Было восемь часов сорок минут, когда я вошел в отель, где оставил Эстер Кларди. Я попросил дежурившую на коммутаторе молодую женщину позвонить в номер мисс Клаксон и передать, что мистер Лэм ожидает ее внизу.

— Мисс Клаксон выехала из отеля, — сказала телефонистка.

— Давно?

— Кажется, сегодня ночью.

— Вы не можете назвать точное время?

— Вам лучше поговорить с портье.

Я подошел к регистрационному столу и задал тот же вопрос. Портье нагнулся к окошку с надписью: «Касса» и ответил, что клиентка оплатила номер заранее.

— Я знаю это. Мне хотелось бы уничтожить, когда она выехала.

Портье порылся в ящичке с карточками постояльцев.

— Мисс Юшксон выехала около двух часов ночи, — сообщил он..

Я поблагодарил и осведомился, не оставлена ли для меня какая-нибудь записка. Перебрав пачку конвертов, портье ответил отрицательно.

По телефону-автомату я позвонил Берте Кул. Ни служебный, ни домашний телефон не отвечали.

Я позавтракал в ресторане, выпил две чашки кофе, выкурил сигарету. Затем купил газету, пробежал заголовки, прочитал спортивные новости и снова позвонил в агентство. На этот раз Берта подошла к телефону.

— Что нового? — спросил я.

— Где ты находишься, Дональд?

— У телефона-автомата.

— Мне кажется, что полиция продвигается в деле об убийстве Рингоулда, — осторожно сообщила Берта. — Есть новости, которые тебе надо учесть.

— Какие же?

— Кто-то пробрался в номер отеля, очевидно, рано утром, и разодрал там все в клочья. Обивка распорота, занавеси оборваны, ковры порезаны, картины вынуты из рам — в общем, полный разгром.

— Есть какие-нибудь улики?

— По-моему, никаких. Но полиция не особенно разговорчива. Я добываю информацию контрабандным путем.

— Все идет как надо, — сказал я.

— Что ты собираешься делать, дорогой?

— Продолжать движение по кругу.

— Да, звонили из офиса мистера Крумвезера. Мистер Крумвезер горит желанием увидеть тебя.

— Сказали, что ему нужно?

— Просто ему хотелось побеседовать с тобой.

— Этот старый проходимец общителен.

— Да. Пожалуйста, Дональд, не зарывайся. Я не смогу пользоваться твоими услугами, если ты попадешь за решетку.

— Ты хочешь сказать, что перестанешь платить жалованье, если меня посадят в тюрьму?

— Ты прав, черт побери! — взорвалась Берта. — Я перестану платить тебе жалованье, наглый, дерзкий мальчишка!

Мне было слышно, как она с яростью швырнула трубку.

Я вернулся в ресторан, выпил еще одну чашку кофе и отправился в офис Крумвезера.

Мисс ХЗайкс, увидев меня, сразу же вскочила.

— Минутку, — бросила она и вошла в кабинет, где немного задержалась. По-видимому, ей давали необходимые указания.

— Проходите, мистер Лэм.

Я вошел в кабинет… Крумвезер, как и недавно, улыбался мне во весь рот. Он протянул мне костлявую руку и держался заискивающе-доброжелательно, словно претендент на ссуду, встречающий банковского служащего, приехавшего оценить его материальное положение.

— Лэм, мой мальчик, — сказал он, — вы очень активны, чертовски активны. Вы становитесь известным. Да, сэр, это так. Присаживайтесь. — Крумвезер сбросил очки на кончик носа, сдвинул кустистые брови и оглядел меня холодным оценивающим взглядом, плохо вязавшимся с его широкой улыбкой. — Лэм, что вы делали с тех пор, как мы виделись с вами в этом кабинете?

— Размышлял.

— Ваша идея относительно нефтяной компании была достаточно оригинальной. Скажите-ка, Лэм, как она пришла вам в голову?

— Я посчитал ее удачной.

— Она и была удачной. Слишком удачной. Хотелось бы знать, кто вас надоумил?

— Никто.

— Исключено. Кто-то говорил вам обо мне. Но человек в моем положении не может допустить, чтобы его профессиональная репутация подверглась сомнению. А слухи имеют свойство распространяться, извращать реальность, нарушать пропорции.

— Вы правы.

— Если вы слышали что-нибудь о моем опыте юриста и о том, что я изыскал способ обходить «Блу скай экт», расскажите об этом подробнее. Я буду вам весьма признателен и благодарен, понимаете?

— Я ничего ни от кого не слышал.

