Отъехав от дома Диксона на несколько кварталов, Мейсон зашел в аптеку и позвонил оттуда в свою контору.

— Делла, — сказал он, когда девушка сняла трубку, — немедленно свяжись с Полом Дрейком. Передай ему, чтобы он разузнал все о бракоразводном процессе Фолкнера. Это было лет пять назад. Я хочу знать детали и иметь все копии этого дела, какие только можно раздобыть.

— Хорошо, шеф! Что-нибудь еще?

— Это все. Новости есть?

— Я рада, что вы позвонили, шеф, — ответила девушка. — Они уже обвинили Салли Медисон в предумышленном убийстве.

— Наверное, они предъявили ей обвинение, как только получили заявление о неприкосновенности личности.

— Видимо, так.

— Ну и пусть, — сказал Мейсон. — Я сейчас поеду в тюрьму и добьюсь свидания с ней.

— В качестве ее адвоката?

— Конечно.

— Вы собираетесь защищать ее, даже не зная, что она скажет?

— Какое имеет значение, что она скажет или покажет? — ответил Мейсон. — Я собираюсь ее защищать потому, что иного выхода у меня нет. Я должен это сделать. Как они поступили с Томом Гридли?

— Никто не знает. Может быть, мне заготовить HABEAS CORPUS[6] и на него?

~ — Нет, — ответил Мейсон. — Я не собираюсь его защищать. Во всяком случае, до тех пор, пока не поговорю с Салли Медисон.

— Что ж, желаю удачи, шеф, — сказала Делла. — Мне очень жаль, что я втянула вас в это дело.

— Не ты меня втянула, а я тебя.

— Не угрызайтесь понапрасну.

— А я й не угрызаюсь.

Мейсон повесил трубку и, сев в машину, отправился в тюрьму. Вежливость и предупредительность, с которыми ему было организовано свиданйе с Салли Медисон, как только Мейсон сказал, что будет защищать ее интересы, свидетельствовали о глубоком удовлетворении сложившимися обстоятельствами. Мейсон уселся за длинный стол, перегороженный посредине железной решеткой. Через несколько минут надзирательница ввела Салли Медисон.

— Здравствуйте, Салли, — приветствовал ее Мейсон.

Та спокойно и самоуверенно прошла к столу и села по другую сторону решетки. От надзирательницы ее отделяла массивная ширма.

— Я очень сожалею, что-убежала от вас тогда, мистер Мейсон.

— Вам следует сожалеть не только об этом, — ответил адвокат.

— Что вы имеете в виду?

— Вы отправились в отель вместе с Деллой Стрит, имея в сумочке револьвер и деньги.

— Да, я понимаю, что не должна была этого'делать.

— Где вас поймал лейтенант Трэгг?

— В четырех-пяти километрах от отеля. Он встретил меня, и мы немного поговорили. Потом, оставив меня под охраной полицейского, он отправился разыскивать вас и Деллу Стрит.

— Вы что-нибудь рассказали полиции?

— О да!

— Зачем?

— Потому что я должна была рассказать им правду, — ответила девушка.

— Черт возьми! Не нужно было этого делать!

— Откуда же мне было это знать, мистер Мейсон?" Я думала, что так будет лучше.

— Ну, ладно, — сказал Мейсон. — Так в чем же состоит правда?

— Что я убежала от вас.

— О Боже! — возмутился Мейсон. — Расскажите мне что-нибудь новенькое. Что именно вы рассказали полиции?

— А вы не рассердитесь?

— Конечно, рассержусь.

— И значит… значит, вы мне не поможете?

— У меня нет выбора. Я вынужден вам помочь, потому что мне нужно помочь Делле Стрит. Я должен вытащить ее из той каши, которую вы заварили, а заодно мне придется вытаскивать и вас.

— Я доставила ей много неприятностей?

— И ей, и мне, и еще много кому. Ну, начинайте! Рассказывайте мне все, как было.

Она опустила глаза.

