— А я думала, что для меня все очень плохо.

Фрэнк Эверли с горящими глазами влетел в зал заседаний.

— Они нашли трупы! — воскликнул он.

Перри Мейсон развернул газету.

«ОСОБНЯК МИЛЛИОНЕРА — ГНЕЗДО УБИЙЦ» — кричали аршинные буквы на первой полосе. И ниже: «ТЕЛА КАРТРАЙТА И ЕГО ЖЕНЫ ОБНАРУЖЕНЫ ПОД БЕТОННЫМ ПОЛОМ ГАРАЖА ФОРБСА».

Глаза Драмма чуть не вылезли из орбит. Судебный пристав с газетой в руке быстро прошел в кабинет судьи. Драмм подошел к столику Мейсона.

— Позвольте мне взглянуть на газету?

— Прошу вас, — ответил тот, протягивая второй экземпляр.

Телма Бентон коснулась руки Драмма.

— Мне надо с вами поговорить, — сказала она и отвела его в сторону.

Мейсон сложил газету и протянул ее Эверли.

— Как мне кажется,^ «Кроникл» наткнулся на сенсацию.

— Но почему прокурор ничего не знает?

— Они смогли договориться с местным полицейским участком. Если бы те сразу сообщили о находке в управление, остальные газеты были бы тут как тут.

Мейсон встал и направился в кабинет судьи Маркхэма. Тот сидел за столом и читал газету.

— Прошу извинить за беспокойство, судья, но время, отведенное на перерыв, истекло. Мне бы хотелось еще сегодня закончить допрос свидетельницы. Честно говоря, и весь процесс тоже.

Судья Маркхэм вопросительно взглянул на Мейсона.

— Интересно, а с какой целью… — он замолчал на полуслове.

— Да?

— Да, — сухо повторил судья.

— Так что вас интересует?

Судья Маркхэм нахмурился.

— Не знаю, стоит ли мне обращать на это внимание, но меня интересует, какова истинная цель вашей просьбы, касающейся разрешения беспрепятственно закончить допрос?

Мейсон пожал плечами и промолчал.

— Или вы очень удачливы, или чрезмерно проницательны, — добавил судья.

Адвокат уклонился от прямого ответа:

— Я всегда полагал, что судебный процесс напоминает айсберг. Лишь его малая часть находится на поверхности, а все остальное скрыто от глаз.

Судья встал.

— Хорошо, адвокат Мейсон. Как бы там ни было, вы имеете право продолжить допрос.

Пройдя в зал, он занял свое место и стукнул молотком по столу. Шум постепенно стих.

— Адвокат Мейсон, можете задавать вопросы.

Клод Драмм вскочил на ноги.

— Ваша честь, произошло ошеломляющее и совершенно неожиданное событие. В силу обстоятельств я не могу упоминать о его сути перед присяжными. Я считаю, что сейчас мое присутствие как представителя окружного прокурора, занимающегося этим делом, крайне необходимо в другом месте, и прошу объявить перерыв до завтрашнего утра.

Судья Маркхэм взглянул на Мейсона.

— У вас есть возражения, адвокат?

— Да. — Мейсон тоже встал. — Защита вправе требовать, чтобы допрос свидетельницы был проведен до закрытия сегодняшнего заседания. Я говорил об этом перед тем, как начинать допрос, и достиг полного взаимопонимания с прокурором.

— Совершенно верно, — согласился Маркхэм. — Просьба об отсрочке разбирательства судебного дела отклоняется.

— Но разве ваша честь не понимает!.. — вскричал Драмм.

— Просьба отклоняется, — резко повторил судья. — Задавайте вопросы, мистер Мейсон.

Под долгим взглядом адвоката Телма Бентон побелела как полотно.

— Как я понял из ваших слов, — начал Мейсон, — утром семнадцатого октября Паола Картрайт уехала из дому на такси?

— Да.

— Вы видели, как она уезжала?

— Да, — прошептала свидетельница.

— Насколько я понял, — возвысил голос Мейсон, — утром семнадцатого октября вы видели Паолу Картрайт живой?

Свидетельница прикусила губу.

— Не могу сказать, что видела ее лично, — наконец ответила она. — Я слышала шаги на лестнице, ведущей в ее комнату, видела такси, стоящее у дома, и женщину, которая села в него. Потом такси уехало. Я решила, что эта женщина — Паола Картрайт.

— То есть вы ее не видели?

— Я ее не видела.

— Далее, вы утверждаете, что записка написана Паолой Картрайт?

