Она внезапно поняла, что ее опять хотят загнать в ловушку и заставить сделать еще какое-либо признание, и снова сжала губы.

— Продолжайте, — подбадривал сержант Голкомб. — Выкладывайте все до конца.

Она молчала, внутренне содрогаясь, но стараясь сохранять внешнее спокойствие.

— Хорошо, — сказал сержант Голкомб. — Впустите фотографов из газет.

Открыли дверь. В комнате появилась масса людей.

Кто-то обратился к Марлин Марлоу:

— Подними чуть-чуть голову, Марлин.

Замелькали вспышки, но ее глаза уже привыкли к яркому свету, так что она практически не обращала на них внимания.

Вспышки следовали одна за другой. Фотографы пытались сделать снимки с разных ракурсов, затем к ней обратился один из репортеров:

— Не хотите ли сделать заявление, мисс Марлоу? Это возможность донести до читателей ваши слова.

— Никаких заявлений, — сказала Марлин.

— Не упрямьтесь, мисс Марлоу. Вы ведете себя глупо. Такое поведение вам только навредит. От общественного мнения многое зависит, а оно в свою очередь здорово полагается на первое впечатление. Пусть читатели узнают вашу версию в самом начале. Посмотрите, сколько убийств совершается женщинами, которым потом удается выкрутиться. Они с самого начала доверяли читателям газет.

— Никаких заявлений, — повторила Марлин.

Они терзали ее еще минут пять, используя всякие уловки, чтобы заставить говорить.

Они сделали несколько снимков и ушли.

За нее снова взялась полиция, но к этому времени Марлин Марлоу уже настолько устала, что только повторяла, как автомат:

— Никаких заявлений… Никаких заявлений… Я не стану ничего говорить без своего адвоката… Я требую, чтобы вы позвали моего адвоката.

Они напоминали свору лающих собак. Ей хотелось бежать, если бы только кто-то указал куда…

Открылась дверь. Марлин увидела, что в проходе стоит высокая фигура.

— Что все это значит? — спросил тихий мужской голос.

— Пытаемся получить заявление от мисс Марлоу, — ответил сержант Голкомб.

— Каким образом?

— Задаем ей вопросы. Мы…

— Выключите этот свет! — приказал лейтенант Трэгг. — Причем немедленно!

Щелкнул выключатель, и усталые, до боли перенапрягшиеся глаза Марлин Марлоу наконец смогли расслабиться, когда яркий свет перестал бить ей прямо в мозг.

— Я послал сюда мисс Марлоу для допроса, — рассерженно сказал лейтенант Трэгг. — Но я не имел в виду, что вы должны ее запугивать и угрожать ей. Она просто свидетельница.

— Свидетельница, черт побери! — воскликнул сержант Голкомб. — Я не хочу выказывать вам неуважение, господин лейтенант, но она призналась, что находилась в квартире примерно в то время, когда было' совершено убийство. Она утверждает, что Роза Килинг уже была мертва, но не может доказать свои слова. Затем она позвонила Перри Мейсону, уговорила его прийти, а он, очевидно, все подстроил таким образом, чтобы она смогла исчезнуть со сцены. Она призналась, что звонила из квартиры Розы Килинг. Вспомните, на телефонной трубке ее отпечатков не оказалось, только отпечатки Мейсона. Трубку явно как следует протерли.

— Тем не менее, — злобно заявил Трэгг, — я не позволю унижать мисс Марлоу. Мы не инквизиторы. Пожалуйста, джентльмены, возвращайтесь на свои рабочие места. Я подготовил для вас всех задания. Выполняйте. Попытайтесь собрать доказательства при помощи головы или ног, а не глотки.

Теперь, когда яркий свет потух, Марлин Марлоу могла ясно разглядеть лейтенанта Трэгга — высокого, стройного, хорошо сложенного мужчину с правильными чертами лица. На него было приятно смотреть после грубых лиц полицейских, кровожадно наблюдавших за ней.

Послышался треск отодвигаемых стульев, шарканье ног. Мужчины угрюмо выходили из комнаты, пока наконец лейтенант Трэгг и Марлин не остались вдвоем.

— Я должен извиниться перед вами, мисс Марлоу. Все это было ужасно?

