— Я — Мейсон, а это мистер Дрейк. Можно нам войти? — Мейсон прошел мимо застывшего от изумления молодого человека, уселся и сказал: — Я говорил с Элен Ридли. Думаю, она рассказала вам.

— Она… Это она вас сюда послала?

На лице Мейсона изобразилось удивление:

— Вы хотите сказать, что вы не знали, что я приду?

— Нет.

— Ладно. Закройте дверь и сядьте. Мы вполне можем обсудить некоторые вещи, не призывая в свидетели весь дом. Я хочу, чтобы вы мне рассказали, что произошло после того, как Орвил Ридли предъявил к оплате чек на пять тысяч долларов. Я думаю, именно вы записывали номера…

Лицо Кловиса выразило явное облегчение:

— Ах это. Об этом уже позаботились. Лейтенант Трагг уже допросил меня. Я подписал свои показания.

— Вы принимали чек Ридли?

— Да, я.

— Вы давно работаете в банке, не так ли?

— Три или четыре года.

— Хорошо знаете Орвила Ридли?

— Только как вкладчика.

— Часто обслуживали его?

— Да. Так получалось. Я работаю в окне, которое обслуживает буквы с R по Z. И я нередко имел дело с мистером Ридли.

— Он снимал большие суммы?

— Боюсь, я не имею права обсуждать с вами дела клиента банка. Вам лучше связаться с управляющим, он, без сомнения…

— Я сделаю это позже, — прервал его Мейсон. — Теперь я хотел бы выяснить кое-что о личных взаимоотношениях.

— Что вы имеете в виду?

— Вы — любовник жены Ридли.

— Мистер Мейсон!

— Ладно, ладно, — сказал Мейсон, — поберегите свой актерский талант для другого случая. Давайте перейдем к сути дела.

— Это означает…

— К истине, — закончил Мейсон.

Кловис колебался.

— Вы спрашиваете о том, что вас не касается. Черт бы побрал вашу бесцеремонность.

— Ладно, Кловис, давайте прикинем. Меньше всего вы хотите, чтобы это было предано гласности. И что еще более важно, этого очень не хотелось бы Элен. Факты мне известны, так что блефовать не имеет смысла. Говоря откровенно, мы сэкономим время.

— Как я понял, вы адвокат? — медленно произнес Кловис.

— Правильно.

— Так почему вас все это интересует?

— Я веду расследование в пользу моих клиентов.

— Кто ваши клиенты?

— Две женщины. Адель Уинтерс и Эва Мартелл. Вы их знаете?

— Нет.

— Раз так, вы можете без колебаний отвечать на вопросы.

— Это я не склонен обсуждать.

— Если будет необходимо, я могу вызвать вас как свидетеля на предварительное слушание и получить нужные мне сведения в битком набитом зале суда.

— Не думаю, чтобы это было законно.

Мейсон зажег сигарету и бесстрастным тоном сказал:

— В толковании пунктов закона многие несогласны со мной. В том числе и некоторые юристы.

— Но что вы хотите узнать?

— Я хочу знать, как обстоят дела. Я хочу знать, почему Элен Ридли мечется. Я хочу знать, почему вы так упорно скрываете ваши с Элен делишки.

— Элен — замужняя женщина, и никаких «делишек» нет.

— Она оставила своего мужа.

— Грубого, властного человека, собственника и ревнивца.

— И поэтому вы боитесь его?

— Боюсь? — возмущенно воскликнул Кловис. — Черт, я уже два месяца мечтаю пойти объясниться с ним, но не иду, потому что Элен не хочет. Он до смерти запугал ее. Он разрушил ее жизнь. Она становится истеричкой.

— Вы знали о женщине, которая изображала из себя Элен Ридли?

— Нет.

— Вы же знали, что Элен не живет в своей квартире?

— Она сказала мне, что отдала на время квартиру приятелю.

— И дала вам свой новый адрес в гостинице?

— Да.

— Вы навещали ее там?

— Да.

— Выходили вместе с ней?

— Да.

— В те рестораны, что и раньше?

Кловис хотел было сказать «да», но вопрос заставил его призадуматься, и он ответил:

— Нет, на самом деле мы ходили в новые рестораны.

— Так я и думал, — сказал Мейсон. — И вам не приходило в голову, что за этим кроется?

— Не приходило.

— Пока Хайнс не навестил вас, — бросил Мейсон.

— Почему вы считаете, что он приходил?

— А он приходил?

