Такси Мейсона подъехало к одной из городских газетных редакций. Это было ярко освещенное здание, на первом этаже которого у входа висела табличка: «Отдел объявлений в рубрику «Требуются». Отдельный выход на улицу давал возможность тем, кто желал поместить что-то в рубрику «Требуются», подойти к длинной стойке, за которой две проворные молодые женщины обслуживали пришедших с объявлениями или с ответами на уже опубликованные ранее.

Мейсон расплатился с таксистом и тут же обратился к Делле:

— Можешь пойти со мной и помочь просмотреть объявления.

Одна из служащих за стойкой подошла к нему. Взглянув наметанным глазом, спросила:

— Чем могу помочь вам?

— Мне нужны экземпляры вашей газеты за последнюю неделю. Хочу просмотреть их здесь же.

Она опустила руку под прилавок и вытащила подшивку.

— А дубликат подшивки имеется? — поинтересовался Мейсон. — Я бы хотел, чтобы моя секретарша могла помочь мне.

— Вы тоже просмотрите здесь?

— Да, конечно! Благодарю, — сказала Делла, беря подшивку.

— Что будем искать? — спросила Делла Стрит.

— Можем, правда, и не найти, — не обнадежил ее Мейсон. — Но, думаю, все же отыщем… Небольшой такой абзац, где-нибудь на внутреннем развороте с сообщением о некоем мистере Люсмене, который чистил свой револьвер, выпавший неожиданно у него из рук и выстреливший. Возможно, сообщение написано в шутливой манере. Для оказания срочной медицинской помощи приглашается доктор Л.О. Соди.

Делла Стрит не бросилась тотчас же смотреть газетные полосы. Ее внимание было приковано к самому Мейсону. На лице постепенно появлялось выражение понимания.

— Тогда, по-вашему?..

— Я еще раз повторяю, — прервал ее Мейсон. — Не хочу рисковать своей репутацией пророка. Сначала обнаружим факты, а потом уже будем делать умозаключения.

Мейсон погрузился в изучение газетных страниц. Но Делле Стрит повезло на сей раз больше: первой нашла сообщение она.

— Вот! — обрадовалась девушка.

Мейсон пододвинулся ближе, заглянул ей через плечо.

«РАЗБОЙНИК» ТРЕБУЕТ МОЛОКА И ПРОСТРЕЛИВАЕТ НОГУ ХОЗЯИНУ ДОМА». Так называлась эта статейка. И говорилось в ней следующее:

«Этот день оказался неудачным для Карра Люсмена, проживающего на Делингтон-авеню в доме 1309. Было почти два часа ночи, когда он услышал шум. Незнакомец пытался проникнуть в дом, исследуя на прочность заднюю навесную дверь. Люсмен сел в кровати и стал прислушиваться. Чем внимательнее он делал это, тем больше убеждался, что незнакомец пытается перерезать навесную металлическую сетку на входной двери.

Несмотря на свои шестьдесят пять лет, Люсмен, человек не робкого десятка, решил действовать сам, в одиночку, с пренебрежением отогнав от себя мысль о вызове на помощь полиции. Он решил собственноручно проучить взломщика, чтобы тот навсегда запомнил, как небезопасно влезать в чужой дом.

Сам Люсмен объяснил свои действия следующим образом: «Я не стремился его покалечить, я только хотел напугать его так, чтобы он запомнил это на всю жизнь».

С этой мыслью Люсмен достал из своего бюро револьвер 38-го калибра, надел домашние тапочки на войлочной подошве и бесшумно, на цыпочках, направился к кухне. Когда он открыл дверь из столовой, то явственно услышал, что металлическую сетку на задней двери уже начали перерезать.

Люсмен взвел револьверный курок.

Бесстрашный хозяин дома стал тихо пробираться к двери. Памятуя о том, как один генерал учил своих воинов подпускать противника на такое расстояние, чтобы были видны белки глаз, Люсмен подкрался на цыпочках через кухню к задней двери. И увидел распростертый на сетке темный силуэт. И он тут же положил взведенный револьвер на кухонный стол, ибо разбойником оказался кот Люсмена. Хозяин вспомнил, что забыл на ночь угостить животное его обычной едой — плошкой теплого молока. Кот же напомнил об этом хозяину, прыгнув на сетку двери. Повисев там несколько секунд, он падал на пол крыльца и потом снова и снова повторял прыжок и взбирался на сетку.

Люсмен открыл заднюю дверь, отвернул шпингалеты, держащие металлическую сетку, впустил рассерженное животное и пошел к холодильнику на кухне.

Открыв дверцу, он уже доставал бутылку молока, когда кот, мурлыча от предвкушения запоздалой трапезы, прыгнул с кошачьей бесцеремонностью на кухонный стол и, грациозно выгибая спину, перевалился с боку на бок. Кот задел револьвер, и тот отскочил на край стола. Люсмен выронил бутылку с молоком, стремясь поймать падающее оружие, но не успел: оно выскользнуло у него буквально из-под рук. Ранив Люсмена, пуля вошла в его правое бедро. Кот, испуганный звуком выстрела, выскочил на улицу через заднюю дверь, а Люсмен, превозмогая боль, попытался доползти до телефона. От шока и боли он потерял сознание и лишь к четырем часам, придя в себя и несколько оправившись, сумел позвонить доктору Л.О. Соди, проживающему по соседству.

Люсмену придется пролежать в постели в течение нескольких дней. Состояние его здоровья, однако, опасений не вызывает, поскольку пуля не задела главных артерий и лишь слегка зацепила кость. «Разбойник», по последним данным, пока не вернулся. Вероятно, решил, что у него будет меньше неприятностей, если он станет бродить по аллеям парка в поисках четвероногих, ведущих, как и он, ночной образ жизни, и откажется наконец от своей молочной диеты».