— Вчера вечером я пошла повидаться с мистером Фолкнером.

— В котором часу?

— Где-то около восьми.

— И вы встретились с ним?

— Да.

— Что он делал, когда вы пришли?

— Брился. Лицо его было в мыле, а сам он стоял без куртки и брюк, в одних трусах. Кран над ванной был открыт, и туда лилась вода.

— Дверь в ванную была открыта?

— Да.

— Жена его тоже была в ванной?

— Нет.

— Кто вам открыл входную дверь?

— Никто. Входная дверь не была заперта, там даже была щель шириной в дюйм или два.

— Наружная дверь?

— Да.

— И что же вы сделали?

— Вошла в дом и увидела, что он в ванной. Я окликнула его.

— И дальше?

— Он вышел из ванной.

— Вы уверены, что кран в ванной был открыт? — Да.

— А какая вода текла: холодная или горячая?

— Почему вы об этом… Горячая.

— Вы уверены?

— Да. Я обратила внимание, что все зеркало запотело.

— Фолкнер был рассержен вашим появлением?

— Рассержен? Моим появлением? Нет. А зачем ему было сердиться?

— Ну, вы нагрянули неожиданно и застали его в таком виде…

— Может быть, он и был слегка недоволен, но все прошло хорошо.

— Продолжайте, — сказал Мейсон. — И расскажите мне все до самого конца.

— Мистер Фолкнер сказад, что не хочет неприятностей из-за меня, ему хотелось бы выяснить наши отношения и поставить все точки над «Ь>. Он знал, что Том поступит так, как я ему велю, и поэтому сказал, что нам нужно прийти к соглашению.

— И что вы ответили?

— Я сказала, что если он даст нам две тысячи долларов, то все будет в порядке. Том проработает на него в течение шести недель, а потом полгода будет лечиться. После лечения он вернется и продолжит службу в зоомагазине. А если Том разработает еще какие-нибудь эффективные препараты за те шесть месяцев, что будет отдыхать, они будут принадлежать им обоим на равных началах.

— И что ответил Фолкнер?

— Он дал мне две тысячи долларов, а я вернула ему чек на пять тысяч и сказала, что пойду повидаться с Томом. Я была уверена, что все будет в порядке.

— Вы знаете, что Том отправился к нему в четверть девятого?

— Он не мог так поступить.

— Полагаю, у вас есть веские доказательства?

— Я убеждена, что Том к нему не ходил. Ему незачем было идти туда. Том всегда говорил, что целиком полагается на меня.

— А те две тысячи… Фолкнер дал их вам наличными?

— Да.

Мейсон на мгновение задумался, а потом спросил:

— Что вы скажете о револьвере?

— Мне очень жаль, что все так получилось, мистер Мейсон, — ответила Салли. — Это револьвер Тома.

— Знаю.

Салли кивнула головой.

— Я' не знаю, как он попал туда, но, когда я хлопотала, пытаясь успокоить миссис Фолкнер, то увидела его на комоде. Я узнала его — это был револьвер Тома. Ну, и вы понимаете, я решила, что будет лучше спрятать его, чтобы у Тома не было неприятностей. Действовала я машинально, реакция была мгновенной. Вот я и сунула револьвер Тома в свою сумочку. Зная, что человек покончил жизнь самоубийством…

— Он был убит, — вставил Мейсон.

— Зная, что он был убит, — продолжала Салли Медисон, без протеста принимая поправку Мейсона, — я не хотела, чтобы в доме Фолкнера был найден пистолет Тома. Я была уверена, что Том не имеет никакого отношения к убийству. Не знаю, как его револьвер очутился там.

— Это все? — спросил Мейсон.

— Да, все, — ответила Салли. — О, мистер Мейсон, как мне хочется умереть!

— Вы все это рассказали в полиции? — спросил тот. — Да.

— И что они сказали?

— Они просто слушали.

— Показания стенографировались?

— Да.

— Ну, а что было потом?

