Я открыл дверь в ответ на разрешение войти. Берта Кул стояла в полный рост перед зеркалом.

«Ну и ну, до чего дело дошло*, — подумал я.

Берта ринулась на меня, молчащего, в атаку:

— Я просто смотрю на себя в зеркало. Может женщина посмотреть, как сидит на ней юбка?

Я подошел к креслу. Расположился в нем, взглянув, как сидит юбка на женщине. Берта Кул продолжала изучать, под различными углами, свое отражение.

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — спросила она.

— Не знаю:

— Ну, попробуй угадать.

— г Не хочу.

— Боже милостивый, ты бы, чертенок, все-таки пришел к какому-нибудь мнению на сей счет. Сколько, думаешь, мне было, когда ты впервые увидел меня? Нет, не тогда… На сколько, как ты думаешь, я тяну теперь?

Я сказал, поднимаясь и придавая себе торжественный вид:

— Я понятия не имею, сколько тебе лет. Тем более не знаю, на сколько ты выглядишь. Я пришел тебе сказать, что увольняюсь из агентства!

Берта резко повернула голову. Ее острые блестящие глазки впились в меня.

— Увольняешься?

— Да, я так сказал.

— Но ты не можешь уволиться.

— Почему?

— Потому… потому что на твоих плечах неоконченное расследование… и… Что я буду без тебя делать?

— Ну, это, как ты любишь говорить, вздор. Ты рассказала на днях, что руководила юридическим агентством. Еще до моего поступления в твое сыскное… Что с тех пор, как ты взяла меня на работу, у тебя не было ни дня покоя.

— Почему ты хочешь уволиться? — спросила она, подходя поближе.

— Я уезжаю.

— Куда? Зачем?

— Не знаю куда… Я влюблен.

— Увольняться с работы потому, что влюблен? Что за вздор!

— Потому что, я думаю, так будет всем нам лучше.

Берта Кул разразилась саркастическим монологом:

— Знаешь, люди издавна влюблялись и, несмотря на это, продолжали работать. Многие из них поженились, и все-таки работают. Не спрашивай меня, как это им удается, потому что я не знаю. Но так повелось издавна. Мне постоянно твердят о мужчинах, которые хотят как следует обеспечить своих жен, и, чтобы этого добиться, им приходится работать. А некоторые даже откладывают женитьбу, пока не найдут работу. Обидно? Но так происходит повсюду… Утверждают, что все это доказано статистикой.

— Я знаю все это. И я увольняюсь.

— А как ты собираешься обеспечить свою птичку? Или у нее состояние?

— Мы проживем.

— Дональд Лэм, выслушай меня! Ты не можешь так просто выйти из игры и оставить меня в беде. И скажу тебе больше: это не любовь. Ты увлекся какой-то маленькой потаскушкой, которая положила на тебя глаз. Боже, если б ты знал о женщинах столько, сколько знаю я, ты бы и не подумал жениться на ком бы то ни было из них. Не обманывай себя, Дональд. Им нужна обеспеченная жизнь, ну, и не хотят очи к тому же оставаться старыми девами. Женщины — охотницы, Дональд, безжалостные, неутомимые, они сладко говорят, строят глазки, но в подсознании все время рассчитывают: «Так, этот мужчина не совсем то, что мне нужно, но на худой конец сгодится и он, к тому же он джентльмен, мягкосердечен и вежлив, ему можно довериться. Я подведу его к венцу, и он опомниться не успеет, как через нос ему проденут кольцо».

— Эта женщина не такая.

— О, нет! Конечно, нет. Она совсем другая.

— Да.

— Почему же она не позволяет тебе сохранить работу?

— Потому что ей не нравится полиция. И она не любит детективов. Она бы никогда не связала со мной свою жизнь, останься я частным сыщиком.

— А что плохого в том, чтобы быть частным сыщиком?

— Конечно, это предубеждение. Но девушка слишком долго находилась по другую сторону закона.

— Кто она?

— Ты ее не знаешь.

— Кто она?

— Милый ребенок, у которого никогда не было и не будет шансов в жизни. Без меня.

— Кто она?

— Эта девушка проживала в квартире, где нашли тело Гарри Бигана.

Берта Кул глубоко вздохнула, сложила руки на коленях. Покачала головой.

— Ты даже меня заставил умолкнуть, Дональд Л эм. Я не знаю, что с тобой делать.

— Возьми кого-нибудь на мое место.

— Дональд, ты серьезно?

— Конечно.

— Ты хочешь сказать, что отказываешься от такой работы, чтобы разыграть представление перед маленькой паршивкой, которая зарабатывает себе на жизнь жульничеством на игральных автоматах? Которая жила вместе с опустившимся боксером?

— Прошу оставить ее в покое!

— Не обманывай себя: все, что она в тебе любит, — твои деньги. Уволишься с работы, и она тут же тебя бросит.

— Только не она… — Я решил зайти в разговоре с Бертой с другой стороны. — Понимаешь, она знает, кто убил Гарри Бигана.