Он сощурился.

— Значит, — заметил он саркастически, — идея возникла у вас сама по себе. «Пора пощупать Крумвезера, заставить его заговорить, — сказали вы себе. — Как лучше всего это сделать? Ага. Признаюсь-ка. ему, что мне нужно обойти закон «Блу скай». Выходит, так?

— Точно.

— Вздор!

Я запыхтел сигаретой.

Крумвезер пристально глядел на меня еще некоторое время, затем произнес:

— Знаете, Дональд, извините, что называю просто по имени, так как вы мальчик по сравнению со мной, — я питаю к вам отеческие чувства.

— Отеческие?

— Да. У вас острый, даже изощренный ум. Есть в вас нечто для меня привлекательное. Я познакомился с вашим прошлым. Понимаете, чем вызван мой интерес к вам?

— Пожалуй.

Он было осклабился, но попытался скрыть улыбку и притворно закашлялся.

— Нет, вы только у порога понимания, — сказал он и продолжал: — Я узнал, что вы юрист — по образованию. Это чрезвычайно важно. Я считаю юридическое образование превосходным фундаментом почти в любой сфере деятельности.

— Особенно в юридической, — съязвил я.

Он рассмеялся.

— Ценю ваш сдержанный, строгий юмор, мой мальчик. Знаете, человек с вашим образованием и тонкостью восприятия способен добиться многрго, работая в области права, но лишь при наличии связей. Очень трудно молодому адвокату приобрести собственный офис, обставить его, оплатить рекламу, привлекающую клиентов. Но люди влиятельные, уже имеющие богатую практику, порой заинтересованы в младших партнерах, предоставляя им право самостоятельного ведения дел.

Я сделал вид, что не понял намека.

— Я слышал, — заметил Крумвезер, — что у вас были разногласия с комитетом по рассмотрению жалоб в области юридической этики. Вы подсказали клиенту, как совершить убийство и уйти от ответственности.

— Ничего подобного. Мы обсуждали с ним абстрактные правовые проблемы.

— Комитет этого не понял и посчитал ваше поведение недопустимым.

— Знаю. Они действовали себе на пользу. Затыкали течь в лодке.

— Да, — согласился Крумвезер. — Я привлек к этому факту внимание одного из знакомых мне членов комитета. Он назвал предмет спора и претензий к вам запутанным и не вполне проясненным.

— Сфера вашего влияния, кажется, очень широка, — заметил я.

— Пожалуй. Я имею в виду, конечно, не физическое воздействие. Убежден, что интеллектуальная энергия достигает своего пика именно при консервации физической энергии.

— Ол-райт, — сказал я. — Хватит трепать языком. Где Эстер Кларди?

Он поглаживал свою костлявую челюсть уродливыми подагрическими пальцами.

— Я рад, что вы подняли этот вопрос. Я сам собирался перейти к этой теме. Я…

Секретарша просунула голову в дверь.

— Междугородний звонок, — объявила она. — Из…

Улыбка исчезла с лица Крумвезера, ставшего еще более злобным и уродливым.

— Я предупреждал, чтобы вы меня не беспокои ли. Я сказал, что вам следует делать. Убирайтесь отсюда и… ’

— Звонок из Валлидейла. Говорят, что это очень важно.

Крумвезер задумался на мгновение.

— Хорошо, я подойду.

Он взял телефонную трубку. Его лицо ничего не выражало, но взгляд стал напряженным. Спустя немного времени я услышал щелчок аппарата.

— Хэлло, — сказал Крумвезер, — да, это я. Что вам угодно?

Я не слышал слов собеседника, но видел, как Крумвезер нахмурился, слегка приподнял брови, поджал губы. Он бросил на меня испуганный взгляд, будто я каким-то внутренним слухом мог уловить содержание разговора. Мой равнодушный вид успокоил его, но выработавшаяся у него привычка скрывать все и вся продолжала действовать. Для большей надежности он даже прикрыл трубку рукой.

Но вот Крумвезер убрал руку.

— Вы должны быть абсолютно уверены в том, что здесь нет никакой ошибки, — услышал я и затем после паузы: — Ол-райт, известите меня. До свидания.

Крумвезер задумчиво смотрел на меня, сжав левую руку в кулак и поглаживая ее правой. Он вызвал секретаршу и попросил связать его с городом. Адвокат продолжал осторожничать. Он повернулся так, чтобы я не мог видеть набираемого им номера.

