Мейсон столкнулся с Мей Бэгли перед входом в здание суда. Он кивком головы подал ей знак, и она проследовала за ним за угол.

— Кто там есть? — спросил Мейсон.

— Вроде бы все.

— Имена не помните?

Она улыбнулась:

— Я запомнила все имена, именно поэтому я вас и ждала — думала, вам лучше знать заранее.

— Умница!

— Там человек по имени Кловис, — сказала она, — он дает показания по номерам каких-то банкнот.

— Я знаю его.

— Затем Сэм Диксон, его вы тоже знаете. Еще Том Фолсом, женщина по имени Карлотта Типтон, эта, видимо, будет говорить про телефонные звонки. Еще Элен Ридли и Орвил Ридли. Эти двое разыгрывают типичную сцену между мужем и женой: сидят на противоположных концах зала и бросают друг на друга свирепые взгляды.

— Хорошо. Теперь послушайте меня. Вы должны полностью довериться мне и делать в точности все, что я вам скажу.

— Все, что скажете, мистер Мейсон!

— Делла Стрит остановила вас в коридоре и попросила не обращать внимания на то, что я говорил вам о…

— Делла Стрит?

— Да, мой секретарь.

— Господи, да нет же, мистер Мейсон! Она, верно, прошла в дамскую комнату, я слышала, как кто-то выходил из вашей двери, но я не…

— Смотрите мне в глаза, — прервал ее Мейсон. — Вы лжете. Вам нельзя лгать мне.

— Кто бы меня ни спросил, — заявила она, — я поклянусь, что Делла Стрит не говорила мне ни слова.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Пусть будет так. Но если все же она говорила, не обращайте на ее слова внимания. Теперь слушайте, чего я от вас хочу. Вам надо пойти к Гуллингу и сказать, что вы передумали, что готовы сказать правду, если он даст вам гарантии от любых обвинений: в лжесвидетельстве, в пособничестве или в чем-либо ином, но вы хотите, чтобы эти гарантии были даны вам в письменном виде с его собственной подписью. Идите к нему прямо сейчас.

— Но что я скажу ему, когда он мне их даст?

— Тогда, — сказал Мейсон, — расскажите ему полную правду, всю до конца. Поняли меня? Не скрывайте ничего, кроме… ну, естественно, вам не обязательно сообщать ему о разговоре под дверью моей конторы.

— Не беспокойтесь, мистер Мейсон, я не проболтаюсь о нем, даже если меня спросит сам святой Петр.

— Молодец! — похвалил ее Мейсон. — Ступайте разыщите Гуллинга. Я войду через пару минут, чтобы не возбуждать подозрений.

— О, я давно здесь расхаживаю и курю. Они явно принимают меня за психопатку. Это только придаст убедительности моему разговору с Гуллингом. Он решит, что под его давлением я сломалась. Вы уверены, что все это кончится добром? То, что вы задумали, мистер Мейсон?

— Да. Расскажите им все. Да, вот еще что: помните, я не просил вас не заносить Эву Мартелл в список жильцов. Я просто просил вас предоставить ей комнату…

— Да, конечно, помню. Не регистрировать ее — это была моя идея.

— О’кей, — сказал Мейсон. — Объясните им, как все было. Удачи вам!

Дав Мей Бэгли достаточно времени, Мейсон вошел в здание суда.

Мей Бэгли шепотом говорила что-то Гуллингу. Через пару минут он вместе с ней вышел из комнаты ожидания. Свидетели безропотно ждали. Минут через десять с явно победным видом Гуллинг прошел в зал суда и почти тут же возвратился. «Мистер Перри Мейсон», — объявил он.

Мейсон вошел в зал суда.

— Мистер Мейсон, — сказал Гуллинг. — Вы вызваны как свидетель. Суд желает установить ряд фактов, связанных с убийством Роберта Хайнса, а также некоторые их последствия. Я считаю честным предупредить, что вам самому может быть предъявлено обвинение в сообщничестве или пособничестве. Вам, конечно, известны права, которые дает вам закон. Вы не обязаны отвечать на вопросы, которые могут содействовать обвинению. Однако отказ отвечать на относящиеся к делу вопросы может быть расценен как оскорбление суда.

