— Миссис Оллред все время была там?

— Не все время, нет. Но она была близко. Не думаю, что она оставляла меня больше чем… ну, минут на десять — пятнадцать.

— Вы могли бы встать и выйти в любое время, если б захотели?

— Ну, думаю, что да. Да.

— Вы не хотели?

— Ну, я хотел проверить, как развиваются события.

— Вы все же понимали, что Оллред может явиться каждую минуту?

— Сказать по правде, мистер Мейсон, я не хотел делать ничего, что могло бы вызвать сцену, потому что я не хотел быть поставленным перед необходимостью объяснять мои поступки.

— Почему?

— Потому что я считал, что, если я всех одурачу и если Оллред подумает, что я верю, будто меня сбила машина Патриции, я смогу как-то повернуть ситуацию в свою пользу.

— Каким образом?

— Я мог внушить Оллреду ощущение безопасности и получить шанс связаться с Джеромом и объяснить ему все.

— Вы делали попытки связаться с Джеромом?

— Да.

— Когда?

— Пока мы были в кемпинге в Спрингфилде.

— Что же вы сделали?

— Позвонил мистеру Джерому по телефону.

— Ах, позвонили?

— Да, сэр.

— И что вы сказали ему?

— Я с ним не говорил, а просил ему передать. Его не было.

— Что вы просили передать?

— Вопрос отводится, как неправомерный, не относящийся к делу и основанный на слухах, — перебил Дэнверс. — Это не надлежащий перекрестный допрос.

— Поддерживаю, — рявкнул судья Колтон.

— Нет, минутку, — настаивал Мейсон. — Ваше отношение к ответчице в данном деле, миссис Оллред, основано каким-то образом на ваших деловых связях?

— Ну, только в некотором роде.

— Вам известно, что существующий компаньон мистер Джером собирался выйти из дела?

— Ну, вообще-то да.

— И вы ожидали, что поступите на службу к мистеру Джерому?

— Отводится, как вопрос, не имеющий отношения к делу, неправомерный и основанный на слухах, — вмешался Дэнверс.

— Прошу прощения, — огрызнулся Мейсон. — Это выяснение мотивации свидетеля его пристрастному отношению, его заинтересованности в тех показаниях, которые он дает. Я хочу это показать на перекрестном допросе.

— Вы правы, — согласился судья Колтон. — Возражение снимается.

— Ну, — сказал Флитвуд задумчиво. — Наверное, я об этом думал.

— И истинная причина, скрывавшаяся глубоко внутри, была та, что вы чувствовали, что в какой-то момент в будущем вы сможете побить Бертрана С. Оллреда его же оружием и убить его и что Джордж Джером с его деньгами и связями отвернется от вас. Это так?

— Нет.

— Даже в общих чертах?

— Нет.

— Тогда почему вы просто не ждали благоприятного момента, не улыбнулись миссис Оллред и не сказали: «Извините, миссис Оллред, но это просто игра с моей стороны. Теперь я вас покину?»

— Ну… из-за определенных трудностей. Я хотел еще потянуть, пока Джером получит шанс поймать Оллреда за руку. То поручение, которое я ему оставил, говорило, что ему надо делать. Я хотел, чтобы Оллред занимался мною, пока Джером добудет доказательства.

— Значит, вы были союзником Джерома?

— Некоторым образом. Я собирался с ним кооперироваться.

— Это все, — объявил Мейсон.

— Вопросов больше нет. Вызовите П.Э. Овербрука.

Овербрук в рабочей одежде пробился к свидетельскому месту, крупный, добродушный великан, смущенный присутствующей в суде толпой и странным окружением. Он принял присягу, назвал свое имя и адрес чиновнику и беспокойно повернулся лицом к Дэнверсу.

— Вы П.Э. Овербрук, который имеет, участок, называемый ранчо Овербрука? Вы видели чертеж и можете указать месторасположение вашего дома на нем?

— Да, сэр.

Мейсон сказал Дэнверсу:

— Насколько мне известны правила, советник, наводящие вопросы разрешаются при прямом допросе, только когда они предварительные; я бы предложил, что, если вы не хотите, чтобы я возражал, пусть бы лучше свидетель сам дает свои показания.

— Мой вопрос был только предварительным. Я хотел сэкономить время.

— Вы бы больше времени сэкономили, если бы предоставили свидетелю самому давать показания, — сказал Мейсон. — Время важно, но есть и другие важные обстоятельства.