— Хэлло, это Крумвезер. Я хочу, чтобы операциям был дан обратный ход. Вместо продажи вы должны покупать. Немедленно прекратите продажу и выкупите уже проданное вами. Сейчас я не могу объяснить, позже… Поймите, существуют основания более веские, нежели вы в состоянии себе представить. Правильно, нельзя терять времени. Где-то произошла утечка. Сообщите всем и действуйте.'

Адвокат повесил трубку и повернулся ко мне, подхватывая ускользнувшую от него нить разговора.

— Эстер Кларди, — напомнил я.

— Ах, да. — Крумвезер натянуто улыбнулся. — Однако вы произвели сильное впечатление на эту молодую женщину, Дональд.

— Разве?

— Да. Действительно сильное.

— Рад это слышать.

— Вам следует радоваться. Это дало вам немалые преимущества. Но я старый человек и мудрый, и если позволено так выразиться, старый друг. Прежде чем предпринять какие-нибудь решительные шаги, ей следовало бы посоветоваться со мной.

— Вы с ней знакомы?

— О, да. Это очень милая женщина, очень милая молодая женщина.

— Очень мило звучит, — согласился я.

— Я могу оценить великодушие, проявленное ею в старании защитить вас, Дональд, но я не могу простить этого.

— Нет?

— Нет, ни в коем случае. Конечно, Дональд, человек в критическом положении способен на все. Но он не имеет морального права позволить женщине стать его помощницей и фактически соучастницей в таком преступлении, как убийство.

— Ах, даже так?!

— Именно это я и сказал Эстер Кларди. Вам, возможно, интересно узнать, что я разговаривал с ней по телефону рано утром, а в десять тридцать виделся с ней. Я убедил ее в необходимости позвонить полиции и откровенно признаться, что она лгала, пытаясь выгородить вас.

— Короче, она должна отказаться от своего прежнего заявления?

— Совершенно верно.

— Ее заявление теперь не будет иметь силы, даже если она встанет на свидетельское место и поклянется, что я — тот самый человек, который приходил в отель.

Крумвезер улыбался, он явно был доволен.

— Вы правы, Дональд, вы правы. У вас ясный ум юриста. Но если она скажет, что вы подкупили ее и что именно поэтому она солгала полицейским, но вскоре, получив компетентное разъяснение адвоката, осознала, что превратилась в соучастницу преступления… Тогда, Дональд, вам, как юристу, не трудно будет умножить два на два.

— Не трудно, — согласился я.

— Так я и предполагал.

— Умный ход, — признался я.

— Благодарю вас, — усмехнулся он. — Я тоже считаю, что это довольно искусный маневр.

— Ол-райт, чего вы добиваетесь?

Крумвезер посмотрел мне прямо в глаза:

— Я хочу получить последнюю пачку писем, которую Джед Рингоулд, как предполагалось,'должен был передать в конверте Альте Эшбьюри.

— Зачем вам эти письма?

— Как юристу, вам не следует задавать такие вопросы.

— Тем не менее я задаю их.

— Моего клиента обвиняют в убийстве, — сказал он. — Это один из тех случаев, когда предубеждение жюри оказывается сильнее улик. Эти письма могли бы усилить предубежденность против моего клиента, что имело бы для него катастрофические последствия.

— Почему же вы не- уничтожили эти письма, когда они были у вас в руках?

Он обратил ко мне удивленный взгляд:

— Я не совсем понимаю вас, Дональд.

— У вас были эти письма, — повторил я. — Вы хотели их уничтожить, чтобы окружной прокурор не смог ими воспользоваться. Но вы слишком осторожны, чтобы сделать это самому. Вы решили позволить Альте сжечь их и уплатить вам за такую возможность тридцать тысяч долларов. Результат был бы одинаков, и, кроме того, вы стали бы обладателем солидной суммы.

Он немного подумал и кивнул мне.

— Это великолепная идея, Дональд, поистине великолепная. Две головы всегда лучше одной. К тому же сообразительный молодой человек видит то, что старый может и проглядеть. Обдумайте мое предложение о нашем партнерстве, мой мальчик. Оно означало бы для вас хорошую карьеру. — Внезапно глаза Крумвезера стали жесткими. — Но, Дональд, не забывайте, что в данный момент мне нужны письма. Я це тот человек, требования которого можно игнорировать, и неподходящий объект для шуток. Как бы ни привлекали меня ваши изобретательный ум и интеллигентность, я хочу получить эти письма.

— Сколько времени в моем распоряжении?

Он посмотрел на часы.

— Тридцать минут.

Я вскочил. Крумвезер хотел пожать мне руку, но я притворился, что не разглядел его лапу.