— Кошмарно. — В ее голосе послышались истерические нотки. — Этот свет просто сводил меня с ума — и никуда от него было не деться. Я…

— Я знаю, — с симпатией в голосе сказал Трэгг.

— У меня очень разболелась голова и… я просто не соображаю, что говорю.

— Я все поцимаю. Не могли бы вы пройти в мой кабинет?

Они направились по коридору в глубь здания. Он усадил ее в удобное кресло, повернул лампу таким образом, что девушка оказалась в тени, а свет падал лишь на письменный стол и на самого Трэгга.

Лейтенант достал сигару из кармана и уже собирался зажечь ее, но остановился и спросил:

— Вы не возражаете?

— Нет.

Он зажег сигару, удобно устроился в кресле и сказал спокойным, ровным голосом:

— Жизнь полицейского далека от идеальной.

— Да, наверное, вы правы.

— Я мотаюсь весь день, причем все вопросы приходится решать оперативно. Естественно, для вас случившееся — трагедия. Для меня — это еще одно дело, которое необходимо расследовать.

Он вынул сигару изо рта, потянулся, зевнул, с минуту посмотрел на кончик сигары, затем снова затянулся и выпустил изо рта клубы голубого дыма.

— Насколько я понял, Роза Килинг была несколько странноватой, — заметил Трэгг.

— Согласна с вами.

— Почему она написала вам это письмо?

— Какое письмо?

— То, что послала вам. Кажется, вчера. У Эндикот-тов — его копия, сделанная под копирку.

— Понятия не имею, зачем Роза это сделала.

— В нем есть хоть доля правды?

— Нет. Не думаю, что было хоть какое-то мошенничество с составлением завещания. Я говорила с Розой еще до смерти матери и несколько раз слышала ее рассказ о том, что произошло, так что просто не могу объяснить это письмо.

— Кстати, — как бы вскользь заметил Трэгг, — копия под копирку не лучшее доказательство. Конечно, мы можем ее использовать, если возникнет такая необходимость, потому что нет сомнений в ее подлинности и в том, что это почерк Розы Килинг. Но все-таки мне бы хотелось иметь оригинал. Он у вас с собой?

Он протянул руку так небрежно, словно за спичкой.

— Я… нет, его у меня с собой нет.

— Значит, письмо у вас в квартире?

— Я… я не знаю, где оно.

Трэгг в удивлении поднял брови.

— Вы ведь получили его вчера — или это было сегодня утром?

— Сегодня утром.

— О, понятно. Именно поэтому вы пошли к Розе Килинг?

— Нет. Если честно, господин лейтенант, не поэтому.

— Нет?

На лице лейтенанта Трэгга появилось удивление.

В дверь тихо постучали. Трэгг нахмурился и сказал:

— Пожалуйста, не мешайте, я занят.

Дверь приоткрылась.

— Подождите, — бросил Трэгг через плечо. — Я занят. Не отвлекайте меня.

— Простите, господин лейтенант, — прозвучал мужской голос. — Я — помощник шерифа и должен немедленно вручить вам эти документы.

— Послушайте… хорошо, давайте их сюда.

Помощник шерифа вошел в кабинет, держа в руках какие-то бумаги.

— Простите, господин лейтенант, — снова извинился он. — Но вы понимаете, что я выполняю свои обязанности. Мне приходится это делать, а то этот адвокат уже достал меня.

— Вы о чем говорите?

— «Хабеас корпус» в отношении Марлин Марлоу, — объяснил помощник шерифа, — приказ о том, чтобы она предстала перед судом в два часа послезавтра, и, если ей в настоящее время не предъявлено никаких обвинений, ее должны отпустить под залог в сумме две с половиной тысячи долларов. Мистер Мейсон сейчас находится внизу у секретаря и уже внес эти деньги. Через несколько секунд он будет здесь с распиской об оплате.

— Спасибо, что поставили меня в известность, — поблагодарил Трэгг. — А теперь уходите.

Помощник шерифа вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

— Это вам никак не поможет, — раздраженно заметил Трэгг. — Адвокаты обычно используют такую тактику, если их клиенты виновны.

Марлин Марлоу сидела молча.

— Расскажите мне поподробнее, — продолжал Трэгг, — почему вы пошли к Розе Килинг и…

В дверь постучали, она открылась, и появился Перри Мейсон.