Мейсон уселся в свидетельское кресло и холодно улыбнулся Гуллингу:

— Приступайте к делу, мистер Гуллинг. Открывайте огонь.

— Не касаясь ваших профессиональных отношений с клиентками, мистер Мейсон, я спрашиваю вас, не укрывали ли вы от полиции Эву Мартелл после того, как узнали об убийстве Роберта Хайнса? Не встретили ли вы ее в машине возле ближайшей к ее дому автобусной остановки, не посадили ли ее к себе в машину и не отвезли ли в гостиницу, хозяйкой которой является., Мей Бэгли, в прошлом ваша клиентка?

Мейсон положил ногу на ногу и сказал:

— Да, разумеется.

— Что?! — выкрикнул Гуллинг.

— Ну конечно, все это было, — повторил Мейсон. — Неверна только общая посылка. Я прятал ее вовсе не от полиции.

— От кого же вы ее прятали?

— От журналистов, — моментально ответил Мейсон. — Вы ведь знаете, как бывает. Эти ребята из-под земли достанут человека, чтобы взять интервью.

— Но вы привезли ее в гостиницу Мей Бэгли и сказали ей, что хотите спрятать свою клиентку так, чтобы ее никто не нашел?

— Совершенно верно, — ответил Мейсон.

— Чтобы никто ее не нашел?

— Правильно.

— Никто?

— Опять верно.

— Вы понимаете, что это относится и к полиции, мистер Мейсон?

— Полиция уже закончила с ней, — улыбнулся Мейсон. — Они допросили ее и отпустили.

— Но вскоре после этого она им снова понадобилась.

— Нельзя же ожидать, чтобы я читал мысли полицейских, — сказал Мейсон. — Как я понимаю, сейчас суд интересуют мои намерения. Я уже сказал, какие были у меня намерения. Если вы сомневаетесь, то это нужно доказать!

— На следующее утро вам стало известно, что ее ищет полиция; я сам вам сказал.

— Конечно, сказали, — согласился Мейсон. — Вы еще потребовали, чтобы я привез ее к двенадцати часам. Я попросил ее обязательно приехать в полицейский участок к двенадцати. Это снимает с меня ответственность, мистер Гуллинг.

— Нет, не снимает. Вы не доставили ее к двенадцати.

— Это чистая случайность. Ее перехватила патрульная машина.

— В такси, в котором, как она сказала, она ехала в участок. Но она не может доказать это!

— Что вы, мистер Гуллинг, — сказал Мейсон, обворожительно улыбаясь. — Вы компрометируете себя. Это дело ваше и Эвы Мартелл. Я же просил ее приехать в участок к двенадцати. Если даже она и решила не следовать моему совету и поехала в аэропорт, я тут ни при чем.

Гуллинг понял силу аргумента.

— Оставим пока это, — холодно сказал он. — Вопрос стоит так: не являлись ли вы укрывателем после факта убийства.

— Вот как? — с любопытством спросил Мейсон.

— Да, так! — отрезал Гуллинг.

— Ну, если вы хотите говорить об убийстве, это будет довольно длинный экскурс в сторону. Подсудимые устали во время предварительного слушания. Но если вы действительно хотите выяснить кое-что, вы могли бы задать несколько вопросов вашему свидетелю Артуру Кловису.

— Кловису? — заинтересовался председатель присяжных. — Его ведь будут допрашивать?

— Только о номерах купюр, — ответил ему Гуллинг, — чтобы идентифицировать их.

— Вы могли бы еще, — добавил Мейсон, — спросить Кловиса, как вышло, что у него был ключ с пометкой «Сиглет-Мэнор», и почему он так старался избавиться от него, и…

В зал вошел шериф и сказал, обращаясь к Гуллингу:

— Вот записка для мистера Мейсона. Просили доставить немедленно.

— Запрещено прерывать процесс, чтобы передавать записки свидетелям! Вам это должно быть хорошо известно.

— Но они сказали, что это…

— Меня не интересует, что они сказали. Суд допрашивает мистера Мейсона.

