Много миль проехали они по извилистой, петляющей дороге. Причудливые пальмы Джошуа стояли словно часовые, предупреждавшие путников об опасности вытянутыми руками. Благодаря своим шипам, колючие груши служили идеальным убежищем для испуганных кроликов. Кактусы чолла, самые смертоносные из всех, в свете фар казались окутанными нежным полупрозрачным шелковистым кружевом. Изредка встречавшиеся толстые и прямые бочковидные кактусы вызывали ft памяти рассказы об оставшихся без воды старателях, которые срубали верх растения, выдалбливали сердце-вину, ждали, пока соберется сок, и утоляли им жажду.

Делла Стрит разложила на коленях вычерченную карандашом карту и прикрывала ладонями маленький фонарик, чтобы его свет не мешал Мейсону следить за дорогой. Она все чаще поглядывала на спидометр.

— Поворот через две десятых мили, — сказала Делла.

Мейсон притормозил, вглядываясь в темноту, наконец он увидел слева уходившую в пустыню дорогу, едва заметную колею.

Делла выключила фонарик, сложила карту и убрала ее в сумку.

— Осталось всего три и шесть десятых мили, — сказала она. — Прямо по этой дороге.

Колея поднялась на плоскогорье у края пустыни.

— Я заметила свет! — воскликнула Делла.

— Машина?

— Нет, слишком красный. Вот он, чуть правее. Это костер.

Дорога резко вильнула в сторону, огибая небольшой каменистый выступ, и вынырнула на плато. Красноватое пятнышко света, постепенно увеличивавшееся, оказалось действительно костром.

Мейсон остановил машину там, откуда веером расходились следы колес. Фары осветили седан последней модели, стоявший рядом с тарантасом Солти Бауэрса, потом прицеп для перевозки ослов.

Мейсон заглушил мотор и выключил фары.

Тишина была абсолютной. Ее лишь подчеркивало легкое потрескивание остывавшего под капотом двигателя. В обычной обстановке этот звук был бы неразличим, но в тишине пустыни он казался далекой канонадой.

Оставленный людьми костер выглядел здесь совершенно неуместным, таким же нелепым, как шумное веселье во время казни.

— Б-р-р-р! — нарушила молчание Делла. — Аж мурашки по коже.

Мейсон открыл дверцу машины.

— А, это вы! — раздался знакомый медлительный голос футах в пятидесяти от него. — Все в порядке, это адвокат.

Лагерь мгновенно ожил. В освещенный круг вышел на костылях доктор Кенуорд, красно-коричневое пламя костра выхватило из темноты стройную фигурку Велмы Старлер, и только потом из черных зарослей пустынного можжевельника появился Солти Бауэрс.

— Осторожность не помешает, — пояснил он, — особенно сейчас. Лучшей мишени, чем сидящие у костра люди, не придумаешь. Мы заметили вашу машину и решили поостеречься. Что случилось? Есть новости?

— Никаких новостей. Просто мы решили спрятаться на время. Найдется место еще для двух путников?

Солти улыбнулся и широко раскинул руки.

— Сколько угодно. Присаживайтесь к костру. Приготовлю чай.

— У нас машина загружена походным снаряжением.

— Потом разгрузим. Посидите немного.

Они подошли к костру. Мейсон и Делла пожали руки доктору и медсестре и расположились поближе к огню. Солти достал откуда-то закопченный эмалированный кофейник, налил в него воду из канистры и поставил на огонь.

— Этот кофейник я использую только для чая, — пояснил он. — Для кофе у меня есть другой. Надеюсь, вы понимаете, мистер Мейсон, что я ни от кого не убегаю, просто люди в городе не всегда отдают себе отчет, какие чувства человек может испытывать к своему деловому партнеру. Смерть Бэннинга была тяжким ударом для меня, а люди хотят только говорить, говорить, говорить о ней. Я вдруг почувствовал, что больше не могу без пустыни. Так бывает: человек чего-то хочет, но не может понять, чего именно, потом до него доносится запах жареного бекона и кофе, и он понимает, что просто голоден.