Мейсон взглянул на Деллу Стрит, улыбнулся, подошел к стойке и спросил служащую:

— Можно приобрести одну из этих газет за четырнадцатое? Мне необходимо дать ответ на некоторые объявления, напечатанные в ней.

Он положил на прилавок пятнадцатицентовую монету, и через несколько минут девушка принесла ему требуемый номер.

Мейсон поблагодарил за услугу, и они с Деллой Стрит отправились обратно к автомобилю.

— Теперь нам надо поговорить с доктором Соди, наверное он уж несомненно вернулся из больницы, — сказал он.

Адвокат позвонил в дверь дома, где жил доктор Соди. Через некоторое время дверь открыл человек, которого они уже видели раньше в больнице.

— Доктор Соди? — спросил Мейсон.

Доктор кивнул, проницательным взглядом оглядел нежданных гостей — Мейсона, Деллу Стрит, а потом бросил взгляд туда, где их поджидало такси. Делал он это с таким видом, будто ему надо было поставить диагноз.

— Но ведь уже поздно, — сухо сказал он, — и кроме как по неотложным вопросам…

— Я задержу вас всего на минуту, доктор, — не дал договорить ему Мейсон. — И кроме того, я — друг Карра Люсмена. Мы с ним знакомы еще с тех давних пор, когда были вместе на Востоке. Я просто хотел навестить его. Адрес его у меня был, и я поехал к нему, как только смог…

— С ним произошел несчастный случай, — объяснил доктор Соди. — И сейчас он в больнице имени Паркера. К сожалению, к нему нельзя.

На лице Мейсона появилось выражение озабоченности и участия.

— Да, я слышал, что с ним произошло несчастье, и очень хотел бы его увидеть. Думаю, что и ему этого хочется. Здесь я Пробуду еще сутки. Смогу ли я все же надеяться на свидание?

— Боюсь, что нет. У него нервное перенапряжение. Именно об этом я его и предупреждал. И вот результат: сопротивляемость организма ослабла, начались осложнения. Ему сейчас, в течение нескольких дней, нужен абсолютный покой.

— Я бы мог еще немного подождать, — просительно произнес Мейсон. — Если хотя бы к послезавтрашнему дню…

— Считаю, что ему необходим покой, — решительно возразил доктор Соди, — по крайней мере в течение трех дней.

— Ах, какая досада! — сожалел Мейсон. — Тогда я пошлю ему открытку. Жаль, конечно, что не удастся его увидеть. Вы давно знаете Карра, доктор?

— Я встречался с ним несколько раз, — настороженно ответил доктор Соди.

— Ну, я надеюсь, доктор, — с жаром произнес Мейсон, — это не усугубит его состояние в другом отношении. Как сейчас его ноги?

— Для человека его возраста, — мрачно заметил эскулап, — можно ожидать прогрессирования… однако, думаю, будет лучше, если вы сами непосредственно свяжетесь с мистером Люсменом. Можете написать ему на Паркеровскую больницу, и, мне кажется, что через сорок восемь часов он уже сможет читать почту. А теперь извините меня… У меня сегодня был довольно трудный день, а утром мне предстоит несколько операций.

Мейсон с серьезным лицом откланялся.

— Извините за беспокойство, доктор, — сказал он, — но я очень волнуюсь. Знаете, ведь мы одно время были очень близки с мистером Люсменом.

— Пожалуйста, напишите мне свою фамилию, — предложил Соди, — возможно, я…

Но Мейсон уже спускался по ступенькам вниз.

— Ради Бога, простите за беспокойство, — сказал Мейсон почти у двери. — Понимаю, насколько драгоценно ваше время.

И, не дав доктору опомниться и обратить внимание на то, что предложение того так и осталось без ответа, Мейсон спросил:

— В какое время у вас утром операция?

— В восемь тридцать, — ответил Соди и закрыл дверь.

— Есть хочешь, Делла? — поинтересовался адвокат, когда они уже подходили к такси.

— Да можно бы немного перекусить, — призналась девушка.

— Лично я не очень голоден, — сказал Мейсон, — и мне к тому же надо последить за доктором Соди. Хочу посмотреть, выйдет ли он из дому в течение ближайших десяти — пятнадцати минут. А что, если ты возьмешь это такси и съездишь поесть в «Локарноз-Грилл» без меня? А я присоединюсь к тебе минут через двадцать или через полчаса.

Она смотрела на него с тем восхищенным и понимающим выражением лица, которым женщина одаривает обожаемого мужчину, оказавшегося довольно неуклюжим в своем стремлении перехитрить ее.

— Что-нибудь не так? — невинно посмотрел на Деллу Мейсон.

— Доктор Соди — врач. И если он выйдет, то это может быть и вызов к больному. Не так ли?

Мейсон кивнул.

— И к тому же срочный вызов. Поэтому он, скорее всего, поедет на машине. Вы что же, понесетесь за ним вприпрыжку?

— Нет, — смутился адвокат. — Я просто хочу знать, выйдет ли он вообще из дому, а куда направится, не важно.

Делла Стрит положила руку на рукав пальто Мейсона.

— Дружище Перри, послушайте меня. Вы что-то задумали. Если это тайное проникновение в чей-то дом, то я, поверьте, завязну в грязи так же глубоко, как и вы — в трясине.

— Почему ты думаешь, что я собираюсь проникнуть к кому-то в дом?

— Не хитрите!

— Это же квалифицируется как уголовное преступление, — пытался Мейсон отвлечь Деллу. — Это опасно. В случае если нас поймают, мы не сможем отвертеться.

— Тем более у вас есть все основания взять с собой сообщника, — настаивала девушка.

