Детектив Дрейка встретил их в условленном месте перед входом в отель «Лагуна-Бич».

— С Филом Райсом ты, кажется, не знаком, — представил Пол своего человека.

Мейсон поздоровался.

— Мне очень приятно, мистер Мейсон. Я несколько раз видел вас.

— Где они? — спросил Пол. — Все еще там?

— Да, по-прежнему. А джип он оставил на стоянке.

— Они что, на нем сюда заявились?

— Ну да.

— Девицу проверили?

— Мы проверили имя по почтовому ящику ее квартиры в Ньюпорт-Бич. Значится под именем Хелен Ракер.

— Шикарный домик, надо полагать?

— Да, не из простых.

— Они встречаются регулярно?

— Во всяком случае, знакомы хорошо.

— Что сейчас делают?

— Валяются на пляже, загорают, плавают. Но уже становится поздно, и с минуты на минуту они пойдут одеваться.

— Идем. — Дрейк пошел вперед. — А где твой напарник?

— Следит за ними на берегу.

— Отлично. Мы их немного потревожим.

На песке ближе к воде было жарко. Над морем висела прозрачная сизоватая дымка, затуманенная местами тонкими, едва заметными облачками, которые собирались в вышине и тут же таяли в падающем от горизонта солнечном свете.

На пляже Фил Райс пошел первым, они миновали с десяток загорающих и остановились. Райс подал сигнал гуляющему у самой воды человеку с фотоаппаратом.

— Он и есть твой второй оперативник? — осведомился Мейсон у Дрейка.

Дрейк подтвердил.

— Пришли, — сказал Райс и указал на парочку, сидящую лицом к морю и наблюдающую за волнами.

— Похоже, еще чуть-чуть, и они бы оделись и ушли, — заметил Дрейк. — Что будем делать, Перри?

— Подойдем и застанем врасплох. Попробуем, по крайней мере.

— Но голыми руками его не возьмешь. О-о… да он нас, кажется, заметил.

Сэккит вдруг сел абсолютно прямо, посмотрел на трех направляющихся к нему людей, затем перевел взгляд на человека с фотоаппаратом, а после этого сказал что-то своей спутнице. Та встревоженно огляделась.

— О’кей, поспешим! — сказал Мейсон.

С трудом ступая по песку, они приблизились к Сэк-киту и девушке. Сэккит вскочил первым, подал ей руку, его подружка поднялась с ловким, упругим изяществом и отряхнула прилипшие песчинки с тонкого эластичного купальника.

Сэккит наклонился вперед, шепнул ей что-то на ухо, и они обнялись. Его руки обхватили ее и сомкнулись на спине на уровне лопаток. Еще секунда, и Сэккит повернулся к ним лицом.

— Добрый день, — поздоровался Мейсон, — как прикажете вас называть, Сэккит или Прим?

— Это что? Арест?

— Пока еще нет.

— Что же тогда?

— Просто поговорить.

— Понятно. Дорогая, иди оденься и жди меня в машине…

— Когда ты придешь? — спросила девушка.

—,Да ты и одеваться еще не закончишь. — Оэккит вел себя развязно и откровенно вызывающе. — Эти люди меня не задержат. Не беспокойся, милая, это даже не официально.

— Так вы нас, оказывается, знаете? — поинтересовался Мейсон.

— Конечно. Вы — Перри Мейсон, знаменитый адвокат.

— И Пола Дрейка, естественно, вы тоже узнали, не так ли? Вчера вечером вы ему передали кое-что.

— Чушь собачья!

— Ну, ну, не надо так резко. Вчера у вас был нелегкий денек, Прим, уж в этом-то, надеюсь, я прав?

— Не Прим, а Сэккит.

— Замечательно, пусть будет Сэккит.

— Дорогая, прошу тебя, иди и оденься, — с нажимом повторил он, громко обращаясь к молодой подружке. — И не надо здесь болтаться!.. — Последнюю фразу он произнес особенно многозначительно и сопроводил ее красноречивым взглядом.