— Потом они попросили меня подписать показания, если у меня нет возражений. Я сказала, что у меня возражений нет. Они переписали все, и я подписала.

— Они не говорили вам, что вы можете не давать показаний, если не хотите?

— О да! Они говорили мне об этом.

— Уже после того, как ваши показания были записаны? — Да.

Мейсон протянул с горечью:

— Глупышка!

— Почему вы так думаете, мистер Мейсон?

— Потому что история ваша мало правдоподобна, — ответил тот. — Под влиянием минуты вы, видимо, так и поступили, решив избавить Тома от неприятностей. Но полиция оказалась умна и зафиксировала сразу все ваши показания, чтобы вы их не смогли изменить. А потом, когда они нажмут на вас, вы вынуждены будете изменить их и сядете в лужу.

— Но я не собираюсь изменять их!

— Вы так думаете?

— Я уверена.

— Откуда появилась сумма в две тысячи долларов, которую вы получили от Фолкнера?

— Просто я посчитала, что это подходящая сумма.

— Вы не называли ему эту сумму раньше?

— Нет.

—' И Фолкнер брился, когда вы пришли?

— Да.

— И он находился в ванной комнате?

— Да.

— И он вышел из ванной, когда вы вошли… в спальню?

— Да. Ну, он появился в дверях.

— И он дал вам две тысячи долларов наличными?

— Да.

— Вы попросили их у него или он сделал это по собственной инициативе?

— Попросила.

— И у него были при себе две тысячи долларов?

— Да.

— Ровно две тысячи?

— Ну, я не знаю, может быть, у него было и больше, но он дал мне ровно две тысячи.

— Наличными?

— Конечно! Именно эти деньги и были в моей сумочке.

— И вы нашли револьвер Тома в доме Фолкнера?

— Да. И уж если вы хотите все знать, мистер Мейсон, то скажу вам: именно Фолкнер забрал револьвер

Тома к себе. Том держал его у себя в зоомагазине, а вчера вечером, около половины восьмого, мистер Фолкнер был там, чтобы согласовать кое-что с бывшим хозяином. Вот он и взял револьвер. Мистер Раулинс может подтвердить это. Он видел, как Фолкнер брал его.

— Вы сообщили об этом полиции?

— Да.

— И она записала эти показания?

— Да.

Мейсон вздохнул.

— Теперь о другом. Когда я оставил вас с сержантом Дорсетом, он говорил, что собирается взять вас собой к Джеймсу Стаунтону?

— Да.

— И вы были там?

— Да.

— Как долго?

— Не знаю точно. Не очень долго.

— И Стаунтон заявил Дорсету, что Фолкнер сам принес к нему рыбок?

— Да, он даже показал Дорсету доверенность, в которой Фолкнер подтверждает, что отдал Стаунтону рыбок на хранение.

— А что было потом?

— Потом Дорсет вернулся вместе со мной в дом Фолкнера.

— Дальше.

— Затем, приблизительно через час, он заявил, что я свободна.

— И как вы поступили?

— Ну, один из них, кажется фотограф, сказал, что собирается ехать в полицейское управление, чтобы проявить пленку, и что, если я хочу, могу подождать его. Он обещал меня подбросить.

— И вы поехали с ним?

— Да.

— И потом?

— Потом я позвонила Делле Стрит.

— Где вы нашли телефон?

— В ночном ресторане.

— Неподалеку от того места, где фотограф высадил вас из машины?

— Да, в квартале от этого места.

— И дальше?

— Мисс Делла Стрит попросила меня позвонить вторично минут через пятнадцать.

— Что вы сделали после этого?

— Поужинала! Заказала кофе, два яйца и бутерброды.

— Вы помните, в каком ресторане это было?

