Перри Мейсон вошел к себе в бюро, поздоровался с Деллой Стрит, а затем направился в свой кабинет, где у него на столе были разложены утренние газеты.

Делла Стрит проследовала за ним.

— Кто-то вломился и обыскал…

Адвокат обернулся к ней и приложил палец к губам. Потом, когда она замолчала, принялся методично осматривать помещение. Сдвигал картины на стенах, заглядывал за них, повернул вращающийся книжный шкаф и осмотрел стену, прополз под письменным столом. Затем он выпрямился, улыбнулся и сказал:

— Ищу диктограф. Вполне могли пристроить его где-нибудь.

Делла кивнула.

— Кто-то прошлой ночью вломился в контору, — сказала секретарша, — и обыскал буквально все. Сейф тоже был открыт.

— Они его взломали?

— Нет, вероятно, был очень опытный и умный взломщик, который знал, как разгадать комбинацию цифр. Сейф был открыт так, как надо. Поскольку бумаги были в беспорядке, я поняла; что кто-то его обследовал.

— Ничего, — успокоил ее Мейсон. — Что еще новенького?

— Ничего, — ответила секретарша, — если не считать того, что за бюро наблюдают три детектива из полиции, и по-моему, они ждут, что кое-кто придет.

Он хитро улыбнулся и сказал:

— Пусть ждут. Это научит их терпению.

— Вы читали газеты? — спросила она.

— Только не утренние, — ответил адвокат.

— В последних выпусках говорится, что удалось опознать ту дубинку, с помощью которой был убит Нортон, — сообщила секретарша.

— Неужели?

— Да. Это тяжелая прогулочная трость, и они выяснили, что она принадлежала Робу Глисону, мужу нашей клиентки.

— Это значит, — сказал Перри Мейсон, — что они предъявят ему обвинение в убийстве первой категории, а дело против Дево закроют.

— Они также собираются предъявить обвинение и женщине, — заметила Делла, — если уже этого не сделали.

— Даже так? — нахмурился Мейсон.

— Да. — Секретарь, Дон Грейвз, дал дополнительные показания. И это в корне все изменило, если верить «Стар». Грейвз кого-то покрывал. Полиция на него нажала, и он дал дополнительные показания.

— Так, — заключил адвокат, — это становится интересным. Если кто-нибудь придет, пусть подождет.

Она кивнула, с опаской глядя на него.

— Надеюсь, вы не будете в чем-нибудь замешаны, а? — спросила секретарша.

— А почему я должен быть в чем-то замешан? — поинтересовался Мейсон.

— Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать, — продолжала секретарша. — Вы слишком стараетесь для своих клиентов.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы же знаете. У бедной мисс Силейн нервное потрясение, и она уезжает отсюда в санитарной карете.

Адвокат улыбнулся.

—'Ну и'чтго? — спросил ой.

— Разве это не преступление, — сказала Делла, — укрывать человека, которого разыскивает полиция?

— Ее уже тогда разыскивала полиция? — поинтересовался адвокат.

— Нет, — неуверенно ответила она, — наверное, нет.

— Далее, — продолжил Мейсон, — я не врач. Я могу ошибаться. Мне показалось, что у нее нервное потрясение, но я вызвал врача, чтобы проверить свое впечатление.

Делла нахмурилась и покачала головой.

— Мне это не нравится, — сказала она.

— Не нравится что?

— Не нравится, как вы влезаете во все эти дела. Почему бы вам просто не сидеть в конторе, а свою работу делать в зале суда?

— Точно не знаю, — сказал улыбаясь адвокат. — Может быть, это болезнь.

— Не прикидывайтесь, — упрекнула его секретарша. — Другие адвокаты приходят в зал суда, допрашивают свидетелей, а потом выступают перед судом присяжных. Вы же бегаете туда-сюда и во все влезаете.

— У других адвокатов, — заметил Мейсон, — клиентов подчас вешают.

— Иногда они этого заслуживают, — возразила Делла.

— Возможно. У меня пока не повесили ни одного клиента, правда, у меня и не было таких, которые этого заслуживали.

Какое-то время она пристально смотрела на адвоката, потом улыбнулась, и в ее улыбке было что-то материнское.

— Неужели все ваши клиенты невиновны? — спросила она.