— Она… что?!

— Знает, кто убил Гарри Бигана.

— Откуда?

— У нее с Биганом было деловое партнерство. Естественно, он ей обо всем рассказывал.

— Партнерство! — фыркнула Берта.

— Вот именно: они были партнерами. Деловое соглашение.

— Ну, конечно, — усмехнулась Берта. — «Деловое соглашение». Ясное дело — он жил в ее квартире, но это было чисто деловое соглашение. Она милая нежная маленькая девочка, и ей даже в голову не может прийти выйти замуж за частного детектива… О, дорогой, ни за что! И не надо мне туманить мозги, что, мол, Биган был ее партнером, и потому рассказывал ей абсолютно все. Наверное, он разговаривал с ней и после своей смерти.

— Ты оставишь ее, наконец, в покое?

— Я пытаюсь уберечь тебя от глупостей. Не пройдет и полугола, как ты начнешь задумываться, каким образом мог свалять такого дурака! И вот еще что, Дональд Лэм. Если этой твоей девице известно, кто убил Гарри Бигана, ей бы лучше рассказать все начистоту. Я-то думаю, что она его и прикончила. Должно быть, так и случилось. Ведь его нашли у нее в квартире.

— Ты выпишешь мне чек, за которым g пришел?

— Чтоб я провалилась, если это сделаю. По крайней мере, пока ты не одумаешься. Я в жизни никогда не дам тебе денег, если ты пьян, и я не собираюсь давать их тебе, пока ты безумен… И что же нам делать, кстати, с поисками Корлы Бурк?

— Можно нанять кого-нибудь, у кого больше опыта, чем у меня, и кто будет… не в своем уме, чтобы согласиться.

Берта Кул неуверенно сказала:

— Дональд, у меня нет уверенности, что убийство Гарри Бигана не связано с исчезновением Корлы Бурк.

— Хелен Фрамли славная девушка. Она обо всем этом понятия не имеет. Ей только известно все об убийстве Гарри Бигана, и такие девушки, как она, не побегут доносить… Это еще одна причина, почему я увольняюсь с работы. Она расскажет мне все, что знает. Но если я буду работать на тебя, значит, я обману ее доверие. Я не желаю оказаться в подобном положении.

— Дональд, ты сошел с ума!

— Нет. Я влюблен.

— Любовь не обязательно парализует мозговые клетки. Тебе не следует…

Послышался слабый стук в дверь.

— Войдите, пожалуйста.

Возник Артур Уайтвелл.

Берта Кул пропела:

— О, при-вет, Артур. Я ра-а-да…

— Я подумал, что неплохо прогуляться бы по городу и заглянуть в какое-нибудь казино. В конце концов, мы не можем допустить, чтобы все наше время было занято делами. Как говорится, мешай дело с бездельем, проживешь век с весельем. На тебе новое платье?

— Да. Я попросила, чтобы мне прислали. Как оно сидит?

— Отлично. Тебе очень идет.

— Никогда не думала, что наступит день, когда я снова буду носить готовые вещи.

— У тебя талант одеваться. Чтобы ни надела, все выглядит отлично. Ну, еще бы… С такой замечательной фигурой.

И Берта Кул в ответ пропела лукаво:

— Ах, Артур… Льстец!

— Нет. Это правда. Так как насчет того, чтобы пройтись по Главной улице и рискнуть двумя-тремя долларами на «Колесе Фортуны»?

— Ты знаешь, что со мной случилось? Дональд хочет уволиться. Можешь себе это представить?

— Уволиться… откуда?

— Из моего агентства.

Уайтвелл посмотрел на меня. Его брови сошлись в одну ниточку.

— И когда же он хочет уволиться? — процедил он.

— Сейчас. Немедленно, — заявил я.

— В чем дело? — спросил Уайтвелл А., переводя взгляд с Берты на меня.

— Он влюбился, — объяснила Берта. — Она милая славная невинная девушка, которая…

Я встал и направился к двери.

— Если ты собираешься обсуждать мою личную жизнь, то, вероятно, почувствуешь себя более свободно в мое отсутствие. Если же собираешься злословить о девушке, я не желаю слушать: она слишком хороша для тебя.

Я закрыл за собой дверь и пошел по коридору. Но не прошел и десяти шагов, как услышал звук открывающейся двери, и голос Берты Кул произнес: «Пусть он идет, Артур. Просьбы напрасны! Если уж он решил…» Дверь помешала услышать окончание фразы.

Я заглянул в «Кактусовую рощу». Луи Хейзена еще не было. Пошел к телеграфу, сказал, что жду телеграмму из Лос-Анджелеса, адресованную мне в отель «Сал-Сагев». Телеграфистка пообещала «пойти взглянуть» и, когда вернулась через несколько минут, сказала:

— Когда вы вошли, ее как раз передавали по аппарату.

— Отлично. Я заберу ее прямо здесь, и вам не придется передавать ее в отель.

Телеграфистка спросила:

— У вас есть с собой удостоверение?