— А я, — вступил в разговор доктор Кенуорд, — решил, что мне совершенно необходимо нормально отдохнуть. Велма обо всем договорилась с Солти. Я благодарен ему за то, что он взял меня с собой.

— Мы на участке Бэннинга Кларка? — спросил Мейсон.

— Почти, — ответил Солти, потом взглянул на часы и уточнил: — Участок перейдет в его собственность в полночь. Именно в полночь истекает срок действия опциона.

— Но они еще могут воспользоваться своим правом до полуночи, — заметил Мейсон.

— Могут, — сухо подтвердил Солти.

— Я хочу сообщить вам нечто, касающееся убийства, — вдруг сказал Кенуорд. — Чтобы потом, если вы не возражаете, уже не касаться этой темы.

— Лично меня, — сказал Солти, — это устраивает.

— Что именно вы собираетесь сообщить нам? — поинтересовался Мейсон.

— Хотя я и не являюсь доверенным лицом полицейских… — начал Кенуорд. — Согласно их теории, как мне кажется, тот, кто стрелял, будто бы принял меня за Бэннинга Кларка.

— Мне тоже так показалось, — сказал Мейсон. — Хотя полиция доверяет мне не больше, чем вам.

— Такой вывод очевиден. Я находился именно в том месте, где мог находиться Бэннинг Кларк, если бы он не уехал в пустыню. В лунном свете был виден лишь спящий человек, закутанный в одеяло, и убийца, если он не знал об отъезде Кларка, легко мог принять меня за него.

Мейсон кивнул.

— Но я не мог не усомниться, так ли все было на самом деле, — продолжал доктор.

— Вы полагаете, что тот, кто стрелял, знал, кто вы такой? — спросил Мейсон.

— Возможно.

— Мотив?

Доктор Кенуорд чуть помедлил с ответом.

— Говорите, — поторопил Мейсон. — Мотивом может служить только определенная информация, которой вы располагаете. Что это за информация?

— Я не собирался так глубоко погружаться в эту тему.

— Мы уже погрузились в нее слишком глубоко, доктор. Я полагаю, речь идет об информации, касающейся какого-то медицинского аспекта в деле об отравлении, и думаю, что все присутствующие здесь, включая вас самого, заинтересованы в том, чтобы вы поделились своими знаниями.

— Вы и так почти обо всем догадались, — рассмеялся доктор Кенуорд. — Я, как требовала того инструкция, оставил часть содержимого желудков после первого отравления. Если вы помните, в том случае мышьяк был обнаружен в солонке, которой пользовались исключительно Брэддисоны.

— И что же вы нашли в образцах содержимого желудков? — поинтересовался Мейсон.

— Результаты анализа поступили, когда я уже собирался уезжать из города. Мне сообщили о них по телефону. Заключение гласит, что в желудках не выявлено ни малейшего содержания мышьяка.

— Чем же можно объяснить появление симптомов отравления? — спросил Мейсон.

— Очевидно, приемом рвотного корня.

— С какой целью?

— Для имитации симптомов отравления мышьяком.

— Для чего, доктор?

— Я думаю, этот вопрос следует адресовать вам, — сухо заметил Кенуорд. — Я же излагаю голые медицинские факты.

— Чем можно, в таком случае, объяснить металлический привкус во рту, судороги и общее болезненное состояние?

— Я очень тщательно расспросил обо всем Велму. Вполне вероятно, она сама предположила наличие таких симптомов. На мой конкретный вопрос, не спрашивала ли она пациентов о судорогах, боли в желудке, жжении и металлическом привкусе во рту — верных признаках отравления мышьяком, — сейчас она не может с уверенностью сказать, задавала ли она пациентам подобные вопросы, или они сами рассказали ей о наличии таких симптомов.

