— Описать сможете? — спросил Мейсон, пытаясь лишить голос какого-либо выражения.

— Попробую… тот человек был довольно высокий и… хорошо сложен. Широкие крепкие плечи, узкие бедра.

— Какого примерно веса?

— Ну-у… по телосложению он был как вы, мистер Мейсон. Сколько вы весите?

— В полиции вас будут спрашивать о нем, и меня как модели рядом не будет. Вас попросят как можно точнее определить его возраст, рост и вес.

— В этом я им буду плохой помощник.

— Послушайте, Манди, второй раз вы видели этого человека, когда он выходил из дома и садился в автомобиль, так?

— Да, это верно.

— Это был тот же самый человек?

— Конечно… Хотя погодите… поклясться я не могу, но комплекция та же и… было еще что-то в походке.

— В тот момент вы были не один?

— Я был вдвоем с водителем.

— Его имя? Вы записали?

— Само собой разумеется. Я заплатил ему двадцать долларов за то, чтобы он повозил меня по городу, и взял расписку для Пола Дрейка. В расписке он указал и имя, и адрес. — Детектив протянул Мейсону сложенный вчетверо листок бумаги: — Вот смотрите!

В нижней части листка стояли подпись и адрес Джеймса Уингейта Фрейзера.

Мейсон списал себе данные автомобилиста.

— Как вел себя Фрейзер?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, выражал ли он желание сотрудничать, помочь или…

— О, мистер Мейсон, для него это была лучшая и интереснейшая ночь в жизни. Ему лет на десять хватит рассказывать.

— Думаете, он станет рассказывать?

— Уверен! Держу пари, что он уже сейчас треплется об этом с приятелями.

— Кроме него, в автомобиле никого не было?

— Никого.

— Что вам о нем известно? Откуда он и так далее?

— Да практически ничего. Но водитель неплохой. Я посмотрел регистрационный сертификат его автомобиля — там все в порядке, а заодно записал номер автомобиля рядом с его именем в расписке.

— Я заметил. А где он находился, когда вы наблюдали, как человек в окне отодвигал портьеры и опускал жалюзи?

— Сидел в машине за полквартала от дома.

— Мог он видеть того человека?

— Нет. Разве что очень смутно. Он был слишком далеко и к тому же в стороне.

— А мог он видеть, как тот человек выходил из дома?

— Да. И здесь он был даже в лучшей позиции, чем я.

— Хорошо. Можете описать машину того человека?

— Но, мистер Мейсон, я же тогда и не думал… Это был темный седан. Средних размеров, примерно как ваш.

— Можете назвать марку машины или модель?

— Нет. У дома было слишком темно. По правде говоря, тот человек застал меня врасплох. Вышел, сел в машину и уехал. Моя ошибка — я признаю. И Дрейк это знает. Мне искренне жаль, что так произошло, но с вами, мистер Мейсон, притворяться бесполезно. Раз машина стоит у дома, то я, естественно, подумал, что она принадлежит хозяину дома. В тот момент я не знал, кто это маячит в окне. И сейчас не знаю. У меня был адрес, и все. И мне поручили следить за Арлен Дюваль.

— Того человека звали Джордан Л. Баллард, — медленно проговорил Мейсон. — Сейчас он, к вашему сведению, мертв.

— Мертв! Он мертв?!

— Да. Его убили.

— Кто убил?

— Косвенные улики указывают на Арлен Дюваль.

— Провалиться мне на этом месте!

— Следовательно, — спокойно продолжал Мейсон, — вам абсолютно необходимо составить в уме как можно более отчетливую картину того, что произошло, с тем чтобы рассказать обо всем на допросе в полиции.

Манди послушно кивнул.

— В полиции будут пытаться сбить вас с толку. Вы видели, как человек покидал дом. Вы видели, как он стоял у окна, опуская и поднимая роликовые жалюзи. По-вашему, что он делал?

— Черт его знает, мистер Мейсон! Даже не представляю. Но он там что-то делал и, может быть, подавал сигнал Арлен Дюваль. Ей-богу, не знаю!

— Стояла ли Арлен Дюваль там, откуда она могла бы видеть сигнал?

— В тот момент, я полагаю, что да.

— Где она находилась?