Дэнверс улыбнулся и напомнил:

— Я спасаю время, а вы спасаете шбю ответчицы.

— Достаточно, джентльмены, — предостерег судья Колтон. — Пожалуйста, продолжайте вести дело, мистер Дэрверс.

— Вы видели Флитвуда, свидетеля, который сейчас давал показания?

— Да, сэр.

— Когда вы увидели его впервые?

— Ну, так он же явился ко мне вечером в понедельник.

— В какое время в понедельник?

— Да уж не могу теперь и сказать. После того как я спать улегся, а проснулся от того, что собака лаяла. На часы я не смотрел.

— Хорошо. Что разбудило вас?

— Сначала собака залаяла, а потом показалось, что я слышу шум мотора.

— Значит, вы не спали, когда Флитвуд подошел к дому?

— Нет, сэр.

— И что произошло?

— Собака довольно громко лаяла, и я понял, что кто-то прямо во дворе. Потом я слышал, как кто-то с собакой разговаривает, а потом раздался стук в дверь.

— Собака не кусалась?

— Нет. Эта собака не кусается. Она лает, подбегает и нюхает человека — не знаю уж, что бы было, если бы человек сделал что-нибудь такое. Но если человек прямо проходит к дому и стучит в дверь, собака только продолжает лаять.

— Значит, вы открыли дверь и впустили Флитвуда?

— Да, сэр.

— Что было потом?

— Ну, человек этот сказал мне, что он пришел в себя, когда бродил поблизости, что он догадался, что с ним произошла автомобильная авария, что он не знает, кто он такой, ничего не может о себе вспомнить. Так что я, естественно, его впустил.

Где вы его поместили?

— Ну, сэр, я ничего не знал, кто он такой, но мне казалось, что я слышал автомобильный мотор, это навело меня на подозрения.

— Вы ничеговке сказали этому человеку о том, что слышали, как останавливался автомобиль?

— Нет, я даже не был уверен, что в самом деле слышал машину. Я подумал, что так могло быть — по тодау, как собака себя вела, возможно, машина тут останавливалась.

— Этот человек сказал вам что-нибудь насчет того, что он приехал в автомобиле?

— Нет. Он сказал, что совершенно ничего не помнит, просто очнулся, когда шел по дороге.

— Вы знали, что он лжет?

— Ну, по правде говоря, я подумал, что парня разыскивает полиция.

— 'И что же вы сделали?

— Что ж, ночь была холодная и дождливая, не хотел я выставлять его вон и неприятностей не хотел. У меня есть свободная комната с кроватью, и одеяла на ней постелены. Я предупредил его, что дом у меня холостяцкий, так что придется ему лечь без простыней, только с одеялами.

— А он что сказал?

— Он смертельно обрадовался. Так что я его отвел в комнату.

— А потом?

— А потом, — улыбнулся Овербрук, — я взял Принца, собаку то есть, привел в гостиную и велел Принцу стеречь и держать парня на месте, а потом снова лег спать. Я знал, что тот парень ни за что не выйдет из комнаты, если там Принц.

— Вы абсолютно уверены, что он не выходил из комнаты с тех пор, как там очутился?

Овербрук улыбнулся и сказал:

— Когда я говорю Принцу не выпускать кого-то и сторожить его, можете пари держать, что Принц это сделает.

— Принц — большая собака?

— Весит фунтов восемьдесят пять. Собака здоровая.

— Что произошло потом?

— О, на другой вечер явился этот Мейсон, а с ним его компания и женщина, которая сказала, что она жена того человека, и все, казалось, такой высший класс, целая семья вновь объединилась с такой радостью и в<5з-гласами, а та женщина так стремилась побыстрее увезти парня из моего дома, да и мне это было на руку.

— Другими словами — вы все приняли за чистую монету?

— Я все еще считал, что парня полиция ищет. Не хотел я рисковать.

— Итак, они уехали?

— Правильно.

— Что потом случилось?

— Ничего, — ответил Овербрук. — Ничего не случилось до следующего утра.

— И тогда?

— Тогда, — сказал Овербрук, — как рассвело, я задумался. Я вспомнил, что видел следы Флитвуда, и решил — пройду-ка я по ним немного.

— Значит, это было в среду утром?

— Так и есть.

— Итак, что вы сделали?

