Мейсон дозвонился до Деллы Стрит в начале шестого.

— Заканчиваешь? — спросил он.

— Ждала вас. Какие новости?

— Да так, ничего особенного. Хочешь отправиться в командировку?

— Куда?

— В Сан-Франциско.

— Каким транспортом?

— Есть уже броня на самолет. Вылетает в восемнадцать часов. Я встречу тебя в аэропорту.

— Сейчас, только попудрю нос, — ответила Делла Стрит, — и я в лифте.

— Хорошо, — одобрил Мейсон, — только постарайся поскорей. Я жду в самолете. Для тебя билет будет оставлен в билетной кассе. Получай его и поднимайся в самолет.

— Бегу, — пообещала она, вешая трубку.

Наступил вечер, и в аэропорту царила суета. Стремительно, с ревом отъезжали и подъезжали автомобили. Небольшими группами собравшиеся здесь люди прощались и встречали прибывающих пассажиров. По громкоговорителю передали объявление о том, что самолет, убывающий рейсом в Сан-Франциско в восемнадцать часов, готов к отправлению, и Мейсон, бросив последний взгляд в толпу, пошел занимать свое место, когда в дверях показалась стремительная Делла Стрит. Она по-приятельски махнула ему рукой, подбежала к окошку кассы, получила оставленный на ее имя билет. Потом догнала Мейсона в тот момент, когда тот поднимался по трапу в самолет.

— Еле успела, — запыхавшись, сообщила она. — Транспорта — не пробиться! Давно вы здесь?

— Минут десять — пятнадцать. Есть что-нибудь новенькое в агентстве?

— Нет. Дрейк бросил на это дело массу людей, собирается уточнять некоторые подробности. И виски, должно быть, попалось отвратительное: когда я прибежала к нему сказать, что уезжаю в ночь, он допивал третью бутылку сельтерской с бромом!

— Не сказала ему, куда летим?

— Нет.

Они удобно устроились в откидных креслах самолета. Через несколько минут зажегся сигнал: «Не курить. Пристегнуть ремни», и сразу двигатели, работавшие до того на холостых оборотах, взревели мощным ревом. Самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу и развернулся в нужном направлении. Пилот притормозил, проверил левый двигатель, затем правый, а потом самолет побежал по гладкой дорожке взлетной полосы.

— Люблю смотреть, как он отрывается от земли. — Мейсон смотрел в иллюминатор на проносящиеся внизу здание аэропорта, дома, деревья, окружающие их.

— Пилоты теперь делают это так плавно, что и не замечаешь, когда оторвешься от земли, — сказала Делла.

Мейсон не ответил. Он смотрел вниз, и ему казалось, что земля начала падать. Самолет набирал высоту, плавно проносясь над крышами построек, железнодорожной линией, над оживленной улицей, где в этот час пик скопились тысячи автомобилей, отвоевывая себе метр за метром в уличном потоке.

Солнце уже успело закатиться, превратив стайку плывущих с запада облаков в вытянутые полоски золотистого багрянца. Там, внизу, уже замелькали зажженные фары автомобилей. Начинали светиться неоновые огни рекламы. И вдруг все признаки человеческой цивилизации разом исчезли, будто канули в вечность. Ландшафт внизу резко сменился: теперь самолет проносился над горами, покрытыми колючим кустарником. Темные тени долин и каньонов резко обозначились на фоне мягкого, рассеянного света заката, озаряющего вершины высоких гор.

Далеко внизу был виден зигзаг блуждающей в горах извилистой автодороги. Вдруг и она осталась где-то сзади. Потянулась гряда невысоких, покрытых мелким кустарником гор; потом пошли горы повыше, расцвеченные резным узором высоких сосновых деревьев. Сумерки медленно накатывали на землю свою завесу, постепенно меркли огни на равнине, и вот уже в темном мареве осталось совсем немного, за что мог ухватиться человеческий взгляд.

Мейсон откинулся на спинку сиденья.

— Мне нравятся такие полеты, как сегодня, — сказал он Делле.

— Что было после моего ухода? — поинтересовалась девушка, возвращая шефа на грешную землю.

