Отель «Белинда» имел вид достойный и величавый и приятно отличался от домов по соседству.

Дежурный клерк высокомерно посмотрел на Мейсона и Деллу Стрит.

— Сьюзен Грандер, — сказал Мейсон.

— баше имя?

— Мейсон.

— Инициалы?

— Перри.

Если это имя и было известно клерку, то виду он не подал.

— В настоящее время ее нет.

— А когда она будет?

— Простите, но я не могу вам сказать.

— Она что, в городе?

— Простите, сэр, ни в*чем я не могу вам помочь.

— Я надеюсь, — сказал Мейсон, — у вас есть место, где ей оставляют почту?

— Конечно.

Клерк достал из ящика лист бумаги, конверт и подал Мейсону.

«Делла! Здесь что-то подозрительное. Слишком холодно и слишком формально. Его лицо дрогнуло, когда я назвал свое имя. Останься где-нибудь, откуда сможешь наблюдать за девушкой у распределительного щита. Может быть, тебе удастся что-нибудь узнать».

Мейсон отдал записку Делле.

— Могу я попросить еще листок? — спросил он клерка.

Тот молча протянул еще листок бумаги.

Мейсон придвинул стул и сел. Делла Стрит посмотрела на распределительный щит и двинулась к нему. Клерк отошел в сторону.

«Мисс Грандер! — написал Мейсон. — Полагаю, что будет лучше, если вы встретитесь со мной, как только вернетесь в свой номер».

Он подписался, сложил записку, сунул ее в конверт и надписал: «Мисс Сьюзен Грандер».

Подошла Делла Стрит.

— Он зашел в комнату и набрал номер триста шестьдесят. Разговаривает, — тихо сказала она.

— В каком номере остановилась мисс Грандер? — спросил Мейсон, когда вернулся клерк.

— Номер триста пятьдесят восьмой, — помолчав, сообщил клерк: — Это для вас не важно, мисс Грандер обязательно получит вашу записку.

Мейсон написал на конверте номер и протянул конверт клерку.

— Отдадите ей, как только она придет, — сказал он, взял Деллу под руку, и они вместе вышли на улицу.

— Что дальше? — спросила она. — Сьюзен Грандер в номере триста пятьдесят восемь, а он звонил в номер триста шестьдесят.

— Разберемся, — неопределенно ответил Мейсон. — Мы не знаем, в каком из двух номеров живет Сьюзен.

— Если бы удалось проникнуть туда! — вздохнула Делла.

— Да-а-а… Давай-ка обойдем квартал, может, есть другая дверь… Видишь переулок?

Они свернули в переулок и вышли к тыльной стороне здания. Перед ними была широкая стеклянная дверь с надписью: «Служебный лифт».

Они вошли, Мейсон нажал кнопку. Медленно подполз лифт. Лифтер вопросительно посмотрел на незнакомцев.

— Черт возьми, нас считают отбросами, если заставляют пользоваться служебными лифтами, — негодующе сказал Мейсон Делле.

— Ничего, мы это ему припомним, — сердито откликнулась Делла.

Они вошли в кабину.

— Но я возражаю! — продолжал разговор Мейсон. — Третий этаж… — Это уже лифтеру.

— В чем дело? — спросил лифтер.

— Ни в чем, — раздраженно ответил Мейсон. — Я обычный торговец, вот и все. Главный лифт, кажется, предназначен для почетных гостей.

— Ну и что? Люди не любят смешиваться, — примирительно сказал лифтер, нажимая кнопку. — Не огорчайтесь!

Лифт остановился на третьем этаже. Мейсон и Делла вышли. Они прошли несколько шагов по коридору, поглядывая на номера, и остановились у номера 360.

Мейсон нажал кнопку звонка.

Женщина лет тридцати отворила дверь. Она изумленно посмотрела на незваных гостей.

— Вы! — воскликнула она.

— Так точно, — сказал Мейсон.

— Зачем?.. Что вы здесь делаете?

— Возможно, клерк ошибся со своими сигналами.

На ее лице был написан такой ужас, что Мейсон продолжал удивленно:

— Или, возможно, вы спутали нас с кем-то?

— Что вам нужно?

— Вы, кажется, знаете, кто. я, — заметил Мейсон.

— Я вас знаю по фотографиям. Вы — Перри Мейсон, адвокат, а это ваша секретарша — мисс Стрит.

— Все верно. Мне нужно поговорить с вами. Можно войти?

Женщина нехотя посторонилась, и Мейсон вместе с Деллой вошли в номер.