Перед тем как уйти, девушка объявила Мейсону, что он докучливый и ужасный и что с людьми так нельзя обращаться, потом повернулась и отправилась в раздевалку.

— Я готов ответить на ваши, вопросы, мистер Мейсон, — сказал Сэккит, — но давайте побыстрее. Как только она оденется, мы поедем. У нас еще куча дел.

Но Мейсон тут же охладил его пыл:

— Наша беседа будет не такой короткой, как вы думаете.

— Это кто же так сказал?

— Это я вам говорю.

— Ваши идеи и выводы меня не интересуют.

— А меня заинтересовало ваше досье, там много интересного, между прочим.

— Что из этого? Сейчас я чист.

— Это лишь ваше утверждение.

— Тогда назовите хоть что-нибудь!

— Для начала подойдет похищение автомобильного трейлера.

Мускулы на лице у Сэккита напряглись, его цепкие, проницательные глазки впились в Мейсона.

— Не верю! Блефуете!

— Некто Джим Харцель из «Идеал трэйд трейлер-центра» очень бы хотел присутствовать на опознании и помочь правосудию в поимке неизвестного пока угонщика домиков на колесах, потому что подобные мерзавцы дискредитируют его бизнес и лишают доверия клиентов. Плюс к этому мы располагаем отпечатками протекторов вашего джипа и кое-какими отпечатками пальцев, снятыми со стен и мебели внутри трейлера.

Сэккит задумался.

— Что вам от меня нужно?

— Мы хотим знать, кто вам дал конверт, который вчера поздно ночью был доставлен в агентство Пола Дрейка?

— О конверте ничего не знаю. И Пола Дрейка тоже не знаю. Я знаю только вас, и мне известно также, что вы сели в дерьмо и дальше будет еще хуже. А меня с собой не затягивайте, я дерьма нанюхался!..

— Вас может узнать человек, у которого вы брали театральные костюмы.

— Ладно, костюмы признаю. Врал. Что дальше?

— Где вы взяли конверт, переданный позднее Полу Дрейку?

— Мне дала его Арлен Дюваль — как видите, я ничего не скрываю.

— Вы лжете!

— А вы докажите! Попробуйте надавить на меня, и я пойду к окружному. С такой информацией он примет Томаса Сэккита с распростертыми объятиями. Вы не сможете возбудить дело об угоне трейлера, потому что он даст мне неприкосновенность как важному государственному свидетелю. Давайте же — пригрозите, но, я уверен, вы знаете, что за этим последует. Все, я свои карты выложил, теперь вы либо тоже раскроете свои, либо уматывайте отсюда подальше!

— Я раскрываюсь, — сказал Мейсон. — Вы использовали костюм посыльного, чтобы пробраться вчера ночью в дом Джордана Л. Балларда, а когда вошли — ударили его по голове, и…

Сэккит изобразил такое изумление, что Дрейк чуть было не рассмеялся.

— Что это за ахинею вы несете?

— Я говорю об убийстве, — холодно продолжал Мейсон, — и у меня имеются определенные доказательства, которые вкупе с вашим богатым уголовным прошлым произведут на господ присяжных неизгладимое впечатление. Так что пораскиньте лучше мозгами, а стоит ли вам присягать говорить одну только правду и торопиться в свидетели. И я не знаю, поможет ли вам тогда с неприкосновенностью ваш друг окружной прокурор.

— Послушайте, мистер Мейсон, мне не известно, что за игру вы затеяли, но подставлять себя таким образом я не позволю. Я сейчас же иду в полицию и заявляю, что вы меня шантажируете.

— Шантажирую, чтобы получить что?

— Информацию.

— И что же я вам за это пообещал?

— Неприкосновенность на случай…

— Какой такой случай? — быстро спросил Мейсон. — Какую еще неприкосновенность я вам обещал? Я обещаю только то, что вас будут судить.