— Ну, я пошел и следовал по следам Флитвуда туда, откуда он явился. Я старался не наступать в его следы. Шел рядышком.

— На чертеже, — перебил его Дэнверс, — цепочка точек, они надписаны: «Следы Овербрука идут за следами Флитвуда».

— Это верно.

— И это ваши следы?

— Да, сэр.

— И эти следы идут параллельно следам, оставленным Флитвудом?

— Да, сэр. Я выследил его до того момента, где останавливалась машина, и начал вокруг ходить и вдруг увидел вот эти следы, где женщина выскочила из автомобиля и помчалась по дороге назад, а потом посмотрел и увидел, что женские следы вернулись от шоссе и стали приближаться к машине, очевидно, чтобы ее увезти. Так что я понял, что лучше вызвать полицию. Выглядело так, как будто женщина была заперта в багажнике.

— И что вы потом сделали?

— Ну, старался идти по твердой земле. Вы видите, где мои следы поднимаются повыше. У меня есть тут дорога на ферму, которая идет от моего поля с зерновыми.

— Дорога на ферму?

— Да, сэр.

— И что вы сделали дальше?

— Пошел по этой дороге, вернулся к дому и все хорошенько обдумал, а тогда взял трактор с трейлером и погрузил древесные отходы, чтоб люди, когда там пойдут, не спутали следы, и уложил там доски.

— Как вы их уложили?

— Да так, как делают, когда хотят сохранить следы. Клал доску, а тогда дальше шагал по этой доске и клал следующую доску, а потом шел по той доске и клал следующую, пока не разложил доски по всему тому месту, где стояла машина, а потом назад пошел по доскам, сел в трактор и поехал домой. Вывел свою развалюху из гаража да поехал к телефону. Позвонил шерифу да рассказал ему, что принимал у себя человека, который говорил, будто у него амнезия, и я подумал, что он болен, а потом выследил его до того места, где он останавливал свой автомобиль, и обнаружил, что в задней части машины была какая-то женщина, и она выскочила оттуда и побежала к шоссе, а потом, очевидно, прокралась обратно, села в машину и уехала.

— В какое время вы услышали о смерти Оллреда?

— Нет, сэр, я об этом не слыхал.

— Перекрестный допрос, — объявил Дэнверс.

Мейсон успокаивающе улыбнулся свидетелю.

— Значит, Флитвуд явился к вам в понедельник вечером и оставался еще вторник?

— Это так, пока вы не приехали и не забрали его.

— В течение этого времени он оставался в доме?

— Не все время.

— А вы оставались все время в доме?

— Я? Нет, я по двору ходил, по хозяйству кое-что делал.

— Вы оставляли Флитвуда одного?

— Иногда да.

— Флитвуд мой выйти и пойти, куда хотел?

— Конечно.

— Тогда вы не велели собаке его стеречь?

— Нет, собака со мной была.

— Вы с вашей собакой друзья?

— Я к нему привязан, и он ко мне.

— Он с вами всюду ходит?

— Повсюду, — сказал Овербрук, — кроме тех случаев, когда у меня для него работа — вроде того, чтобы присмотреть за кем-нибудь или за чем-нибудь. Кроме этих случаев, мой пес всегда со мной.

— Пес вам верен и предан?

— Да.

— И вы могли оставить его наблюдать за Флитвудом и пес держал бы его на месте?

— Конечно, но я не мог этого сделать так, чтобы Флитвуд не знал.

— А вы этого не хотели?

— Это было бы не гостеприимно.

— Разве вы не боялись, что Флитвуд что-нибудь стянет, или…

Улыбка Овербрука была неспешной и добродушной:

— Мистер Мейсон, то, что я держу в своей хижине, не украл бы человек типа Флитвуда. У. меня немного бекона и муки, чуть-чуть соли да сахар. Есть одеяла и кровати, куда их можно постелить, но… ну, мистер Мейсон, красть там нечего. Я веду такую простую жизнь.

— А до утра в среду, — спросил Мейсон, — вам не приходило в голову проследить, откуда явился Флитвуд?

— Нет, я тогда все это обдумывал. В голове у меня все мешалось, и я никак не мог разобраться. Никак у меня из ума не шло, как вы все явились и забрали этого человека с собой. Вот я и стал присматриваться и нашел следы, оставленные той женщиной, — видать, что она бежала.