— Нет, — уступил он. — Это слишком опасно. Поезжай в ресторан и…

— К черту! Я остаюсь с вами. Поедем на такси или?..

— Ну тогда мы избавляемся от такси прямо здесь, — решил Мейсон.

Он подошел к водителю, дал ему банкнот:

— Сдачу оставь себе, приятель. Мы вернемся, наверное, минут через десять. Доктор должен подготовить рецепт к этому времени. Так что мы просто погуляем.

— Я мог бы и подождать, — предложил таксист, — всего десять минут и…

— Нет, спасибо. Мы хотим после этого зайти к друзьям здесь, поблизости, так что ждать не стоит.

Таксист коснулся рукой козырька и уехал.

— Ну вот, — сказала Делла Стрит. — Мы встаем на преступную стезю! Если уж я и в самом деле становлюсь сообщницей, то могу запросто освоить и блатной жаргон, говорить сквозь зубы. Я кто, шеф, наводчица?

— Нет, — засмеялся Мейсон. — Ты будешь стоять на шухере. А мы вместе — ставить хату на уши.

Она прошлась, демонстративно виляя бедрами, и проговорила сквозь зубы:

— Слышь, шеф, я на шухере буду. Легавый появится — стукну тебе. Пойду на него пялить глаза…

— И будешь арестована за приставание на улице к достопочтенному стражу порядка, — вставил Мейсон.

— Ну и что? Все равно ты — адвокат, сможешь меня прикрыть. Чего мне бояться, когда у меня самый шикарный пахан. Ты же можешь уломать любого судью и замять дело. Так чего ж нам волынить, шеф, раз идем на дело…

Она вдруг остановилась, прервав поток собственного красноречия, отчетливо услышав за собой громкий испуганный вздох. Взглянув в лицо Мейсона, она увидела, как он широко расплылся в улыбке, и тут же заметила пожилого джентльмена в башмаках на резиновой подошве, неслышно приближавшегося к ним сзади. Он смотрел на Деллу вытаращив глаза. Пробурчав свое «извините», он прошмыгнул мимо с такой поспешностью, что, казалось, ноги его едва касаются тротуара.

У Деллы Стрит перехватило дыхание.

— Бог ты мой, — едва выговорила она, — он что же, подслушивал?

— Подслушивал! — щелкнул языком Мейсон. — Похоже, что заслушался, раз так рванул.

— Откуда ж он появился?

— Не знаю. Я случайно повернул голову и увидел его сзади — крадущегося как кошка. У него было такое выражение лица, будто он неожиданно получил счет на оплату нового подоходного налога.

— Неужели вы думаете, он нас преследовал?

Мейсон отрицательно затряс головой.

— Да нет! Это какой-то пенсионер, живущий где-нибудь поблизости. Но ты заставила его призадуматься. А как он шмыгнул за угол — можно подумать, что он марионетка, которую кто-то дергал за веревочку.

— А что, — спросила Делла Стрит, — как я разыграла роль? Одна моя походка, наверное, привела его в смятение. А я себя ощущала Фатимой — танцовщицей из заурядного спектакля.

— Да, — сказал Мейсон, — теперь у него будет что порассказать своим приятелям — он же встретил настоящую блатную… Какой, кстати, номер дома у Люс-мена?

— Тринадцать ноль девять по Делингтон.

— А, это в следующем квартале. Теперь слушай: когда я войду туда, ты встанешь рядом на обочине улицы. Как только увидишь кого-нибудь, идущего по тротуару, — не важно, кто это будет, — подойди к парадной двери и позвони один раз. Без спешки и суеты. Не смущайся, а главное — не озирайся. Просто подойди к двери и позвони. Да следи, чтобы твои движения выглядели как можно естественнее.

— Один раз? — спросила она.

— Точно. Так вот, если человек направится к дому, позвони три раза — три коротких, отрывистых звонка. Как только сделаешь это, повернись и иди назад к дороге и сделай вид, что только что увидела этого человека. Можешь улыбнуться и сказать: «Кажется, никого нет дома». Потом подойди к следующему дому и тоже позвони в дверь. Если кто-нибудь подойдет к двери, спроси, получают ли они «Кроникл». Скажи, что ты — из газеты и очень бы хотела, чтобы они оформили подписку на эту газету по специальному льготному тарифу. Говори громко, так чтобы тебя было слышно в соседнем доме.

— А если человек не будет ждать долго и сразу войдет?

— А это ничего, — сказал Мейсон, — ты только позвони, как я сказал, — три коротких, отрывистых звонка. в дверь, едва увидишь, что он направляется к дому. Это даст мне возможность уйти.

— В вашем распоряжении не так уж много времени, особенно если вы подниметесь на второй этаж.

— Ничего, — заверил он ее. — Ему же потребуется время, чтобы войти. А потом, какая разница, если я не успею выйти через заднюю дверь до того, как он отопрет парадную, — все равно я потом выйду. Да и мало вероятности, чтобы это произошло. Мы в полной безопасности, вот и все. Только обязательно, как только кто-то появится на улице, дай мне сигнал звонком. Наверное, я посвечу фонариком, и, если вдруг кто-то увидит луч света сквозь окно, он может вызвать полицию.

— Это все, что от меня требуется? — спросила она.

— С тебя вполне хватит.

— А вы не пытаетесь облегчить мне задачу, чтобы не впутывать меня?

— Нет.

— Сами будете повнимательнее?

— Постараюсь.

— Как же вы хотите войти в дом?

— Попробую через заднюю дверь и действительно обрежу сетку, чтобы разбойник Люсмена получил реальное воплощение.

Она положила свою руку на рукав его пальто.

— Берегите себя, шеф, — тихо попросила Делла.