На полу валялась газета. Кто-то вырезал из нее заметку о привидении.

— Вы уверены, мистер Мейсон, что не спутали меня с кем-то другим? Меня зовут Этель Белан.

Мейсон бросил на Деллу предупреждающий взгляд.

— Садись, Делла, сказал он и уселся в удобное кресло. — Нет, не спутал, мисс Белан. Мне нужно поговорить именно с вами. Представляю, о чем вы читали в этой газете.

Этель Белан хотела что-то сказать, но, спохватившись, промолчала.

— У вас прекрасные комнаты, — похвалил апартаменты Мейсон.

— Благодарю вас.

— Вы смотрите из окна на парк Сьерра-Виста?

— Да, он хорошо виден отсюда.

— Двойной номер?

— Да.

— И с кем вы его снимаете?

Этель Белан растерялась: взгляд ее задержался на телефоне, потом скользнул по окну.

— Я сняла эти комнаты совсем недавно, — сказала она наконец. — Со мной жила одна женщина, но она уехала-на Восток. Пока я не нашла никого другого.

— Вы курите? — спросил Мейсон, доставая сигареты.

— Нет, благодарю вас.

— Разрешите мне?

— Пожалуйста.

Мейсон закурил сигарету и откинулся на спинку кресла.

— Я только что пришла, — на всякий случай сказала Этель Белан.

Мейсон молча кивнул.

— Мистер Мейсон, могу я спросить, что вам нужно?

— А разве вы не знаете? — удивился Мейсон.

— Я… я предпочитаю, чтобы вы мне сказали.

Мейсон внимательно изучал дым, поднимавшийся к потолку.

— Когда представляешь интересы клиента, нужно быть осторожным, чтобы не сказать нечто такое, что может быть нейравильно истолковано. Лучше позволить говорить другой стороне, а потом согласиться или не согласиться с ней.

— Но, мистер Мейсон, мне нечего вам рассказывать! Я знаю вашу высокую репутацию удачливого адвоката, но, право же…

— Это ваш плащ надела Элинор? — неожиданно перебил ее Мейсон.

Вопрос поразил Этель Белан.

— И вы за этим сюда пришли?

Мейсон выпустил струю дыма.

— Мистер Мейсон, вас прислала Элинор?

Мейсон резко наклонился вперед, к Этель Белан.

— Нам нужны ее вещи, — сказал он. — Моя секретарша поможет мне уложить их.

— А почему вы решили, что вещи Элинор здесь? — парировала Этель. — У нее же потеря памяти, она ничего не помнит.

Мейсон загадочно улыбнулся.

— Отлично, — рассердилась Этель. — Вы отличный юрист и не пришли бы сюда, если бы вас не послали за вещами. Пожалуйста.

Она подошла к одной из спален и распахнула дверь.

— Все ее вещи на вешалках. Чемодан в гардеробной комнате.

— А вот еще один. — Мейсон указал на красный с белыми клетками.

— Верно.

— Делла, попытайся сложить ее вещи, — спокойно сказал Мейсон.

Делла кивнула.

— У меня свидание, мистер Мейсон. Можно я помогу мисс Стрит?

Женщины стали укладывать вещи. Этель Белан открывала ящики, доставала платья, чулки и передавала Делле. Та молча складывала все в чемоданы.

— Ну вот, больше ничего нет, — с облегчением сказала Этель.

— Мы конечно, доверяем вам… — начал Мейсон.

Но Этель его перебила:

— Мистер Мейсон, остался долг За неделю.

— О, конечно. — Мейсон достал бумажник. — Сколько?

— Восемьдесят пять долларов.

Мейсон поднял брови.

— Конечно, это больше половины того, что я плачу за номер, — заметила его недоумение Этель, — но она была согласна.

— Понятно. — Мейсон достал пятидесятидолларовую бумажку, три десятки, пятерку и протянул Этель. — Поскольку я действую в качестве официального лица, то я должен представить счет на все расходы, — сказал он.

Этель взяла лист бумаги и написала:

«Получено от Перри Мейсона за Элинор Корбин восемьдесят пять долларов. Плата за квартиру с 16 по 24 августа».

Она расписалась, и Мейсон спрятал расписку.

— Делла, если тебе нетрудно, возьми ее сумку, а я понесу оба чемодана.

Внезапно в Этель Белан проснулось любопытство.

— Я не понимаю, как вы сюда попали? — спросила она.