— Вы придаете этому такое большое значение? — спросил Мейсон.

— Огромное. При серьезном заболевании у человека появляются симптомы депрессии, обостренной восприимчивости к внушению, иногда — истерии. В таких обстоятельствах человек, обнаруживший некоторые симптомы, характерные для данного заболевания, узнав о других, начинает ощущать и их.

— Вы уверены в том, что в солонке был мышьяк.

— Абсолютно. Его наличие подтверждается анализом.

— Почему же он там оказался?

— И этот вопрос нужно адресовать скорее вам, нежели мне. Впрочем, есть две версии. В соответствии с первой, мышьяк в солонку был подсыпан человеком, который знал, что Брэддисоны страдают заболеванием, симптомы которого схожи с симптомами отравления мышьяком и с какой-то целью решил придать этому заболеванию видимость отравления.

— А в соответствии со второй?

— Кто-то действительно пытался отравить Брэддисо-нов. Они должны были принять его на следующий день, но по какому-то необъяснимому совпадению они потребили рвотный корень в количестве, достаточном для того, чтобы развились симптомы, схожие с симптомами отравления мышьяком.

— Я вынужден задать вам следующий вопрос, доктор. Рассматривалась ли вами возможность того, что Брэддисоны умышленно приняли рвотный корень, чтобы симулировать отравление мышьяком?

— Как любой другой ученый, я, пытаясь объяснить появление симптомов, рассматривал такую возможность.

— Что-либо свидетельствует в пользу моего предположения?

— Ничто не свидетельствует.

— Такое объяснение логично?

— Ничто не свидетельствует и против.

— Вы полагаете, что кто-то пытался убить вас потому, что вам известна эта информация?

— Возможно.

Они помолчали с минуту.

— Я должен все обдумать, — сказал наконец Мейсон. — А пока расстелю-ка я спальный мешок.

Адвокат подошел к машине, достал спальные мешки, подключил компрессор, наполнил воздухом надувные матрасы, а когда поднял голову, увидел рядом Солти Бауэрса.

— Вы отвели какое-нибудь специальное место под спальню? — спросил Мейсон у старого старателя.

— У нас есть палатка, которую девушки могут использовать для переодевания. Спать там они вряд ли захотят. Гораздо приятнее спать под звездами.

В таком случае я положу мешок мисс Стрит рядом с палаткой. А сами вы где спите?

— События последних дней не выходят у меня из головы, — понизив голос, сказал Солти. — Я расположился чуть выше по дороге, чтобы иметь возможность заранее заметить непрошеных гостей, если они появятся, конечно. Беритесь за этот край мешка, я возьмусь за тот, и мы отнесем его на место. А тем временем вскипит чайник.

Спальные мешки были наконец разложены, дорожные сумки вынесены из машины, и все собрались вокруг костра. Солти бросил в огонь охапку полыни. Пламя разгорелось мгновенно, прогнав подальше от костра подкрадывавшуюся темноту.

— Здесь и воздух совсем другой, — сказал Солти, разливая чай.

— Несомненно, — согласился Мейсон. — Сухой и чистый.

— Несколько месяцев назад меня начал беспокоить хронический насморк, — заметил доктор Кенуорд. — Здесь же нос быстро прочистился. Я настроен весьма оптимистично.

— Как ваша рана? — учтиво спросил Мейсон.

— Ничего серьезного. Опасаться следует только осложнений, надо постараться подавить их в зародыше. Хотите верьте, хотите — нет, но я чертовски доволен. Отпуск хоть и вынужденный, но весьма своевременный и приятный.

— Чем занимается Нелл Симс? — спросил Мейсон. — Она по-прежнему живет в доме Кларка?

— Конечно нет, — ответил Солти. — Немедленно уехала в Мохаве, сказала, что собирается вновь открыть свой ресторан. Я полагаю, — мечтательно добавил он, — пустыня всегда возвращает себе то, что ей принадлежит.