— Непременно.

— Правда, вам бесполезно давать совет не рисковать, — добавила она. — Такой уж вы, какой есть. Вы бы не усидели в своем кабинете, ожидая, когда дело само придет к вам, не привыкли решать его обычным способом. Это так же, как форель не смогла бы жить в стоячей воде… Просто будьте осмотрительнее.

— Ладно, постараюсь, а если тебе придется возвращаться в город без меня, то давай встретимся в…

— «Локарноз-Грилл», — перебила она его. — За самым большим и самым жирным филе, какое они только там подают.

Мейсон бросил быстрый взгляд в оба конца тротуара, оценивающе осмотрел темные очертания двухэтажного каркасного дома.

— Все, Делла, начали. Следи хорошенько за всем и помни о сигналах.

Он пошел вроде бы к ступеням парадного крыльца. Затем вдруг изменил направление и пошел в обход, между домами. Небольшой фонарик, чуть побольше авторучки, давал ему достаточно света, чтобы видеть перед собой тропинку из цементных плит, которая вела к задней части дома.

Осмотрев дверь со двора, Мейсон понял, что проникнуть в дом будет не так-то легко, как он ожидал. Навесная дверь была не заперта, но за ней следовала деревянная с грозным висячим замком, который и сравнить нельзя было по надежности с обычным средним замком. Беглый осмотр окон показал, что они закрыты наглухо, а в прочности оконных рам было что-то особенное, что говорило ночному пришельцу о том, что их запоры гораздо надежнее, чем можно было ожидать.

Озадаченный, равно как и заинтригованный всем этим, Мейсон вернулся к задней двери. Его миниатюрный фонарик еще раз осветил замок. Он повернул ручку и попробовал надавить на дверь. Она была неприступна, будто залита бетоном.

Мейсон поднял фонарик, чтобы осмотреть квадратные стеклянные рамки в верхней части двери, и вдруг понял, что кто-то уже побывал здесь до него.

Замазка, на которой держалась одна из рамок с толстым стеклом, была аккуратно срезана, образуя прямоугольник размером примерно тридцать на сорок сантиметров, который сейчас удерживался в закрепленном положении лишь четырьмя гвоздями без шляпок, вбитыми в деревянную рамку по углам.

В считанные секунды Мейсону удалось вытащить эти гвоздики. Затем лезвием перочинного ножика он сковырнул замазку и вынул стекло, ловко придерживая рукой. Теперь можно было, протянув в образовавшееся отверстие руку, легко дотянуться до круглой ручки пружинной защелки на внутренней стороне двери, повернуть ее и открыть дверь.

Открыв дверь, Мейсон предусмотрительно вставил стекло на место и снова закрепил рамку гвоздиками. Занимаясь всем этим, Мейсон все время ощущал, что его не покидала беспокойная мысль о том, что кто-то опередил его.

Это был, как понял Мейсон, человек умелый и сообразительный. Замазка была тщательно удалена ножом. Сухие комочки ее были собраны так, что ни на пороге, ни на деревянном полу заднего крыльца не осталось и крошечки, которая могла бы послужить каким-то намеком. Стеклянная рамка была вставлена на прежнее место и держалась на четырех гвоздиках, так старательно и искусно вогнанных в дерево по углам, что у неспециалиста дверь не вызвала бы никаких подозрений.

Мейсон уже закрывал ее, когда услышал вдруг резкий звук дверного звонка, разорвавший окутанную туманом тишину наступающей ночи. Звонок раздался внезапно, как раз в тот момент, когда Мейсон был целиком поглощен разрешением стоящей перед ним проблемы. От неожиданности он вздрогнул, услышав этот предупреждающий сигнал. Чутко прислушиваясь, стал ждать. Ничего более не услышав, он повернул ручку замка и отбросил защелку, которая отвела назад запирающий болт. Мейсон выскользнул на крыльцо, осторожно прикрыв за собой дверь. Не было слышно никаких шагов, но когда он приблизился к передней части дома, то увидел темную фигуру человека, шагающего по тротуару столь стремительно, что казалось — он почти бежал. Тут Мейсон узнал в нем того, кто прошел мимо них всего несколько минут назад. Вероятно, живет где-то поблизости, уверял себя Мейсон, и вышел опустить письмо в почтовый ящик. Или в угловой магазин — купить кое-что из туалетных принадлежностей…

Двигаясь беззвучно, Мейсон обогнул дом, чтобы подойти к Делле и ободрить ее. Он тихо свистнул, увидев ее на крыльце парадного входа, готовую позвонить в дверной звонок.

Она подошла к перилам крыльца и сказала хриплым шепотом:

— Это опять тот старикашка. Пулей промчался за угол.

— Наверное, живет где-нибудь здесь, — предположил Мейсон. — У меня открыта задняя дверь, Делла. Я пошел в дом.

— Вам не кажется, шеф, что нам лучше прекратить все это?

— Нет. Мне нужно только осмотреть помещение. А этот старичок, уверен, уже и забыл о твоем существовании.

— А я вот так быстро не забываю, — волновалась она.

— Ладно. Жди здесь. На тротуар пока лучше не выходи. У твоего приятеля, может, появится еще какая-нибудь надобность. Если он увидит, что ты второй раз идешь от тротуара к двери, у него наверняка возникнут подозрения. Просто постой здесь в тени крыльца. Если будет проходить кто-нибудь — звони. Не забыла сигналы? Мне нужно знать, когда кто-то пойдет по улице. Не суетись. Мне, возможно, придется включить свет.

— А что вы ищете? — спросила она.

Мейсон не ответил на вопрос, лишь махнул рукой и снова направился в обход дома. Уже войдя внутрь и очутившись на кухне, он стал раздумывать, оставлять заднюю дверь незапертой или нет. Но в конце концов решил опустить защелку и вернуть пружинный замок в его первоначальное положение.