— После того как клерк позвонил вам, мы поняли, что едва ли можем рассчитывать на его помощь.

— Но вы же спрашивали не меня?

Мейсон улыбнулся:

— Юрист должен быть проницательным, даже очень!

— Понятно, — протянула Этель. — Надеюсь, вы достаточно деликатны, мистер Мейсон, чтобы не упоминать моего имени… Вы застали меня дома совершенно случайно. Я занимаю весьма ответственный пост в городском департаменте торговли…

— Ну да, — сказал Мейсон, — будет, разумеется, лучше, если и вы никому-не скажете о моем визите.

— А как вы поступите с вещами?

— Ну, это я улажу. — Мейсон повернулся к Делле: — Пойдем, Делла. А вы побудьте здесь еще минут пять.

Этель нервно взглянула на часы.

— Простите, я не могу ждать. Но вы можете спуститься на другом, грузовом лифте. Вы легко найдете к нему дорогу.

Она протянула Мейсону руку, довольно небрежно простилась с Деллой и вышла.

— Вы думаете, она обо всем скажет клерку? — спросила Делла.

— Понятия не имею, — пожал плечами Мейсон. — Да это и не важно. Главное — в наших руках багаж Элинор.

— Но, Боже мой, как здорово вы ее поймали! — воскликнула Делла. — Я чуть не задохнулась от изумления, когда вы вдруг заговорили о плаще. При том, что это не Сьюзен Грандер!

— Так это же проще простого: была жара, когда Элинор укладывала чемодан, вот она и не взяла плащ. А ведь полиция нашла ее в плаще…

— Но зачем она оставила здесь свою одежду, взяла плащ и пошла в парк, танцевать там под луной? Почему Этель дала ей свой плащ?

— Пока не знаю. Может быть, и не давала. Может, Элинор сама взяла его. Ясно одно: это плащ Этель, наша клиентка его присвоила… Теперь обрати внимание на плату с шестнадцатого по двадцать четвертое августа. Сегодня семнадцатое. Раз плата идет понедельно, то предыдущими днями оплаты были девятое и второе августа.

— Но Элинор уехала из дому второго! — перебила шефа его секретарша.

— Верно, видимо, номер оплачивали с девятого августа.

— А вы обратили внимание, что Этель Белан говорила об Элинор Корбин, а не об Элинор Хепнер?

— Конечно.

— С девятого по шестнадцатое августа Элинор находилась, значит, в отеле.

Грузовой лифт остановился возле них, дверь открылась. Мейсон пропустил вперед Деллу, внес оба чемодана.

— Нам велели с вещами ехать здесь, — сказал он лифтеру. — Говорят, что тот лифт для гостей.

— Знаю,'знаю, — улыбнулся лифтер. — Они и не то здесь вытворяют. Если вы дадите бою доллар, он поможет вам вынести вещи, но…

— Мы дадим доллар, — быстро сказал Мейсон. — Однако хотелось бы узнать: за что? За то, что бой пронесет вещи через вестибюль к автомобилю?

Лифт остановился. Мейсон с Деллой вышли, миновали коридор и выбрались на улицу.

— Ты, Делла, пригони машину сюда. А я подожду здесь с вещами.

— Почему бы не погрузиться там?

— Кто-нибудь может попытаться отобрать их.

Делла торопливо ушла, и через несколько минут Мейсон увидел свою машину. Он положил вещи в багажник. Делла села на задней сиденье.

— Куда теперь? — спросила она. — Этот багаж очень заметен, и в конторе на него могут обратить внимание. Вероятно, в печати скоро появится его описание.

— Давай отвезем вещи к тебе, Делла, — сказал Мейсон.

Делла кивнула.

Машина рванулась вперед, но вскоре пришлось сбавить скорость: движение в эти часы было большим. Не вылезая из машины, Делла купила газеты и принялась просматривать вечерние выпуски.

— Ого! — воскликнула она.

— Что пишут? — осведомился Мейсон. — Очередная сенсация?

— Газетчики, кажется, испугались вашего участия в этом деле.

— Почему?

— Очевидно, чувствуют, что вы хотите избежать огласки. Прекрасная история! Наследница опознана богатой семьей. Высокооплачиваемый адвокат берет под защиту молодую женщину, которая могла совершить преступление. Почему все лезут в это дело? Ждут убийства?

Мейсон кивнул.