— После того как я тебя оставил там, — сказал Мейсон, — я столкнулся с Трэггом. Поговорили с ним, я вышел, купил несколько сан-францисских газет.

— А что произошло в доме Карра? — с нескрываемым любопытством расспрашивала Делла. — Эта девушка произвела на вас хорошее впечатление?

— Очевидно, да. По крайней мере, на всех — тоже, кроме слуги-китайца.

— А что он?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Его трудно понять. Китайцы нередко просто непроницаемы.

— Что-нибудь еще удалось выяснить?

— Несомненно одно, — сказал Мейсон, — этот человек под именем Доу Такер и Элстон Карр были некоторое время в двадцатом и двадцать первом году компаньонами. В конце двадцатого к ним присоединился третий, он-то и провалил все их дело. Вероятно, Такер был схвачен, казнен или убит. Карру удалось бежать, прихватив, очевидно, часть общего состояния.

— А кто был третьим партнером? — спросила она. — Кто-нибудь замешанный в этом деле, которым мы теперь занимаемся?

— Робиндейл Э. Хоксли.

Делла Стрит удивленно взглянула на своего шефа:

— Конечно, Карр этого не признал?

— Признал.

— Но Боже мой, если это так, то… ведь тогда замешан и сам Карр?! Для полиции он будет подозреваемым номер один.

— Да, но не забывай и о тех отпечатках пальцев на телефоне, — напомнил Мейсон. — Они несомненно принадлежат молодому Джентри. Поэтому лейтенант Трэгг сейчас в некотором затруднении.

— Значит, наша поездка предпринимается для того, чтобы слегка надавить на него?

— Не совсем, — ответил Мейсон.

— Для чего же тогда?

— Просто проверить одну личность, — уточнил Мейсон.

— Наверное, ваш ответ означает, что мне не следует ждать от вас более определенного ответа?

— Не нападай на меня, пожалуйста, — с улыбкой попросил Мейсон. — Если я окажусь прав, то продемонстрирую нечто грандиозное. Если же не прав, то все равно не желаю терять своей репутации.

— А на какой сейчас стадии расследования лейтенант Трэгг?

— Прямо-таки наступает мне на пятки. Сказать точно не могу, но, как мне кажется, к завтрашнему утру он может на два прыжка опередить меня. Если, конечно, я не оторвусь.

— Так это для отрыва… мы… летим?

— Совершенно верно!

Мейсон откинулся на мягкую спинку кресла и закрыл глаза. Некоторое время Делла Стрит внимательно изучала его профиль, а потом и сама приняла ту же расслабленную позу. Рука Мейсона легла на ее руку.

— Молодчина! — одобрил он и через некоторое время задремал.

Самолет начал быстро снижаться в направлении аэропорта Сан-Франциско, плавно скользя над верхушками жесткого кустарника, усеявшего летное поле, мягко коснулся посадочной полосы и через мгновение выруливал к месту, где пассажиры должны были покинуть самолет. У трапа ждал человек, одетый во все темно-синее, с эмблемой водителя такси на фуражке. Приложив два пальца к пластмассовому козырьку, спросил:

— Мистер Мейсон?

Адвокат кивнул.

— Машина ждет!

— Мы с дамой сядем в нее и подождем прямо здесь на поле, — сказал Мейсон. — Будьте готовы тронуться в любую минуту.

Водитель открыл перед ними дверцу.

— Да, — сказал Мейсон Делле Стрит, когда они устроились в салоне автомобиля, — наверное, придется порядком подождать.

— Сколько?

— Может, час, а может, и дольше.

— Это, очевидно, нечто, — желая удовлетворить нетерпеливое любопытство, спросила Делла, — связанное с нашим шепелявым авиатором Роднеем Уэн-стоном?

Мейсон кивнул.

— А у вас не сложилось впечатления, шеф, что он почувствовал себя словно не в своей тарелке, когда та девушка, Дорис, стала приводить доказательства того, что она является дочерью бывшего партнера Карра?

— Да, его поведение свидетельствовало о том, что он не очень доволен, — с усмешкой подтвердил Мейсон.