— Даже еще до того, как вы пошли посмотреть?

— Да, сэр. Люди, которые у нас живут, так же, как и я, хорошо в следах разбираются, и в ту минуту, когда я увидел их и даже к ним не подошел, я сразу понял, что женщина выскочила из автомобиля и помчалась на шоссе, а потом увидел, где она вернулась и шла медленно и легко. Вот я и решил, что я лучше скажу шерифу.

— И тогда вы так и сделали?

— Именно так, как я вам сказал.

— А было ли возможно вообще выйти из этой машины, не оставив никаких следов?

— Да уж не на той земле, которая вокруг машины была. Нет, сэр. Там влажно, и земля после дождя всегда мягкая.

— Вы нашли пистолет?

— Да, сэр, нашел.

— Когда?

— Ну уж после того, как шериф подъехал, и мы немного осмотрели эти следы, и шериф попросил меня рассказать о них все, что можно, и я заметил следы, оставленные этим Флитвудом, когда он вышел из-за руля автомобиля и обошел кругом. Я мог по его следам сказать, что в то время, как он поравнялся с передними фарами, он повернулся и сделал что-то, и по тому, как его правая нога была отставлена, я понял, что он что-то поднял или бросил, и сказал об этом шерифу. Так что мы с шерифом пошли к твердой земле, начали искать — и нашли. Так уж вышло, что я и нашел пистолет.

— Й что же? Вы его взяли?

— Не я, — улыбнулся Овербрук. — Я достаточно детективов читал и знаю об отпечатках. Я просто позвал шерифа и сказал, что там пистолет, и шериф его тоже не подобрал. Не сразу. Мы взяли колышек и воткнули в землю туда, где лежал пистолет, а шериф взял веревочку, накинул ее на предохранитель пистолета, и потянул, так что он до него не дотронулся. Так что не мы оставили там те отпечатки пальцев. Я слышал после, что нашли…

— Не важно, что вы слышали, — перебил Дэнверс. — Говорите мистеру Мейсону факты.

— Да, сэр.

— Полагаю, это все, — сказал Мейсон.

— Вот наше дело, ваша честь, — сказал Дэнверс.

— Вы хотите вынести обвинение? — спросил Мейсон с некоторым удивлением.

— Конечно, — ответил Дэнверс.

— Я ходатайствую, чтобы суд отклонил иск и освободил ответчицу из-под стражи, — сказал Мейсон. — Здесь нет достаточного доказательства того, что она связана с тем, что произошло.

— Напротив, — возразил Дэнверс. — Доказательств достаточно. Всякий раз мы с этим имеем дело, ваша честь, но я думаю, я повторю для протокола все, что мы имеем. Мы имеем показания свидетелей, показывающие, что Оллред был в машине в бессознательном состоянии, что миссис Оллред находилась в багажнике этого автомобиля. Эти следы не могут лгать. Личность, которая находилась в багажнике машины, выбралась оттуда и помчалась к шоссе. Через некоторое время она вернулась, снова подошла к машине, села в нее и уехала. Ее муж в это время находился в машине в бессознательном состоянии. Он не мог выйти из машины и уйти, не оставив следов. Вы видите на этом изображении следов место, где машина стояла, развернулась и выехала на шоссе, передом к главной горной дороге.

У меня есть еще масса других улик, которые я в состоянии предоставить, но возражение стороны защиты хочет вынудить меня открыть все мои карты, тогда как его карты остаются втайне, а потом, когда дело поступит в суд, он сумеет поставить меня в невыгодную ситуацию.

Единственная цель данного предварительного слушания состоит в том, чтобы доказать, что преступление было совершено, и показать, что есть основания считать, что ответчица совершила это преступление. Я требую, чтобы законность была выполнена.

— Принято, — сказал судья Колтон. — Ходатайство отклонено. Защита имеет какие-то доказательства, которые хочет предъявить?

— Я вижу, что Джордж Джером присутствует в суде, — сказал Мейсон. — Но он не вызывался в качестве свидетеля.

— Мне он не был нужен.

— Я его вызову как своего свидетеля, — объявил Мейсон.

— Ваша честь! — протестовал Дэнверс. — Это старый трюк, и всего только трюк. Адвокат защиты знает, что его клиентка будет осуждена. Ему не валено, что происходит в суде. Он ничем не связан. А потому он созывает людей и пытается нечестными путями раздобыть информацию, и…

— Я понимаю основные правила тактики в суде, — улыбнулся судья Колтон, — но я не вижу причин, советник, чтобы вы заявляли об отсутствии у мистера Мейсона права вызвать любое лицо, которое он выберет, в качестве свидетеля.

— Да, ваша честь, но я хочу напомнить, что Джордж Джером будет свидетелем обвинения, и, в случае если мистер Мейсон вызовет его на свидетельское место, я прошу советника соблюдать по отношению к этому свидетелю строгие правила. Я не хочу, чтобы он здесь прибегал к перекрестному допросу.

— Когда это случится, если это случится, вы можете возражать, — сказал судья Колтон. — Тем временем Джордж Джером вызывается как свидетель защиты.

Джером принес присягу, посмотрел на Мейсона несколько сердито, располагая свою массивную фигуру на трибуне свидетельского места.

— Ваше имя Джордж Джером. Вы компаньон или были компаньоном Бертрана С. Оллреда?

— Да, сэр.

— Вы были, разумеется, хорошо знакомы с Оллредом, пока он был жив?

— Да.

— Когда вы в последний раз видели его живым?

— Вопрос отводится, как не имеющий отношения к делу, неуместный и несущественный, — возразил Дэнверс.

— Возражение снимается.

— Сейчас, соображу. Это было в понедельник вечером, около после половины седьмого.

— Где?

— Вы имеете в виду — последний раз? Вне его дома. То есть той части дома, где располагается контора, которую он выбрал для работы.

— Вечер пбнедельника, вечер убийства? — уточник Мейсон.

— Да, сэр.

— О чем вы говорили?

— Вопрос отводится, прошу суд заметить, как не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный.

— Поддерживаю.

— Там был кто-то еще в это время?

— Нет, сэр.

— Когда вы уезжали, вы взяли мистера Оллреда t собой?

— Да, сэр.

— В машине?

— Да, сэр.

— Вы отвезли его в кемпинг «Уютный отдых», правда?

— Вопрос отводится, как наводящий.

— Поддерживаю.

— Куда вы отвезли его?

— На Седьмую улицу, в бюро проката машин.

— Потом что вы сделали?

— Остановил машину и выпустил его.

— Сказал ли вам мистер Оллред, почему он попросил вас отвезти его туда?

— Он сказал, что хочет взять машину.

— Он сказал, куда хочет отправиться на этой машине?

— Нет, сэр.

Пол Дрейк, прорвавшись сквозь толпу зрителей, открыл дверцу в загородке красного дерева, отделяющей зал от суда, на цыпочках подошел к Мейсону и шепотом сказал:

— Я только что выяснил, Перри, что конторе детективного агентства известно, как Оллред попал в «Уютный отдых». Он взял напрокат машину с шофером, чтобы приехать туда. Он добрался туда между половиной десятого и половиной одиннадцатого, шофер насчет времени не уверен. Конечно, тебе это мало поможет, потому что если это подтверждает историю миссис Оллред, то и на версию Флитвуда это играет.

— Спасибо, — шепотом ответил Мейсон. И повернулся к Джерому: — Мистер Джером, вы знали, куда собирается мистер Оллред, да?

— Нет, сэр.

— Но вы это подозревали?

— Вопрос отклоняется, как спорный, как попытка перекрестного допроса по отношению к собственному свидетелю, — перебил Дэнверс.

— Конечно, — напомнил Мейсон суду, — это свидетель враждебной стороны, и…

— Суд понял, — прервал судья Колтон. — Если вы хотите уверить суд, что это ваш свидетель и вы его вызвали, чтобы доказать некоторые специфические пункты, которые можете представить суду, ситуация станет иной. Так, как дело обстоит сейчас, это только попытки выудить сведения из одного из свидетелей стороны обвинения, и суд призовет вас строго соблюдать процедурный порядок прямого допроса. Я вижу, мистер Мейсон, что вы не готовы сделать какое-либо заявление суду и присяжным насчет того, что вы хотели доказать при помощи этого свидетеля?

— Нет, ваша честь.

— Я так и понял.

— Но, — продолжал Мейсон, поворачиваясь к свидетелю, — ведь вы последовали за мистером Оллредом, так?

— Вопрос отводится, как наводящий.

— Поддерживаю.