— Ну… да.

— Когда?

— Третьего утром.

— Чего он хотел?

— Я… Мистер Мейсон, вы не поверите, но это правда. Я просто не знаю, чего он хотел.

— Он не сказал вам?

— Нет.

— Налаживал отношения, чтобы увидеться позже и при других обстоятельствах?

— Нет.

— Попытка шантажа?

— Не думаю.

— Почему не думаете?

— Потому что тогда я не знал всех обстоятельств. В таком положении, конечно, хочется припомнить все подробности разговора, какие-то намеки, какие могли бы связать…

— Расскажите мне все подробно.

— Я был в банке на дежурстве. Хайнс подошел к моему окну. Это было во время затишья, когда нет очередей. Он назвался, я сказал, что он подошел не к тому окну, так как я обслуживаю вкладчиков только на буквы от R до Z. Он улыбнулся и сказал, нет, окно он выбрал правильно.

— Что потом?

— Он делал таинственные замечания. Я никак не мог понять, куда он-клонит.

— Можете вспомнить, что он говорил?

— Все было так загадочно. Он сказал, что, вероятно, будет занимать деньги, и что человек, который подпишет ему вексель, обслуживается у моего окна.

— Что вы ему ответили?

— Сказал, что векселя принимают во всех отделениях банка. Тогда он спросил: «Думаю, вы знаете Орвйла Ридли и Элен Ридли, его жену?» Я не стал отвечать на его вопрос, хотя соблюдал безукоризненную вежливость. Я посоветовал ему за всеми справками обратиться в дирекцию.

— Что было дальше?

— Он отошел было от окна, но обернулся, расплылся в улыбке и сказал: «Я где-то видел ваше лицо» или что-то в этом роде. Я ответил, что не помню его, и тогда он сказал, что одна его приятельница живет в Сиг-лет-Мэнор, и спросил, знаю ли я этот дом.

— А вы что? — спросил Мейсон.

— Я просто отвернулся. Он еще раз улыбнулся и ушел.

— Вы не знаете, ходил он в дирекцию?

— Нет, он сразу же ушел. Я наблюдал за ним.

— Он намекал, что будет занимать деньги под вексель Элен Ридли?

— Или Орвйла Ридли. Это, конечно, только моя догадка. Я точно не знаю.

— Понятно. Так попытки шантажа не было?

— Шантажа? Нет. Разве что блудливый вид, с которым он подошел ко мне.

— А угрозы?

— Нет, только елейный тон.

— А теперь, когда вам все стало ясно, что вы собираетесь делать?

— Делать? — воскликнул Кловис. — Я собираюсь пойти к Орвилу Ридли и заявить, что он не имеет права калечить жизнь Элен, отказывая ей в разводе. Она не нуждается в его согласии. Это может быть неприятно, это может быть даже… Но к черту! Я буду бороться. Я не позволю одурачить меня…

— Вы уверены, что Хайнс не предъявлял к оплате чека?

— Когда?

— Когда заходил в банк.

— Предъявил чек? Безусловно нет. Во всяком случае, не в мое окно. Да и не мог он, я не обслуживаю клиентов на Н[7]. Да и по тому, как он говорил, я бы не подумал, что у него есть деньги в банке. Я не проверял, но это очень сомнительно.

— Вы уверены, что не выдали ему пятьсот долларов и не сказали потом полиции, что эти деньги были выплачены по чеку, который предъявил Орвил Ридли?

— Мистер Мейсон, помилуйте! Бога ради, откуда вы это взяли?

— Не знаю, — сказал Мейсон и сухо прибавил: — А хотел бы знать. Миссис Ридли знает, что вы собираетесь разговаривать с ее мужем?

— Я говорил ей.

— И что она?

— Умоляла меня не делать этого. Она сказала, это все испортит. Муж никогда не согласится на развод, и мы окажемся в его руках.

— Слушайте, — сказал Мейсон. — Когда-нибудь, при любых обстоятельствах, хоть на короткое время был у вас ключ от квартиры Элен Ридли?

— Нет.

— Даже на самое короткое время? Хотя бы чтобы пойти и принести ей что-нибудь?

— Нет!

Мейсон сказал:

— У Хайнса был ключ.

— Он работал на нее. Он должен был приходить и уходить.

— А у вас ключа никогда не было, даже на самое короткое время? Она ни разу не просила вас подняться и принести что-нибудь?