При свете фонарика он осмотрел кухню. Кухня как кухня. Обычная. Затхлые запахи от давным-давно готовившейся здесь пищи сохранились на деревянных предметах. Линолеум почти весь протерся как перед кухонной раковиной, так и перед печкой — в местах, которые, естественно, более всего подвержены износу.

Холодильник электрический, и свежесть его эмали служила резким контрастом потемневшим от долгого употребления предметам кухонного окружения. Было такое ощущение, что он появился здесь недавно.

Вспоминая приключения незадачливого ночного гостя — кота, Мейсон открыл дверцу холодильника. Едва он это сделал, сразу вспыхнула лампа, озарив ослепительную белизну внутри холодильника. Здесь лежали продукты, которые могли служить трапезой на скорую руку одинокому холостяку: блюдце с недоеденными, по всей видимости, консервированными бобами — примерно с полбанки; полная кварта молока и еще около полбутылки; на блюдце — кусок масла с четверть фунта в своей первоначальной упаковке, а рядом еще кусочек неправильной формы; бутылочка сливок, горшочек горчицы, несколько кусочков ветчины, купленной, очевидно, в магазине гастрономических деликатесов, и небольшая картонная коробка с салатом и макаронами — такая, какие продаются буквально в каждом магазине, где есть отдел деликатесов.

В холодильнике были и другие продукты, но Мейсон не стал дальше обследовать его содержимое. Беглый осмотр, который он произвел, дал ему полное представление о том, что его интересовало. Он обратил внимание на то, что молоко и сливки еще не скисли. Регулятор температуры холодильника был установлен в положении для хранения продуктов при низкой температуре. От продуктов веяло свежестью, однако это «заслуга» современного холодильника, обладающего такими возможностями, и это ровным счетом ничего не значило. Продукты с равным успехом могли быть поставлены сюда как вчера, так и на прошлой неделе.

Мейсон закрыл сверкающую белизной дверцу, пробежал лучом фонарика по всей кухне и перешел в столовую.

Его фонарик позволил ему составить общее представление о мебели. Она была старомодна и приобретена, очевидно, много лет назад. Ковер на полу столовой был новый и дешевый. Полировку на поверхности стола обновляли; стулья, очевидно, заменяли также вместе с обновлением полировки мебели. Но несоответствие нового ковра в столовой с окружающей его мебелью делало очевидным тот факт, что кто-то, прожив в доме много лет, решил сдавать его внаем меблированным и сделал попытку заменить лишь наиболее ветхие предметы обихода.

Мейсон прошел через столовую в гостиную.

Здесь стояли книжные шкафы, оборудованные по обе стороны камина, широкие окна выходили на парадное крыльцо. Шторы на окнах казались относительно новыми, и Мейсон с некоторой опаской подумал, что, хотя они и закрывали окна, выходящие на улицу целиком, материал, из которого они были сделаны, все же казался недостаточно плотным, чтобы полностью скрыть любой свет внутри помещения. Скорее всего, луч фонарика Мейсона был виден с улицы сквозь них, да к тому же и маленькие прямоугольные окошки, расположенные высоко на стене, над книжными шкафами, по обе стороны камина, вообще не были зашторены. Делла Стрит могла бы, конечно, предупредить его о любом приближающемся пешеходе, но жители соседних домов все равно при желании непременно заметили бы движение луча его фонарика.

Затруднения, которые выпали на сей раз на долю Мейсона, не шли ни в какое сравнение с затруднениями обычного ночного бродяги. Свет фонарика был ему нужен не просто для освещения: необходимо было произвести подробное обследование предметов, находящихся в доме, чтобы выделить из них те, которые находились в доме при сдаче его внаем, от тех, которые были приобретены уже постояльцем.

Мейсон колебался лишь мгновение, потом он прошел к парадной двери и нажал выключатель. Комната мгновенно озарилась ярким светом. Мейсон увидел на полу несколько торшеров и включил их. Он открыл какую-то книгу, положил ее на стол страницами вниз на случай, если кто-то из любопытных соседей станет подсматривать в дом через незанавешенные окошки над камином. Он снял шляпу и замедлил движения, так чтобы со стороны они казались такими же неспешными и небрежными, как у законного обитателя, а не суетливыми, словно у бродяги.

Послышался шум автомобиля, выскочившего на большой скорости из-за угла здания. Шины протестующе заскрежетали, когда автомобиль, подкатив к дому, резко остановился. Прозвонил дверной звонок — один раз. Мейсон застыл, прислушиваясь, и уловил, как деловито захлопнулась дверца машины. Теперь дверной звонок издал уже три коротких, отрывистых сигнала. И Мейсон услышал топот бегущих ног: кто-то пронесся мимо окон гостиной по направлению к задней части дома. Снова последовали три звонка, а затем на крыльце послышался стук тяжелых шагов.

Понимая, что Делла Стрит стоит, застигнутая нежданным посетителем у парадного входа, Мейсон молниеносно принял решение. Он повернул латунную ручку, которая отодвинула болт замка передней двери, открыл ее и сказал своей побледневшей секретарше, стоявшей на пороге.

— Добрый вечер! Чем могу быть полезен? — И как бы впервые заметив и полицейскую машину у обочины, и широкоплечего полицейского в штатском, буквально напиравшего сзади на его помощницу, бодро повторил:

— Добрый вечер! Вы вместе?

— Нет, — поспешно ответила Делла Стрит. — Я обхожу дома, предлагаю подписку на «Кроникл». У нас очень привлекательная…

— Минуточку, сестрица. Ми-ну-точку! — прорычал полицейский.