— Пишут о вашем желании избежать огласки. Вообще меня удивляет, что люди, приходящие к вам, как правило, просят ничего не разглашать, пока это касается их самих. А потом маленькие истории превращаются в большие. Слушайте, что тут написано: «Перри Мейсон, известный адвокат по уголовным делам, по просьбе семьи нанял врача и удалил пациентку в частный санаторий. Пациентку отправили на машине «Скорой помощи» с включенной сиреной. Машина мчалась со скоростью шестьдесят миль в час, чтобы ее не могли выследить. Никто не знает, где находится пациентка». Богатая семья, путешествия в Европу, фото отца, рассказ о бегстве с Дугласом Хепнером. Невероятно! Ведь было предпринято все, чтобы избежать публичности, а в результате все попало на первые полосы газет.

Мейсон опять кивнул.

— Когда вы в первый раз поняли, что столкнулись с чем-то странным? — неожиданно спросила Делла.

— Когда мне вручили чек на двадцать пять тысяч долларов, — ответил Мейсон.

— А почему, по-вашему, они сделали это?

— Потому что Ольга Джордан так относится к Элинор.

— Интересно было бы поговорить со Сьюзен Гран-дер. Она, похоже, третья точка треугольника.

— Возможно, — согласился со своей секретаршей Мейсон.

— Позвать швейцара? — спросила Делла, когда машина остановилась возле ее дома.

— Нет. Я сам пойду с тобой. Тогда люди будут думать, что ты возвращаешься из поездки со своими вещами. Хотелось бы, чтобы чемоданы были менее броскими.

— Сейчас вряд ли мы кого-нибудь встретим, — успокоила шефа Делла, — и вообще, после всех наших дел люди ничему уже не удивятся.

Они вышли из машины, Мейсон открыл багажник.

— Бери сумку, Делла, а я опять понесу чемоданы.

В вестибюле было пусто, и они спокойно дошли до квартиры Деллы.

— Что я должна делать с этими вещами? — спросила она. — Распаковать и развесить все на вешалке или оставить так?

— А что там есть?

— Только одежда. Большой выбор одежды и обуви. Думаю, что большинство мелочей в сумке.

— Давай тогда ее сюда, — оживился Мейсон. — Надо взглянуть, что там.

— Она зап?рта? — спросила Делла, глядя на сумку.

— Если и так, взломаем замок. Я хочу знать, что там.

— Прекрасная сумка, — сказала Делла, осматривая ее.

Сумку открыли без труда. Внутри оказались тюбики и флакончики с кремами и лосьонами, которые стояли в специальных гнездах. Там же было зеркало. Между зеркалом и крышкой лежал маникюрный набор. В центре — чулки, подвязки и ночная рубашка.

Делла вытащила ее. Рубашка была очень короткой, не длиннее пижамной куртки.

— Краткость — душа ума, — заметил Мейсон.

— Самое остроумное изречение, что я от вас слышала, — сказала Делла не без ехидства.

— Век живи, век учись, — парировал Мейсон. — Впрочем, это нам, старикам…

— Вам! — воскликнула она. — Откуда вы можете знать, что чувствует в вашем присутствии женщина?

Она засмеялась, чтобы скрыть смущение, положила рубашку на место и достала одну из коробок.

— Элинор, видимо, много внимания уделяет своей коже, — сказала Делла.

— Она у нее красивая, — признал Мейсон. — Ты бы посмотрела на нее в госпитале, когда Элинор откинула одеяло.

— Я полагаю, — с горечью сказала Делла, — что она не подозревала о вашем присутствии и только потому раскрылась. Девушка, которая носит такие ночные рубашки, должна быть осторожна.

— Пока подобная краткость является душой ума, не может быть и речи ни о какой осторожности.

Делла Стрит сунула палец в крем.

— Ну, я думаю, такой крем может превратить ее кожу… — И вдруг она замолчала.

— Что такое? — насторожился Мейсон.

— Здесь что-то есть, — ответила Делла. — Что-то тяжелое. — У нее на пальце лежал маленький шарик крема. — Это тяжелая штука, шеф. Похоже на стекло или…

Она положила шарик на газету, осторожно покатала его.

— Бог мой! — воскликнул Мейсон.

Перед ними лежал прекрасно отшлифованный бриллиант.

— Есть еще?

Делла Стрит снова опустила палец в крем и снова достала нечто. На сей раз это был изумруд.

— Не знаю, сколько у нее таких штук, — сказала Делла, — но для крема и этого достаточно.

— Ищи, ищи! — торопил ее Мейсон.

— Может быть, посмотреть в других коробочках? — улыбнулась Делла.

— А что? Посмотри!