— Безусловно нет! Если Элен нужно было что-то в квартире, она шла сама. Ей и в голову бы не пришло послать меня наверх с ключом.

— Я пытаюсь выяснить некоторые пункты. Надеюсь, вы мне поможете.

— Могу вам сказать вот что: Орвил Ридли невероятно ревнив, совершенно невозможно! Он отказался дать жене развод и поклялся, что выиграет дело, если на развод подаст она. Она была в его власти, так как сказала ему, что любит другого..

— Этому разговору есть свидетели?

— Нет, они были вдвоем. Но об Элен Ридли надо знать: она никогда никому не лжет, она даже не станет скрывать правду. Даже если в суде ее муж повторит этот разговор, она не станет отрицать — такой уж у нее характер. Можете быть уверены, Элен лгать не станет!

Помолчав минуту, Мейсон сказал:

— Значит, когда Хайнс пришел поговорить с вами, вы были на дежурстве?

Кловис кивнул.

— Это было в день убийства?

— Да.

— Вы в тот день виделись с Элен Ридли?

— Да, в кафетерии, куда я всегда хожу завтракать.

— Во сколько?

— В двенадцать тридцать.

— Вы знали, что она будет там?

— Ну, я…

— Вы раньше встречались с нею там?

— Да.

— Она села за ваш столик?

— Да, конечно.

— Вы рассказали ей о визите Хайнса?

— Да.

т- А что было потом?

— Ну, мы позавтракали, и все.

— Она говорила вам, что разговор с Хайнсом имеет к ней отношение?

— Не совсем. Она только сказала, что мало знает Хайнса.

— В котором часу вы расстались?

— Это было около… я бы сказал, чуть позже половины второго.

— Чуть позже половины второго?

— Да.

— Мне показалось, вы говорили, что завтракаете в двенадцать тридцать?

— Так и есть.

— Значит, вы просидели за завтраком больше часа?

— Ну… я себя в тот день неважно чувствовал и отпросился на остаток дня. У меня была мигрень, они у меня часто бывают.

— А теперь, — сказал Мейсон, — говорите правду, поскольку я могу это проверить в банке. Сколько дней за последние шесть месяцев вы пропустили из-за мигреней?

Кловис колебался.

— Смелее, — подбодрил его Мейсон, — сколько же?

— Третьего после полудня и сегодня.

— Значит, до дня убийства Хайнса вы имели стопроцентное посещение?

— Зачем отсчитывать от дня убийства? Это было третье число этого месяца и все.

— Хорошо, пусть будет так. Куда пошла Элен Ридли после кафетерия третьего числа?

— Не знаю.

— Вы не пытались пойти за ней?

— Мистер Мейсон, я проявил терпение и ответил на множество вопросов, которые, позвольте сказать, вас не касаются. Теперь я попрошу вас и вашего спутника уйти. Я слишком взволнован, чтобы продолжать разговор.

— Следовательно, я понимаю так, что вы пытались пойти за ней.

— Мистер Мейсон, соблаговолите покинуть мою квартиру. ’

v Мейсон сделал знак Дрейку:

— Думаю, мы узнали все, что хотели, — сказал он.

Двое мужчин направились к двери. Уже занеся ногу,

чтобы переступить порог, Мейсон быстро обернулся и выстрелил в Кловиса последним вопросом:

— Вы шли за ней всю дорогу до Сиглет-Мэнор?

В невозмутимом молчании Кловис подошел и закрыл за ними дверь.

— Вот оно что! — сказал Мейсон в коридоре.

— Что ты извлек из этого, Перри?

— Черт меня побери, если я знаю, — признался Мейсон. — Он покрывает ее, покрывает в чем-то. Он знает что-то, что довело его до мигрени: одному Богу известно, что именно. Он не слабак, но, конечно, и не борец! Элен Ридли как следует ушиблась о мужчину сильного, подвижного типа и рикошетом должна была отскочить — тут и материнский инстинкт сказался — к тихому молодому человеку, чувствительному, застенчивому, обладающему ясным умом и здоровым воображением.

— То есть к Артуру Кловису?

— Артур Кловис вполне "соответствует этому описанию.

— Так что будем делать? — спросил Дрейк.

— Вернемся к себе и посмотрим, как будут развиваться события. Мы потянули за кое-какие проводочки. Должен произойти взрыв. Чего бы мне хотелось, это дать Гуллингу славную встряску. Он собирается вызвать меня в суд. Я хотел бы, чтоб на предварительном слушании он получил хорошенький сюрприз.