— Простите, господин лейтенант. Сеанс окончен.

— Убирайтесь отсюда ко всем чертям! — заорал Трэгг. — Это мой личный кабинет. Я…

— Ну и. оставайтесь здесь, пока не сгниете. Пойдемте, мисс Марлоу. Вы уходите.

— Черта с два, — сказал Трэгг.

— Она уходит, — заявил Мейсон. — Она освобождается под залог в соответствии с «Хабеас корпус». Вот квитанция об уплате залога, а вам уже вручили необходимые документы, поэтому вы должны быть в курсе дела. Она выпускается на свободу.

— Если только ей не предъявлено обвинение, — заметил Трэгг.

— Давайте предъявляйте. А я добьюсь ее освобождения под залог.

— А если я предъявлю ей обвинение в убийстве?

— Ну, тогда залога не будет — в этом случае подобного разрешения не получить.

— Хорошо, вы вынуждаете меня. Я предъявлю ей обвинение в убийстве.

— Ой, ой, ой! — воскликнул Мейсон. — Тогда вы снесете яйцо, из которого никогда не вылупится цыпленок.

— Если вы и дальше станете давить на меня, я так и сделаю, — пригрозил Трэгг.

— Давайте. Я давлю. Я представляю мисс Марлоу. Она освобождена в соответствии с «Хабеас корпус». Она уходит со мной. Вот должностное лицо, в обязанности которого входит проследить за исполнением судебного постановления. В нем особо указано, что она выходит на свободу после уплаты залога в сумме двух с половиной тысяч долларов. Деньги уплачены — вот квитанция. Пойдемте, мисс Марлоу.

Марлин встала со стула. На какое-то мгновение ей показалось, что у нее подогнутся ноги и она упадет лицом на пол. Она глубоко вздохнула и пошла, ожидая, что в любой момент ее остановит лейтенант Трэгг.

Однако враждебно настроенный Трэгг остался молча сидеть на месте. Мейсон взял мисс Марлоу под руку, помощник шерифа поддерживал ее с другой стороны.

— Вы еще об этом пожалеете, Мейсон, — пригрозил Трэгг.

— Не думаю.

— Кстати, у меня есть вопросы к вам.

— Пожалуйста, в любое время приходите ко мне в контору, — пригласил адвокат.

— Не исключено, что вам придется пожаловать сюда.

— Только по ордеру, господин лейтенант.

— Я могу получить ордер.

— Это ваша привилегия.

Дверь закрылась.

— Мои услуги, кажется, больше не требуются, мистер Мейсон? — спросил помощник шерифа.

— Пожалуйста, проводите нас до выхода из здания, — попросил Мейсон.

Адвокат помог Марлин Марлоу спуститься по ступенькам.

— Вы дрожите, — заметил он.

— Я разваливаюсь на части, — призналась она. — Я хочу сейчас где-нибудь сесть и поплакать. У меня будет истерика.

— Так плохо?

— Все было кошмарно.

Мейсон пожал руку помощнику шерифа и поблагодарил его.

— Я просто выполнял свои обязанности, мистер Мейсон, — сказал тот. — Вы подготовили все документы, а мне лишь приказали их вручить, что я и сделал.

— Еще раз спасибо.

Марлин услышала хруст денег и заметила, как промелькнула зеленая купюра, которую Мейсон дал помощнику шерифа. Потом адвокат помог ей сесть в машину, и они сразу же отъехали от полицейского управления.

— Что случилось? — спросил Мейсон.

— Это было ужасно, ужасно, ужасно, ужасно…

Ее голос становился все громче и громче. Казалось, слово «ужасно» засело у нее в мозгу. Язык продолжал повторять его без сознательных усилий с ее стороны.

Внезапно Мейсон затормозил.

— Прекратите! — приказал он. — Нам нельзя терять время. Они могут предъявить вам обвинение в убийстве. Быстро рассказывайте мне, что случилось. Плакать будете потом. А истерику закатите, когда выпутаемся.

В суровых, серых, как гранит, глазах Мейсона было что-то, что заставило ее взять себя в руки.