Увидев в руках у шерифа клочок бумаги, Мейсон протянул руку со словами:

— Раз уж нас все равно прервали, я все же возьму записку. — Прежде чем Гуллинг успел возразить, Мейсон развернул бумажку и прочел торопливые строчки Деллы Стрит: «Звонил Дрейк. С ключом ошибка. Он из Сиглет-Мэнор, но не от квартиры Элен Ридли, а от квартиры Карлотты Типтон. Видимо, Кловис жил в этой квартире раньше. Когда у них с Элен Ридли начался роман, она решила, что лучше ему жить в другом месте. Тогда он выехал, а Карлотта Типтон въехала. Как жаль! Делла».

Мейсон скомкал бумажку и сунул в карман.

— Если вы уже готовы отвечать на вопросы, — с издевкой сказал Гуллинг, — и можете уделить немного вашего драгоценного времени для нужд закона, мистер Мейсон…

— Что вы хотите знать? — спросил Мейсон.

— Что вы собирались сказать нам об Артуре Кловисе? — спросил председатель присяжных.

— Только что у него был ключ от квартиры в Сиглет-Мэнор, — спокойно ответил Мейсон. — Он жил там.

— Но разве не естественно тогда, что у него был ключ? Может, он просто не успел его сдать?

— Не вижу, чем это может нам помочь, — сказал Гуллинг, — вы ведь не хотите сказать, что это ключ от квартиры, где было обнаружено тело?

— Нет, нет, — поспешил ответить Мейсон, — ничего подобного. Думаю, это ключ от квартиры Карлотты Типтон. Можете проверить это.

— Мы знаем о ней все, — сказал Гуллинг.

— Подруга убитого, — прокомментировал Мейсон тоном легкого любопытства. — Очень ревнивая. Шла за ним по пятам, когда он ушел, чтобы встретить смерть.

— Как так? — спросил председатель.

Мейсон с удивлением посмотрел на Гуллинга.

— Я думал, вы знаете.

— Так вы утверждаете, что Карлотта Типтон шла за Хайнсом до квартиры Элен Ридли?

— Так и было.

— Но она сказала мне, что после полудня спала!

— А мне она сказала другое, — произнес Мейсон. — В присутствии свидетелей.

— Сколько свидетелей?

— Трое.

— Незаинтересованных?

— Двое из них — мои служащие.

— А третий?

— Пол Дрейк.

— Ваш сыщик?

— Да.

— Хорошенькая история, — хмыкнул Гуллинг.

— Вы не верите.?

— Нет.

— Суд, перед которым предстанут мои клиентки, поверит, — с улыбкой пообещал ему Мейсон.

— Это никак не влияет на вашу связь с тем, что произошло, — сердито сказал Гуллинг. — Вы можете пустить суд по ложному следу, но здесь вам это не удастся.

— Это не ложный след. — Мейсон тянул время. — Почему бы не спросить у нее.

— Считаю, это хорошая мысль, мистер Гуллинг, — сказал председатель.

Гуллинг вскочил:

— Вы вернетесь в комнату ожидания, мистер Мейсон, и мы…

— Почему бы ему не остаться здесь? — предложил председатель. — Любопытно, что скажет та женщина в присутствии мистера Мейсона.

— Это противозаконно, — возразил Гуллинг. — Закон допускает присутствие только экспертов-консуль-тантов.

— Я хочу, чтобы Мейсон остался, — нетерпеливо проворчал председатель. — Он свидетель.

— Но не тот, которого допрашивают.

— Значит, он эксперт-консультант.

— Предупреждаю, это незаконно.

— Тогда мы объявляем перерыв и проводим информационное совещание. Приведите ее сюда.

— Вы не можете требовать от нее присяги, если объявлен перерыв.

— Не думайте об этом. Приведите ее.

— Введите ее, — дал Гуллинг распоряжение шерифу.

Карлотта Типтон вошла, улыбнулась присяжным, уселась, постаравшись поставить ноги так, чтобы чулки были достаточно видны им.

— Мистер Мейсон говорит, — начал Гуллинг, — будто вы признались ему, что шли за Робертом Хайнсом до дверей квартиры, где потом его нашли убитым. Что вы скажете?

Она с удивлением повернулась к Мейсону:

— Мистер Мейсон это говорит?

— Да.