— Но вы дали понять, что я могу откупиться…

— Вам не откупиться, даже имей вы все золото Монетного двора Соединенных Штатов. Вы попались, Сэккит! — Мейсон сделал Дрейку знак рукой. — Иди сюда, Пол!

Дрейк подошел.

Сэккит в свою очередь дал понять, что разговор окончен:

— Я иду одеваться, а если вы и впрямь задумали меня привлечь, то в следующий раз обращайтесь к моему адвокату.

— Минуточку, приятель, — вышел вперед Райс, — стой, где стоишь!

— Это еще кто? — возмутился Сэккит, пытаясь уйти.

Райс встал у него на пути.

— Я знаю, что говорю, приятель! Хоть ты и не слабак, но в том, что сейчас будет, опыта у меня побольше. Я уже вижу, что твой любимый — хук левой. Ты не успеешь и руки поднять, как я уже проверю твою челюсть! И впредь посоветую подобных ошибок не делать, не стоит так заметно отклоняться назад для нанесения удара. Мясистых жеребчиков вроде тебя я на ринге уложил достаточно, поверь! Впрочем, если хочешь — давай попробуем. Денег не возьму…

Сэккит в нерешительности переступал с ноги на ногу, глядя то на Мейсона, то на Дрейка.

Мейсон взял Пола за руку и тихо сказал:

-+ Такого на; испуг не возьмешь, крепкий орешек. Ничего хорошего он сейчас' не скажет, будет врать и врать. Я притворюсь, что надо позвонить, но вместо этого пойду к джипу и подожду девицу. Он наверняка ей что-то там засунул в купальник, когда напоследок обнимал.

— Что, например?

— Не знаю, Пол. Но ты видел, как ходило его правое плечо? Как будто он что-то ей туда сзади заталкивал. Что бы там ни было — это нечто очень важное. Сэккит не расстается с этим даже на пляже. Я попытаюсь — вдруг удастся? Кстати, кто это у тебя с фотокамерой?

— Харви Найлз.

— Парень что надо!

— Один из лучших.

— А фотоаппарат для прикрытия или он им пользуется?

— Харви — классный фотограф. Камера у него не ахти какая, маленькая, 35 миллиметров, но он с ней вытворяет чудеса. Готов поручиться, что эту парочку он заснял во всех положениях — начиная с того момента, как они вышли из джипа, и кончая каждым их шагом по песку.

— Отлично, Пол, я сейчас пойду туда и поработаю с девицей, а ты скажи Райсу — пусть он передаст фотографу Харви, чтобы тот, когда я подойду к джипу, был готов выполнить любую мою команду.

В этот момент заговорил Сэккит:

— Я вижу, вы на пару работаете. Так уж и быть, выкладывайте свои предложения.

— Единственное, чего я от вас хочу, — спокойно объяснил ему Мейсон, — это находиться здесь, покуда не прибудет полиция.

— Опять блефуете. Полицию вы не вызовете.

Нарочито громко Мейсон обратился к Полу Дрейку:

— Держи его здесь, Пол, а я пойду позвоню. Если хочешь — оформи гражданское задержание.

— И какое основание?

— Убийство Джордана Л. Балларда. Впрочем, нет, подожди-ка секунду, пусть убийство ему предъявит полиция, а ты можешь произвести гражданское задержание по подозрению в угоне трейлера. В этом деле нам даже доказывать ничего не придется — ясно как Божий день. Джим Харцель получит большое удовольствие — доставим же ему его.

Мейсон зашагал в сторону душевых кабин. Сэккит с презрением глядел ему вслед. Мейсон слышал, как он сказал Дрейку:

— О вашем чертовом Балларде я вообще ничего не знаю.

На что Дрейк ответил:

— Прибереги свои выражения для фараонов, Сэккит!

Обойдя душевые и комнаты для переодевания, Мейсон вышел к стоянке и встал рядом с джипом.

