Глостер встал, воинственно выпятил подбородок.

— Мой следующий свидетель Оскар Линден. Оскар Линден, займите место свидетеля.

Линден, высокий пожилой мужчина с разболтанными движениями, с ясно видной татуировкой-звездой на левой кисти, занял свидетельское место, и после обычных формальностей Глостер забросал его быстрыми, резкими вопросами.

— Ваш род занятий, мистер Линден?

— Я работаю лодочником в яхт-клубе.

— И вы работали там в этом качестве первого августа этого года? Это была суббота. Помните?

— Да, сэр.

— Случалось ли вам, находясь на службе, в тот день или вскоре после него осматривать каноэ, которые вы давали напрокат вечером того дня?

— Да, сэр.

— Сколько каноэ вы давали напрокат в тот вечер?

— Двенадцать.

— Сколько из них вернулись к десяти часам?

— Восемь.

— Значит, четыре опоздали, не вернулись вовремя?

— Да, сэр.

— Ну а эти четыре каноэ были одинаково оборудованы или в каком-нибудь из них было нечто, что отличало его от других?

— Да, сэр, было одно такое.

— Что же в нем было такого особенного?

— В это каноэ я положил коврики на дно, это называется «каноэ-люкс».

— Вы заметили что-нибудь необычное в одном из этих четырех Каноэ, когда они вернулись?

— Да, сэр.

— Что именно?

— В одном из них коврик был пропитан водой. Это было в каноэ Ц-0961, номер был написан на нем зеленой краской.

— И что вы сделали в связи с этим?

— В то время ничего, но вскоре после убийства Ол-дера мне пришлось соприкоснуться с властями. И они захотели осмотреть все мои каноэ.

— Ну а затем, в течение следующих двух-трех дней, вы проводили какое-нибудь дальнейшее расследование?

— Да, сэр.

— Какое именно?

— По требованию шерифа я отвез каноэ к эксперту по отпечаткам пальцев.

— А у вас хранится список лиц, бравших ваши каноэ напрокат?

г- Нет, сэр, у меня нет такого списка. Каноэ имеют номера, и я веду запись по этим номерам. Мы сдаем их либо по часам, либо на вечер, либо на полдня.

— На сколько вы сдали это каноэ?

— Взявший его клиент мог пользоваться им до половины второго ночи.

— После того как вы сдали каноэ, когда вы его увидели снова?

— На следующее утро я увидел его привязанным к моему причалу.

— Находился ли кто-либо в этом каноэ за тот промежуток времени, что прошел между сдачей его напрокат в тот вечер и предъявлением его эксперту по отпечаткам пальцев?

— Мне это не известно.

— Вы сдавали его напрокат еще кому-нибудь?

— Нет.

— Ну а если бы вы опять увидели того человека, который брал у вас каноэ, вы узнали бы его?

— Да, сэр.

— Вы видите вон того человека? Посмотрите внимательно?

Лодочник быстро показал пальцем на Перри Мейсона и сказал:

— Мистер Мейсон, вон тот адвокат.

— Нет вопросов, — сказал Мейсон, любезно улыбнувшись, к изумлению жюри и зрителей. — Не может быть сомнения в том, что я действительно брал напрокат каноэ у этого джентльмена.

Глостер распорядился:

— Вызовите Сэма Дюрема.

Сэм Дюрем занял место свидетеля и представился как эксперт по отпечаткам пальцев.

— Скажите, свидетель, — обратился к нему Глостер, — пришлось ли вам через некоторое время после третьего августа осматривать каноэ с номером Ц-0961, выведенным зеленой краской на носу и на корме?

— Да, я осматривал его, сэр.

— И что вы обнаружили?

— Я обнаружил многочисленные недавние отпечатки пальцев, которые я сфотографировал.

— Опознали ли вы впоследствии какие-либо из этих отпечатков?

— Да, опознал, сэр.

— Какие именно?

— Я опознал некоторые, самые поздние, которые значатся у меня под номерами один, четыре, шесть и восемь.

— Чьи это отпечатки?

— Это отпечатки пальцев обвиняемой.

— Опознали ли вы впоследствии какие-либо из других отпечатков?

— В то время я был не в состоянии этого сделать, но позднее я опознал отпечатки пальцев, показанные на фотографиях под номерами два, три, пять и семь.

— Когда вы произвели это опознание?

— Вчера вечером.

— И чьи же это отпечатки?

В зале повисло напряженное молчание, когда свидетель повернулся к, Перри Мейсону.

— Это отпечатки пальцев адвоката Перри Мейсона, защитника подсудимой.

Судья Кэри тщетно стучал молотком, пытаясь остановить шум, поднявшийся в зале. Наконец он вынужден был объявить перерыв на пятнадцать минут, а газетные репортеры, не обращая внимания на предостережение суда, кинулись, расталкивая толпу, к выходу в поисках телефонных будок, откуда они могли бы срочно позвонить в свои редакции.

Один из репортеров, который первым выбежал из зала суда, возвратился, пробираясь сквозь толпу зрителей и ведя за собой фотографа.

— Как насчет заявления, мистер Мейсон? — спросил он адвоката.

Фотограф поднял аппарат, и яркая вспышка внезапно осветила участников этой сцены.

— Какого рода заявление? — с беспечной улыбкой отозвался Мейсон.

— Каков эффект, произведенный показаниями последнего свидетеля?

— Вы имеете в виду отпечатки пальцев?

— Конечно.

Мейсон усмехнулся:

— Я взял напрокат каноэ. На этом каноэ я, вполне естественно, оставил отпечатки пальцев. И в этом нет никакого криминала. Я бы и сам это рассказал, если бы окружной прокурор не устроил из этого такой шумихи.

— А как насчет отпечатков подсудимой?

— Совершенно очевидно, — сказал Мейсон, — что на том каноэ могли оказаться и отпечатки пальцев мисс Феннер тоже.

— Значит, вы признаете, что посадили к себе в каноэ подсудимую после того, как она пыталась похитить…

— Погодите, погодите! — остановил репортера Мейсон. — Давайте разберемся! Во-первых, нет никаких доказательств того, что подсудимая пыталась что-то похитить. Во-вторых, спросите окружного прокурора, как он намеревается доказать, что отпечатки пальцев были сделаны в одно и то же время. Вы здесь, конечно, покрутитесь еще минут пятнадцать, — с усмешкой добавил Мейсон, — тогда и узнаете кое-что относительно показаний свидетеля насчет отпечатков пальцев.

— Это все, что вы. имеете заявить? — удивился репортер.

— Конечно все, а что вам еще нужно? — сказал Мейсон.

Репортер мгновение подумал:

— Но свидетель показал, что после вас он никому не сдавал это каноэ.

— Вот именно! — улыбнулся Мейсон, словно получая удовольствие от какой-то шутки, которая, он надеялся, скоро станет понятна и репортеру.