В двадцать минут двенадцатого Мейсон поднялся по ступенькам в вестибюль многоквартирного дома и нажал кнопку звонка у таблички с именем Элен Ридли. Почти тотчас же послышался шум. Это открылась входная дверь. Мейсон вошел, отыскал лифт и поднялся на третий этаж. Пройдя по коридору, он нашел нужную квартиру и постучал в дверь. Дверь мгновенно распахнулась. Мужчина приветливо поклонился и протянул руку — тот самый мужчина, который выдал Коре Фелтон чек на десять долларов.

— Мистер Мейсон, рад видеть вас. Перри Мейсон, знаменитый адвокат. Это удовольствие. Входите, пожалуйста.

— Я хотел бы видеть мисс Ридли, — сказал Мейсон, двигаясь вперед по полутемной прихожей.

— К сожалению, у мисс Ридли страшно болит голова, — начал мужчина и вдруг резко оборвал себя. — О… о…

Дело в том, что Мейсон вошел в комнату, и свет упал на его лицо. Мужчина узнал его. Голубые глаза за очками, от которых на переносице виднелся красный след, смотрели сосредоточенно.

— Мистер Мейсон! — воскликнул мужчина. — Я не знал, что вы были… что мы встречались раньше.

— Я действительно видел вас раньше, — с нажимом сказал Мейсон.

— Когда я расплачивался с претендентками, которые не подошли.

— Правильно.

Мужчина потер уголок рта.

— Это осложняет ситуацию, — медленно произнес он.

— Каким образом?

— Ну… я хотел узнать, что вас с этим связывает.

— А я хотел бы знать, — подхватил Мейсон, — что связывает с этим вас! Ваше имя?

— Я… я представитель мистера Хайнса.

— А вы не сам мистер Хайнс?

— Ну… будем считать, что я его представитель.

— Я спрашивал, как вас зовут.

— Ладно, если это важно, зовите меня Роберт Довер Хайнс.

— Это важно, — сказал Мейсон. — Сядьте. Где Элен Ридли?

— Я же сказал вам, у нее страшно болит голова.

— Это не согласуется с моим пониманием ситуации. Ладно, давайте напрямик. Что это за игра?

— Но, дорогой мистер Мейсон, уверяю вас, что… Скажите, пожалуйста, почему вас это интересует?

— Я хочу поговорить с Элен Ридли.

— Это невозможно.

— Не бывает ничего невозможного. Этот телефон подключен, не так ли?

— Да, но не вижу, чем он может помочь.

— Моя информация такова, — мрачно сказал Мейсон, — что с мисс Ридли видеться можно. Я хочу поговорить лично с ней, и теперь же. Я хочу, чтобы она доказала, что она та, за кого себя выдает. Если она этого не сделает, я позвоню в полицию.

— А что вы собираетесь им сообщить? — вкрадчиво спросил Хайнс.

— Это вы узнаете, когда я буду говорить. — Тон Мейсона был сух. — Если вас распирает любопытство, скажите только, и я начну сейчас же.

Хайнс в задумчивости потер подбородок.

— Это и в самом деле большая неприятность. — Он все еще был учтив.

— Для кого?

— Для всех, кого это касается.

— Это касается меня, — сказал Мейсон, — и я не думаю, что это может принести мне неприятности.

— Могу я спросить, как вы нашли эту квартиру?

— Спрашивайте все, что хотите. Если я сочту нужным ответить, я отвечу. Если нет — нет. А пока что — где Элен Ридли?

— Мистер Мейсон, не будем ссориться. Обсудим все как здравомыслящие люди. В конце концов можно же договориться. Думаю, если вы будете откровенны и скажете мне…

Мейсон быстро прошел к закрытой двери и дернул за ручку. Она вела в уборную. Хайнс бросился к адвокату.