— Здесь так чудесно, — сказала Делла.

— Многие люди ненавидят пустыню, — попытался пояснить Солти. — И только потому, что боятся ее. Каждый из них боится остаться наедине с самим собой. Многие сходят с ума, если их оставить одних в пустыне всего на неделю. Я часто видел такое. Однажды человек подвернул ногу и не мог идти дальше. Его спутники, напротив, были вынуждены продолжить путь. Они ушли, оставив тому человеку много воды, еды и дров. Ему следовало только посидеть на месте три-четыре дня, пока нога заживет и он сможет ходить. А он, когда добрался до человеческого жилья, был уже наполовину сумасшедшим. Нога была воспалена, но он заявил, что предпочел бы потерять ее, чем остаться в пустыне еще хоть на десять минут.

— Я считаю пустыню прекрасной, — сказала Велма Старлер.

— Она прекрасна, несомненно, — согласился Солти. — Люди боятся ее только потому, что здесь они оказываются лицом к лицу с Создателем. Некоторым такое не под силу. Кому-нибудь налить еще чаю?

Полынь перестала трещать, пламя стало ровным.

— В чем заключается изыскательская работа? — спросил Мейсон. — Вы просто ходите по пустыне и смотрите под ноги?

— Конечно нет. Нужно знать, как сформировалась земная поверхность в данном месте, определить ее структуру, понять, что именно следует искать. Многие старатели поднимали с земли камень, в котором заключалось несметное богатство, и отбрасывали его в сторону. Сейчас я покажу вам кое-что.

Солти поставил на землю свою чашку и направился к пикапу. Немного покопавшись в кузове, он достал какой-то ящик.

— Что это такое? — поинтересовался Мейсон.

— Черный свет. Видели когда-нибудь?

— Видел, как с его помощью обнаруживали подделки.

— Если вы не видели, как он действует в пустыне, значит, не видели ничего. Ступайте за эту скалу, я вам сейчас покажу.

— Я просто не в состоянии идти и вынужден остаться здесь, — сказал доктор Кенуорд. — Мне не хотелось бы лишний раз вставать.

Все зашли за огромный каменистый выступ. Сюда не проникал свет костра, и звезды казались любопытными зрителями, с интересом наблюдавшими за передвигающимися по пустыне смутными фигурами.

Солти заметил, что все смотрят на звезды.

— Говорят, звезды мерцают из-за большого содержания в воздухе пыли и перемещающихся в разных направлениях воздушных потоков. Я ничего не знаю об этом. Знаю только, что здесь звезды не мерцают.

Солти щелкнул выключателем. Аппарат загудел.

— Катушка индуктивности, — пояснил Солти. — Повышает напряжение с шести до ста пятнадцати вольт. В аппарате установлена лампа мощностью два ватта, сейчас она включена.

Темнота приобрела какой-то особенный оттенок. Нет, она не осветилась, скорее окрасилась в темно-фиолетовый, почти черный цвет.

— Сейчас, — сказал Солти, — я направлю луч невидимого света на скалу, и вы увидите, что произойдет.

Он направил похожий на ящик аппарат на поверхность камня.

Почти мгновенно тысячи разноцветных огоньков зажглись в толще глыбы. Некоторые были синими, другие — желтовато-зелеными, третьи —.ярко-зелеными. Огоньки отличались и размерами — от булавочной головки до огромных пятен величиной с бейсбольный мяч.

Делла Стрит затаила дыхание. Велма Старлер громко вскрикнула. Мейсон молча наслаждался невиданным зрелищем.

— Что' это? — наконец спросила Делла Стрит.