— Лейтенант Трэгг пригласил меня проехать с ним в управление, — начала она. — Потом он попросил показать ему драгоценности, подаренные матери Джорджем Энди-коттом, и очень тактично предложил мне надеть некоторые из них, причем как можно больше, потому что, уезжая из квартиры, я оставляю ее без присмотра, и не исключено, что воры…

— Они вас фотографировали? — прервал Мейсон.

— Полиция? Нет.

— Кто-то еще?

— Да. Газетные репортеры.

Мейсон тихо выругался.

— В чем дело?

— Именно так полиция сотрудничает с прессой, — зло сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Прекрасная реклама для полиции. Вы вся обвешана драгоценностями, полученными вашей матерью от Эндикотта. Репортерам разрешают вас фотографировать. Завтра снимки появятся в утренних газртах под заголовками вроде: «Лейтенант Трэгг допрашивает наследницу» или «На ней целое состояние, полученное матерью от покойного благодетеля».

— О Боже! — в отчаянии воскликнула Марлин.

— Продолжайте. Что было потом? — спросил Мейсон.

— Лейтенант Трэгг, видимо, задержался где-то, а меня отправили к сержанту Голкомбу и трем или четырем другим полицейским.

— Насколько я понимаю, сержант Голкомб начал вас допрашивать?

— Да.

— Они посадили вас на стул в центре комнаты и направили вам в лицо яркий свет, — сказал Мейсон. — Они сели кругом* в комнату вошли еще какие-то люди, стали кричать на вас, вопросы сыпались со всех сторон с такой скоростью, что у вас не было времени на них отвечать, они делали всевозможные неприятные намеки, бросали вам в лицо обвинения…

— Все происходило именно так.

— А затем внезапно появился лейтенант Трэгг. Он вел себя по-отечески и как истинный джентльмен. Он извинился, пригласил вас к себе в кабинет, вы вздохнули с облегчением и подумали, что он самый приятный человек на свете.

— Все так и было. А откуда вы знаете?

— Обычная полицейская тактика, — объяснил Мейсон. — Психологическая атака — так называемая третья степень[3]. Один доводит свидетеля чуть ли не до помешательства, выпытывает у него все, что тот только знает, а когда он уже отказывается говорить, дается сигнал, входит новое лицо, которое ведет себя как истинный джентльмен, и…

— Вы хотите сказать, что все это было подстроено?

— Конечно.

— Но я не могу поверить, что лейтенант Трэгг такой подлый.

— Лейтенант Трэгг, — пояснил Мейсон, — выполняет свою работу. Ему приказывают использовать определенные методы. Он не решает, что ему делать, а что не делать. Он один из винтиков в машине. Следователям надо получить результат, они должны заставить людей говорить и используют все методы, которые помогут добиться цели. Там работают изобретательные люди; не думайте, что все полицейские — идиоты.

— Те, кто допрашивал меня вначале, бесспорно, были кретинами. Они…

— Готов поспорить, что тем не менее они выудили у вас немало информации.

— Им ничего не удавалось, пока меня не опознала свидетельница.

— Какая еще свидетельница?

— Женщина, которая видела, как мы все входили и выходили из квартиры Розы Килинг.

— Девять из десяти, — уверенно заявил Мейсон, — что это еще одна полицейская ловушка. Свидетельница — подставное лицо. Вы ее хорошо рассмотрели?

— Нет, она оставалась в тени.

— Она точно указала время, когда вы пришли и когда ушли?

Марлин Марлоу с минуту подумала, а затем ответила:

— Нет. Она просто заявила, что я — та женщина, которую она видела выходящей из квартиры и о которой раньше рассказывала полиции.

Мейсон вздохнул.

— Старые уловки. Она никого не видела. Наверняка это стенографистка, работающая в вечернюю смену, или секретарь отдела залогов и поручительств. Скорее всего, она даже не знает, где живет Роза Килинг, и ни разу в жизни вас не видела.

У Марлин Марлоу перехватило дыхание.

— В чем вы им признались? — спросил Мейсон.

— На меня очень повлияла эта свидетельница. Я думала, что она всех нас видела — как мы входили и выходили. Я… я пыталась спасти вас и сказала, что это я позвонила вам, попросила прийти и…

— И что были там и ушли?

— Да.

— Это окончательно решает дело, — устало сказал Мейсон. — Они предъявят вам обвинение в убийстве.

— А что будет с вами?

— Мне тоже достанется, — мрачно ответил адвокат.