К тому времени, когда Делла Стрит осмотрела все коробочки с кремом, у них набралась целая коллекция драгоценных камней: пятнадцать бриллиантов, три изумруда и два рубина.

— А ведь крема не так много по сравнению с бутылочками… — заметил Мейсон.

— Надо осмотреть и их тоже, — тут же поняла его мысль Делла. — Но что скажет Элинор на все это? Это же ее сумка!

— Когда скажет, тогда будем думать.

— Ей может не понравиться наша инициатива.

— Я ее адвокат.

— Так решила ее семья, но не девушка.

Мейсон на мгновение задумался.

— Ты права, — согласился он с секретаршей.

— Но мы продолжим?

— Конечно!

Через двадцать минут Делла Стрит осматривала блестящую коллекцию.

— Шеф, а что с ними делать? Здесь же целое состояние!

— Сосчитаем камешки и составим опись. Завернем каждый в бумагу, чтобы не повредить.

— А потом что?

— Потом спрячем их в безопасном месте.

— И где оно находится, это ваше безопасное место?

— Вопрос неуместен, — нахмурился Мейсон.

— Положите в сейф?

Мейсон покачал головой.

— На депозит в банк?

Та же реакция.

— Тогда что же?

— Мы не знаем, чьи эти драгоценности. Они могут быть ее личной собственностью, но могут быть и ворованными. А вдруг это контрабанда или улика? Вдруг компенсация за что-либо нам неизвестное?

— И что из всего этого следует?

— Ничего. Просто странная ситуация. Однако я все равно буду защищать интересы моей клиентки Элинор Корбин или Элинор Хепнер.

— И доброе имя семьи Корбин, — заметила Делла Стрит.

— Надо позвонить Полу Дрейку, — решил Мейсон. — Пусть пришлет вооруженного охранника. Он проводит тебя в лучший отель города, и ты будешь там жить, не стесняясь в средствах, будто у тебя огромное состояние.

Делла подняла брови.

— Зарегистрируешься под своим настоящим именем, — продолжал Мейсон, — так что никаких проблем не возникнет. С тобой будет твой багаж. Немедленно после того, как осмотришь комнату, спустишься вниз и скажешь клерку, что у тебя с собой кое-какие ценности, которые ты хочешь положить в сейф отеля. В больших отелях есть прекрасные сейфы и депозитные ящики. Они дадут тебе один, ты положишь в него пакет, клерк запрет ящик и отдаст тебе ключ.

— А пртом что?

— Ты начнешь вести двойную жизнь: после работы будешь очаровательной и таинственной мисс Стрит, которая платит за номер в дорогом отеле, носит эластичный купальный костюм, плавает в бассейне, немного скрытна и сдержанна, но не настолько, чтобы оттолкнуть от себя. И если какой-нибудь молодой, привлекательный парень начнет С тобой заигрывать, ты должна стать сверхобольстительной. Разрешишь ему покупать тебе напитки и угощать обедом, а работники Пола Дрей-ка тем временем узнают его прошлое, выяснят, только ли это охотник за приданым.

— А ключ от ящика?

— Ключ сразу же отдашь мне, а я посмотрю, какую цель преследует этот тип. Простой ли он вор и как связан с Корбинами.

— Интересно…

— В этом случае мы немедленно приставим к тебе телохранителя.

Мейсон подошел к телефону и набрал номер Пола Дрейка.

— Это Перри Мейсон. Пол, мне нужен человек, способный защищать, надежный и бдительный. Человек, который знает все входы и выходы.

— Хорошо.

— Когда я смогу его увидеть?

— Минут через тридцать — сорок пять, если очень торопишься.

— Я тороплюсь.

— Где ты хочешь увидеть его?

— У Деллы Стрит.

— Хорошо. Кого он должен охранять?

— Деллу.

— Что за черт!

— Мне нужен человек, который все может и готов на все, — пояснил Мейсон. — Делла поедет в первоклассный отель. Я хочу, чтобы она была под непрерывным наблюдением.

— Одну минуту, — перебил Дрейк, — ты сказал: в первоклассный отель?

— Самый лучший.

— Мы не сможем этого сделать: там полнр детективов…

— Что ты не сможешь сделать? — не понял Мейсон.

— Ничего. Нельзя же незаметно наблюдать за женщиной в отеле.

— А ты не можешь туда кого-нибудь поселить?

— Конечно, если оплатишь.

— Отлично! Нужны двое. Один должен быть все время возле нее. Второй должен уметь плавать: будет посещать бассейн.

