Гарри Неверс был высоким худым мужчиной. У него был такой вид, как будто ему до смерти все надоело. Его шевелюре требовалась стрижка, а сам он, похоже, давно уже не спал. Казалось, он не ложился всю ночь, и на самом деле он уже вторую ночь проводил на ногах.

0н вошел в кабинет Перри Мейсона и примостился на ручке большого черного кожаного кресла.

— Я собираюсь дать вам шанс, — сказал Перри Мейсон, — я взамен прошу об услуге.

Ответ Неверса прозвучал на удивление уныло и монотонно.

— Конечно, — сказал он. — Я все это вычислил давным-давно. Где она?

— Кто? — спросил Мейсон.

— Фрэнсис Силейн.

— Кому это нужно знать?

— Мне.

— Чего это вдруг?

Неверс зевнул, соскользнул с ручки кресла и принял в нем полулежачую позу.

— Бросьте, — устало заявил он, — не пытайтесь застать меня врасплох. Со мной это пытались проделать люди почище вас. Я разгадал игру, как только мне позвонили. Сам по себе ваш звонок ничего не значил. У Фрэнсис Силейн нервное потрясение, и ее отправили в санаторий в спешном порядке. Вчера вечером в руки окружного прокурора попали кое-какие улики, и это заставило его примерить обвинение в тяжком убийстве первой категории к ней. Она тайно вышла замуж за парня, которого зовут Глисон. Они взяли Глисона, а теперь охотятся за Фрэнсис Силейн.

Вы адвокат Фрэнсис Силейн. И вы где-то ее укрываете. Это достаточно хорошее укрытие, чтобы уберечь ее от попадания в западню, до тех пор, дока вы не решите, что пора. Но вы не можете укрывать ее в то время, как во всех выпусках новостей только и говорится о том, что ее разыскивают за убийство. В этом замешаны, врач и больничный персонал. Они не будут в этом участвовать, даже если бы вам этого и хотелось. Ясное дело, вы должны ее сдать, и вы просто обратились ко мне, чтобы разузнать, что новенького, и еще потому, что вам что-то нужно. Теперь скажите, чего вы хотите, а я вам отвечу, пойдем мы на сделку или нет.

Перри Мейсон нахмурился и начал барабанить пальцами по краю стола.

— Я не знаю, чего я хочу, Гарри, — сказал он.

Гарри Неверс печально покачал головой.

— С такими прожженными ребятами, на которых я работаю, приятель, если не знаешь, чего хочешь, то вообще ничего не получишь. Если ты все продумал и хочешь пойти на сделку, то лучше начинать это сейчас.

— Что ж, — медленно произнес Перри Мейсон, — я могу рассказать вам в общих чертах, что мне нужно. Каким-то образом я собираюсь попытаться собрать двух-трех человек в резиденции Нортона примерно в той же обстановке, что и в момент убийства. Пока я не знаю, как это сделать. Каким-то образом я собираюсь сделать упор на тот факт, что «бьюик», о котором сообщили, что он был украден, вообще не выезжал из гаража. Мне от вас нужно одно: чтобы эти два момента широко осветили в прессе.

— Погодите минутку, — перебил Неверс все тем же унылым, монотонным голосом, — вы сказали, что собираетесь сделать упор на то, что «бьюик» вообще не покидал гаража. Очевидно, вы собираетесь доказать, что им пользовались, но стрелка спидометра была либо отсоединена, либо переведена назад, не так ли?

— Нет, — сказал Мейсон. — Я собираюсь сделать упор на то, что «бьюик» никто не брал из гаража.

Впервые, с тех пор как он перешагнул порог кабинета, в голосе Гарри Неверса появились нотки интереса, и тон его слегка изменился.

— Любопытно, как вы это обыграете, — заметил он.

— Потерпите, — сказал Мейсон, — мы поговорим об этом, когда наступит время. Сейчас я просто рассказываю вам, что мне нужно. Вопрос в том, договоримся ли мы?

— Думаю, что да, — сказал Неверс.

— Вы привезли с собой фотографа?