— Вот что, мистер Мейсон, — сказал он. — Вы не имеете права обыскивать квартиру. Я настаиваю, чтобы вы…

Мейсон оттолкнул его и дернул ручку следующей двери. Это была спальня, и там, сложив руки на коленях, сидела Адель Уинтерс с торжествующей улыбкой на лице. Рядом с ней сидела брюнетка, сложением и всем видом сильно напоминавшая Кору Фелтон. Она была явно испугана.

Перри Мейсон поклонился:

— Мисс Ридли?

Выглядывая из-за его локтя, Хайнс сказал:

— Да, это мисс Ридли.

— Как ваша голова? — спросил Мейсон.

— Я… Я…

— Нет, — запротестовал Хайнс. — Это все в высшей степени беззаконно, мистер Мейсон.

— Вот телефон, — предложил Мейсон. — Вызовите полицию. Пусть меня арестуют.

— Мистер Мейсон! — снова вскричал Хайнс. — Будем говорить разумно!

— Это меня устраивает, — согласился Мейсон. — Сейчас ваша очередь. Разыгрывайте пьесу, а я буду подавать реплики.

— Давайте перейдем в другую комнату и сядем.

— Дамы, полагаю, присоединятся к нам?

Эва Мартелл, которую в основном имел в виду Мейсон, беспомощно смотрела на Хайнса. Зато Адель Уинтерс была уже на ногах.

— Пойдем, дорогая, — сказала она и добавила: — Это, по-видимому, мистер Мейсон, который звонил час назад.

— Он самый, — подтвердил Мейсон.

— Если вы не возражаете, я поведу разговор, — резко вмешался Хайнс.

— Не возражаю, — ответил Мейсон.

— Я имею в виду то, что касается женщин.

— Давайте говорить прямо, Хайнс. В газете, которую читают актрисы, вы дали объявление, где приглашали женщину определенных физических данных на некую таинственную работу. Всех, кто звонил вам по этому объявлению, вы попросили одеться в определенную одежду и занять места на разных углах улицы. В конце концов вы остановились на этой молодой женщине. Вероятно, потому, что она больше других похожа на ту, за которую вы хотели заставить ее себя выдавать. Меня попросили проанализировать это дело, дабы убедиться, что тут нет ничего противозаконного.

— Кто вас попросил?

— Клиент.

Хайнсу стало явно не по себе:

— Мистер Мейсон, этот ответ меня не удовлетворяет.

— Зато он удовлетворяет меня.

— Вы хотите знать, нет ли нарушения закона в этом, как вы выразились, «выдавать себя»?

— Именно так.

— Предположим, я смогу убедить вас, что закон не нарушен?

— Тогда все в порядке. Если эта молодая дама хочет зарабатывать деньги законным путем, я удовлетворен.

— Мистер Мейсон, я… Где мы можем поговорить конфиденциально?

— Только здесь.

— Я сказал: конфиденциально.

— Здесь достаточно конфиденциально, чтобы вы могли говорить.

— Ладно, давайте сядем, — с неохотой сказал Хайнс. — Итак… Все это очень неожиданно. Мне нужно несколько минут подготовиться.

Эва Мартелл и Адель Уинтерс расположились на диване, Мейсону досталось мягкое кресло, а Хайнс, поколебавшись, придвинул стул с прямой спинкой и сел возле стола.

— Мистер Мейсон, — сказал он. — Я решил быть с вами откровенным.

— Это прекрасно. Но сначала давайте выясним, все ли в равных условиях. Вы заплатили этим женщинам то, что обещали?

— Нет еще.

— Тогда заплатите сейчас.

— С удовольствием заплатил бы, но мне не нравится, что вы предлагаете мне это в таком тоне.

— Заплатите, и не будет нужды ни в каких моих предложениях.

— Но вы уже сделали предложение.

— К черту, заплатите и все!

Хайнс вспыхнул:

— Это они ваши клиенты?

— В какой-то мере. Близкое им лицо попросило меня проанализировать ситуацию.

Поколебавшись минуту, Хайнс достал туго набитый бумажник. Пять пятидесятидолларовых бумажек он передал Эве Мартелл, а стодолларовый банкнот — Адель Уинтерс.