Через несколько секунд он заметил Харви Найлза с фотоаппаратом на шее, остановившегося в положении готовности у входа на парковочную площадку.

Мейсон подал ему сигнал, Найлз в ответ кивнул.

Не прошло и минуты, как на дорожке показалась подружка Сэккита. Она шла очень быстро.

Мейсон направился ей навстречу, соизмеряя свои шаги так, чтобы перехватить девушку у самого входа на стоянку.

— Простите, пожалуйста, мисс Ракер.

При упоминании своего имени она вздрогнула, дернулась в сторону и, схватившись за сумочку, попыталась проскочить мимо Мейсона.

— Не стоит так нервничать, мисс Ракер! Все, что от вас требуется, — это отдать нам ту вещь, которую Сэккит засунул вам сзади за купальник во время последнего прощального объятия.

— Но я… я не знаю, о чем вы говорите…

— А вот так вести себя не следует. Вы — девушка достойная, и мне бы очень не хотелось привлекать вас как сообщницу. Отдайте бумагу — и разойдемся с миром.

— С миром? Что вы имеете в виду?

— Это значит, что тогда я вас отпущу. Видите ли, с Сэккитом мы уже почти договорились.

— Но я что-то этого не поняла.

Мейсон улыбнулся:

— А зачем тогда, по-вашему, он бы вдруг сказал мне, что он вам отдал?

Хелен Ракер помедлила, затем раскрыла сумочку и, достав оттуда сложенный в несколько раз листок бумаги, передала его Мейсону.

Мейсон развернул листок и разгладил ладонью. Это был длинный список чисел, и ничего больше. Числа располагались правильными, ровными рядами.

МейОон посмотрел й сторону Найлза. Тот понял, кивнул; снял крышку с объектива и изготовился.

Тогда Мейсон повернул листок с цифрами так, чтобы свет падал наилучшим образом.

Найлз нажал кнопку и уже хотел взвести фотоаппарат для следующего снимка, но с отвращением поморщился.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

Оперативник Дрейка пожал плечами.

— Пленка, наверное, кончилась. Надо бы заменить, а то я уже весь день щелкаю.

Взгляд Хелен Ракер стал подозрительным.

— Я все-таки предлагаю пойти сейчас к мистеру Сэккиту. Пусть он мне лично скажет, о чем вы договорились.

Мейсон сделал Найлзу знак поторопиться. Он по-прежнему не выпускал листок из рук и, игнорируя настойчивость девушки, спросил ее:

— Что вам известно об убийстве Джордана Балларда?

— Убийстве Джордана Балларда?

— Да.

— Ничего не известно. Почему вы спрашиваете?

— Потому что в нем замешан Сэккит. Вот я и подумал — может, и вы заодно?

— Я… я вас не понимаю.

— А кража трейлера? Что вы об этом знаете?

— О Боже! Не имею ни малейшего понятия. А кроме всего прочего, мистер Мейсон, мне крайне неприятна ваша манера засыпать меня всевозможными надуманными обвинениями.

— Ай-ай-ай, такая хорошенькая молодая женщина!

— Благодарю за комплимент, мистер Мейсон, — мисс Ракер насмешливо скривила губы, — но лестью меня не проймешь. Подхалимов с медовыми речами я на своем веку повидала с избытком, и каждый норовил получить что-то для себя. Может быть, скажете прямо — чего вы хотите?

— Я хочу правды.

— Опять за старое! И это я тоже слышала не раз. А еще я знаю, какие у меня красивые глазки, как мягко светятся и блестят мои волосы, какая у меня бархатистая кожа, а про ноги и начинать не стоит — эпитетов не хватит. Просто у меня все на месте и всего в меру. Я веселая, умная, со мной хорошо в компании, но я от этого устала. Ус-та-ла, слышите вы меня? Иной раз, когда начинается такое вот слащавое сюсюканье, того и гляди, вырвет, не успеешь добежать. Так что, мистер Мейсон, нового вам в этом плане ничего не выдумать.