Я отправился в агентство. Туда как раз привезли новую пишущую машинку и стол, которые Берта взяла напрокат. Обе нанятые ею девушки уже освоились с работой и бойко трещали на своих машинках. Я прошел в кабинет.

Берта читала газету и курила сигарету, вставленную в длинный мундштук из слоновой кости.

— Боже мой, Дональд, — встрепенулась она, — ты, конечно же, продолжаешь будоражить нас всех.

— В чем дело?

— Телефонные звонки. Беспрерывные телефонные звонки. Люди не называют своих имен. Они только хотят знать, когда ты появишься здесь.

— Что ты им ответила?

— Что я не знаю.

— Звонили мужчины или женщины?

— Женщины, — сказала Берта. — Судя по голосам, молодые женщины. Не знаю, дорогой, откуда у тебя их столько. Я могла бы понять, принадлежи ты к типу хладнокровных сердцеедов. Но ты не такой. И ты, безусловно, не звезда, окруженная поклонницами. Но при всем том ты так же увлекаешься женщинами, как и они тобой, только ведешь себя иначе, чем другие. Ты ставишь женщин не пьедестал, полагая, что уж если на них юбки, то они другие, нежели мужчины, — благородные и возвышенные. Ты не станешь хорошим детективом,

Дональд, до тех пор, пока не поймешь, что женщина — это просто одна из разновидностей рода человеческого.

— Что-нибудь еще? — спросил я.

Берта бросила на меня враждебный взгляд:

— Я не потерплю наглости, Дональд. В конце концов, ты работаешь на меня.

— И ежедневно приношу тебе сто долларов.

Это подействовало.

— Садись, дорогой, — пригласила она. — Не обижайся на Берту. Берта сегодня злая, потому что не выспалась.

Я выбрал кресло для клиентов и развалился в нем.

Зазвонил телефон.

— Верно, еще одна женщина, — предположила Берта.

— Узнай, кто это, — сказал я. — Если Эстер Клар-ди или Альта Эшбьюри — я здесь, если еще кто-то — меня нет.

— Сразу две женщины! — возмутилась Берта. — Увлечься сразу обеими! Эта Кларди — обычная маленькая потаскущка. Альта Эшбьюри — богатая девица, для которой ты — новая игрушка: поиграет с ней, пока не сломает, и выбросит, как ненужный хлам без…

Телефон продолжал звонить. Берта схватила трубку и рявкнула:

— Хэлло!

Теперь, когда отсутствовала Элси, Берте самой приходилось отвечать на звонки, и это раздражало ее.

По мере того как Берта вникала в то, что говорилось по телефону, менялось выражение ее лица. Глаза ее стали настороженными. Она спросила:

— Сколько?.. Но я не понимаю, почему… не перебивайте меня, черт возьми! Послушайте, если вы не уполномочены завершить сделку, то как вы… Понимаю. Сколько? Я позвоню вам через некоторое время и дам вам знать… Нет, сегодня же… В час. Позже? Ну тогда в три? Ол-райт, в два часа.

Берта повесила трубку. Вид у нее был ошарашенный.

— Что-то связанное с нашими проблемами? — спросил я.

— Нет, другое. Недавно ко мне приходил один тип, заявил, что хочет поговорить со мной ровно три минуты. Я согласилась на это. Когда он превысил время, прервала его. Он думал, что я настолько заинтересовалась, что ничего уже не замечаю. Но я его встряхнула как следует. Дональд Лэм, чему ты улыбаешься, черт возьми?

— Да так, — вздохнул я и поинтересовался: — Сколько хотят получить люди, которые продали тебе акцию.

— Откуда ты знаешь о них? Откуда тебе известно, что я купила акцию? Что ты суешь нос в чужие дела? Шпионишь за мной?! Ты…

— Нет. Я читаю тебя, как-открытую книгу. Да и каждый бы'догадался; это старый прием в игре вымогателей.

— Как так?

— Ты твердо обещаешь собеседнику, что уложишься точно в три минуты. Далее говоришь все, что тебе требуется, не заботясь о времени. Тот, кого обрабатывают, старается показать, что его не одурачишь. Он следит за временем и не задает вопросов, которые непременно бы задал в другой ситуации. Это безотказный и успешный метод психологического вымогательства.

Берта дважды судорожно глотнула, придвинула к себе телефон, набрала номер.

— Это Берта Кул. Я взвесйла все. Я… Ол-райт, приготовьте деньги. Я сказала — деньги. Мне не нужно никаких чеков — только наличные.