Я дал ей одну из карточек агентства. Она выдвинула ящик, бросила туда карточку и вручила мне телеграмму.

Да, от Элси Бранд. Текст: «Материалы по Сиднею отправлены авиа. Женился на Элве Пикард четырнадцатого декабря в тысяча девятьсот тридцать третьем году. Никаких отметок о разводе. Обнаружила, кто-то еще копался в досье. Полагают, что это детектив, представляющий неизвестное агентство и интересующийся Элвой Пикард. Диетический комплекс может быть вынужден биологическими потребностями. Не позволяй ей падать, она может не подняться».

Я снова направился в «Кактусовую рощу». Ко мне подошел служащий, дежурный по залу, и попытался убедить принять бесплатно от казино пригоршню фишек. И пожелал удачи. Он сказал, что БрекенридЖ будет очень доволен, если я почувствую себя здесь как дома.

Я сказал служащему, что ценю это предложение, но предпочел бы просто побродить по залу и понаблюдать за игроками. Тогда он предложил мне выпить. А после отказа огорчился, что я не позволяю заведению что-либо сделать для меня. А почему — непонятно.

И вскоре он отвязался от меня.

Через четверть часа пришел Луи Хейзен.

— Все в порядке? — спросил я.

— Как посмотреть. «Быки» совсем спятили. Знаешь, что они пытаются сделать? Пришить это мне!

— Что пришить?

— Убийство Сида Дженникса.

— Ты спятил, — не удержался я.

— Нет, это они спятили.

— Что их натолкнуло на эту мысль?

— Понимаешь, это все из-за Дженникса… Я его опознал. Им стало интересно, откуда я его знаю. Я ответил. И тут им в голову ударило: если я был знаком с человеком на ринге, это, мол, не значит, что я опознаю его на каталке в мертвецкой. А я им сдуру сообщил, что, помимо каталки… я с ним общался вчера вечером. И к тому же видел в бою. Когда боксом зарабатываешь себе на жизнь, волей-неволей обращаешь внимание на тонкости. Как противник ведет бой, запоминаешь на всю жизнь. Так вот, им стало интересно, где это и когда я видел его в бою. А когда я выложил им это, они набросились на меня! Ага, значит, у меня на него зуб! Он был слишком силен. Из-за него я вылетел с работы, и потому поклялся с ним рассчитаться. Они позвонили Бре-кенриджу. Расспрашивали его о том о сем, а в конце концов спросили в лоб, не угрожал ли я рассчитаться с Сидом?

— Что же Брекенридж?

— Он им сказал, что я, возможно, кому-то и врезал, но чтоб они не обращали на это внимания, потому как я просто помешан на боксе. Можешь себе это представить? Луи Хейзен «помешан на боксе»!

— И что потом?

— Они повезли меня в участок, давили на психику, орали, мол, знают, что я убил его, и все такое прочее. Ну а потом сказали, что я могу идти… Черт побери, я же работал в то время, когда было совершено убийство. Я тебе говорю, они спятили.

— Слушай, Луи. Поговорим о другом. Я для тебя кое-что припас. Брекенридж предоставляет тебе месячный отпуск. Так будешь делать из меня бойца?

— Боксера?

— Ну да.

Его глаза загорелись.

— Вот это разговор! Вместе с тобой мы в самом деле смогли бы кое-чего добиться. У тебя есть все, что нужно. Ты в самом деле хочешь выйти на ринг?

— Нет, Луи. Я просто хочу научиться драться по-настоящему.

— Прекрасное намерение!

— Луи, я буду платить тебе столько же, сколько ты получаешь здесь. Ты ничего не потеряешь, и твое место останется за тобой, когда ты вернешься.

— Я могу начать прямо сейчас. Давай приготовим площадку внизу в подвале, и каждый день я мог бы давать тебе небольшой урок.

— Нет, Луи. Я в бегах. Я хочу найти место, куда мы уедем подальше от чужих глаз и организуем там небольшой тренировочный лагерь. Знаешь где? Недалеко от Рино, может быть… Да, Луи, с нами будет девушка.

— Девушка?

— Угу.

Он поморгал-поморгал от этого известия, потом расплылся в улыбке:

— Когда начнем?

— Прямо сейчас, — сказал я. — Иду брать напрокат машину, пусть старенькую, но чтоб выдержала экспедицию. Будем останавливаться по дороге, я не тороплюсь. Экспедиция не встанет нам особенно дорого.

— Послушай, я же опытный путешественник. Что я умею делать в жизни толково — так это готовить походную еду.

— Прекрасно. Собери вещи. И побыстрее. Полиция попытается нас задержать, если мы не опередим ее.

В его глазах мелькнул страх, но лишь на секунду.

— Дружище, у меня есть перчатки, но они слишком легкие. Для тренировок нам нужны потяжелей. И нам понадобится боксерская груша. Я свою продал, когда уезжал из Лос-Анджелеса, но мы можем достать приличную и здесь, так что быстро не получится.

— Грушу купим в Рино, Луи.