— Она вышла из такси, подошла к ступенькам крыльца, прислушалась. Было ясно, что она услышала голоса, и это ей почему-то не понравилось. Тогда она пошла обратно к такси, расплатилась, а уж затем зашла за дом с задней стороны.

— Зашла за дом? То есть обошла его?

— Вот именно. Обошла.

— А как она его обошла?

— Со стороны улицы.

— Она шла по тротуару или по земле?

— Все время по тротуару. Это угловой дом. Окно, в котором появился тот человек, выходит на боковую улочку, но это окно главной гостиной.

— Имела ли она возможность рассмотреть его как следует?

— Я, право же, затрудняюсь сказать, мог ли вообще кто-либо с какой-то другой точки как следует рассмотреть этого человека. Он юркнул между портьерами, спрятался за ними, — в это время на фоне освещенной комнаты мелькнул его силуэт, — а потом он стоял у окна, возился со шторой… нет, он определенно подавал ей какой-то сигнал.

— И она этот сигнал заметила?

— Она как раз проходила мимо по тротуару. А оттуда окно видно гораздо лучше. Да, она этого человека видела лучше, чем я.

— А у Фрейзера была хорошая возможность наблюдать за ним?

— Нет. Самое большее, что видел Фрейзер, — это непродолжительный яркий свет в окне в тот момент, когда приоткрывались портьеры.

— Что затем сделала Арлен Дюваль?

— Продолжала идти дальше по тротуару, пока не дошла до конца дома — это бунгало построено в калифорнийском стиле, тянется в глубину, — зашла за него и пропала в темноте. На несколько минут она совсем пропала у меня из виду, поэтому я подошел поближе.

— Как долго она там была?

— Минуты три, максимум четыре. Затем она вышла из-за дома, я снова мог за ней наблюдать, и это было в тот момент, когда тот человек выходил через переднюю дверь. Я, конечно, больше следил за ней, чем за ним.

— Итак, сначала она подощла к ступенькам крыльца? — Да.

— Затем вернулась к такси и расплатилась?

— Правильно.

— Потом пошла обходить дом со стороны улицы?

Манди утвердительно кивнул.

— И когда Арлен Дюваль проходила по тротуару как раз напротив окна, портьеры отошли в сторону, в окне появился человек и принялся что-то делать со шторой, так?

— Я так думаю, что это было как раз в тот момент, когда она проходила напротив окна. Но то, что человек в окне делал со шторой, можно назвать вполне точно и определенно — он оттянул ее вниз, а затем отпустил обратно к потолку.

— Как долго он держал штору в нижнем положении?

— Не очень долго. Три-четыре секунды.

— Вы считаете — это был сигнал?

— А что же еще?

— Я этого не знаю, — сказал Мейсон, — и пытаюсь выяснить у вас. В полиции вас об этом непременно спросят. Но давайте вернемся к Арлен Дюваль. Что она делала?

— После того как тот человек уехал, она притащила откуда-то сзади деревянный ящик, поставила его под окном в кухню, встала на него и заглянула внутрь.

— Она долго смотрела?

— Нет. Семь или восемь секунд. Похоже, что разглядывала, что там, в доме.

— Хорошо, а затем?

— Подняла оконную раму.

— Как это?

— Очень просто — руками. Окно заперто не было, и ей даже не пришлось долго возиться. Ухватилась пальцами за раму, сдвинула ее вверх, потом закинула на подоконник правую ногу, затем нагнулась головой вперед и пролезла.

— Что было после этого?

— Прошло, наверное, минут пять, и она выбежала. На этот раз через переднюю дверь.

— Вы следили за домом с обеих сторон, спереди и сзади?

— Да, насколько это возможно. И все мое внимание было обращено на Арлен Дюваль. Когда она проникла внутрь дома через кухонное окно, я пошел к Фрейзеру и условился с ним, что если она выйдет обратно через переднее крыльцо, то он мигнет мне фарами.

— Она так и поступила?

— Да. Фрейзер помигал мне, и я бегом бросился к нему. Он рассказал, что девушка торопливо сбежала со ступенек крыльца и побежала на угол улицы. Я впрыгнул в машину, мы поехали и догнали ее. Но у Фрейзера получилось немножко неуклюже — подъехал слишком уж вплотную. Вообще, конечно, он действовал неловко, застенчиво как-то. Потом он резко остановился и, оставив включенными только подфарники, прижался к тротуару, и…

— Вы полагаете, она заметила, что за ней ведут наблюдение?