— Я не слишком много понимаю и не все могу объяснить. По-моему, это явление называется флюоресценцией, — сказал Солти. — Мы используем его при проведении разведки недр. Разные минералы светятся по-разному. Признаюсь, я немного приукрасил скалу, положил на нее камешки из других районов пустыни. Вы спрашивали, в чем заключается изыскательская работа? Многие работы производятся ночью. Таскаем с собой такие вот аппараты, ищем с их помощью минералы. Камень, который днем вы едва бы удостоили взглядом, оказывается, содержит ценные минералы. И это можно узнать, направив на него луч черного света… Давайте вернемся к костру. Вдруг док подумает, что мы убежали и бросили его. Я показал вам, что хотел.

Солти выключил аппарат.

— Ну как? — спросил доктор Кенуорд, — когда все вернулись. Получилось? Сработало?

— Изумительно, — ответил Мейсон.

— Никогда не видела более восхитительного и благоговейного зрелища, — взволнованно произнесла Велма Старлер. — Вы знаете, как работает этот аппарат?

— В общих чертах, — ответил Кенуорд. — Лампа, заполненная аргоном и потребляющая очень мало энергии, обычно не более двух ватт, излучает ультрафиолет товый свет. Наш глаз не способен его видеть. Различные минералы, отражая этот свет, изменяют длину его волны и-переводят в видимый диапазон. В результате создается/впечатление, что минералы сами излучают свет различного цвета, как независимые источники.

— Вы тоже используете подобные аппараты? — спросил Мейсон.

— Я… Ой!.. В ноге кольнуло. Все в порядке, Велма. Ничего не надо делать.

— Чай еще остался, — объявил Солти, наполняя чашки.

Полынь в костре догорала. Разговор на несколько мгновений прервался, безмолвие пустыни стало настолько явным, что восприятие всего остального как бы притупилось, а воцарившееся молчание лишь подчеркивало тишину.

Мужественно вспыхнул и погас последний язычок пламени. От костра осталась только горстка раскаленных углей. Почти мгновенно навалилась притаившаяся где-то рядом темнота. Еще ярче засверкали на небе звезды. Странствующий ветерок, пришедший с далеких хребтов, на мгновение раздул угли, все вокруг окутала колдовская тишина пустыни.

Солти молча встал и удалился в темноту. Благодаря многолетнему опыту передвижения без искусственного освещения он шел так же уверенно, как слепой передвигается в знакомой обстановке.

— Ну и мне пора. Спокойной ночи, — сказал доктор Кенуорд и попытался встать без помощи Велмы Старлер, но та мгновенно оказалась рядом.

— Почему вы не сказали, что хотите встать? — с укором спросила девушка.

— Не хочу быть обузой, — ответил доктор.

— Какое-то время придется прибегать к помощи других людей. Хотите лечь?

— Да, наверное. Если ты поможешь мне справиться с ботинками… Чудесно! Мне просто не хотелось лишний раз сгибать ногу. Спасибо.

Мейсон и Делла Стрит остались одни у затухающего костра. Они наслаждались тишиной пустыни, зачарованно глядя на россыпь ярко-красных углей.

У них за спиной на фоне звездного неба виднелись черные очертания горных хребтов. Прямо перед ними, чуть к востоку, поверхность земли сливалась с туманной темнотой, которая, как они знали, и являлась бескрайними просторами пустыни. У них на глазах блекли угли, окрашиваясь в пастельные тона, их уже не мог вернуть к жизни свежий ночной ветер.

Мейсон отыскал в темноте руку Деллы Стрит и легонько сжал ее в знак безмолвного взаимопонимания.

На востоке появилась и пригасила сияние звезд бледная полоска света, зыбкая и неясная, как первые лучи северного сияния. Через несколько минут на желтоватом фоне появилась ломаная линия очертаний восточного хребта на границе пустыни. Свет становился все более ярким, наконец из-за линии горизонта величественно выплыла слегка кривобокая луна. Она очертила золотистой каймой горные хребты.

Более двух часов окутанные колдовской тишиной Мейсон и Делла Стрит наблюдали за постоянно менявшимся волшебным пейзажем пустыни.