— Я все время за ним наблюдала и думала, окажут ли показания мисс Уикфорд, которые, вероятно, будут не в пользу Карра, какое-то влияние на судьбу Уэн-стона.

— Да, это впрямую может отразиться на общем объеме недвижимости, которую он рассчитывал в итоге унаследовать. Если, конечно, эта недвижимость существует реально, — добавил, улыбнувшись, Мейсон. — Ладно, Делла, не будем предвосхищать события… Давай-ка проедемся вон в то местечко, в конце летного поля. Минуточку! Впрочем, водитель, нельзя ли отъехать вон туда, подальше от огней, там нам будет удобнее.

— Хорошо, понял, — ответил водитель. — Я могу подъехать к концу ограды.

— Да, пожалуйста! Радио у вас есть?

— Так точно. Какую станцию желаете?

— Что-нибудь типа органной музыки, если найдете.

Водитель тронулся с места. Мейсон, откинувшись назад, с наслаждением закурил. Шофер, пошарив в эфире, поймал наконец органную музыку, которая звучала в сопровождении гитарного перебора. Складки на лбу Мейсона разгладились, и он весь отдался во власть музыки.

Прошло полчаса. Концерт кончился. Водитель посмотрел на седока, ожидая дальнейших указаний.

— Попробуйте опять найти орган или какую-нибудь гавайскую музыку, — сказал Мейсон. — Может… Нет, стойте!

Внезапно лицо адвоката изменилось. Он подался вперед, опершись локтем на колено, чтобы лучше рассмотреть самолет, заходящий на посадку с юга, — компактный моноплан с убирающимися шасси.

— Мотор! — приказал Мейсон водителю, увидев, как опускались шасси на посадочную полосу, а потом гладко заскользили по ней.

Водитель, повинуясь распоряжению, нажал на стартер. Мотор заурчал.

— Выключите радио, — попросил Мейсон.

Делла Стрит молча посмотрела на Мейсона, потом — на приземлившийся самолет. Шеф напрягся, словно бегун, ожидающий сигнала стартового пистолета.

— Виртуозная работа, — восхитился водитель, глядя, с каким интересом Мейсон наблюдает за посадкой самолета.

Адвокат его не услышал.

Самолет вырулил к месту, которое находилось почти напротив машины, в которой сидели Мейсон и Делла Стрит. Открылись ворота ограды аэропорта, и длинный серый автомобиль с красной поворотной фарой выскользнул из них.

— «Скорая»? — полувопросительно произнесла Делла Стрит.

Не отрывая глаз от машины «Скорой помощи», Мейсон жестом попросил Деллу о молчании.

«Скорая помощь» повернула, остановившись, и задом подъехала к самолету. Выпрыгнул водитель и открыл задние дверцы. Корпус самой машины загораживал от них происходящее около самолета, и Мейсон все более хмурился с досадой.

— Приготовьтесь ехать, — сказал он водителю. — Поедем быстро! Очень быстро! Не обращайте внимания на скоростной ограничитель. Я готов к любым штрафам.

— Вы хотите следовать за «скорой»? — поняв его, с сомнением в голосе спросил водитель.

— Да! — подтвердил адвокат.

— Он включит сирену, мигалку и поедет, минуя все запрещающие сигналы, — высказал предположение водитель.

— Строго следовать за ним, — повторил Мейсон.

— Но меня остановят…

— Не остановят, если будете следовать на достаточно близком расстоянии. Полицейские наверняка подумают, что это члены семьи рвутся к постели умирающего родственника.

— А что подумает водитель «скорой»?

— Плевать я хотел на то, что он подумает! Только так нам удастся выяснить их маршрут. Все! Бдем!

Двери «скорой» захлопнулись. Водитель молниеносно обежал вокруг машины, вскочил за «баранку», и ворота вновь открылись, чтобы пропустить набирающую скорость машину.

Водитель Мейсона начал движение на низкой передаче и, обернувшись через плечо, заметил:

— Не очень-то здорово может получиться. Здесь они…

— Быстро перейдите на сиденье рядом! — скомандовал Мейсон опешившему водителю. — Я сам поведу машину!