— Но, мистер Мейсон, как вы могли сказать такое? Я же сказала вам почти сразу, когда вы вошли, что я спала, что я знала о знакомстве Роберта с Элен Как-ее-там, или о каких-то делах, которые у них были, но я понятия не имела, кто она такая. Я чуть не упала в обморок, когда узнала, что эта женщина живет в моем доме.

— Вы это сказали мистеру Мейсону? — уточнил Гуллинг.

— Да, сэр, сказала.

— При этом присутствовали свидетели?

— Да. С ним пришла куча народу, люди, которые у него работают. Он сказал, что ему надо выручить клиентов, которых обвиняют в убийстве, и если я помогу ему, он в долгу не останется. Я сказала, что ничем помочь не смогу. Тогда он сказал, что если я скажу, будто ревновала Роберта, это поможет. Я ответила, что не могу, так как знаю, что с Элен, кто бы она ни была, его связывают только дела. Он спросил, не могу ли я немного изменить показания.

— Он просил вас изменить показания? — строго спросил Гуллинг.

— Да, — сказала она с невинным видом.

— Хотите задать вопросы свидетельнице, мистер Мейсон? — спросил Мейсона председатель.

— Минуту, минуту, — запротестовал Гуллинг, — это не по правилам!

— Мне все равно, по правилам это или нет, — заявил председатель. — Насколько мне известно, Перри Мейсон — адвокат, и притом из лучших. Он, конечно, мог оступиться, пытаясь выручить свою клиентку, но если он говорит, что эта женщина сказала ему то-то и то-то, я готов ему верить. А если у него к тому же есть три свидетеля, меня и подавно это интересует. И сдается мне, окружная прокуратура должна еще доказать нам, что Карлотта Типтон не лжесвидетельствует.

— Тем не менее мистер Мейсон не может допрашивать свидетельницу. Это не по правилам и незаконно.

— Хорошо, — сердито сказал председатель, — я-то могу допрашивать свидетельницу, а мистер Мейсон может говорить со мной. Какой вопрос задать-ей, мистер Мейсон?

— Спросите, когда она легла спать.

Карлотта Типтон отвечала раздраженно:

— Я не имею привычки смотреть на часы, когда ложусь в постель. Это было сразу после ленча.

— Сняла одежду и легла спать, пока Роберт Хайнс был у нее? — обратился Мейсон к председателю. — Спросите ее об этом.

— Вы не имеете права забрасывать меня грязью! — вскричала Карлотта. — Я была одета до тех пор, пока Боб Хайнс не ушел.

Мейсон поймал взгляд председателя и выразительно постучал по своим часам.

— В котором часу это было? — спросил председатель.

— Минут пять второго.

— А когда вы снова увидели Хайнса?

— Я его больше не видела.

— Спросите, сколько времени она спала, — посоветовал Мейсон.

— До самого вечера, — отрезала Карлотта.

— Все это в. высшей степени незаконно! — беспомощно протестовал Гуллинг.

Не обращая на него внимания, Мейсон продолжал:

— Легко доказать, что это ложь! Номер телефона квартиры мисс Типтон был у Элен Ридли; его знали также Адель Уинтерс и Эва Мартелл. Именно по этому номеру они должны были звонить мистеру Хайнсу. И телефон звонил после полудня почти все время, а отвечала по нему Карлотта Типтон.

— Ну ясно, — с издевкой произнес Гуллинг. — Адель Уинтерс и Эва Мартелл засвидетельствуют все, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

— Вызовите Элен Ридли, — предложил Мейсон.

Ответом было молчание.

Вдруг Карлотта Типтон взволнованно заговорила:

— Я просыпалась раз или два, чтобы ответить на звонки, но после снова засыпала. Я не выходила из квартиры с пяти минут второго!

— Это слушание совершенно невозможно, — холодно сказал Гуллинг, — полагаю, нам следует все же регулировать…

— Я не позволю зря бесчестить адвоката, — прервал его председатель. — Не знаю, как остальные члены суда, но я считаю, что, если Мейсон совершил преступление, его нужно уличить. Если нет, то реабилитировать. А пока нет ни того, ни другого, я не дам шельмовать его!

Несколько присяжных согласно кивнули.

