дверь, на пороге все-таки нашел пару секунд, чтобы послать им дружескую улыбку, и исчез в коридоре.

Селма Энсон повернулась к адвокату:

— Что теперь?

Мейсон потянулся:

— Ложитесь спать. Приятных вам сновидений. Как следует отдохните, пока все идет нормально. Увидимся утром.