Делла Стрит обернулась и зло посмотрела на него.

— Спасибо, — сказала она ядовито. — Я зарабатываю этим на жизнь, и нечего на меня цыкать. А то, что я без сопровождающего, так вам это не дает никакого права позволять себе лишнее.

— Заходите, пожалуйста, — пригласил Мейсон и, обратившись к полицейскому, добавил: — А чем вам могу быть полезен?

Полицейский вошел, наступая Делле Стрит в буквальном смысле слова на пятки.

— Действительно, — сказал Мейсон с вежливой разгневанностью возмущенного хозяина дома, — я предложил пройти… даме.

Полицейский расстегнул плащ, показав значок полицейского, и спросил:

— Что здесь происходит?

На лице Мейсона изобразилось удивление:

— О чем вы?.. Это я хотел бы узнать…

— Мы на патрульной машине с рацией, — пояснил уже спокойнее полицейский. — Позвонил человек, который живет кварталом ниже по этой улице, и сообщил, что своими ушами слышал, как разговаривали двое проходимцев, намереваясь ограбить чье-то жилье.

Мейсон удивленно взглянул на Деллу Стрит.

— Вы говорите, двое? — спросил он. — Вы видели двоих, мисс?.. — вполне естественно недоумевал он.

— Мисс Гарланд, — подсказала Делла.

— Садитесь же, мисс Гарланд. Вы, наверное, уже весь квартал обошли? Может, вы видели… этих… двоих?

— Нет, двоих не видела, — ответила Делла. — Но я действительно видела женщину довольно подозрительной внешности. Мне показалось, она выходила из этого дома, спускалась с этого крыльца. Я как раз звонила в дверь соседнего дома, где, вероятно, никого не было, и обратила внимание, как она поднялась по ступенькам, постояла немного, а потом повернулась и пошла по улице. В это время тут же проходил старичок невысокого роста, и я заметила, что он посмотрел на нее, словно она ему была знакома.

— Вы говорите, она спускалась с этого крыльца? — спросил Мейсон.

— Вот именно! Правда, она, по-моему, не звонила в дверь, а лишь поднялась на крыльцо, постояла некоторое время, затем повернулась и стала спускаться вниз по ступенькам, а потом быстро направилась к углу здания.

— В каком направлении? — спросил полицейский.

— Туда вниз, к канатной дороге, — показала рукой Делла Стрит.

— Вы ее хорошо рассмотрели?

— Она сама была довольно… ну, как бы это сказать, на ней была довольно… ну, бедная одежда, — пояснила Делла Стрит. — И в ее походке было что-то подозрительное.

Патрульный полицейский нахмурился.

— Надо бы, — сказал он, — нам с напарником проверить. Как пройти в заднюю часть дома?

— Сюда, пожалуйста, — сказал Мейсон, проходя в столовую. — Да вы присядьте, мисс Гарланд. Сейчас мы с вами побеседуем.

— Я сам найду дорогу, — сказал полицейский.

— Сейчас свет включу, — предупредительно сказал Мейсон и добавил, извиняясь: — Вот, веду холостяцкую жизнь. Занимаюсь кое-какой исследовательской работой. Плохой хозяин из меня получился — редко даже пыль протираю.

Фонарик Мейсона, конечно, не шел ни в какое сравнение с ярким светом включенной лампы, которая и впрямь подтвердила нерадивость здешнего хозяина: стол и стулья были покрыты толстым слоем пыли.

— Да уж, точно, мистер, уборкой помещения вы не очень-то увлекаетесь, — нахмурился полицейский, поглядев на мебель. — А что, и питаетесь вы не дома!

— Я, наверное, — засмеялся Мейсон, — как и всякий ученый муж, очень рассеян. По правде сказать, ем я преимущественно на кухне. Да и еда-то моя довольно беспорядочная к тому же.

Полицейский проследовал за Мейсоном на кухню. Включив свет, Мейсон тотчас увидел неясные очертания плотной фигуры, стоящей на заднем крыльце прямо у двери.

— Моя диета, — сказал Мейсон небрежно, как бы не замечая человека на крыльце, — в основном молоко, яйца да то, что куплю в магазине деликатесов. Кстати, не хотите ли стаканчик молока, у меня здесь в холодильнике бутылка с холодным молоком… — Мейсон нервно хихикнул. — Не знаю, что полагается делать в таких случаях… Но раз вы прибыли, чтобы защитить мою собственность, то я…

Полицейский, осматривая кухню и не слушая его, подошел к дверце холодильника, рывком открыл ее, заглянул внутрь, внимательно посмотрел на содержимое и, закрыв дверцу, объяснил, кивнув на окно:

— Там стоит мой напарник.

Он подошел к задней двери и открыл ее.

— Что-нибудь заметил, Джек? — спросил он.

— Нет.

— А знаешь, здесь, на крыльце, стояла девица, предлагавшая подписку на газету. Она видела, как от парадного крыльца отошла женщина и направилась в сторону канатной дороги. Наверное, это как раз и была та самая, которую приметил звонивший.

— Описание она дала какое-нибудь? — поинтересовался Джек.

— Нет. Сейчас пойду переговорю с ней. Входи. Это мой напарник, мистер… как ваша фамилия?

— Трэгг, — подсказал Мейсон. — Джордж С. Трэгг. — У меня брат работает в полиции в Лос-Анджелесе.

— Да ну? — оживился полицейский, сразу заметно изменив манеру разговаривать на более вежливую.

— Да, — подтвердил Мейсон, кивнув. — Лейтенант Трэгг. Начальник отдела по расследованию убийств. Может, слышали?