— Так утверждает суд присяжных, — парировал он. — А в конечном счете они являются судьями.

Делла вздохнула и пожала плечами.

— Вы выиграли, — сказала она и вернулась в приемную.

Одновременно со щелчком дверного замка Перри Мейсон уселся за письменный стол и раскрыл газету. В течение пятнадцати минут он спокойно читал, и никто ему не мешал, а потом открылась дверь.

— Здесь миссис Мэйфилд, — сообщила Делла Стрит, — и по-моему, вам следует с ней встретиться, пока от этой встречи еще чего-то можно ждать.

Перри Мейсон кивнул.

— Пригласи ее, — сказал он, — и быстро. Вероятно, за ней по пятам следует детектив. Задержи его как можно дольше.

Девушка поняла, открыла дверь и пригласила в кабинет женщину, сидевшую в приемной.

Как только в дверях возникли солидные формы миссис Мэйфилд, Перри Мейсон заметил, как его секретарша загородила собой проход. Потом, когда дверь уже закрывалась за экономкой, он услышал, как Делла Стрит говорит:

— Извините, но у мистера Мейсона сейчас важное совещание, и его нельзя беспокоить.

Перри Мейсон кивнул миссис Мэйфилд, встал, пересек кабинет и закрыл дверь на замок.

— Доброе утро, миссис Мэйфилд, — поздоровался он.

Она воинственно уставилась на него своими черными глазами.

— Доброе утро! — отрывисто сказала она.

Перри Мейсон указал на черное кожаное кресло, и миссис Мэйфилд уселась в него, держась очень прямо и выставив подбородок вперед.

— Что это еще за разговоры насчет перевода назад стрелки спидометра на «бьюике»? — осведомилась она.

В приемной послышался какой-то шум, потом был толчок в дверь, потом повернулась ручка. Но замок выдержал, а Перри Мейсон не отводил пристального взгляда от миссис Мэйфилд, стараясь отвлечь ее внимание от возни за дверью.

— Мистер Нортон, — начал адвокат, — сообщил, что его «бьюик» украден. В то время мы считали, что на нем ездила мисс Силейн. Теперь похоже на то, что это была не она. Следовательно, когда Нортон заявил о краже в полицию, «бьюика» не должно было быть на месте. Однако у нас имеются записи пройденного расстояния, и из этих записей следует, что Нортон вернулся на этой машине домой, когда спидометр показывал 15304,7 мили.

Это означает, что тот, кто пользовался этой машиной в ночь убийства, либо перевел стрелку спидометра назад, либо вообще ее отсоединил на время пользования машиной.

Миссис Мэйфилд покачала головой.

— Машина все время была на месте, — сказала она.

— Вы в этом уверены? — спросил адвокат.

— Перкетт, дворецкий, — объяснила она, — спит прямо над гаражом. Он лежал в постели и читал и услышал бы, если кто-нибудь вывел бы машину. Он утверждает, что двери гаража были закрыты и не выезжала ни одна машина.

— Он не мог ошибиться? — настаивал Мейсон.

— Нет, — огрызнулась она. — Двери гаража, когда их открывают, сильно скрипят. И в комнате над гаражом это прекрасно слышно. Перкетт наверняка бы услышал. А я жду объяснений по поводу намека моему мужу на мое пребывание в комнате в момент убийства…

— Забудем пока об этом, — перебил ее Мейсон. — Мы обсуждаем вопрос о машине, и у нас мало времени. Я не могу иметь с вами никаких дел, пока не докажу, что стрелку спидометра перевели назад.

Она энергично затрясла головой.

— В любом случае у нас с вами больше не может быть никаких дел, — сказала она. — Вы изрядно все запутали.

— Что вы имеете в виду?

— Вы так повели дело, что полиция притянула Фрэнсис Силейн.

Черные глаза негодующе сверкнули, а затем внезапно наполнились слезами.

— Вы хотите сказать, что это вы втянули в это Фрэнсис Силейн, — резко возразил адвокат, вставая и обвиняюще глядя на экономку. — Вы начали шантажировать Фрэнсис ее замужеством, а затем решили пошантажи-ровать и насчет убийства.

Экономка готова была расплакаться.