— Конечно, помню! И думаю, что ночной официант, обслуживавший меня, тоже меня вспомнит. У него очень темные волосы, и, мне кажется, он немного прихрамывает. Вероятно, у него был когда-то перелом, и теперь одна нога немного короче другой.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Это похоже на правду. Значит, вы вернулись в дом Фолкнера вместе с Дорсетом. Он подержал вас там какое-то время, а потом решил, что вы ему больше не нужны, и один из его сотрудников подбросил вас в центр города. Вы с ним разговаривали в машине?

— Да, конечно.

— Рассказывали ему, что вы знаете об убийстве?

— Нет, об убийстве мы не говорили.

— О чем же вы говорили?

— Обо мне.

— О чем именно?

— Он хотел, чтобы я дала ему номер своего телефона. Казалось, он убийством совсем не интересуется. И он сказал, что если бы он не спешил, то обязательно пригласил бы меня в ресторан. Потом он спросил меня, не могла бы я подождать его около часа, пока он не проявит пленку.

— Что ж, — сказал Мейсон, — это тоже похоже на правду. Вы долго были в ресторане?

— Минут пятнадцать, не больше. Я позвонила мисс Стрит, как только вошла в ресторан, а она сказала мне, чтобы я позвонила минут через пятнадцать. Вот я и позвонила ей через пятнадцать минут.» И она сказала, чтобы я приехала в отель «Келлинджер».

— Так. Дальше.

— Я поймала такси и поехала в этот отель.

— В полиции вы об этом Говорили?

— Да.

— И это записано в протокол?

— Да.

— Когда вы были в ресторане, там были еще посетители?

— Нет. Это даже не ресторан, а что-то вроде закусочной. Маленькая такая забегаловка. С одним ночным дежурным, который сам готовит и сам обслуживает.

— Вы хорошо запомнили его?

— Конечно.

— А он вас?

— Тоже.

— И значит, из этой закусочной вы звонили мисс Стрит дважды?

— Да.

— А теперь скажите, — спросил Мейсон, — вы еще кому-нибудь оттуда звонили?

Девушка заколебалась.

— Звонили?

— Нет.

— Что-то не верится, — заметил Мейсон. Салли Медисон промолчала.

— Такси вы поймали у самого ресторана? — спросил Мейсон.

— Неподалеку от него.

— И поехали прямо в отель «Келлинджер»?

— Да.

Мейсон покачал головой:

— Судя по вашим словам, вы находились в том районе, откуда в тот ночной час такси довезло вас до отеля не более чем за три-четыре минуты, и плата за проезд была бы наверняка меньше доллара.

— Согласна с вами. Но что из этого следует?

— А то, что мисс Стрит прибыла в отель раньше вас. А ведь она ехала издалека.

— Понимаю. Но я ведь все-таки потратила какое-то время, чтобы найти такси.

— Разве вы не поймали его поблизости от ресторана?

— Нет. Мне пришлось еще искать стоянку. Официант сказал мне, что она находится неподалеку.

Мейсон сказал:

— Приехав в отель «Келлинджер», Делла Стрит ждала вас в вестибюле. Она видела, как вы приехали на такси. Видела, как вы платили шоферу. Вы не открывали своей сумочки. Деньги вы уже держали в руке.

— Правильно.

— Почему вы так поступили?

— Потому что в моей сумочке были револьвер и пачка денег, и я боялась, что шофер может их увидеть — или револьвер, или деньги, а может быть, и то и другое, и подумает, что я воровка. Ну, вы сами понимаете, как это неприятно.

— Не понимаю. Что неприятно?

— Ну, понимаете, я не хотела, чтобы кто-нибудь видел, что у меня в сумочке, поэтому я приготовила деньги еще до того, как подъехала к отелю. Я уже знала, сколько приблизительно нужно заплатить.

— Сколько вы дали шоферу? Один доллар?

Салли собиралась что-то ответить, но потом просто кивнула. Мейсон сказал:

— Делла Стрит видела, что шофер как-то странно посмотрел на деньги, что-то сказал вам, рассмеялся и положил деньги в карман. Я не думаю, чтобы он все это делал, если бы вы дали ему один доллар.