— Перри Мейсон представляет двух лиц, которые виновны в убийстве и грабеже, — заметил Гуллинг.

— Почему бы сейчас не оставить в покое убийство, Гуллинг, ведь ему будет посвящено специальное заседание суда? — обратился к нему Мейсон.

— Я в этом не заинтересован. Однако если присяжных интересует, я могу доказать.

— Подождите, — перебил Мейсон.

Он поднялся на ноги и, прищурив глаза, внимательно посмотрел на присяжных.

— У меня есть предложение к суду, — коротко сказал он.

— Какое? — спросил председатель.

— Эва Мартелл и Адель Уинтерс обвиняются в убийстве, — сказал Мейсон. — Я хочу предложить составу суда здесь, сейчас, когда все свидетели налицо, уличить настоящего убийцу.

— Кого это? — саркастически спросил Гуллинг.

— До сих пор мы считали, что Роберт Хайнс был убит между пятью минутами второго и десятью минутами третьего, поскольку в два одиннадцать Адель Уинтерс вышла из квартиры и унесла с собой револьвер, из которого был сделан выстрел.

— Так что же? — спросил председатель. — Здесь что-нибудь не так?

— Все не так, — сказал Мейсон. — Ни слова правды. Револьвер нашли под кучей мусора. Адель Уинтерс, безусловно, в мусор его не закапывала; в то же время, с момента, когда она приблизилась к мусорному баку, мусор больше не выносили. Теперь подумайте, что это означает.

— Ничего это не означает, — отозвался Гуллинг.

— Ошибаетесь, — резко сказал Мейсон. — Это означает, что кто-то — не Адель Уинтерс — выбросил револьвер в бак, так как предполагал, что новый мусор могут выбросить после того, как Адель Уинтерс подходила к баку. Этот кто-то вытащил револьвер из бака, воспользовался им, а потом вернул на место, закопав глубоко в мусор. Более того, это означает, что этот кто-то знал, что Адель Уинтерс увидят в том месте. Насколько мне известно, знали об этом только двое. Один из них детектив Том Фолсом, другой — человек, который нанял сыщиков следить за Адель Уинтерс, то есть Ор-вил Ридли.

— У Ридли превосходное алиби на время убийства, если вы это имеете в виду, — сказал Гуллинг.

— На время, когда, как вы думаете, было совершено убийство, — поправил Мейсон. — На самом деле оно произошло примерно на полчаса позднее. Орвил Ридли, сидя в детективном агентстве, получил донесение, что Адель Уинтерс вышла из квартиры и направилась в гостиницу «Лоренцо», подошла там к мусорному баку и подняла крышку. Он поехал в «Лоренцо», вошел через служебный вход, чтобы остаться незамеченным, и обнаружил, что она оставила в баке револьвер. Задавшись вопросом, зачем ей понадобилось так стремительно прятать оружие, он вынул револьвер и отправился посмотреть, зная, что обеих женщин нет в квартире. У него, очевидно, был ключ, специально заготовленный для такого случая.

Теперь представьте себе, как это все выглядело в глазах Ридли. В спальне сидел Хайнс без пиджака, в одной рубашке и явно чувствовал себя как дома. Вспомните, ведь Ридли был уверен, что сыщики следят за его женой, которую он ревновал до безумия. У него в кармане был револьвер, и ему вдруг пришла мысль, что если он выстрелит, а потом сразу же вернется в отель и сунет револьвер обратно в мусор, за убийство будет расплачиваться кто-то другой.

— Какие-нибудь доказательства этой дикой теории? — поинтересовался Гуллинг.

— Отпечатки пальцев на внутренней поверхности ручки крышки бака, — резко ответил Мейсон. — Ваш эксперт не потрудился даже сличить их с отпечатками пальцев свидетелей. Эксперт здесь, а Орвил Ридли — в комнате ожидания. Через пять минут вы увидите, есть доказательства или нет.

Со спокойным достоинством Мейсон направился к выходу. Поклонившись присяжным, он спросил:

— Полагаю, джентльмены, я вам больше не нужен?

— Подождите, лучше, — улыбаясь, сказал ему председатель, — пока мы не получим эти отпечатки.