— Сколько они тебе предлагали?

— Не твое дело. Чем ты сейчас занят, черт побери?

— Просто слоняюсь.

— Шутишь? Тебя наняли для расследования убийства, а ты…

— Выбрось это из головы! — перебил я. — Нас наняли для того, чтобы помочь Альте Эшбьюри.

— Что ж, она все глубже увязает в своих проблемах.

— Но мы все еще на работе.

— Ну, так занимайся работой.

— Нам ведь все равно платят за каждый день, к чему торопиться?

Берта не ответила, но тут же бросилась в атаку.

— Иногда, Дональд, ты доводишь меня до такого состояния, Что я готова разорвать тебя на куски. Что, дьявол тебя возьми, ты сделал с Токамурой Хашитой?

— Ничего. А что такое?

— Он позвонил мне и сказал, что больше никаких уроков не будет.

— Я подозреваю, что обидел его.

— Каким образом?

Я рассказал о моем пари с Хашитой и обо всем про^ исшедшем в игорном заведении.

— И какое же пари ты ему» предложил?

— Пари на пятьдесят долларов…

— Пятьдесят долларов! — воскликнула Берта. — Чьи пятьдесят долларов?

— Эшбьюри.

Успокоившись, Берта опустилась на стул.

— Так если, ты говоришь, он выиграл, тебе лучше продолжить уроки.

— Я думаю, что обманул надежды Хашиты.

— Дональд, откуда ты знаешь, что трехминутный регламент —. это психологический прессинг для одурачивания клиентов? — переменила тему Берта. — Я никогда о нем не слышала.

— Сколько они с тебя содрали?

— Ничего они не содрали. Я должна была получить вдвое больше, чем заплатила…

— Умница. Дожидайся, — сказал я.

Берта окинула меня возмущенным взглядом.

— Все-таки, — пригрозила она, — мне придется тебя уволить.

— Не пугай. Крумвезер предлагает мне сотрудничать с ним.

— Кто, кто предлагает?

— Крумвезер, адвокат.

Берта наклонилась через стол.

— А теперь послушай меня, дорогой. Тебе не стоит возвращаться в юриспруденцию. Ты знаешь, чем это кончится. Всегда повторяется одно и то же. Ты успешно начнешь свою практику, но те длинноволосые бездельники, что вечно околачиваются в барах, всегда найдут к чему прицепиться, и ты снова очутишься на улице в поисках работы. В моем агентстве у тебя хорошее место и неплохие шансы. Ты можешь заработать…

— Одну десятую того, что имел бы, работая в области права.

— Но у тебя здесь есть будущее, дорогой, и потом, ты не можешь оставить Берту. Берта полагается на тебя.

Я услышал быстрые шаги и взволнованные голоса в приемной. Дверь резко дернули, в кабинет ворвалась

Эстер Кларди. Одна из секретарш пыталась преградить ей дорогу.

— Что вы себе позволяете! — возмутилась Берта. — Вламываетесь ко мне без спроса. Вернитесь в приемную, подождите, мне доложат о вас и…

— Входи, Эстер, садись вот сюда, — сказал я, поднимаясь и предлагая девушке кресло для клиентов. — В чем дело?

Я захлопнул дверь перед любопытствующей секретаршей.

— Этот адвокат хотел, чтобы я донесла на тебя, — сказала она. — Ты должен знать, что я не сделала этого.

— Но ты обещала ему сделать это?

Эстер подняла глаза.

— Да. — И добавила: — Я вынуждена была обещать.

— Послушай, Дональд, — опять вмешалась Берта. — Ты не имеешь права распоряжаться здесь и приглашать людей в мой офис.

— Она хочет, чтобы ты ушла, Эстер, — сказал я.

Эстер поднялась. Глаза ее опухли от слез.

— Я только хотела, чтобы ты знал, Дональд.

— Ты звонила Крумвезеру ночью?

— Да.

— Зачем?

— Он был моим другом — о, не бескорыстным другом, но он…

— Дональд, решим эту проблему раз и навсегда, — не прекращала своей атаки Берта. — Вопрос не в том, намерены ли мы вообще разговаривать с этой девушкой. Вопрос в том, кто хозяин этого агентства. Ты…

— Нам лучше убраться отсюда, — обратился я к Эстер и направился к двери.

Берта, упираясь изо всех сил в подлокотники своего вращающегося кресла, пыталась выбраться из него.