— А как вы думаете, сколько я ему здрлатила?

— Два доллара, — ответил Мейсон.

— Вы ошибаетесь, — возразила Салли. — Я действительно дала ему только один доллар.

— Вы говорили об этом в полиции?

— Нет.

— Они вас об этом спрашивали?

— Нет.

Мейсон сказал:

— И все-таки я уверен, что вы дали шоферу два доллара. И я не думаю, что счетчик показывал пятьдесят-шестьдесят центов, то есть ту сумму, которую он должен был бы показывать, если бы вы ехали прямо из расположенного неподалеку от полицейского управления ресторана до отеля «Келлинджер». Наверняка счетчик показывал около двух долларов. Вы куда-то заезжали?

Девушка вызывающе посмотрела на Мейсона.

— К Тому Гридли, — сказал Мейсон. Салли опустила глаза.

— Неужели вы не понимаете, — терпеливо продолжал Мейсон, — что в полиции проверят каждый ваш шаг. Они отыщут шофера, который отвозил вас к отелю, и узнают весь ваш маршрут. И сколько вы ему заплатили, тоже узнают.

Она закусила губу.

— Ну? — спросил Мейсон. — Может, лучше говорить начистоту?

— Ваша взяла, — ответила она. — Я действительно ездила к Тому.

— И получили от него револьвер?

— Нет, мистер Мейсон. Этого не было. Все это время револьвер находился у меня в сумочке. Я нашла его именно там, где и говорила.

— И когда сержант Дорсет возил вас к Стаунтону, револьвер уже лежал в вашей сумочке?

— Да.

— Зачем вы ездили к Тому?

— Потому что знала, что это его револьвер. Понимаете, мистер Мейсон, вчера вечером я пришла в зоомагазин сразу после ухода мистера Фолкнера. И увидела, что мистер Раулинс страшно расстроен. Он признался мне, что не выдержал и выложил Фолкнеру все, что о нем думает. Он сказал также, что Фолкнер предпринял некоторые шаги относительно Тома, но добавил, что сейчас не скажет, какие именно, потому что считает, что Том не должен о них знать. В то время я еще не знала, о чем идет речь. Лишь потом, в полиции, я узнала, что он забрал револьвер Тома и лекарство. Если бы я знала, кто забрал этот несчастный револьвер, я бы не испугалась так сильно, увидев его на комоде в доме Фолкнера. Но в то мгновение, когда я увидела его, я понимала только одно: это револьвер Тома. Он выжег какой-то кислотой свои инициалы на рукоятке. И я не раз пользовалась этим револьвером. Могу сказать, что я неплохой стрелок. И вот, увидев его на комоде, я просто запаниковала, схватила его и быстро сунула в сумочку. Вы в это время были в ванной. Потом, как только я освободилась от полиции и зашла в ресторан, я позвонила Тому. Я сделала это сразу после звонка мисс Стрит. Сказала Тому, что должна повидаться с ним немедленно. И попросила его оставить дверь открытой.

— И вы ездили к нему?

— Да. Я сказала шоферу, чтобы он поехал туда. Приехав к Тому, я рассказала о случившемся. Он был поражен. Затем я показала ему револьвер и спросила, не было ли у него столкновений с мистером Фолкнером, и он… Он рассказал мне правду.

— В чем заключается эта правда?

— Он сказал, что хранил револьвер у себя в магазине. Уже с полгода. Раулинс сказал ему как-то, что по соседству кого-то ограбили и ему хотелось бы, чтобы в магазине было оружие. И Том сказал, что у него есть револьвер. Вот тогда-то он и попросил Тома принести его в магазин. А когда вчера вечером Фолкнер пришел в магазин проверить опись вещей, он увидел этот револьвер и решил забрать его с собой. Вот и все. Раулинс сказал об этом в полиции, и- полицейские поступили порядочно по отношению ко мне. Они рассказали мне об этом еще до того, как я начала давать показания.