— А в чем дело? — поинтересовался Дрейк.

— Пока не могу тебе ничего сказать. Ты кончил работу?

— Не совсем. Видел газеты?

— Делла сказала, что вокруг этого дела поднялся большой шум.

— Это только половина случившегося… Слушай, Перри, будь я проклят, если смогу найти место, где Элинор вышла замуж за Хепнера. Мы просмотрели все отчеты — ничего! Мы даже думаем, что они могли зарегистрироваться под чужими именами. Проверили все браки, заключенные второго и третьего августа, все катастрофы и аварии на дорогах в Юму. Но в ночь на второе августа ничего не случалось. У нас нет и следа Дугласа Хепнера…

— А что насчет его матери?

— Там кое-что есть.

— Что?

— Так называемой матери лет двадцать семь. Симпатичная брюнетка. Порхает туда-сюда, как малиновка весной, и…

— И она выступает под видом матери Хепнера? — перебил Пола Мейсон.

— Очевидно, только по телефону. В отеле зарегистрирована как миссис Сади Хепнер.

— Боже мой! — воскликнул Мейсон. — Еще одна жена?

— Не могу знать.

— Что она говорит?

— Ничего. После разговора с тобой повесила трубку и куда-то ушла. Вполне возможно, укладывала вещи, когда ты звонил. Она вышла с небольшим чемоданом, села в прекрасный «линкольн», сказала в гараже, что уезжает в Денвер, и умчалась. После ее ухода мои мальчики осмотрели ее номер. Мы следили за ней, но довольно скоро потеряли ее из виду. Можем продолжить наблюдение.

— Да, конечно. Проверьте Денвер, Сан-Франциско и здесь.

— Все равно что искать в стоге сена иголку. Мы можем напасть на след, если она остановится где-нибудь на заправку в Калифорнии. Можно ли верить, что она направляется в Денвер?

— Если дамочка назвала Денвер, то могла действительно иметь в виду Калифорнию. Попытайся, Пол. А что насчет телеграммы из Юмы?

— Телеграмма отправлена со станции. Больше никто ничего не знает. Через телеграф Юмы проходят сотни телеграмм.

— Будь осторожен, не засветись.

— Ладно, — засмеялся Дрейк, — люблю волнующие события. Я послал людей в Лас-Вегас. Мы размножили фотографии. В Лас-Вегасе тоже проверим браки. К ночи позвоню! Скажи мне хоть что-нибудь, это поможет в работе.

— У меня пока ничего нет, — коротко ответил Мейсон.

Было около десяти часов, когда Мейсон зашел в контору Пола Дрейка. Детектив сидел за столом в рубашке с засученными рукавами и пил кофе. Он только что положил на рычаг телефонную трубку.

— Я получил важные сведения из Лас-Вегаса, Перри. Черт побери, пришлось усадить за работу целую армию. Каждую минуту я разговариваю с кем-нибудь по телефону. Никаких сведений о. браках в Лас-Вегасе. Кажется, я тебе уже говорил. Все в башке перепуталось. Алло… алло! — Он снова схватил трубку. — Да… Хорошо, попытайтесь… Отлично!

Дрейк положил трубку, тяжело вздохнув.

— Так что там за идеи насчет Деллы?

— Делла будет приманкой, — пояснил Мейсон. — Она вступила в ряды богатых бездельников.

— Так я и подумал, — сказал Дрейк. — У тебя-то она будет работать?

— Да, днем. А по вечерам играть роль бабочки. Твои люди должны за ней присматривать.

— Приманка для западни?

— Возможно. А что насчет Дугласа Хепнера?

— Я послал одного из своих ребят в Лас-Вегас с фотографиями. Мы их увеличили…

— Ты уже говорил мне это, — нетерпеливо перебил Мейсон.

— Я знаю, но хочу, чтобы ты все представил. Мой человек привлек к работе некоторых людей там, в Лас-Вегасе. Ты представляешь хоть приблизительно, сколько народу проходит через Лас-Вегас за неделю?

— Много. Но к чему ты клонишь? Уж не хочешь ли похвастаться блеском детективной деятельности?

— Нет. Этот Хепнер играет в азартные игры, что могло бы помочь нам. Мы взяли его фотографии и пошли к некоторым торговцам, которых знаем. Понимаешь, Перри, был один шанс из тысячи, из миллиона, что кто-нибудь его узнает, но мы получили его, этот шанс: один из торговцев узнал парня!

— Дугласа Хепнера?