— Вернись! — крикнула она мне. — Я хочу знать, что происходит, какую ловушку придумал Крумвезер? Ты слышишь меня, маленький негодяй? Ты вернешься сюда и…

Я открыл дверь, пропуская Эстер вперед. Мы прошли через приемную мимо двух секретарш, сидевших с разинутыми ртами.

В коридоре я сказал:

— Слушай, Эстер, только не лги мне. Скажи, кто дал тебе эти письма?

— Я никогда не видела этих писем, пока они не очутились у Джеда Рингоулда. А кто их efay дал — не имею понятия.

— Боб Тиндл? — предположил я.

— Очень возможно, но не знаю.

Я нажал кнопку лифта.

— А у Рингоулда было какое-нибудь обиталище, кроме отеля?

— Нет. Он пользовался моей квартирой.

В распахнувшейся двери появилась Берта, еще разгоряченная недавней схваткой. В этот самый момент из кабины поднявшегося лифта вышли двое мужчин. Один направился в агентство. Второй задержался, посмотрел на нас с Эстер и сказал:

— О’кей, Билл, вот он.

Мужчины подошли к нам вплотную. Один из них показал свой значок.

— О’кей, приятель, — сказал он. — Вам придется отправиться со мной. С вами хочет поговорить окружной прокурор.

— Я не собираюсь разговаривать ни с кем. Я занят.

Детективы стали заталкивать нас в кабину спустившегося сверху лифта.

— Подождите! — закричала Берта. — Я тоже хочу войти.

Лифтер придержал дверь. Один из пассажиров фыркнул.

Кабина покачнулась — вес Берты был для нее явно избыточным. Во время спуска Берта не промолвила ни слова.

Внизу она первой вышла из лифта и пошла вдоль длинного прохода. Я стоял рядом с Эстер. Детектив — справа.

— Не отпускай девчонку, Билл, — сказал детектив и повел меня по проходу. К нам присоединились еще трое каких-то мужчин.

— Подождите минуту, — сказал я. — Что вы замышляете?

Мне никто не ответил. Какой-то человек, начищавший ботинок на подставке для чистки обуви, пронзительно завопил:

— Это он! Это он!

Вся процессия остановилась. Человек, возившийся с ботинком, оказался ночным портье из отеля. Он показывал на меня пгйьцем.

Детектив ухмыльнулся:

— О’кей, приятель, вот тебе и опознание по инструкции, которое ты требовал. — Он обернулся к лифту. — Тащи сюда девчонку, Билл.

Множество вещей произошло одновременно. Ухмыляющийся детектив сказал сопровождавшим меня троим мужчинам:

— Вы можете пока идти, но не исключено, что вы еще понадобитесь.

Другой детектив привел Эстер Кларди. Берта, не оглядываясь, втиснулась в телефонную будку, расположенную в конце холла, но не смогла закрыть за собой дверь. Я видел, как она опустила монету, набрала номер и поднесла трубку вплотную к губам, чтобы ее не было слышно снаружи. Портье снял ногу с подставки. Один его ботинок сверкал, другой явно нуждался в чистке. Он все повторял, указывая на меня пальцем:

— Это он. Тот самый тип. Я узнал бы его повсюду. — Он увидел Эстер и кинулся к ней. — Смотри, Эстер, это тот самый парень.

— Ты спятил, Уолтер, — резко возразила девушка. — Это не он. Похож немного, но это совсем не тот тип, который приходил в отель.

— Как?! — воскликнул портье в изумлении. — Да это же тот самый парень. Его ни с кем не спутать. Он…

— Да, у него примерно та же фигура, — сказала Эстер. — Но тот мужчина пошире в плечах, поплотнее и постарше, я думаю, года на два.

Портье, по-видимому, стали одолевать сомнения. Он внимательно разглядывал меня. Вмешался детектив.

— Не глуши, парень, — сказал он. — Девчонка с ним заодно и пытается его защитить.

Лицо у портье стало белым как простыня.

— Это ведь не так, Эстер, ты же знаешь, что это не так! Скажи ему, что это неправда.

— Это неправда, — повторила девушка.

— Я верю ей, — заговорил портье- Эстер работает в табачном киоске и любит иногда подурачиться, но когда речь идет о…

— Ерунда! — прервал детектив. — Она водила тебя за нос, олух! Как ты сам этого не понимаешь? Этот парень отбивает у тебя невесту. Почему, черт возьми, она оказалась здесь? Они спускались вместе в лифте. Парочка, верно, направлялась на квартиру этой девчонки, когда мы их взяли.

Портье переводил взгляд с детектива на Эстер, потом на меня. Он смотрел на меня с ненавистью.