Мейсон задумчиво посмотрел на девушку, потом сказал:

— Если Том узнал, что Фолкнер был в магазине и забрал его лекарство, чтобы послать его на химический анализ, он мог разозлиться на Фолкнера, пойти к нему и попытаться каким-то образом разрешить этот вопрос. Фолкнер дал ему чек на тысячу долларов.

— Нет, он не ходил, мистер Мейсон. И он ничего не знал о том, что Фолкнер забрал лекарство. Я сама об этом не знала, пока мне не сказали в полиции. Вы можете проверить это — спросите у Раулинса.

— Вы уверены в этом?

— Совершенно уверена.

Мейсон покачал головой:

— Тогда не понятно, почему Фолкнер выписывал чек на имя Гридли. Он как раз заполнял корешок чека, когда его застрелили.

— Я знаю. Мне об этом сказали в полиции. Но тем не менее я повторяю: Том к Фолкнеру не ходил.

Мейсон снова задумался.

— Если Фолкнер увидел револьвер в зоомагазине и забрал его с собой, то почему на револьвере не нашли отпечатков его пальцев?

— Этого я не знаю, — ответила девушка, — но он его действительно забрал. Этот факт не подлежит сомнению. Даже полиция признает это.

Мейсон нахмурился.

— Послушайте, — сказал он, — найдя револьвер на комоде, вы впали в панику, подумав, что Том был у Фолкнера, вышел из себя и застрелил обидчика, не так ли?

— Не совсем так, мистер Мейсон, я только решила, что комод в квартире мистера Фолкнера — не совсем подходящее место для револьвера Тома. Я вообще была очень напугана смертью Фолкнера, и когда увидела револьвер… Ну, понимаете, действовала интуитивно.

— Значит, вы взяли револьвер и стерли с него отпечатки пальцев, не так ли?

— Честное слово, мистер Мейсон, я не стирала никаких отпечатков. Я просто схватила револьвер и спрятала его в сумочку. Я даже не подумала о каких-то там отпечатках. Хотела только* спрятать револьвер.

— Так, — сказал Мейсон. — А теперь давайте вернемся к двум тысячам долларов. Где они были у Фолкнера? В кармане брюк?

Девушка помедлила с ответом, потом сказала:

— Да.

— Значит, в кармане брюк?

— Да.

— И в какое время вы у него были?

— Между восемью и половиной девятого. Точнее сказать не могу.

— Вы нашли дверь открытой и вошли?

— Да.

Мейсон покачал головой:

— Не то вы делаете. Хотите защитить Тома?

— Нет, мистер Мейсон. Клянусь вам, я сказала правду.

— Послушайте, Салли. Ваш рассказ звучит неправдоподобно. Давайте взглянем в лицо фактам. Ведь я разговариваю с вами не только ради вашего интереса, но и ради благополучия Тома. И если вы не будете точно придерживаться моих указаний, то вовлечете Тома в неприятную историю, и он застрянет под следствием на многие месяцы. Ему могут предъявить обвинение в убийстве. И его могут осудить. Даже если ему и не предъявят обвинения, его все равно долго будут держать под следствием. А вы сами хорошо понимаете, что это значит при его здоровье.

Девушка кивнула.

— И поэтому, — продолжал Мейсон, — вы должны сделать одну вещь: рассказать всю правду.

Девушка твердо посмотрела на Мейсона.

— Я рассказала вам всю правду.

Адвокат смотрел на нее, постукивая пальцами по столу. Девушка настороженно следила за ним из-за железной решетки. Внезапно Мейсон быстро отодвинул свой стул.

— Побудьте здесь, — сказал он и обратился к надзирательнице. — Я лишь позвоню по телефону и тотчас вернусь.

Он подошел к телефонной будке, находившейся в углу этого же помещения, и набрал номер агентства Дрейка. Через несколько секунд тот поднял трубку.