— Я не могу позволить вам этого! Я…

— Послушайте, — строго сказал Мейсон. — Представьте, если бы я угрожал вам монтировкой и заставлял отдать управление? Ведь тогда бы вы и не пикнули, верно?

— Не знаю! Я…

— И потом, — настаивал Мейсон, — если бы что-нибудь случилось, вы могли бы сказать, что опасались за свою жизнь, подумали, что попался сумасшедший, что я силой вырвал у вас руль… Переходите! Быстро!

Водитель остановил машину, пересел и с сомнением в голосе проговорил:

— Мне все это не нравится! У вас ведь и монтировки даже нет!..

Мейсон в мгновение ока перекинул длинные ноги через спинку переднего сиденья, почти сложившись пополам, ухитрился каким-то образом проскользнуть к рулевому колесу, перевел рычаг управления на вторую передачу, отжал педаль сцепления и надавил на газ. Автомобиль плавно заскользил вперед. Мейсон сделал резкий поворот, перевел рычаг управления на высокую скорость и пристроился за длинной серой машиной.

Кроваво-красные лучи мигающей фары мчавшейся впереди «скорой» зловеще блеснули, образовав из пучков света нечто похожее на длинные светящиеся карандаши. Взвыла сирена. С поразительной ловкостью крутя «баранку» захваченной машины, Мейсон держался все время на расстоянии какой-нибудь пары ярдов от задней рессоры преследуемой «скорой помощи», лавируя в потоке движущихся автомобилей.

Водитель, передавший руль Мейсону, намертво вцепился левой рукой в спинку переднего сиденья, а правой схватил ручку двери.

— Господи помилуй! — простонал он. — Я и не подозревал, что это будет так\

Лицо его перекосилось от нервного напряжения. Несколько раз он автоматически прижимал ногами коврик перед сиденьем, как бы пытаясь надавить на тормоза. Однажды, когда столкновение уже казалось ему неизбежным, он потянулся к ключу зажигания. Мейсон, отбросив его руку, надавил на дроссельную заслонку и увернулся от надвигающейся машины.

— К черту глупости! — процедил сквозь зубы Мейсон, не отрывая взгляда от дороги. — Это все равно бы не помогло. Единственное, что нам остается, это давить на газ. Промедление смерти подобно!..

Делла Стрит, устроившись на заднем сиденье, держалась за поручни и, упершись для равновесия каблуками в перекладину для ног, следила за поистине калейдоскопическими изменениями движения на трассе, проносящимися мимо, стремительно летящими автомобилями. Рот ее был полуоткрыт, глаза блестели. Глядевший назад водитель молча искал у нее моральной поддержки своим мольбам о том, чтобы снизить бешеную скорость. Потом вдруг как-то сник и теперь думал лишь о том, как бы самому остаться в живых.

Врезаясь на своем пути в поток машин, «скорая» замедлила движение лишь перед красным кирпичным, довольно большим зданием больницы.

Мейсон несколько начал отставать от серой машины, когда та въехала в задние ворота. Свою же он стремительно пустил вокруг главного корпуса больницы и остановил у парадного входа.

— А вот и монтировка, которую я занес было над вашей головой, — сказал он, обращаясь к водителю и вручая ему три десятидолларовых банкнота.

Шофер положил деньги в карман, не проронив ни звука.

— Нормально? — спросил Мейсон.

Водитель попытался что-то сказать, но у него из горла вырвался лишь какой-то гортанный хрип. Он прокашлялся, крякнул, глубоко с облегчением вздохнул:

— Нормально, только больше я бы так не поехал и за тысячу.

Мейсон вышел из машины.

— Пойдем, Делла.

Обратившись к девушке в регистратуре больницы, Мейсон заявил:

— Мне известно кое-что о больном, которого только что доставила сюда машина «Скорой помощи». Мне надо переговорить о нем с доктором.

— Да? — удивилась та.

— Угу.

— А что бы вы хотели сообщить ему?