— Конечно. Он ждет внизу в машине, и я попросил оставить мне место на первой странице для фотографии.

Перри Мейсон протянул руку к телефону, снял трубку и обратился к Делле Стрит:

— Свяжись с доктором Прейтоном. Выясни, где находится санаторий, в который он поместил Фрэнсис Силейн. Пусть он позвонит в санаторий и отменит свое распоряжение. Скажи ему, что Фрэнсис Силейн собираются обвинить в убийстве, а я не хочу, чтобы он был в это замешан. Узнай телефон санатория и после звонка доктора свяжись с Фрэнсис Силейн.

Он повесил трубку.

— А теперь послушайте, — серьезно сказал Неверс, — а вы мне окажете услугу?

— Что такое? — осторожно поинтересовался Мейсон. — По-моему, я ее уже вам оказал. Вы сделаете отличные фотографии плюс репортаж.

— Не виляйте, — сказал Неверс. — Я прошу о небольшой услуге.

— Что это за услуга?

Неверс слегка выпрямился в кресле и монотонно пробубнил:

— Пусть эта девушка слегкаобнажит ножку. Эта фотография будет на первой полосе, и я хочу, чтобы в ней была изюминка. Может быть, на первой странице мы дадим ее лицо крупным планом, а ножки дадим на развороте. Но я хочу снять несколько фотографий, на которых будут видны ноги.

— Что ж, — сказал Перри Мейсон, — почему бы не сказать ей об этом? Вы можете быть с ней вполне откровенны.

— Уж я-то буду с ней откровенным, можете не сомневаться, — сказал Неверс, — но вы ее адвокат, и она вам доверяет. Когда девушки нервничают, у нас иногда возникают трудности с позированием. Я хочу, чтобы вы позаботились о том, чтобы у меня все сошло гладко.

— Ладно, — согласился Мейсон, — сделаю все, что смогу.

Гарри Неверс вытащил из кармана сигарету, закурил и оценивающим взглядом посмотрел на адвоката.

— Если бы мы могли пригласить ее в «Стар», — заметил он, — то в нашей привычной обстановке к ее услугам было бы все.

— Нет, — сказал Мейсон, — у вас и так будут первоклассный репортаж и фотографии. Это все, что я могу вам предложить. Она собирается добровольно явиться к окружному прокурору, и я хочу, чтобы при этом не возникло никаких недоразумений. Другими словами, я хочу, чтобы в газетном отчете была правда.

Неверс зевнул и посмотрел на телефон.

— О’кей, — согласился он. — Интересно, ваша секретарша уже связалась…

В этот момент зазвонил телефон, и Мейсон снял трубку. На другом конце линии послышался взволнованный голос Фрэнсис Силейн.

— Что случилось? — затараторила она. — Мне здесь не дают газет.

— Все в порядке, — заверил ее Мейсон. — Шоу только начинается.

— Что вы имеете в виду? — спросила она.

— Роба Глисона арестовали за убийство. — Он услышал, как она судорожно вздохнула, и продолжил: — Они опознали дубинку, которой был убил Эдвард Нортон. Это прогулочная трость, принадлежащая Робу Глисону.

— Роб Глисон не совершал убийства, — быстро заговорила девушка. — Он навестил моего дядю, и они поссорились. Он оставил трость в кабинете у дяди и…

— Не важно, — перебил ее Перри Мейсон. — Возможно, линия прослушивается и наш разговор записывается детективами. Вы мне все расскажете, когда приедете сюда. Я хочу, чтобы вы сели в такси и немедленно приехали сюда, подготовившись к добровольной сдаче.

— Вы хотите сказать, что меня тоже собираются арестовать?

— Да, — ответил Мейсон. — Я собираюсь отправить вас в тюрьму.

— Но мне еще не предъявили обвинение в убийстве, правда?

— Предъявят, — заверил ее Мейсон. — Я собираюсь их подтолкнуть.

— Должна ли я это делать? — спросила девушка.

— Вы сказали, что будете мне доверять, — напомнил ей адвокат. — И вы должны это делать.