— Это Перри Мейсон, Пол, — сказал адвокат. — Есть какие-нибудь новости о Стаунтоне?

— Где ты сейчас находишься, Перри?

— В тюрьме. В комнате для посетителей.

— Понятно. Несколько минут назад я звонил Делле Стрит. Она не знала, как мне связаться с тобой. Полиция уже получила! показания Стаунтона и выпустила его. Он не хочет говорить, что он заявил полиции, но один из моих ребят связался с ним и задал ему тот вопрос, о котором ты просил. На этот вопрос он ответил.

— И каков ответ?

— Вечером в среду, после того как Фолкнер отвез рыбок к Стаунтону, он, Стаунтон, звонил в зоомагазин, причем подчеркнул, что магазин выслал ему панель с лекарством довольно поздно.

— Значит, поздно.

— Да. Он не может сказать точно, в какое время.

Мейсон вздохнул и сказал:

— Ладно, пусть будет так. Оставайся пока на месте, Пол.

С этими словами он повесил трубку. Глаза адвоката блестели, когда он снова подошел к решетке и посмотрел на девушку. Салли ответила ему невинным взглядом.

— Мистер Мейсон, я рассказала вам чистейшую правду.

Мейсон сказал:

— Вернемся к тому вечеру в среду, Салли, когда мы с вами впервые встретились в ресторане и я подсел к вашему столику. Помните?

Она кивнула.

— В тот вечер вы заключили соглашение с Фолкнером. И вы довольно ловко выкачали из него денежки, хорошенько нажав на него. Его рыбки умирали, и он знал это. Чтобы сохранить им жизнь, он был согласен заплатить. Он знал, что Тому удалось открыть эффективное средство против жаберной болезни, и он согласен был оплатить это лекарство.

Она снова кивнула. Мейсон продолжал:

— Фолкнер вручил вам чек и ключ от конторы и сказал, чтобы вы отправлялись туда немедленно и приступили к лечению рыбок, не так ли?

Она снова кивнула.

— Так куда же вы отправились на самом деле?

— Я сразу поехала в зоомагазин к Тому, но тот был занят приготовлением лекарства для других рыбок, которых мистер Раулинс согласился вылечить самостоятельно. А Раулинс готовил лечебный аквариум и хотел, чтобы Том закончил свои панели.

— Это был тот аквариум, который он отвез к Стаунтону?

— Да.

— Вы не учитываете одну вещь, Салли, — сказал Мейсон. — Неужели вы думаете, что Том мог готовить панели для Стаунтона, когда еще не был решен вопрос с Фолкнером? Поэтому я настаиваю, что вы говорите неправду. Вы собирались сразу же вернуться в зоомагазин и приготовить этот другой аквариум для Стаунтона. Но тот факт, что рыбок Фолкнера уже не было на месте и что он вызвал полицию, задержал вас в его доме. И вернулись вы довольно поздно. Поэтому и Раулинс доставил аквариум Стаунтону довольно поздно. Стаунтон подтверждает это

— Он ошибается.

— Нет! Он не ошибается! Когда Фолкнер дал вам ключ от конторы, вам как раз представился удобный случай, который вы поджидали. И вы пришли туда с сооружением, состоящим из половника и длинной палки и что-то выловили со дна аквариума. Потом вы, видимо, в спешке оставили ложку в конторе, выскочили из дома, сели в машину и объехали квартал, чтобы потом снова подъехать к дому Фолкнера.

Девушка покачала головой.

— Неужели вы не понимаете, — воскликнул Мейсон, — что своим отрицанием посылаете Тома на смерть?! Итак, спрашиваю еще раз: вы по-прежнему придерживаетесь своей версии?

Она кивнула. Мейсон отодвинул стул.

— Что ж, пусть будет так. Но имейте в виду: в смерти Тома будете повинны только вы.

Он сделал только два шага по направлению к двери, когда Салли окликнула его. Затем она нагнулась вперед, так что лицо ее коснулось железных прутьев решетки, и прошептала: