В комнате суда Гамильтон Бюргер с гневом кричал: — Какой дешевый трюк со свидетельницей! Перри Мейсон заранее все знал! Он превращает суд в балаган!

— Дуглас Хепнер обнаружил камни за день до смерти, — объяснил Мейсон. — Но когда он нашел тайник, поднялась тревога. Он знал, что шансов на бегство почти нет. Сумочка Элинор лежала на туалетном столике, и Дуглас открыл ее. Там было несколько тюбиков с кремами, он сунул туда камни, а потом торопливо вышел из отеля, чтобы попытаться бежать.

— Вы не на трибуне, — прервал адвоката Бюргер, — мне нужны доказательства.

Мейсон посмотрел на часы.

— Через несколько минут вы их получите. К счастью, таможенная служба США умнее вас и относится к делу без предубеждения. В настоящий момент они обыскивают комнаты Этель Белан. Я уверяю, что они найдут там немало тайников для хранения контрабанды.

Если бы вы обратили внимание на схему, которая вами же была представлена в качестве доказательства, то заметили бы, что гардеробная в номере Этель Белан на три с половиной фута короче, чем в номере Грандер. Однако причиной не является замысел архитектора. И если вы хотите сохранить свою репутацию в глазах публики, вам следует взять под стражу Этель Белан и Уэбли Ричи, прежде чем до них дойдет смысл происходящего и они сбегут. Я совершенно официально заявляю, что они сбегут, как только узнают, что все раскрыто. Придется возбуждать против них дело.

— Я не нуждаюсь в ваших советах, — рявкнул Бюргер.

На столе судьи Морана зазвонил телефон. Он взял трубку и повернулся к прокурору.

— Кажется, мистер Мейсон попросил таможенников позвонить мне сразу же после обыска.

Он послушал немного, потом обратился к Мейсону:

— Они нашли тайник, но камней не обнаружено. Зато, там лежит на двести пятьдесят тысяч долларов наркотиков. — Он повесил трубку. — Прокурор, полагаю, вы пересмотрите свою точку зрения прежде, чем мы вернемся в зал суда.

Лицо Гамильтона Бюргера вытянулось.

— Я чувствую, что должен принести вам свои поздравления, мистер Мейсон, — сказал судья Моран, — хотя и шокирован вашей манерой преподнесения фактов.

— Сейчас дело не в этом, — сказал Мейсон. — Нельзя допустить, чтобы Этель Белан и Уэбли Ричи сбежали. Когда я предъявил камни, они, несомненно, почувствовали, куда я клоню. И не надо поздравлять меня. Нет ничего мудреного в том, что я заметил эти недостающие три с половиной фута и обратил внимание на тот факт, что Уэбли Ричи мог быть только в двух номерах, чтобы иметь возможность слышать разговор. Он договорился обо всем со Сьюзен Грандер и считал, что она ничего не скажет прокурору. Было лишь еще одно место, откуда он мог все слышать: комнаты Этель Белан. Но он не смог бы скрываться там, если бы не было специально оборудованного тайника, потому что когда в комнату зашла подзащитная, она его не видела. Моя клиентка была напугана до безумия и опутана ложью, а я сразу почувствовал фальшь, поэтому я и взялся вести это дело.

Судья Моран с неприкрытым восхищением смотрел на Мейсона.

— Очень умно, мистер Мейсон, — сказал он, — но мне не нравится спектакль, который вы устроили в суде. — Судья повернулся к Бюргеру: — Я думаю, прокурор, вы должны идти. Суд дает вам десять минут.

Гамильтон Бюргер поднялся, хотел что-то сказать, но махнул рукой и выскочил из комнаты.

Судья повернулся к Перри Мейсону. Мягкая улыбка осветила его лицо.

— Мне не нравится ваш метод, — сказал он, — но будь я проклят, если я не восхищаюсь его эффективностью.