— Да, сэр.

Мейсон взял со стола фотокопию телеграммы, отправленной из Мидвика.

— Вы согласны с тем, что бланк телеграммы, фотокопию которого вы видите, также заполнен рукой Паолы Картрайт?

Свидетельница смотрела на фотокопию и молчала.

— Эти два документа написаны одним почерком, не так ли? — настаивал Мейсон.

— Да, — едва слышно ответила Телма Бентон. — Кажется, они написаны одной рукой.

— Кажется? Вы без малейшего колебания признали, что записку писала Паола Картрайт. А как насчет телеграммы? Она тоже написана рукой Паолы Картрайт?

— Да, — выдохнула свидетельница. — Ее написала Паола Картрайт.

— Значит, семнадцатого октября Паола Картрайт послала эту телеграмму из Мидвика.

— Полагаю, что да.

Судья Маркхэм постучал по столу.

— Миссис Бентон, прошу вас говорить громче, чтобы присяжные могли вас услышать.

Она подняла голову, взглянула на судью и покачнулась.

Клод Драмм вскочил на ноги.

— Ваша честь, совершенно очевидно, что свидетельнице дурно. Я снова прошу вас прервать заседание, хотя бы ради ее здоровья.

Судья Маркхэм покачал головой.

— Я считаю, что допрос следует продолжить.

— Если судебное разбирательство будет прервано до завтра, — воскликнул Драмм, — прокуратура, возможно, прекратит дело.

Перри Мейсон повернулся к обвинителю.

— Именно этого я и хочу избежать, — прогремел он. — Вы обвиняли миссис Форбс в совершении преступления, и она вправе рассчитывать на то, что суд присяжных оправдает ее. Прекращение дела оставит пятно на ее честном имени.

— Просьба отклоняется, — сухо заключил судья Маркхэм. — Задавайте вопросы, адвокат.

— Будьте добры объяснить, как Паола Картрайт могла оставить записку и отправить телеграмму семнадцатого октября, если, как вам хорошо известно, ее убили в ночь на шестнадцатое?

— Я протестую! — воскликнул Драмм.

Прежде чем вынести решение, судья Маркхэм несколько секунд вглядывался в побледневшее лицо свидетельницы.

— Протест отклоняется.

Мейсон положил перед свидетельницей записку, оставленную миссис Картрайт.

— Разве не вы писали эту записку?

— Нет!

— Разве это не. ваш почерк?

— Вц и сами знаете, что я пишу совсем иначе.

— Семнадцатого октября ваша правая рука была забинтована, не так ли?

— Да.

— Вас укусила овчарка?

— Да. Принца отравили, и он невольно укусил меня, когда я попыталась дать ему рвотное.

— Повязка оставалась у вас на руке и в последующие дни?

— Да.

— И вы не могли держать перо в этой руке?

— Да.

— Вы были в Мидвике семнадцатого октября? — рявкнул Мейсон и, не дожидаясь ответа, добавил: — Разве не вы арендовали самолет, чтобы слетать в Мид-вик и обратно семнадцатого октября этого года?

— Да, — после долгой паузы ответила свидетельница. — Я подумала, что смогу найти там миссис Картрайт.

— А прибыв туда, вы отправили телеграмму Форбсу?

— Нет, я уже говорила, что не отправляла этой телеграммы.

— Очень хорошо. Давайте вернемся к вашей перевязанной руке. Вы не могли держать в ней перо семнадцатого октября, не так ли?

— Да.

— И восемнадцатого тоже?

— Да.

— И девятнадцатого?

— Да.

— А разве в эти дни вы не продолжали вести дневник? — как бы невзначай спросил Мейсон.

— Да, — машинально ответила Телма Бентон и тут же поправилась: — Нет.

— Так да или нет?

— Нет.

Мейсон вытащил из кармана лист бумаги.

— Разве этот лист, датированный восемнадцатым октября, вырван не из вашего дневника?

Свидетельница молчала.

— Вы же одинаково владеете обеими руками, поэтому вы и могли вести дневник в эти дни, делая записи левой рукой. И если мы сравним вырванный из дневника лист, записку, оставленную миссис Картрайт, и фотокопию телеграммы, отправленной из Мидвика, то окажется, что все документы написаны одной и той же рукой.

Свидетельница отчаянно вскрикнула и упала без чувств.

Поднялся невообразимый шум. Судья Маркхэм стучал молотком по столу. Судебные приставы бросились к Тел-ме Бентон. Клод Драмм что-то кричал. Мейсон отошел к столику и сел, спокойно наблюдая за происходящим.