— Конечно, слышал! — подтвердил патрульный. — Так вы, значит, брат Трэгга? Ну и ну! Послушайте, а ведь мы встречались с ним на конвенции здесь пару месяцев назад. Он с нами проводил беседу по изучению показаний свидетелей, оказавшихся на месте преступления. Головастый парень.

Мейсон обрадованно улыбнулся.

— Да, он был здесь пару месяцев назад, — сказал он, добавив с сожалением: — Но я его так и не видел. У меня работа срочная была, да и он был страшно занят. Очевидно, эти конвенции в полиции довольно…

3.. Служба полицейского отнимает, наверное, много времени?

Патрульные переглянулись, понимающе усмехнувшись:

— Да, это уж точно.

Мейсон выключил свет в кухне. Делла Стрит, расположившись удобно в кресле, с нескрываемым нетерпением посматривала на часы, когда все трое вошли в гостиную.

— Так как, вы сказали, ваша фамилия? — задал вопрос полицейский.

— Мисс Гарланд, — ответила Делла с холодным достоинством.

— Проводите, значит, подписку на «Кроникл»? — продолжал допрашивать он. — Ну, что же, мисс Гарланд, давайте поподробнее поговорим… Как выглядела женщина, повернувшая за угол?

Делла Стрит подняла глаза, устремив их куда-то в самый дальний угол потолка. Она поднесла палец в перчатке к подбородку и стала припоминать:

— Так, сейчас… Не могу сказать, в чем она была одета, но что-то в ее облике бросалось в глаза. Ах да, ее походка. Несколько преувеличенное виляние этими…

3.. бедрами… Помню, на ней была шляпа с узкими полями и… Нет, по-моему, пальто на ней никакого не было, а было что-то вроде пиджака. Юбка довольно короткая, и она казалась… как бы это сказать… длинноногой.

Патрульный добродушно рассмеялся.

— Длинноногой, — повторил он. — Прекрасно! Это верный признак при описании — кошачьей породы.

— Да вы ее сразу заметите, едва увидите, как она идет по улице, — заверила Делла Стрит.

Полицейские переглянулись.

— А мужчины с ней не было?

— Нет, она была одна.

— И как близко от нее вы находились?

— Довольно близко, — призналась Делла. — Я была на крыльце соседнего дома. Но, вы понимаете, когда работаешь… Стольких надо обойти за короткое время. Слишком рано начинать обход не рискуешь, а то еще вдруг придешь, когда семья только что поужинала, и хозяйка дома занимается мытьем посуды на кухне. Потом же становится поздно, чувствуешь себя тоже довольно неудобно, даже когда знаешь, что жильцы еще не спят. А сколько раз, звоня в дверь, будишь ребенка, и какая уж после этого доброжелательная беседа!.. Так что остается относительно короткий период времени, в который надо успеть все сделать.

Полицейский взглянул на свои часы:

— Да, поздновато уже.

Делла кивнула, прикусила губу, опустила глаза и застенчиво проговорила:

— У меня сейчас такие обстоятельства… у меня маленькая сестренка… ну, в общем, мне нужны деньги. Аза каждого подписавшегося, знаете, платят хорошо…

— Ну ладно, мисс Гарланд, спасибо, — прервал ее полицейский. — Джек, давай проедем к канатке, может, нам встретится эта шабалда. Может, конечно, за ней ничего предосудительного и не водится. Вы уверены, мисс, что она ничего не высматривала здесь, на крыльце?

Делла Стрит задумалась:

— Она, думаю, просто поднялась сюда на несколько секунд. У меня сложилось такое впечатление, что она, может быть, зашла сюда, чтобы избежать встречи с тем человеком, который шел по улице. Вот почему на него я обратила внимания больше, чем на нее. Понимаете, девушкам без провожатого, которым приходится выходить вечером на работу, приходится… Ну, вы понимаете.

— Парни пристают к вам? — спросил, ухмыльнувшись, полицейский.

— Бывает, — небрежно ответила Делла. — Я, конечно, ничего не имею против иногда… Но эти уличные знакомства, глупые ухмылки… А потом, ведь никогда не знаешь, кто-то может и руки распустить, и силу применить. В конце концов это так надоедает.

Полицейские переглянулись.

— Ну, нам пора ехать. Мы все же найдем ее и встряхнем как следует. Так просто она от нас не отвертится! Так вы, значит, мистер, брат лейтенанта Трэгга? Ну и ну! А я и не знал, что у него брат живет здесь, в Сан-Франциско. Он ничего не рассказывал об этом.

Мейсон засиял.

— Я очень горжусь им. Он, кажется, на хорошем счету, насколько я слышал. Иногда он мне присылает вырезки из газет.

— Да, хороший парень, — согласился полицейский. — Ну, пока! Если у вас возникнут какие-нибудь неприятности или вы увидите какого-нибудь бродягу, позвоните в штаб полиции. Вероятно, в этом и нет ничего предосудительного, но тот человек, который звонил, уверяет, что они говорили о готовящемся ограблении в этом районе… и все такое. Он говорил, что шел за ними по пятам и отчетливо все слышал. Ну, до свидания, Трэгг. До свидания, мисс Гарланд.

— До свидания, — любезно сказала Делла Стрит.

Перри Мейсон закрыл дверь, повернулся к своей помощнице и поклонился ей.

— Для меня большое удовольствие подписаться на газету у такой очаровательной и воспитанной девушки, — объявил он. — Могу представить, как тебе нужны сейчас деньги для маленькой сестренки, но, знаешь, если бы мне пришлось подписываться только из сочувствия…

— Ах, оставьте! — прервала его Делла Стрит. — Мне не привыкать, этот трюк не нов, мы так часто прибегаем к нему. Но я никогда не думала, что брат лейтенанта полиции снизойдет до того, чтобы принять в нем участие.