— Кое-что, что ему полезно будет знать, — ответил Мейсон.

Она смутилась:

— Я не это имела в виду. Вы хотите дать сведения о больном?

— Конечно.

— Сейчас он не сможет принять вас. Возможно, больному потребуется срочная операция. Они связывались по телефону с доктором сначала из Лос-Анджелеса, а потом еще раз из аэропорта. Он ждал больного.

— Как фамилия доктора? — спросил Мейсон. — Я не совсем разобрал ее.

— Доктор Соди.

— А его инициалы?

— Л.О.

— Я подожду здесь, в вестибюле. Хотя, впрочем, нет, наверное, мне лучше связаться с медсестрой. По-моему, сведения, которые я хочу передать, будут нужны доктору до начала операции. Где можно найти больного?

— Минуточку, — сказала девушка. Она сняла телефонную трубку, нашла номер в справочнике, набрала его и спросила: — В какую палату поместили Карра Люсмена? Да, его только что доставили на «скорой». Срочная операция. Доктор Соди. Спасибо. — Она повесила трубку. — Больной в триста четвертой палате. Доктор Соди готовится оперировать его. Поднимитесь на третий этаж, скажите дежурной сестре, кто вы, и попросите связать вас с медсестрой доктора Соди.

Мейсон кивком поблагодарил и пригласил Деллу Стрит:

— Ну, двинулись!

Они пересекли вестибюль, вышли по коридору к лифту.

— Третий, — сказал Мейсон сопровождающему.

Выйдя на третьем этаже, Мейсон взял Деллу Стрит за руку, отвел ее в конец коридора, где находилась дверь в солярий. Сейчас за нею было темно, но угадывались очертания плетеной мебели, расставленной симметрично, как это принято в больничных заведениях, а не с той небрежной официальностью, которая отличает частное жилое помещение.

Когда они проходили по коридору, Мейсон на одной из дверей нашел глазами номер 304.

— Посидим пока здесь и понаблюдаем.

Появилась медсестра, облаченная в безупречно чистую накрахмаленную форменную одежду. Она деловито прошелестела ею по коридору, бесшумно ступая по полу, покрытому линолеумом, в мягкой, на резиновой подошве обуви, и исчезла за дверью палаты номер 304. Через некоторое время в эту же дверь вошел мужчина лет пятидесяти пяти, одетый в строгий темный костюм. Вскоре мужчина вышел.

Мейсон подождал немного, пока оттуда торопливо не вышла медсестра. Тогда только он коснулся руки Деллы Стрит.

— Все! — сказал он. — Теперь пора!

Они шли по коридору, ощущая слабый запах дезинфицирующих веществ. Мейсон остановился у двери с табличками: «304» и «Доктор Сод и». Под ними — объявление печатными буквами: «Посторонним вход воспрещен».

Мейсон молча толкнул дверь.

Тщедушное тело человека на больничной кровати было укрыто одеялом в пододеяльнике, аккуратно подоткнутым заботливыми руками медсестер. В тени тусклого света ночника на подушке резко очерчивалось бледное, усталое лицо.

Закрыв глаза, без движения на постели лежал Элстон А. Карр.

Воскоподобные веки закрывали пронзительные, видящие насквозь глаза, а сам он выглядел таким обессиленным, усталым и бесцветным, что напоминал почему-то перегоревшую спираль потухшей электролампочки.

Мейсон некоторое время постоял в дверях — время, достаточное для того, чтобы понять, глядя, как поднимается и опускается одеяло от равномерного дыхания лежащего под ним тела, что этот человек под действием сильного наркотического вещества погружен в глубокий сон. Адвокат закрыл дверь, взял Деллу Стрит под руку и на цыпочках удалился по коридору.

— Что все это значит? — спросила Делла, когда Мейсон нажал на кнопку для вызова лифта.

— Неужели не догадываешься? — вопросом на вопрос ответил он.

Она отрицательно покачала головой.

— Я пока еще дорожу своей репутацией пророка, — улыбнулся Мейсон. — И не желаю рисковать ею. Но, очевидно, мы заедем немного поболтать к доктору Соди домой.