Мейсон рассмеялся:

— Вы, конечно, правы, и я совершенно ни на что не претендую!

— Да уж куда вам! За мной такие ухлестывали, что… — Хелен Ракер произнесла это с горьким сарказмом и подумала о чем-то своем.

Харви Найлз, который все это цремя лихорадочно возился с камерой, кивнул Мейсону, что готов.

Мейсон еще раз получше расправил листок и повернул к свету. Фотограф Дрейка посмотрел в видоискатель, сделал шаг вперед, потом немного в сторону и, улучив момент, опустил затвор. Потом он снова взвел механизм и щелкнул еще.

— Мне это не нравится, — заявила мисс Ракер.

— Почему же, позвольте спросить? — Мейсон слегка сменил положение, и последовали еще два щелчка.

Внезапно девушка рванулась вперед и выхватила листок из рук Мейсона.

— Потому что я не верю вам, будто Том Сэккит велел мне отдать вам эту бумагу! Я хочу, чтоб он лично все подтвердил. Если все верно, то забирайте его — этот список, а если нет… а вон он и сам идет.

Сэккит, уже полностью одетый и причесанный, в сопровождении Дрейка и Фила Райса вышел из раздевалки, пересек улицу и чинно проследовал на стоянку автомобилей.

— Так, так, — лениво протянул он, — и кого же мы тут видим?

— Послушай, Том, — Хелен Ракер смотрела прямо ему в глаза, — ты действительно разрешил мистеру Мейсону взять этот листок?

Лицо у Сэккита потемнело от ярости.

— Какой листок?

— Тот, который… — Хелен вовремя осеклась и закусила губку.

— Ничего не знаю ни о каком листке! А что касается вот этих пристающих к нам типов, то они пытаются купить нас на дешевку. Убийство Балларда — блеф, маразм, байка для дуриков! Вчера всю ночь и весь вечер я был с Хелен. Правда, милая?

«Милая» предацно посмотрела на него и быстро кивнула.

— Достойный поступок, — заметил Мейсон. — Дело принимает новый оборот. Джентльмен старой закваски смело жертвует собой и тащит чужое убийство, лишь бы не скомпрометировать доброе имя порядочной девушки. Вы, Сэккит, прикрываетесь ее репутацией, чтобы скрыть совершенное вами убийство.

— Противно вас слушать!

— Подождите немного — и вам станет еще противнее. Где находится тот чудный уголок, в котором вы и эта мисс так славно повеселились, что у вас отшибло память? Где?

— Мы были у нее на квартире.

— В мотеле, — поправила его Хелен.

— В каком мотеле? Где? — Мейсон повернулся к мисс Ракер.

— Я… я не обязана перед вами отчитываться.

Тогда Мейсон снова обратился к Сэккиту:

— Так где вы все-таки были, на квартире или в мотеле?

— В ее квартире. А сейчас иди и науськивай своих легавых.

Хелен Ракер смотрела на Сэккита умоляюще:

— Скажи им правду, Том. Мы не были у меня дома.

— Нет. Мы были у тебя на квартире. И тебе тоже не помешает сказать им правду. Лицензию не конфискуют, не бойся.

Мейсона это очень забавляло.

— Да, Сэккит, — сказал он, — твои сигналы запаздывают. Вероятно, кроме тебя вчера вечером у нее еще был посетитель, и она хотела тебе об этом намекнуть, но я вижу, что ты ее намек пропустил мимо ушей.

— У меня сейчас мать, Том, — добавила Хелен, — вчера приехала.

Мейсон не мог сдержаться и засмеялся.

Сэккит насупился, буркнул грубо:

— Хватит, убирайтесь! Идите подшивайте ваши бумажки, а нас с Хелен оставьте в покое. Мы больше ничего не скажем. Идем! — Он взял ее за руку.