— Да. Он не видел его целый год, но знает, чем тот занимается.

— Дальше.

— Он игрок, профессионал. Играет во многие игры. Быстр, ловок, красивый голос.

— Давно играет?

— Года три-четыре.

— А что сейчас делает?

— Хонешь верь, хочешь — нет, но соДираетвозна-граждениярт правительства.

— Каким образом?

— Твт знаешь, что случается, когда люди едут в Европу?

— Да. Они посылают домой открытки. Привозят сувениры. А женщины…

— Каждая из трех занимается контрабандой.

— Вот как? — удивился Мейсон.

— Представь себе! Таможенная служба США платит за информацию о контрабанде. Положим, мистер Рирбампер везет контрабандой на десять тысяч долларов бриллиантов. Если намекнуть об этом таможенным службам, то они перероют все вещи мистера Рирбам-пера и все найдут. Если же он захочет вернуть бриллианты, то ему придется платить. Так что информаторов поощряют.

— Понятно, — кивнул Мейсон.

— Вот поэтому-то я пытался собрать сведения о прошлом Дугласа Хепнера. Год назад он поехал в Европу: думал, что на корабле немного поиграет. Но большие пароходные компании не любят, когда профессиональные игроки вытягивают деньги у пассажиров. Так что и тут Хепнеру не повезло. Он завел себе друзей по дороге в Европу и там продолжал поддерживать с ними добрые отношения. Он собирал сведения о ценностях, особенно о ювелирных изделиях. Я полагаю, что он неплохо разбирается в бриллиантах. В результате ему было что сообщить Дяде Сэму. Его путешествия окупались, и он стал путешествовать все больше и больше.

— На обратном пути, на корабле, он познакомился с Элинор Корбин, — добавил Мейсон.

— Верно.

— Полагаешь, что Элинор занималась контрабандой? — с сомнением спросил Мейсон.

— Очень может быть, — ответил Дрейк. — Кое-что у нее уже было, и она имела неприятности.

— Думаешь, кто-то сообщил о ней и ее поймали с контрабандой?

— Ее не поймали с контрабандой.

— Интересно…

— Она очень подружилась с Дугласом Хепнером, — продолжал Дрейк. Как думаешь, Хепнёр что-то знал о драгоценностях, которое Она везет, илй готовил ее к чеМу-то?

— А как мне найти Дугласа Хепнера? — отвеГил вопросом на вопрос Мейсон.

— Интересный вопрос, — засмеялся Дрейк. — Многие его задают.

— Кто, например?

— Например, репортеры. Из того, что случилось, они могут сделать прекрасную историю на любой вкус. Новобрачная, которая не помнит ничего ни о свадьбе, ни о медовом месяце… Дочь из богатой семьи заявляет, что она замужем за Дугласом Хепнером, а он отрицает это… Девушка собралась в свадебное путешествие и потеряла память… И еще. Девушка бежит с парнем, с которым познакомилась на корабле… Да мало ли что еще!

— Сведения о контрабанде проливают новый свет на ситуацию, Пол, — сказал Мейсон.

— Это усложняет дело, — откликнулся Дрейк. — Человек, который занимается таким пикантным делом, конечно, заинтересован в своих двадцати процентах. Он завязывает дружбу с целью сбора информации. Он провоцирует людей, обрабатывает женщин, которые считают его прекрасным партнером по танцам… Он становится их большим другом. Женщина рассказывает ему все о подарках для сестры. Он все запоминает. Она спрашивает его совета. Конечно же, он дает нужный совет, а сам подсчитывает стоимость подарка и заносит ее в свою записную книжку. Он может рассчитывать не только на двадцать процентов.

— Шантаж? — сурово предположил Мейсон.

— А как же? — ответил Дрейк. — Дама из общества не может быть замешана в уголовном преступлении. Это было бы ужасно. Но она не прочь воспользоваться удобным случаем. Допустим, что некий Джон К. Бигшот является крупным импортером и работает в системе контрабанды. Таможенникам не удается его накрыть, а

Дугласу Хепнеру удается! Камни спрятаны в костыле, на который он опирается. Или в деревянной ноге… Таких возможностей немало.

— Некоторые из них вполне реальны, — согласился Мейсон. — Допустим, что Дуглас Хепнер информирует правительство, чтобы получить двадцать процентов вознаграждения за кучу камней. Допустим, все получилось. Но те, кто вез контрабанду, реагируют по-разному. Кое-кто захочет отплатить ему, другие — скрыться и переждать где-нибудь в деревне, третьи захотят, чтобы он молчал…

Снова зазвонил телефон. Дрейк снял трубку. В этот момент хрипло затрещал другой.