— Насчет Эстер — неправда, — прохрипел он. — Но парень — тот самый. Я готов присягнуть: это он.

Детектив осклабился,

— Ну, что скажешь, приятель? Так ты — тот самый парень?

— Нет, — ответил я.

— Скверно, приятель. Конечно, возможно и ошибочное опознание. Не хочешь ли помочь полиции в этом деле?

— Конечно.

— Тогда поедем в отель и поглядим.

— Нет, я не согласен. Мы обсудим проблему прямо здесь или у окружного прокурора.

— Не пойдет, приятель, мы едем в отель.

— Что вы надеетесь там найти?

— Поглядим. Во-первых, проверим лезвие твоего ножа: не совпадет ли оно с той дырочкой, что просверлена в двери?

— Нет. Если вы обвиняете меня в чем-нибудь, я намерен обратиться к адвокату.

— Послушай, приятель, если ты виноват, сиди тихо, не рыпайся и не требуй адвоката. Но если ты невиновен и не хочешь, чтобы на тебя навесили убийство, ты обязан помочь полиции распутать это дело.

— Я готов помочь, но не хочу, чтобы меня везли по улицам в полицейской машине. И потом, мне нужно ехать к мистеру Эшбьюри. Я раббтаю на него. В его доме мои личные вещи, одежда.

Я заметил лукавый взгляд детектива.

— Превосходно, — согласился он. — Берем такси и отправляемся к Эшбьюри.

— А машина, на которой вы приехали?

— Там и без нас достаточно, народу.

Детектив подошел к Эстер.

— Ол-райт, сестренка, выбирай, — сказал он. — Опознай этого парня, или тебя привлекут как соучастницу. Что предпочитаешь?

— Это не он.

— Мы знаем, что это — тот самый человек. А для себя имей в виду — как постелишь, так и ляжешь.

Направлявшаяся к лифту Берта Кул остановилась и прислушалась к разговору.

— Разве это не называется запугиванием свидетеля?

Детектив побагровел от злости.

— Проходите. Это дело полиции.

Он отогнул лацкан пиджака и показал Берте свою звезду.

Но Берту было трудно смутить.

— Этот кусок жестянки меня ничуть не волнует, — ответила она. — Если я правильно поняла, вы требовали от этой девушки лжесвидетельства и грозили, что в противном случае привлечете к ответственности как соучастницу.

— Пойди окунись в озере, охладись, — бросил с раздражением детектив.

— Найди подходящее для меня, и я это сделаю, — проворковала Берта.

Эстер Клардй стояла на своем.

— Это не он, — твердила она.

— Ты великолепно знаешь, что это он, Эстер, — убеждал ее портье. — Зачем ты его покрываешь? Кто он тебе?

— Абсолютно никто. До сегодняшнего дня совершенно незнакомый человек, я его никогда в жизни не видела так же, как и ты.

— Билл, забирай их, и едем к Эшбьюри, — сказал детектив, опекавший меня. — Мы отправимся на такси. Надо, чтобы Лэм и девушка ехали порознь. А тебе придется проследить, чтобы она не разговаривала с портье.

— Пусть себе болтает, что ей взбредет в голову, — возразил Билл. — Она сама себе вредит.

— Если ты хорошенько на него посмотришь, Уолтер, ты сразу поймешь, что он отличается от того типа. Ты просто не разглядел его тогда так хорошо, как я. Ты…

— Хватит, — оборвал детектив и схватил Маркхема за руку. — Поедешь с нами.

Мы сели в такси, остальные разместились в полицейской машине, которая шла впереди, расчищая путь и распугивая автомобили своей сиреной. Я так и не узнал, как туда пробралась Берта, но она тоже ухитрилась присоединиться к нашей компании. Детектив увидел Берту, когда, мы подъехали к дому Эшбьюри и вылезли из машины. И страшно разозлился.

— Опять вы! Что вы лезете не в свое дело! Убирайтесь отсюда!

— Так уж получилось, что этот молодой человек работает у меня, — с достоинством возразила Берта. — Я позвонила адвокату, он будет здесь через десять минут. Мистер Эшбьюри хочет повидаться со мной. А если вы попытаетесь выставить меня из этого дома — вам будет вменен иск о нанесении ущерба.

— Не нужно никаких адвокатов, — сказал детектив, — Мы хотим только прояснить некоторые детали. Лэм может добровольно сделать соответствующее заявление, и с этим будет покончено.

Берта негодующе фыркнула.

Детективы о чем-то пошептались между собой, и мы все вошли в дом.