— Да. Вот тогда и заметила.

— Что она стала делать?

— Вначале ничего — прошла еще квартала два или три, наверное, разрабатывала в уме план действий.

— Вы ее преследовали?

— На некотором расстоянии. Мы выключили весь свет в машине и двигались очень медленно. Затем, когда увидели, что она свернула во двор, включили дальний свет и быстро подъехали к тому месту.

— Есть у вас номер того дома?

— Да. Я все записал в книжку.

— Ладно. А как получилось, что Арлен Дюваль ушла из трейлера и никто за ней не последовал?

— Этого я не знаю. Я шел на заправочную напрямик по полю гольф-клуба, чтобы позвонить, и увидел впереди себя женскую фигуру. Я резко пригнулся и стал следить за ней. На фоне неба хорошо видно. Я почти сразу убедился, что это Арлен Дюваль. Она пришла сюда, на эту же заправочную, и отсюда позвонила.

— За дверью трейлера вы не следили?

— Нет, мистер Мейсон. Мы посчитали, что другой дорогой она не сможет выбраться. Но мне кажется, что те двое в кустах сидели как раз там, откуда дверь трейлера видна достаточно хорошо. Они должны были видеть. Помню, как они входили в кусты, — с таким видом, что им уже давно все ясно.

— Значит, сейчас она не в трейлере?

— Откуда я знаю? Мой напарник наверняка уже думает, что со мной что-то неладное, — ушел позвонить и как сквозь землю провалился. Думает небось, что я его бросил.

— Вы правы, Манди, едем к нему. Узнаем заодно, какие новости. Если опять что-нибудь срочное, то, боюсь, вам придется прогуляться до телефона еще разок.

— Вы едете туда со мной?

— Я подвезу вас, но оставаться там не буду. Продолжим наш разговор потом.

— О’кей, замечательно! Хоть туда пешком не топать, а то все ноги сотрешь.

— Скажите мне, когда вы пересекали поле для гольфа — вы и Арлен Дюваль, — вас кто-нибудь видел?

— Вряд ли. Хотя вообще-то в клубе держат сторожа. Это такой ворчливый старикашка, в чьи обязанности входит бродить ночью с фонариком и отбивать время каждый час. По-моему, обычный пенсионер, и главная его задача — вовремя заметить пожар. Он там просто для того, чтобы у членов клуба было спокойнее на душе.

— Хорошо. Можно ехать.

— Если вы не хотите встречаться с теми двоими, мистер Мейсон, то выбросьте меня пораньше. Я бы мог…

— Обо мне не беспокойтесь. Если и заметят, то ничего страшного. Визитные карточки у меня еще есть.

Мейсон завел двигатель и включил фары.

— Давайте заедем к гольф-клубу с обратной стороны, — сказал Манди, — там одна грунтовая дорога поворачивает немного назад и переходит в другую, а от той уже отходит совсем узкая — для обслуживания поля. Мы припарковались на второй грунтовой — с той стороны, где к ней подходит служебная.

— Но в таком случае, — возразил Мейсон, — если Арлен Дюваль будет выезжать с трейлером, то ее фары обязательно вас высветят.

— Правильно, но как только мы услышим, что двигатель ее автомобиля заработал, мы уедем с дороги. А кроме того, она непременно поедет с включенными фарами, иначе с трейлером оттуда не выехать, а это значит, что можно будет узнать о ее приближении по движущемуся свету на деревьях и кустах.

— О’кей, — согласился Мейсон, — теперь картина мне ясна.

Вскоре они были уже там, где Гораса Манди ждал в машине его нервничающий напарник. Немного впереди, в нескольких сотнях ярдов, Мейсон заметил на обочине еще один автомобиль.

Агент Дрейка выскочил им навстречу:

— Наконец-то, Манди! Где тебя черти носили?

— Долго рассказывать, — ответил Манди и в свою очередь спросил: — Что происходит?

— Ничего. Тишина и покой, как на кладбище.

Мейсон решил, что пора ехать обратно.

— Спасибо, ребята! Счастливо поработать! — Он сдал назад, развернулся и выехал на мощеную дорогу тем же путем, что и приехал. Встречаться с припаркованным дальше на обочине другим автомобилем ему не хотелось.