— Я послушаю, — вызвался Мейсон.

— Да, это Дрейк, — сказал Пол в трубку. — Да, важно. К вечеру пришлите.

Он положил трубку, и Мейсон передал ему вторую.

— Дело крайне важное, — сказал невидимому собеседнику Дрейк. — Если не позвоню вам через пятнадцать минут, позвоните сами. — Он положил трубку и повернулся к Мейсону. На его щеках горел румянец. — Знаешь новость?

— Какую?

— Полиция нашла в парке Сьерра-Виста труп мужчины. Тело обнаружено в сотне ярдов от того места, где танцевала Элинор.

— Что за труп? — быстро спросил Мейсон.

— Пока не знаю. В затылке дырка от пули.

— Когда его убили?

— Примерно сутки назад.

— Тело обнаружила полиция?

— Какая-то пара вышла из машины и пошла прогуляться. Тело лежало на узкой тропинке в кустах.

— Это Хепнер? — спросил Мейсон.

— Труп пока не опознан.

Мейсон схватил телефонную трубку и попросил соединить его с городом.

— Это Перри Мейсон, — сказал он быстро. — Мне нужно поговорить с доктором Ариэлем. Позовите его, это крайне важно… Я очень волнуюсь за нашу пациентку, доктор.

— За Элинор Хепнер?

— Да.

— Ее состояние удовлетворительное.

— Насколько я понимаю, следует избегать любых потрясений: беспокойство может привести к катастрофическим последствиям.

— Да, конечно, — ответил доктор Ариэль. — Хотя пациентка странная: она хорошо ориентируется, у нее здоровое чувство юмора…

— И тем не менее, — перебил доктора Мейсон, — эмоциональный удар может ее убить.

Доктор Ариэль задумался.

— Простите, я немного устал после ночного дежурства. Возможно, так может случиться, ни один врач не станет этого отрицать.

— Я полагаю, что люди могут ее травмировать, — настаивал Мейсон.

— Но, мистер Мейсон, никто не знает, где она, — недоуменно сказал доктор.

— Пока не знают, — вдруг пронюхают?

— Вы имеете в виду репортеров?

— Не только их.

— Тогда родственников. А может, полицию?

— Ну, она-то никогда не узнает!

— Забудьте про полицию, — сказал доктор Ариэль. — Она ничего не имеет против нее. Девушка бродила при лунном свете, но не была совсем обнаженной. Ее нельзя обвинить в нарушении приличий. Кстати, я порвал старые записи ее истории болезни.

— Вы порвали старые записи? Но зачем? — удивился Мейсон.

— Чтобы от них избавиться, — невозмутимо ответил доктор Ариэль.

— Нет, записи должны сохраниться, — возразил Мейсон. — Напишите что-нибудь и переведите ее в другое место, где никто не сможет найти Элинор и что-либо ей сделать.

Доктор Ариэль задумался.

— Мы должны быть защищены от любой случайности, — настаивал Мейсон.

— Хорошо, я займусь этим.

— Сейчас же, — попросил Мейсон.

— Ладно. Есть новости для меня?

— Нет.

— Как, вообще нет никаких новостей?

— Их нет для вас. Вы должны заниматься только ее здоровьем. — Мейсон положил трубку и повернулся к Дрейку: — Пол, у тебя есть ход в управление полиции…

— Парочка репортеров всегда готова сделать кое-какую работу на стороне. Они не раз знали о многом, но молчали.

— Используй все свои связи, — попросил Мейсон. — Трать денег сколько нужно, только узнай все насчет этого трупа. Узнай о возможности самоубийства. Какое оружие было использовано, где оно, когда он умер и кто он, в конце концов? Узнай, где находился Хепнер или где он находится. Найди его машину. Проследи за его передвижением.

— Все это сделает полиция, — пожал плечами Дрейк. — Мы не можем соперничать с ней.

— Мне нужна информация, — настаивал Мейсон. — Не важно откуда.

— Хорошо, — устало согласился Дрейк, — я только схожу домой. А ты где будешь, Перри?

— Я буду там, где меня никто не сможет найти, пока Элинор не окажется в безопасности и пока не опознают труп. Это значит, что я буду в движении до завтрашнего утра. Потом я, как обычно, приду в контору. А до тех пор не трать время на поиски меня, потому что это тебе не удастся.