Оба рассмеялись. Мейсон выключил верхний свет, оставив гореть лампы только в торшерах.

— Надо же, — признался он удивленно, — чуть не засыпались!

— И не говорите! — подтвердила Делла.

Мейсон поднялся с кресла.

— Ну, что же, Делла, продолжим осмотр.

— Думаете, это безопасно?

— Конечно. Пока эти полицейские проедут к канатной дороге, а это три-четыре квартала, не найдут там никакой женщины, доложат об этом в штаб, к тому времени они получат новый вызов на проведение какого-нибудь очередного расследования. Поэтому давай-ка все-таки не будем здесь торчать больше, чем нужно.

— Но что же вы все-таки ищете здесь, шеф?

— Я хочу отыскать какую-нибудь деталь, относящуюся к личной жизни Карра в Сан-Франциско.

— Вы считаете, он здесь жил под именем Карра Люсмена?

— Думаю, что да. Обрати внимание: имя Люсмена произносится так же, как и фамилия Карра. Учти и то, что этот дом в принципе не жилой, сюда кто-то наезжает лишь эпизодически. Несомненно, Карр — весьма приметная личность, кого-то он явно интересует, очевидно в связи с родом его занятий в Китае по контрабанде оружием, а может, из-за старых связей и предательства в том партнерстве в двадцать первом году. Поэтому, естественно, когда он приезжал в Сан-Франциско, то не хотел останавливаться в гостинице: ведь человека такого вида легко обнаружить.

— А как же… с его больными ногами? — недоумевала Делла Стрит. — С коляской?..

— Подумай сама, — сказал Мейсон. — У него пулевое ранение в ногу. Конечно, он не осмелился бы обратиться к докторам в Лос-Анджелесе, поскольку огнестрельное ранение надо было бы достаточно правдоподобно объяснить. Если бы Карр оставил свой адрес в Лос-Анджелесе, наверняка исчезновение Хоксли и его экономки вызвало бы соответствующую реакцию.

— А, понимаю, — прервала его Делла Стрит. — У него уже было жилье в Сан-Франциско. А здесь никто не пропадал, так что он мог приехать сюда и выдумать что-нибудь про несчастный случай. Но кто стрелял в него?

— Он сам стрелял в себя, — усмехнулся Мейсон. — Кот смахнул оружие со стола, когда он…

— Лучше рассказывайте это своему брату-лейтенан-ту! — перебила его, смеясь, Делла Стрит.

— Прежде чем строить догадки, надо осмотреть весь дом, — заметил Мейсон. — А поговорим лучше где-нибудь в другом месте.

Он начал медленно, кругами ходить по гостиной, комментируя вслух:

— Картины на стене — самые заурядные. Мебель — старая, как и сам дом. И ничто не говорит о личности хозяина. В книжном шкафу — книги. Ого, да здесь есть что-то стоящее! «Борьба за Тихий океан», «Азия на переходном этапе», «Экономическая ситуация в Японии», «Стратегическое значение Сингапура»… Здесь пятнадцать — двадцать исследований о положении на

Востоке вперемешку со старыми популярными произведениями в потертых переплетах, которые явно уже были в доме при его сдаче внаем. Ну, это уже кое-что. Продолжим осмотр дальше.

Делла Стрит чисто по-женски подметила:

— Похоже, что кто-то приходит сюда периодически делать уборку. Взгляните-ка на эту пепельницу.

— Что такое? — не понял Мейсон.

— Пепельница с двойным дном, — заметила Делла. — Посмотрите внутри — недокуренные сигары, окурки, спички и…

— На сигаретных окурках есть губная помада? — перебил ее Мейсон.

— Да, есть.

— Нужно скорее осмотреть спальни наверху, — торопил Мейсон. — Наверняка, думаю, мы там что-нибудь обнаружим.

— Но что же вы все-таки ищете?

— Я толком сам не знаю. Пытаюсь составить некую схему. Бизнес Карра был особый. Он так или иначе связан с китайцами. У него много денег. Но, похоже, Карр — не филантроп. Хоксли был его партнером и, возможно, знал многие его секреты. Двадцать лет назад Хоксли предал его, а один из его партнеров ушел из жизни. А теперь Хоксли вдруг снова появился на горизонте.

— Вы полагаете, он хочет отомстить за смерть своего партнера и за предательство? — спросила Делла.

— Вот в том-то и дело. — Мейсон помог ей подняться по ступеням, поддерживая под локоть, и на ходу включил свет в коридоре. — Двадцать лет — слишком большой срок для безуспешных поисков человека. Вероятнее всего, после эпизода, произошедшего в двадцать первом году, Карр и не вспоминал о Хоксли, пока нынешняя ситуация на Востоке не вынудила его снова заняться тем же бизнесом… Ну что ж, посмотрим, что нам удастся обнаружить. Хорошенько осмотри спальню слева, Делла. Включи свет, поройся в чуланах. Проверь, не ночевал ли здесь кто-нибудь. Залезь в ящики бюро… Словом, попробуй составить себе представление о тех, кто здесь бывает. А я займусь спальней справа.

Мейсон осторожно открыл дверь, включил свет и вдруг замер в оцепенении.

Делла Стрит, почувствовав неладное, подбежала к нему.

— Что такое, шеф? — удивилась она.

— Не входи, — остановил ее Мейсон.

Делла посмотрела из-за его плеча и тотчас в ужасе отпрянула.

На постели лежало тело мужчины, наполовину сползшее с кровати. Голова свешивалась вниз. Лицо темно-зеленоватого оттенка носило явные признаки смерти. Из пулевого отверстия в груди сочилась кровь, заливала простыню и скапливалась лужей на полу. Это был труп постояльца дома Джентри — Делмана Стила.