Наконец с большим трудом судья Маркхэм восстановил порядок.

— Ваша честь! — воскликнул Драмм. — Во имя гуманности я требую прервать разбирательство судебного дела, с тем чтобы свидетельница могла прийти в себя. Вы видите сами, что ее физические и духовные силы на исходе.

Судья Маркхэм перевел взгляд на Мейсона.

— Обвинение хочет прервать заседание только по этой причине? — спросил тот.

— Разумеется, — ответил Драмм.

— Учитывая, что суд откладывается лишь до завтрашнего дня, могу я узнать, собирается ли обвинение представить каких-нибудь свидетелей или это его последний свидетель?

— Это мой последний свидетель.

— Я полагаю, адвокат, — вмешался судья Маркхэм, — что просьба прокурора вполне уместна.

Перри Мейсон вежливо улыбнулся.

— Ваша честь, я считаю, что прерывать суд нет необходимости. Принимая во внимание состояние свидетельницы и мое желание поскорее закончить процесс, я с удовольствием сообщаю о том, что закончил допрос.

— Вы закончили? — изумленно переспросил Драмм.

— Да, — кивнул Мейсон.

— В таком случае, ваша честь, — Драмм повернулся к судье, — я все равно прошу отложить разбирательство до завтра.

— По какой причине? — спросил судья Маркхэм.

— Для того, чтобы уточнить свою позицию в свете вновь открывшихся фактов.

— Но, отвечая на вопрос адвоката, вы сказали, что Телма Бентон — ваш последний свидетель.

— Очень хорошо, — вздохнул Драмм. — Обвинение закончило представление доказательств.

Перри Мейсон встал и поклонился судье и присяжным.

— Защита также закончила представление доказательств.

— Что?! — вскричал Драмм. — Да вы же еще не начинали!

— Защита закончила представление доказательств, — повторил Мейсон.

— Джентльмены, — вмешался судья Маркхэм, — готовы ли вы обосновать свою позицию?

— Да, ваша честь, — коротко ответил Мейсон.

— А вы? — судья перевел взгляд на Драмма.

— Ваша честь, сейчас я не могу сформулировать позицию обвинения. Мне нужно время для подготовки. Еще раз прошу отложить…

— Еще раз, — прервал его судья, — ваша просьба отклоняется. Суд должен принять во внимание права обвиняемой. Прошу вас, мистер Драмм.

Прокурор встал.

— Ваша честь, я хочу просить суд о прекращении дела.

— Очень хорошо, — кивнул судья. — Если только…

— Ваша честь, — воскликнул Мейсон, — я протестую! Я уже высказывался по этому поводу. Прекращение дела оставит пятно на честном имени моего клиента.

Глаза Маркхэма превратились в щелочки.

— Как я понимаю, адвокат, вы возражаете против прекращения дела?

— Да.

— Хорошо. Пусть решение вынесут присяжные. Ваше слово, мистер Драмм.

Прокурор подошел к скамье присяжных.

— Джентльмены, произошло совершенно неожиданное событие. Чтобы осмыслить случившееся, требуется время, и мне остается лишь сожалеть о том, что суд не счел нужным отложить разбирательство дела. Все же неопровержимые улики указывают на то, что в момент убийства обвиняемая находилась в доме Форбса. Оскорбление, нанесенное обвиняемой убитым, могло толкнуть ее на преступление. Орудие убийства куплено ею. Учитывая вышесказанное, обвиняемой нет оправданий. В то же время не считаю себя вправе требовать смертного приговора. Честно говоря, неожиданный поворот событий совершенно запутал меня. Джентльмены, мне нечего больше сказать — решать вам. — И он вернулся к столику.

Перри Мейсон выступил вперед.

— Джентльмены, я хочу остановиться на двух моментах. Во-первых, доказать, что моя подзащитная не могла совершить то ужасное преступление, в котором ее обвиняют. Во-вторых, установить, кто же мог застрелить Форбса и его верную овчарку. Человек, совершивший убийство, проник в его дом с помощью отмычки или ключа, имевшегося в его распоряжении. Форбс вышел из спальни, чтобы узнать, кто к нему пожаловал, затем бросился в ванную и спустил овчарку с цепи. Направляясь в библиотеку, Форбс полотенцем стирал с лица мыльную пену, но, когда он спускал овчарку, полотенце упало на пол около ванны, где его и нашли. Овчарка, оскалив зубы, бросилась на незваного гостя, чтобы спасти жизнь хозяину. Убийца стрелял в нее в упор. Потом настал черед Форбса… Джентльмены, прокурор убеждал вас в том, что стреляла обвиняемая. С ним можно было бы согласиться, если бы не одно важное обстоятельство. Если бы обвиняемая тайком проникла в дом, ей бы не пришлось стрелять в овчарку. Да и та не бросилась бы на человека, к которому была очень привязана. Скорее, при встрече она бы виляла хвостом и визжала от удовольствия. То есть убийцей мог быть кто угодно, но только не Бесси Форбс. Итак, давайте выясним, кто же это мог быть?