— Я хотела подзаработать, — сказала миссис Мэйфилд, утратив свой воинственный тон. — Я думала, что это будет легко. Я знала, что Фрэнсис Силейн достанется куча денег. И я подумала, почему бы и мне не отхватить кусочек пирога. Когда она наняла вас, я поняла, что и вы внакладе не останетесь, и потому решила тоже в этом поучаствовать.

Всю свою жизнь я работала. Вышла замуж, а муж оказался олухом, у которого нет ни честолюбия, ни ума, чтобы выбиться в люди. Всю жизнь ответственность лежала на мне. В молодости я работала, чтобы обеспечить семью. Выйдя замуж, мне опять пришлось прилагать все усилия, чтобы опять-таки поддержать семью; Годами я прислуживала Фрэнсис Силейн. Я видела, как она нежится в роскоши. Я стирала руки до крови, выполняя домашнюю работу и заботясь о том, чтобы она получила завтрак в постель, и мне это осточертело. И я подумала, почему бы и мне не получить немного денег. Я хотела много денег. Я тоже хотела, чтобы мне прислуживали. Я была готова на все, чтобы раздобыть денег, но не настолько, чтобы Фрэнсис попала в настоящую беду.

И теперь я ничего не могу поделать. Полиция загнала меня в угол и заставила выложить все, и они собираются арестовать Фрэнсис Силейн за убийство. За убийство! Вы понимаете? — Ее голос почти сорвался на крик.

В дверь кабинета начали настойчиво стучать.

— Откройте! — раздался чей-то грубый голос.

Перри Мейсон не обратил на это ни малейшего внимания и не отрывал пристального взгляда от миссис Мэйфилд.

— Если бы это помогло решить загадку, — сказал он, — то, как вы думаете, смогли бы вы найти кого-нибудь, кто бы подтвердил под присягой, что этой машиной пользовались и что стрелка спидометра была либо отсоединена, либо переведена назад?

— Нет, — твердо сказала экономка, — машина все время была на месте.

Мейсон принялся мерить шагами кабинет.

Стук в дверь усилился. Кто-то крикнул:

— Это полиция. Откройте дверь!

Внезапно Мейсон расхохотался.

— Каким же идиотом я был! — воскликнул он.

Экономка смахнула слезы и уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— Ну кончено, — сказал Мейсон, — это машина не покидала гаража. Вообще ни одна машина не покидала гаража. — И он стукнул кулаком по раскрытой ладони.

Потом он резко повернулся к экономке.

— Если вы хотите помочь Фрэнсис Силейн, — сказал он, — снова поговорите с Перкеттом, и поподробнее. Обсудите с ним это дело и постарайтесь сделать все таким образом, чтобы, несмотря ни на что, его нельзя было сбить с толку в его показаниях.

— Вы хотите, чтобы он подтвердил, что эта машина не покидала гаража? — спросила экономка.

— Я хочу, чтобы он сказал правду, — заявил Перри Мейсон. — Но я хочу, чтобы он был тверд в своих показаниях, стоя на свидетельском месте в суде, когда куча адвокатов будет пытаться сбить его с толку. Вот и все, что я от него хочу: чтобы он подтвердил под присягой, что всю ночь эта машина не покидала гаража; что двери гаража были заперты и продолжали оставаться в таком же положении и что никто не смог бы взять машину из гаража без того, чтобы он этого не услышал.

— Что ж, — сказала она, — это правда. Так он утверждает.

— Отлично, — одобрил адвокат, — если вы хотите оказать Фрэнсис Силейн услугу, отправляйтесь к нему и постарайтесь, чтобы никакая сила на земле не заставила его изменить свои показания.

— Я сделаю это, — пообещала она.

Он поспешно спросил:

— Что вы рассказали в полиции о деньгах, полученных от Фрэнсис Силейн?

— Ничего, — ответила она. — Я сказала им, что она дала вам деньги, но я не знаю сколько и в каких купюрах, мелких или крупных.

Дверь затрещала от сильного удара.

Перри Мейсон подошел к ней, щелкнул замком и открыл ее.

— Что, черт возьми, вы себе позволяете? — грозно спросил он. — Пытаетесь ворваться в мой личный кабинет.

Большой и сильный мужчина с квадратными плечами, толстой шеей и хмурым взглядом влетел в кабинет.

— Я сказал вам, кто я такой, — отрезал он. — Я полицейский детектив.