— Остановить их? — спросил Райс у Мейсона.

— Только попробуй! — Сэккит резкрразвёрйулся.*

— И попробую! Ну так что, мистер Мейсон? Ваше слово!

Мейсон оценивающе взглянул на противников и покачал головой.

— Не надо. Пусть проваливают. Так для нас даже лучше.

Райс разочарованно вздохнул.

— А жаль. Я бы согнул его, как швейцарский крендель.

— Пусть идут, — повторил Мейсон.

Сэккит и Хелен Ракер направились к джипу.

— Не очень-то мы продвинулись с ними, — заговорил Дрейк.

— Как сказать, Пол. Если фотографии у Найлза получатся, то многое может измениться. Что думаешь, фотограф?

— Получатся, мистер Мейсон! Последний кадр на предыдущей пленке, конечно, вряд ли, но, бьюсь об заклад, те, что у меня сейчас в аппарате, — снимки что надо.

— Цифры будут видны?

— Какие цифры? — заинтересовался Дрейк.

— Там что-то закодировано. Несколько столбиков чисел на чистом белом листе.

— И их можно будет увеличить?

— Конечно, — ответил Найлз. — Вот эта насадка дает как раз фокусное расстояние и увеличение, чтобы листок обычного формата занял всю площадь кадра. Прочитать на негативе что-либо без лупы будет невозможно, но резкости моего объектива вполне достаточно, и если я напечатаю карточку одиннадцать на четырнадцать, то четкости хватит, и вы разберете любую цифру.

— Что это может быть за код, Перри? — спросил Дрейк.

— Не знаю. Возможно, придется поломать голову над ключом. Я взял Хелен Ракер на испуг. Дешевый трюк, конечно, но так я смог, прежде чем она что-либо заподозрила, завладеть листком. Я обязан, я должен был знать, что он ей передал. Предполагал сначала, что какой-то документ, но эти цифры… постой, постой, а что, если…

— Договаривай, Перри. Что ты сейчас подумал?

— Цепочка чисел, — медленно проговорил Мейсон, — сейчас я подумал, а код ли это вообще?

— Ну, а если не код, то что?

— Что, ты спрашиваешь? Неужели нам повезет, и это окажется…

— Что, Перри, что же?

— Тот самый список номеров.

— Каких номеров?

— Банкнотов на сумму в пять тысяч долларов.

— Исключено, Перри. Их охраняют, как самого президента. Во всей полиции нет ничего секретнее.

— Я знаю, — сказал Мейсон, — но почему-то сейчас, когда я их припоминаю, эти цифры все больше и больше кажутся мне похожими на номера на долларах и все меньше — на закодированную шифровку. Сколько тебе надо времени, Найлз, чтобы напечатать снимки?

— Много не займет. Если получились негативы, то в течение двадцати четырех часов после того, как отдам на обработку. По обычным каналам скорее ничего не добиться.

— Дай мне твою камеру, Харви, — попросил Дрейк, — у меня есть один подходящий клиент, много снимает, делает фотографии. Я думаю, он сможет получить снимки уже сегодня вечером.

Найлз передал ему аппарат.

— Вы знаете, как правильно вынимать пленку? Нужно всю ее промотать, а потом…

— Сделаем как полагается, — успокоил его Мейсон, — и лучше, если это будет в темном помещении. Фотографии надо получить во что бы то ни стало. Нам пора, Пол.

Мимо них, устрашающе урча, пронесся джип Сэкки-та. Дрейк даже отскочил.

— Уверен, он хотел кого-нибудь из нас задавить.

— Слежку продолжать? — осведомился Райс. — Ехать за ним сразу же или чуть позже?

— А стоит ли? — Дрейк вопросительно посмотрел на Мейсона. — В данном случае — это деньги, брошенные на ветер. Он знает, что мы на хвосте, и будет паинькой.

— Нет. Я скажу, когда можно будет прекратить. Дадим Сэккиту время поразмыслить.