Для этого нам придется вернуться к событиям, предшествующим убийству. Как следует из материалов следствия, Артур Картрайт пожаловался на то, что собака его соседа, Клинтона Фоули, выла в ночь на шестнадцатое октября. Джентльмены, предположим, что между Паолой Картрайт и Клинтоном Форбсом произошла ссора, во время которой Клинтон Форбс убил Паолу Картрайт. Потом он и Телма Бентон вырыли яму в строящемся гараже и закопали тело Паолы. Мы можем также предположить, основываясь на намеках, проскальзывающих в записке, написанной Телмой Бентон от имени Паолы Картрайт, что причиной ссоры явилась любовная связь Клинтона Форбса с домоправительницей, о которой узнала Паола. Она пожертвовала всем ради Клинтона Форбса, и вдруг оказалось, что жертва напрасна, и Форбс верен ей не больше, чем жене в Санта-Барбаре. Вероятно, она высказала все, что думала, и замолчала навеки под бетонным полом гаража. Повар-китаец спал крепким сном, и только звезды видели, как двое убийц, Форбс и домоправительница, опустили тело несчастной женщины в неглубокую яму и закидали ее землей. Но было еще одно существо, узнавшее об убийстве, — верная овчарка Принц. Она подбежала к гаражу и жалобно завыла. Артур Картрайт наблюдал за домом Форбса. Он не понял, что означает этот вой, но собака действовала ему на нервы. И Картрайт принял меры, чтобы восстановить тишину. Но в какой-то момент его осенило. Он осознал, что овчарка скорбит по дорогому ей человеку, отошедшему в мир иной, и решил проверить свое предположение. Но Клинтон Форбс и домоправительница уже встали на путь убийства. И, когда Артур Картрайт явился к ним в дом и потребовал показать ему Паолу Картрайт, чтобы убедиться, что та здорова и невредима, они не колебались. Сохранить тайну можно было лишь одним способом. Они набросились на Артура Картрайта, убили его и закопали рядом с телом жены, зная, что бетонный пол скроет следы преступления. Теперь предстояло объяснить исчезновение Паолы Картрайт и докучливого соседа. Сообщники решили представить дело так, будто муж и жена решили восстановить свой союз и вместе скрылись из этого города. Форбс знал, что Телма Бентон одинаково свободно пишет обеими руками. Кроме того, никто не видел истинного почерка Паолы Картрайт, так как здесь у нее не было ни друзей, ни знакомых. И Телма Бентон левой рукой написала прощальную записку Паолы Картрайт. Однако убийцы не доверяли друг другу. Телма решила действовать первой. В шесть часов вечера она встретилась со своим дружком. Не будем гадать, что она ему сказала. Нас интересует лишь, чем закончилась эта встреча. Джентльмены, не думайте, что я стремлюсь к возбуждению судебного дела против Телмы Бентон и ее дружка. Я пытаюсь восстановить цепь событий, основываясь на уликах, имеющихся в нашем распоряжении. Телма Бентон и ее приятель проникли в дом, воспользовавшись ключом домоправительницы. Они шли на цыпочках, дабы не спугнуть ничего не подозревающую жертву. Но верная овчарка услышала шум и зарычала. Клинтон Форбс вышел из ванной, чтобы встретить незваных гостей. Увидев домоправительницу, он заговорил с ней, одновременно стирая с лица мыльную пену. Затем он заметил незнакомого мужчину и понял цель их прихода. В панике Форбс бросился в ванную и спустил овчарку с цепи. Принц прыгнул на мужчину, и тот выстрелил. Овчарка упала на пол, и в следующее мгновение та же участь постигла и самого Форбса… — Мейсон тяжело вздохнул. — Джентльмены, я закончил. — Он повернулся и прошел к столику.

Клод Драмм взглянул на судью, присяжных, переполненный зал и пожал плечами.

— Мне нечего добавить, — буркнул он.