— Я приеду примерно через полчаса, — сказала девушка.

— Хорошо, — сказал Мейсон и положил трубку.

Немного погодя он поднял трубку и обратился к своей секретарше:

— Соедини меня с офисом окружного прокурора. Я хочу поговорить с Клодом Драммом, если он на месте.

Он повесил трубку и посмотрел на репортера.

— Послушайте, — обратился к нему Неверс, — вы сами себе наступаете на горло. Если вы сообщите прокурору, что собираетесь сдать эту девушку, они обложат ваше бюро со всех сторон и схватят ее, когда она подъедет.

Мейсон кивнул, соглашаясь.

— Вот почему вам придется присутствовать при моем телефонном разговоре с офисом окружного прокурора, — объяснил он. — Это поможет устранить всяческие недоразумения.

Зазвонил телефон, и адвокат поднял трубку.

— Хэлло, — поздоровался он. — Это вы, Драмм? Говорит Мейсон. Да, Перри Мейсон. Я слышал, что Робу Глисону предъявлено обвинение в убийстве Эдварда Нортона.

Драмм холодно и осторожно заметил:

— Ему предъявлено обвинение как одному из соучастников.

— Значит, есть еще кто-то? — спросил Мейсон.

— Да, вероятно.

— Обвинения зарегистрированы?

— Пока нет.

— Мне сорока принесла на хвосте, — сказал Мейсон, — что в качестве другого соучастника вы собираетесь привлечь Фрэнсис Силейн.

— И что? — спросил Драмм все тем же холодным и недоверчивым тоном. — Зачем вы мне позвонили?

— Я позвонил вам, чтобы сообщить, что Фрэнсис Силейн готова добровольно сдаться вам у вас в офисе.

Последовало минутное молчание, затем Драмм сказал:

— Где она сейчас?

— Где-то посередине между своим укрытием и вашим офисом. Это означает, что она в пути.

Драмм осторожно спросил:

— Она не собирается по пути делать остановки?

— Не могу с уверенностью ответить вам, — сказал Мейсон.

— Хорошо, — сказал Драмм. — Когда она приедет, мы будем рады ее видеть.

— Можно ли будет выпустить ее под залог? — спросил Мейсон.

— Мы поговорим об этом после того, как она сделает заявление.

Мейсон улыбнулся в телефонную трубку.

— Поймите меня правильно, Драмм, — сказал он. — Я сообщил вам, что она собирается добровольно отдать себя под стражу. Никакого заявления не будет.

— Мы хотим задать ей несколько вопросов, — сказал Драмм.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Можете задавать ей любые вопросы. Она будет только рада.

— Она на них ответит? — спросил Драмм.

— Она на них не ответит, — сказал Мейсон. — Если нужно будет побеседовать, говорить буду я.

Он услышал раздраженное восклицание Драмма и положил трубку.

Неверс уныло посмотрел на адвоката.

— Они вас надуют, — сказал он. — Они вычислят, что она собирается приехать к вам в бюро, и пришлют сюда людей. При этом создадут впечатление, будто она была арестована, а не сдалась добровольно.

— Нет, — возразил Мейсон, — они думают, что она из санатория едет прямо к прокурору. И к тому же вы слышали весь разговор. Это устранит недоразумения.

Мейсон выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда плоскую бутылку с хлебной водкой и стакан. Репортер отодвинул стакан в сторону и приложил горлышко к губам.

Оторвавшись от бутылки, он ухмыльнулся.

— Моя первая жена ненавидела мыть посуду, — пояснил он, — поэтому у меня нет привычки пачкать ее. Знаете, Мейсон, сегодня тяжелое утро, а я пару ночей не спал. Если я оставлю эту бутылку у себя, это, возможно, поможет мне остаться на ногах.

Мейсон протянул руку и взял бутылку.

— Если я сохраню ее в этом ящике, — сказал он, — то буду знать, что вы в форме.

— Что ж, — заключил Неверс, — при создавшейся ситуации мне ничего не остается, кроме как спуститься вниз и привести сюда фотографа. — С этими словами он соскользнул с ручки кресла и вышел в приемную.