Дрейк кивнул своим оперативникам, и те бросились к машине.

Они уехали, а Дрейк все еще смотрел им вслед. Мейсон легонько подтолкнул его.

— Поехали проявлять пленку, Пол!

Сидя у Дрейка в машине, Мейсон поделился с ним еще одним замыслом:

— Первым делом проедем через Санта-Ану и повидаемся с доктором Канцлером. Спросим, что ему известно о Сэкките и какие у него соображения насчет цифр на бумаге. Это почти по пути и займет не много времени.

— Может, предварительно позвонить? — предложил Дрейк.

— Хорошая идея, тем более что уже поздно. Сбегай, пожалуйста, и постарайся поговорить с ним напрямую. Скажи, что едем.

У первой же телефонной будки рядом с заправочной они притормозили. Пол Дрейк вышел и через минуту вернулся.

— Все устроено, шеф! Соединили сразу же, как только я упомянул твое имя. Доктор согласился и ждет нас.

И снова они ехали в Санта-Ану.

— Послушай, Перри, давно хочу спросить — кому ты все-таки сигналил той шторкой в доме у Балларда?

— Никому.

— О’кей, будь по-твоему. Я только хотел помочь.

— А ты не допускаешь такой мысли, Пол, что я мог там что-то прятать?

— Ты что-то прятал?

— Предположим, у меня с собой оказались какие-то документы и они настолько жгли мне пальцы, что я немедленно поспешил от них избавиться. С этой целью я запросто мог опустить шторку, засунуть документы между роликами и отпустить ее обратно. Таким образом они оказались бы надежно спрятаны от чересчур любопытного глаза. Тем не менее все подумали, что я кому-то подавал сигнал, но…

— Обожди, Перри, если все так, как ты рассказываешь, то документы эти, какие бы они ни были, находятся в настоящее время в руках сержанта Голкомба из отдела по расследованию убийств.

— Что такое?

— Голкомб выходил на место с помощником, и они проиграли ситуацию от начала и до конца. Он поставил помощника на тротуаре, а сам ходил между портьерами, включал свет, опускал и поднимал шторку. Своей инсценировкой на местности он хотел, во-первых, убедиться, что сигнал будет хорошо виден напарнику, а во-вторых, узнать, достаточно ли света, идущего из комнаты, чтобы тот, кто на улице, смог опознать личность сигналящего.

— И что же они установили?

— Но ты уже знаешь. Они бы никогда в жизни не стали этим заниматься и тратить время только лишь для того, чтобы, вернувшись, заявить: «Сожалеем, но света было мало, сигнал виден плохо и установить личность преступника со всей определенностью нельзя».

— А Голкомб ничего там не нашел? Он не докладывал?

— Нет, не докладывал.

— Бывают случаи, Пол, когда полицейский оказывается в таком положении, что кое о чем хочется умолчать.

— Ты хочешь сказать — деньги?

— Я хочу сказать, что это лишь одно из моих обобщений.

Пол Дрейк задумчиво смотрел вперед.

— Ну… если там были деньги, то… мое мнение о Голкомбе ты знаешь,

Мейсон молчал.

— Получается, он сыграл тебе на руку, Перри. Эти грязные деньги из дела ушли, но полностью успокаиваться рано. Черт! Этот Голкомб сможет использовать их против тебя в любой момент.

Мейсон опять ничего не ответил.

— И, я надеюсь, ты не забыл, что с Большим советом все обошлось только потому, что Гамильтон Бюргер допустил оплошность. Он не смог грамотно сформулировать вопросы, но настанет момент, и ты снова предстанешь пред его очи, и тогда он непременно задаст вопрос так, как нужно.

— Откуда ты знаешь?

— Он тебя задавит их количеством. Задаст столько вопросов, что правильный сам выплывет. — Дрейк пристально посмотрел на Мейсона, затем все внимание перевел на дорогу и больше не произнес ни слова.