— Были ли вы в какое-то время вечера понедельника в окрестностях кемпинга «Уютный отдых»?

— Отводится, как вопрос, не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный. Нет никакого основания это спрашивать.

— Поддерживаю.

— Когда в последний раз вы видели Бертрана Оллреда живым?

— Вопрос отводится, как уже заданный и имеющий ответ.

— Поддерживаю.

— Когда вы в последний раз разговаривали с Робертом Флитвудом при жизни Оллреда?

— Не могу припомнить.

— Вы говорили с Флитвудом в какое-то время в понедельник?

— Не могу припомнить.

— Не получили ли вы в понедельник какое-то поручение от Флитвуда, которое он оставил вам по телефону?

— Вопрос отводится, как предположительно не содержащий важных доказательств и как попытка к перекрестному допросу собственного свидетеля.

Судья Колтон заявил:

— Мистер Мейсон, прежде чем я вынесу решение относительно этого возражения, я хочу снова повторить позицию суда, которая категорически против выуживания сведений защитой. Теперь, если у вас есть причина считать…

— Да, ваша честь. Свидетель Флитвуд упоминал, что он оставил по телефону поручение к этому свидетелю.

— Очень хорошо, возражение снимается. Отвечайте на вопрос.

Джером сказал:

— Я получил поручение, оставленное мне по телефону, как мне сказали, Флитвудом. Я попросил не принимать никаких решений относительно Оллреда, пока не переговорю с Флитвудом.

— А когда вы поговорили с Флитвудом, что он вам сказал?

— Вопрос отводится, как основанный на слухах, не имеющий отношения к делу, неправомерный и несущественный.

— Поддерживаю. — Судья Колтон добавил: — Я хочу обратить внимание адвоката на то, что моя позиция во всех этих вопросах одна и та же. Если адвокат хочет заявить суду, что он готов доказать какой-то особый факт при помощи этого свидетеля, тогда суд готов проявить большую снисходительность в допросе его. — Судья Колтон продолжил: — Однако, кажется, мы досидели уже до полудня, и суд сегодня под стражей шерифа. Это все, мистер Джером. Вы покидаете свидетельское место и возвращаетесь в два часа для дальнейшего допроса. Объявляется перерыв.

Миссис Оллред наклонилась и дотронулась до руки Мейсона.

— Я хочу с вами поговорить, — сказала она напряженно.

Мейсон обратился к районному шерифу:

— Моя клиентка хочет со мной посоветоваться. Могу я уделить ей несколько минут?

— О’кей, — разрешил тот. — Но не слишком долго.

Мейсон кивнул, взял миссис Оллред под руку и отвел ее в уголок.

— В чем дело? — спросил он.

— Это правда, мистер Мейсон, — сказала она.

— Что именно?

— То, что Флитвуд сказал.

— Вы хотите сказать — вы были в багажнике?

— Да.

Мейсон помрачнел:

— Чертовски удобное время мне сообщить!

— Я не могла иначе, мистер Мейсон. Надо было думать о Пэт.

— Что такое с Пэт? Она-то какое отношение к этому имеет?

— Никакого, мистер Мейсон. Вообще никакого. Поймите меня правильно. Это последняя соломинка.

— А я-то принимал за чистую монету все, что вы говорили.

— Нет, нет. Когда я сказала, что мне надо защищав Пэт, я имела в виду, что считала — для нее будет плохо, если я допущу, что это я спустила машину с откоса. Я… ну, меня целиком занимало то, как бы не поставить Пэт в затруднительное положение.

— Предположим, вы мне расскажете правду — для разнообразия, — предложил Мейсон. — Что именно случилось?

— Было почти так, как сказал Боб Флитвуд. Он вел машину по дороге и остановился, я выбралась и побежала, Он позвал меня и сообщил, что мой муж без сознания. Тогда я остановилась и увидела, как он стоит в свете фар. Увидела, как он бросил пистолет как можно дальше в темноту. А потом увидела, как он повернулся и пошел от автомобиля прочь.

— Я думаю, я убедилась потому, что он бросил этот пистолет. Знаю, что никогда в жизни он бы этого не сделал, если бы мой муж был способен ранить его. И то, как он это сделал, заставило меня думать — понимаете ли, в этом жесте было определенное завершение. Так что я повернула, и на цыпочках пошла к машине, и села туда, чтобы посмотреть, какова ситуация. Бертран, совершенно недвижимый, свалился в угол машины. Не было слышно ни звука.