— По мне, будь вы хоть Муссолини, — заметил Перри Мейсон, — вы не имеете права врываться ко мне в кабинет.

— Черта с два, — ответил детектив. — Я арестовываю эту женщину.

Миссис Мэйфилд издала слабый вопль.

— На каком основании? — спросил Перри Мейсон.

— Как важного свидетеля по делу об убийстве, — сказал детектив.

Мейсон заметил:

Однако вы собрались арестовать ее как важного свидетеля уже после того, как она перешагнула порог моей конторы.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил детектив.

— То, что говорю, — ответил Мейсон. — Вы находились на улице и вели наблюдение за конторой, когда заметили, как вошла миссис Мэйфилд. Тогда вы позвонили своему начальству, чтобы получить соответствующие инструкции, и вам велели задержать ее как важного свидетеля прежде, чем ей удастся переговорить со мной.

— Складно излагаете, — усмехнулся детектив.

Миссис Мэйфилд переводила взгляд с одного на другого, но теперь вмешалась:

— Я же ничего не сделала.

— Вопрос не в этом, мэм, — успокоил ее детектив. — Вопрос в том, чтобы содержать вас в качестве важного свидетеля в таком месте, где вас не будут беспокоить или сбивать с толку.

— И где, — насмешливо добавил Перри Мейсон, — у вас не будет никакой возможности поговорить с кем бы то ни было, за исключением представителей окружного прокурора.

Детектив свирепо уставился на Перри Мейсона.

— А мы слышали, — заявил он, — что вы получили десять тысячедолларовых купюр из тех, что были изъяты у трупа Эдварда Нортона.

— Даже так? — иронично заметил Мейсон.

— Даже так, — огрызнулся детектив.

— А как вы думаете, где сейчас находятся эти бумажки? — поинтересовался адвокат.

— Пока не знаем, но мы их найдем, — заверил его детектив.

— Что ж, — сказал Мейсон, — это свободная страна, по крайней мере, была такой. Валяйте, ищите.

— Когда мы найдем, — сказал детектив, — вам придется столкнуться с обвинением в укрывательстве краденого.

— В таком случае вам останется проделать только три вещи, — сказал Мейсон.

— Какие три вещи? — спросил детектив.

— Доказать, что эти деньги были украдены, доказать, что я их получил, и доказать, что мне было известно, что они краденые, когда я их получал.

— Теперь вам известно, что они краденые.

— Откуда мне это известно?

— Потому что я вам об этом сказал. Вы извещены.

— Во-первых, — заявил Мейсон, — я не признаю, что у меня имеется десять тысяч долларов. Во-вторых, я не собираюсь принимать на веру ваши слова.

Детектив повернулся к миссис Мэйфилд.

— Пойдемте, мэм, — сказал он, — позже мы разберемся с этим адвокатом.

— Но я не хочу никуда идти, — сказала она.

— Это приказ, мэм, — сообщил ей детектив. — Вам не доставят беспокойства. Мы просто будем держать вас в безопасном месте до тех пор, пока вы не дадите свои показания.

Перри Мейсон наблюдал, как эта пара покидает его бюро. Лицо адвоката было бесстрастным, но в глазах горел враждебный огонек.

Когда дверь в коридор закрылась, Перри Мейсон подошел к столу секретарши и сказал:

— Делла, я хочу, чтобы ты позвонила в «Стар». Назови себя. У них работает репортер, которого зовут Гарри Неверс. Он знает, кто я. Пусть заведующий отделом городских новостей пришлет его ко мне. Я постараюсь подбросить ему сенсацию.

Она потянулась к телефону.

— Вы хотите, чтобы я все это сообщила заведующему отделом городских новостей? — спросила Делла.

— Да, — сказал адвокат. — Я хочу, чтобы Неверса прислали сюда сейчас же.

— А вы сами не хотите поговорить с заведующим?

— Нет, он запишет наш разговор, назовет это интервью, и на этом все закончится. Я хочу, чтобы ты сказала им, кто ты такая, и попросила их послать Неверса, потому что имеются горячие новости. Они попытаются выудить из тебя что-нибудь. Скажи им, что тебе ничего не известно, а со мной нельзя связаться.

Она кивнула в знак согласия и сняла трубку. Перри Мейсон вернулся в своей кабинет и закрыл за собой дверь.