Через пять минут Неверс вернулся вместе с фотографом, у которого в одной руке была камера в сумке, а в другой — штатив.

Фотограф не стал терять времени на приветствия. Вместо этого он профессиональным взглядом обозрел кабинет на предмет освещения.

— Что она из себя представляет? — спросил он.

— Вьющиеся шелковистые волосы, — стал перечислять Мейсон. — Темные глаза, высокие скулы и хорошая фигура. У вас не возникнет проблем с позированием. Она в этом деле мастер и умеет себя преподнести.

— Мне нужно, чтобы она сидела в этом кожаном кресле, — сообщил фотограф.

— Именно там она и будет сидеть, — заверил его Мейсон.

Фотограф поднял на окнах шторы, установил штатив, закрепил и сфокусировал большой фотоаппарат и насыпал немного магниевого порошка для вспышки.

— Почему вы не пользуетесь электрической вспышкой? — спросил Перри Мейсон, с интересом наблюдая за действиями фотографа. — Я слышал, что они лучше в работе, и при этом комната не наполняется дымом.

— Попробуйте расскажите это тому коршуну, который проверяет расходы, — ответил фотограф, — и, кроме того, это ваш кабинет. Мне дым не мешает.

Неверс ухмыльнулся.

— Вот пример дружного сотрудничества, характерного для «Стар», — заметил он.

Мейсон уставился в потолок и пробормотал:

— Полагаю, мне лучше удалиться на полчасика из-за того, что вы, ребята, экономите электроэнергию.

— Угостите его из той бутылки, — посоветовал Неверс, — и, может быть, он не станет слишком сильно заряжать вспышку.

Мейсон подвинул бутылку к фотографу.

— Послушайте, Мейсон, — задумчиво произнес Не-верс, — что-то мне подсказывает, что у вас припрятан туз в рукаве.

— Так оно и есть, — согласился Мейсон.

Неверс обратился к фотографу.

— Послушай, Билл, — сказал он, — сделай снимок адвоката за письменным столом. Разложи пару юридических книг. Убери бутылку и сделай пару снимков.

— Не тратьте пленку, — посоветовал Мейсон. — Они не опубликуют мою фотографию, если только это не сцена в суде, или прогулка по улице в компании с Фрэнсис Силейн, или что-нибудь еще.

Гарри Неверс угрюмо посмотрел на него и устало пробормотал:

— Я в этом не уверен. Это зависит от того, что у вас припрятано в рукаве. Вы недавно пару раз кое-кого перехитрили, поэтому я отложу эти фотографии про запас на всякий случай. Никогда не знаешь заранее, что тебе пригодится.

Перри Мейсон посмотрел на репортера проницательным взглядом.

— Другими словами, — сказал он, — до вам дошли слухи о том, что меня могут арестовать как косвенного соучастника.

Неверс рассмеялся сухим, скрежещущим смехом.

— Вы хорошо соображаете, Мейсон, — сказал он. — Но у вас странные методы вести судебные процессы и представлять клиентов. Теперь, когда вы об этом упомянули, мне кажется, я действительно что-то слышал о каких-то украденных деньгах, которые вы получили в качестве гонорара и не сдали в полицию.

Мейсон презрительно рассмеялся.

— Если я действительно получил какие-то деньги, в хорошеньком положении оказался бы мой клиент, если бы я пришел к окружному прокурору, выложил деньги на стол и добавил сознанием выполненного долга: — Вот они.

— А вы получили хоть одну тысячедолларовую бумажку от своей клиентки? — спросил Неверс. Тон его давал понять, что он не ждет никакого ответа.

Перри Мейсон развел руками.

— Если я получил, — сказал он, — деньги были бы либо у меня, либо где-то в бюро. Бюро обыскали сверху донизу.

— Сегодня утром? — осведомился Неверс.

— Ночью, — сообщил ему Мейсон.

— Неверс кивнул фотографу.

— Сделай три снимка, Билл, — распорядился он. — За письменным столом, в полный рост и крупным планом.