— Флитвуд говорил, что он тяжело дышал, — вспомнил Мейсон.

— Здесь Флитвуд лжет. Мой муж был мертв.

— Вы уверены?

— Приходится быть уверенной. С минуту я стояла возле дверцы машины. Потом поставила ногу на подножку, поднялась и позвала: «Бертран». Он не ответил. Я наклонилась и пощупала ему запястье. Меня охватил такой липкий страх, который сам за себя говорит, но я хотела убедиться. Попробовала пульс. Он был мертв.

— Тогда почему вы не пошли и не вызвали полицию?

Она объяснила:

— Я так и не поняла ситуации, в которой очутилась, даже когда села в машину. Что земля такая мягкая, и каждый след остается. Боб Флитвуд прав в одном. После того как я попала в багажник, я некоторое время лежала скорчившись в этой тесноте. Потом вспомнила, что мы всегда держим в багажнике электрический фонарик, на случай если придется менять покрышки. Я отыскала этот фонарик и зажгла. Разглядела защелку. Тогда я поняла, что могла бы ее открыть и поднять крышку багажника, если бы у меня был какой-то рычаг. Так что я вспомнила о заводной ручке, нашла ее и попыталась. Очень трудно с таким делом справиться, когда машина движется по дороге, особенно такой грязной. Тяжеловато мне пришлось. Однако я наконец отодвинула защелку и достала до крышки так, что могла ее приподнять. Я как раз ее поднимала, когда машина повернула с дороги и остановилась. Я подняла крышку достаточно высоко, чтобы выбраться, и спрыгнула на землю. Услышала, как крышка за мной захлопнулась, и побежала.

Не думаю, что пробежала больше тридцати — сорока футов, когда услышала, как Боб Флитвуд кричит, что все в порядке и чтоб я не беспокоилась — Бертран без сознания. Я продолжала бежать, но оглянулась через плечо и увидела, как Боб Флитвуд бросает пистолет. Потом он пошел прочь от машины. Я вернулась и обнаружила, что мой муж мертв.

И только теперь я поняла, что машина стоит на такой земле, что все мои следы тут видны и точно показывают, что именно я делала. Я поняла, что наследила, возвращаясь к автомобилю, и, если теперь выйду и вернусь на шоссе, все будет выглядеть так, как будто я села в машину для того, чтобы убить мужа ручкой. Так что я решила, что лучше поехать на машине к какому-нибудь месту, где почва потверже, там я смогу выйти, не оставив следов. И тут я сообразила, что, если спустить машину с обрыва, будет выглядеть, будто мой муж потерял управление машиной. Вот я так и сделала, и тут-то решила прикинуться, будто Боб украл мою машину. Подумала, что так можно все свалить на него, а потом, если все откроется, он вынужден будет признать-. ся, чтобы спасти шкуру, что убил Бертрана, защищаясь. Я… наверное, я придумала не самое лучшее, но, мистер Мейсон, я столько всего передумала той ночью!

— Это правда? — спросил Мейсон.

— Правда.

— Посмотрите мне в глаза.

Она выдержала его взгляд.

— Знай я это уже давно, — сказал- Мейсон, — я бы, может быть, навесил это убийство на Боба Флитвуда. Так, как оно есть сейчас, — вы лгали, и Боб лгал. Присяжные должны будут жребием определять, кто из вас говорит правду. Тот факт., что Флитвуд выбросил пистолет, заставляет меня считать, что ваш муж был мертв, когда Боб вышел из машины, но так как вы лгали с самого начала, вы дали в руки Бобу козыри, чтобы играть против нас.

— Извините, мистер Мейсон.

— Смотрите мне в глаза — это правда?

— Да.

— Если вы меняете свою версию только из-за того, — сказал Мейсон, — что поняли, будто версия Боба Флитвуда дала вам хороший шанс выпутаться, вы просто дура.

— Нет же, я просто другую версию… Я… мне приходится думать о Пэт… я… — Она разрыдалась.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Не меняйте вы никакую историю. Вообще ничего не рассказывайте. Не разговаривайте ни с кем — ни с кем. Вы поняли?

— Да.

— И никогда на забывайте: хорошая ложь может иметь изящество прдлинного искусства, но только в правде — подлинность.

И Мейсон поднял руку, делая знак шерифу.