— Так лучше, — заметил Мейсон, когда Хайнс снова положил бумажник в карман. — Теперь можно разговаривать.

— Эта молодая женщина — Эва Мартелл, — начал Хайнс, — дама постарше — Адель Уинтерс, которая является ее компаньонкой. Если вы видели объявление, вы должны знать, что я обязался платить компаньонке, и платить хорошо. Для своей собственной безопасности и для безопасности этой молодой дамы я должен быть уверен, что мне не предъявят никаких, ну как бы это сказать… ну, моральных обвинений.

— О’кей, — согласился Мейсон. — Будем считать, что это предосторожность. Итак, это мисс Мартелл. Как я понимаю, вы живете здесь и выдаете себя за Элен Ридли?

* — Да, — отозвалась брюнетка.

— Зачем?

— Мне так велели.

— Кто?

Она колебалась, и за нее ответила Адель Уинтерс:

— Эти инструкции дал нам мистер Хайнс, который сидит здесь. Он объяснил, что мы должны делать, как только мы вошли. Все, что мы делали, полностью соответствовало инструкциям.

— Это правда? — обратился Мейсон к Хайнсу.

Хайнс откашлялся.

— В целом да, — неохотно согласился он.

— Как я понимаю, — продолжал Мейсон, — вы готовы принять на себя ответственность?

— Без сомнения, сэр. Всю до капельки.

— И, как я понимаю, вы знаете, что выдавать себя за другого человека — преступление?

— Только когда речь идет о намерении использовать это в целях мошенничества, мистер Мейсон. Я очень, очень внимательно изучил закон. Могу заверить, что любой мой шаг не выходит за рамки закона. Здесь нет намерения использовать это в целях мошенничества, — объяснил Хайнс.

— Однако есть намерение обмануть людей.

— Это не подпадает под действие закона.

— Знаю, — сказал Мейсон. — Я хотел выяснить, знаете ли вы эту тонкость.

— Знаю!

— Кто платит за эту квартиру?

— Я… ну…

— Продолжайте, — настаивал Мейсон. — Так кто платит?

— Элен Ридли.

— Настоящая Элен Ридли?

— Да.

— Кто дал вам разрешение поселить здесь этих двух женщин?

— Ну… я имею ее указания.

— В письменном виде?

— Нет.

— Вот оно что, — заметил Мейсон.

— Послушайте, мистер Мейсон. Вот мое предложение. Элен Ридли лично придет к вам и скажет, что я ее представляю, что я все делаю в соответствии с ее указанием, что это не будет использовано в противозаконных целях и что мы оба несем ответственность за все, что попросим сделать эту молодую женщину.

— Настоящая Элен Ридли? — уточнил Мейсон. — Да.

Мейсон усмехнулся:

— Надо думать, это будет номер два из вашего списка брюнеток.

— Мистер Мейсон, Элен Ридли возьмет с собой свои водительские права. Там есть отпечаток ее пальца. Вы возьмете у нее отпечаток и сравните. Ничего убедительнее быть не может.

— И когда же это произойдет?

Хайнс посмотрел на часы:

— Сейчас почти двенадцать. Я могу привезти ее к часу к вам в контору.

— Привозите. — Мейсон поднялся и направился к двери. Остановившись возле Эвы Мартелл, он сказал ей: — Мой номер есть в телефонной книге. Если захотите что-нибудь узнать, позвоните мне. Я сам буду звонить вам сегодня. До моего звонка ничего не предпринимайте.

— Но, мистер Мейсон, — запротестовал Хайнс. — Я уверяю вас, что все в порядке — все совершенно законно! Это… Вы смутили меня, вмешавшись в это дело. Но уж коли так, повторяю, вы будете абсолютно удовлетворены!

— Меня не так легко удовлетворить, — объяснил ему Мейсон.

— Но отпечаток пальца вас удовлетворит?

— Его идентичность, да.

Он закрыл за собой дверь, оставив Хайнса с двумя женщинами.