Особняк Нортона сиял огнями, каждое окно в доме было освещено. Более дюжины автомобилей было припарковано вдоль обочины или стояло на подъездной дороге. Через входную и выходную двери непрерывно входили и выходили люди, а четверо или пятеро полицейских с важным видом прохаживались внутри здания.

В кабинете, где был убит Эдвард Нортон, Клод Драмм задумчиво уставился на Перри Мейсона.

— Не могу понять, что вам еще нужно, — сказал он.

— Что ж, — сказал Перри Мейсон, — мне этот эксперимент не кажется совершенным. Даже если Дону Грейвзу завяжут глаза, то шансы на то, чтобы ошибиться или угадать, примерно равны.

— Не понимаю, куда вы клоните, — с нарочитой тупостью заявил Клод Драмм.

— У вас здесь находятся две женщины, — начал объяснять Перри Мейсон, — одна в черном платье и одна в розовом. У вас также здесь есть трое мужчин. Грейвзу они все знакомы. Как я понимаю, судья Перли поведет машину вверх по дороге точно на такой скорости, насколько это в его силах, на какой он вел ее в ночь убийства. Когда машина доедет до определенного места на дороге, судья крикнет: «Смотри!» И в этот момент Грейвз должен оглянуться и посмотреть.

После того как мы поедем вверх по дороге, присутствующие изобразят немую сцену. Один из троих мужчин будет стоять с дубинкой в руке, а одна из женщин повернется так, чтобы ее голова, плечо и рука были видны в окно.

— Все верно, — согласился Драмм.

— Очень хорошо, — продолжил Перри Мейсон. — Я имею в виду следующее. Что касается мужчин, то вероятность правильной догадки составляет одну треть, что же касается женщин, то тут шансы равны.

— Ну вы не можете требовать, чтобы условия были более благоприятны для вашей версии, чем они были во время убийства, — возразил Драмм. — В доме в то время находились только две женщины. Это миссис Мэйфилд, экономка, и Фрэнсис Силейн, ваша клиентка. Установлено, что в комнате в момент убийства была женщина…

— Нет, это не установлено, — отрезал Перри Мейсон.

— Согласно же моей версии и согласно показаниям Дона Грейвза, свидетеля незаинтересованного, женщина была, — возразил Драмм, — и, если эксперимент проводится, значит, так оно и будет. Этой женщиной могла быть либо миссис Мэйфилд, либо мисс Силейн. Соответственно, в здании находилось трое мужчин, которые могли совершить убийство. Это Пит Дево, шофер, который был пьян, когда его обнаружили, но который тем не менее был под подозрением; это Роб Глисон, обвиняемый в убийстве, и дворецкий Перкетт. Один из этих троих, должно быть, и занес дубинку для удара.

— Само собой разумеется, — перебил Мейсон, — что отпечатки ног под окном и само взломанное окно считаются поддельными уликами.

— Ну конечно, — сказал Драмм. — Вы что, хотите, чтобы весь город стоял здесь в комнате только потому, что, возможно, в городе существует некто, вломившийся в дом. Нельзя, чтобы все время было так, как вы хотите.

— Мне достаточно того, если мы сможем точно определить, действительно ли Грейвз все видел воочию или с его стороны это была счастливая догадка.

У Клода Драмма в глазах зажегся торжествующий огонек.

— Я подготовил этот эксперимент, — сказал он, — в обстановке, идентичной той, что была во время убийства. Этот эксперимент проводится как результат требования с вашей стороны. Так вот, если вы боитесь участия Грейвза в эксперименте, так и скажите, и мы все отменим на том основании, что вы не решились позволить свидетелю принять участие в эксперименте.

Мейсон пожал плечами.

— Очень хорошо, — сказал он, — если вы так ставите вопрос, тогда продолжайте.

Огонек торжества, тлевший в глазах Драмма, заполыхал победным огнем, и он самоуверенно улыбнулся.

— Отлично, — обратился он к окружившей их небольшой группе людей, — полагаю, что все всё поняли. Мы поедем вверх по склону холма на машине. На заднем сиденье буду находиться я вместе с мистером Грейвзом. Мистер Мейсон, адвокат защиты, сядет на переднее сиденье рядом с судьей Перли.

После того как машина двинется вверх по склону, представители прессы выберут одну из женщин, которая встанет так, чтобы ее голова, шея, плечо и рука стали бы видны в окно любому, стоящему на повороте дороги в той точке, где оглянется Грейвз. Вы также выберете одного из троих мужчин. Все они одеты в разные костюмы. Этот мужчина должен стоять с дубинкой в руке, наклонившись над стулом, на котором сидел Эдвард Нортон перед тем, как был убит.

Я думаю, что все предусмотрено. Репутация и честность судьи Перли послужат достаточной гарантией того, что что бы ни произошло в автомобиле, впоследствии не будет извращено ни одной из сторон.

Перри Мейсон вмешался:

— Минутку. Прежде чем Дон Грейвз покинет эту комнату, я хочу переговорить наедине с судьей Перли.

Драмм с подозрением взглянул на адвоката.

— Этого не произойдет, пока я здесь, — сказал он. — Это эксперимент, и, если вы собираетесь с кем-либо переговорить, я должен слышать этот разговор.

— Я не возражаю против вашего присутствия, — сказал Перри Мейсон, — но, поскольку это эксперимент, я не хочу, чтобы нас слышал Дон Грейвз.

— Хорошо, — согласился Драмм. — Вы можете подождать здесь, Грейвз, пока мы вас не позовем.

— Когда мы будем готовы, — сказал Перри Мейсон, — мы нажмем на клаксон.

В мертвой тишине два соперничающих адвоката спустились вниз по широкой лестнице, вышли через парадную дверь и направились к автомобилю, где важно восседал судья Перли в окружении фотографов. Он явно наслаждался, хотя пытался скрыть это под маской величественного достоинства.

— Вы готовы, джентльмены? — спросил он.

— Решено, — уточнил Перри Мейсон, — что я сяду на переднее сиденье рядом с судьей Перли, а вы, мистер Драмм, — на заднее сиденье вместе с Доном Грейвзом?

— Все верно, — подтвердил Драмм.

— В таком случае, — сказал Перри Мейсон, — я попрошу вас снять очки.

— Что? — изумился помощник окружного прокурора.

— Попрошу вас снять очки, — повторил Перри Мейсон. — Вы прекрасно понимаете, что если вы в очках, значит, ваше зрение в порядке. И если вы повернетесь одновременно с Доном Грейвзом, возможно, каким-либо непроизвольным восклицанием или движением вы подскажете Дону Грейвзу, кто из троих мужчин, по вашему мнению, держит дубинку. И в этом случае у меня будет результат эксперимента, проведенного с двумя парами глаз вместо одной.

— Сэр, — с достоинством заявил Клод Драмм, — вы оскорбляете мою профессиональную честность.

— Нет, — возразил Перри Мейсон, — ничего подобного. Это просто мера предосторожности.

— Я отказываюсь дать на это согласие, — стоял на своем Драмм.

— Ладно, — сказал Перри Мейсон, — я не буду настаивать. Я просто упомянул об этом. С другой стороны, я попрошу судью Перли не отрывать глаз от дороги.

— Нет, — возразил Драмм, — я не приму это условие, потому что, когда судья Перли вел машину в ночь убийства и Дон Грейвз издал восклицание, естественно, что судья Перли обернулся посмотреть, что произошло, а обернувшись, он, естественно, снизил скорость, что дало возможность Грейвзу как следует вглядеться.

Перри Мейсон устало вздохнул с видом человека, разбитого по всем статьям.

— Ладно, — сказал он, — зовите Грейвза.

Судья Перли нажал на клаксон.

Они подождали несколько минут, потом Перри Мейсон наклонился и снова нажал на клаксон.

Грейвз все не появлялся, и судья Перли несколько раз повторил сигнал.

В окне появился Дон Грейвз и закричал:

— Один из репортеров требует изменить условия эксперимента.

Клод Драмм издал восклицание, открыл дверцу машины и подошел к окну.

— Когда мы покинули комнату, все было организовано, — сказал он. — Ни с кем из репортеров ничего не обсуждайте. Если они не будут сотрудничать с нами, их удалят. Немедленно спускайтесь!

— Хорошо, сэр, — отозвался Грейвз и исчез.

Тут же Гарри Неверс высунул голову из окна и крикнул:

— Этот эксперимент неправильный. Мы должны иметь право поставить одного из мужчин на то место, где, как утверждает Грейвз, стояла женщина. Тогда мы установим, мог ли Грейвз разглядеть, что другим лицом в комнате была женщина. Это мог быть и мужчина.

— Ну да, в розовом неглиже, — усмехнулся Драмм. — Теперь послушайте: единственное, что от вас требуется, это выбрать одного из трех мужчин и одну из двух женщин и соответствующим образом их разместить. Обо всем уже договорились, таковы условия эксперимента. Если будет сделана попытка что-либо изменить, эксперимент не состоится.

— Ну хорошо, хорошо, — нехотя согласился Неверс, — делайте, как вам угодно. Но мне все это кажется неправильным.

Дон Грейвз спустился по лестнице, вышел через парадную дверь и тихо сказал Клоду Драмму:

— Этот человек пьян. Он там всем надоел, но я не хотел его оскорблять, потому что не желаю, чтобы его газета потом сделала из меня отбивную.

— Ладно, — резко ответил Драмм, — предоставьте его мне. Мы готовы?

— Готовы, — откликнулся Перри Мейсон.

Наконец все разместились в автомобиле. Засверкали блицы фотографов, и машина тронулась с места.

Судья Перли переключил скорость и двинулся вверх по дороге на достаточно приличной скорости.

— Как условились, — уточнил Перри Мейсон, — Дон Грейвз не станет оборачиваться, пока судья Перли не укажет то место на дороге, где Грейвз в первый раз издал восклицание.

— Так и было условлено, — отрезал Драмм.

Машина, урча, ехала по извилистой дороге.

— Есть! — крикнул судья Перли.

Дон Грейвз приблизил лицо к заднему стеклу автомобиля и приставил ладони козырьком над глазами.

Мейсон бросил взгляд на окно кабинета.

Короткое мгновение были видны фигуры людей.

Машина миновала поворот, и дом исчез из поля зрения.

— Поймал, сэр, — сказал Дон Грейвз.

— Кто это был? — спросил судья Перли, останавливая машину.

— Мужчина с темными волосами в голубом костюме и женщина в розовом платье, — объявил Дон Грейвз.

Клод Драмм глубоко вздохнул.

— Итак, адвокат, — обратился он к Перри Мейсону, — вся ваша защита разлетелась на кусочки.

Перри Мейсон никак не отреагировал.

Судья Перли тяжело вздохнул.

— Я сейчас развернусь и поеду назад, — сказал он. — Полагаю, представители прессы захотят сделать еще несколько снимков.

— Хорошо, — согласился Драмм.

Перри Мейсон молчал. На его лице нельзя было ничего прочесть. Он задумчиво смотрел на судью Перли.