— Мисс Эшбьюри у себя? — осведомился один из детективов.

— Да, сэр, — ответил дворецкий.

— Уведомите ее. Пусть спустится к нам.

— Да, сэр. Как прикажете доложить?

Детектив отогнул лацкан.

— Полиция, — сказал он.

Я услышал быстрые, легкие шаги Альты, спускающейся по лестнице. На минуту она задержалась на ступеньке, откуда все было хорошо видно. Ей не нужно было объяснять ситуацию. Она спокойно смотрела на нас, но глаза ее немного расширились, а взгляд стал внимательнее обычного. Слегка вздернув подбородок, Альта подошла ко мне.

— Что случилось, Дональд?

— Прибыл к вам со специальным эскортом, — объяснил я.

Детектив, руководивший операцией, выступил вперед и обратился к девушке:

— Вы — Альта Эшбьюри?

— Да.

— Вы нанимали этого человека, чтобы он разыскал ваши письма?

— Ничего подобного я не предпринимала.

— Что он делает в вашем доме?

— Он — спортивный тренер у моего отца.

— Вздор!

Альта выпрямилась, и было в ее позе что-то такое, от чего детективы смутились.

— Это дом моего отца, — сказала она. — Не думаю, чтобы он вас приглашал, и я уверена, что тоже вас не приглашала.

— Может, взять у него отпечатки пальцев, сержант? — предложил Билл.

— Хорошая мысль.

Они схватили меня за руки. Я сопротивлялся, как мог, но безрезультатно.

— Бросьте, Л эм, — сказал Билл. — Какой смысл ходить вокруг да около? Отпечатки пальцев полностью совпадают с теми, которые мы обнаружили в отеле.

— Значит, кто-то сфабриковал их.

— Чепуха! Вы одолжили кому-то на вечер свои руки?

— Покажите мне эти отпечатки.

Детективы начали сравнивать только что взятые отпечатки с фотографиями, захваченными ими с собой. В верхнем коридоре послышались тяжелые шаги. Миссис Эшбьюри в сопровождении Бернарда Картера спускалась по лестнице. Он был нежен и заботлив. Она, по-видимому, в зависимости от обстоятельств готовилась протестовать или разыграть какую-нибудь сцену.

Однако ее массивная фигура была преисполнена достоинства, а ее величественные манеры произвели на полицию гораздо большее впечатление, нежели аристократические замашки Альты.

— Что здесь происходит? — спросила миссис Эшбьюри.

— Мы поймали убийцу, — объяснил один из детективов, указывая на меня.

— Дональд! — изумилась миссис Эшбьюри.

Полицейский кивнул.

Быстрые, дробные звуки предварили появление Боба, выбежавшего из бильярдной и застывшего в дверях.

Альта Эшбьюри встала рядом со мной.

— Отец скоро будет здесь, — заявила она.

Эшбьюри показался, когда полицейские все еще сравнивали отпечатки пальцев, — по-видимому, не очень-то удовлетворенные этим сравнением. Я был доволен, что во время посещения отеля не забыл о перчатках.

Эшбьюри подошел ко мне.

Сержант сейчас разговаривал с Маркхемом. Тот, убежденный в СЕоей правоте, энергично кивал головой. Детективы шептались и с Эстер Кларди, которая, по всей видимости, с не меньшей энергией отстаивала свое мнение.

— Дональд, почему в доме полиция? — спросил Эшбьюри.

Берта схватила его за рукав и, оттащив в сторону, громким шепотом начала информировать о происходящем.

Я очутился возле Бернарда Картера.

— Почему бы и у вас не взять опечатки пальцев? — спросил я. — А вдруг они совпадают с теми?

— Чепуха! — вмешался сержант. — Мы ищем чело века вашей комплекции и внешности. Короче говоря, мы разыскиваем вас.,

— Ол-райт. Но если вы не возьмете отпечатки пальцев у него, пеняйте на себя за упущенный шанс продвинуться в этом расследовании.

Сознаюсь, за секунду до этого я и не думал об отпечатках пальцев Картера, пока не увидел его лица.

Сержант подошел к нему.

— Обычная формальность, — объяснил он.

Картер спрятал руки за спину.

— Что вы себе позволяете, черт возьми! Занимайтесь тем, кого подозреваете! Я не позволю так обращаться со мной!

Полицейские переглянулись и устремились к Картеру.

Он обрушился на детективов с угрозами, а затем попытался улизнуть, это не удалось. Отпечатки пальцев были взяты. Потребовался только один взгляд на фотографии и эти отпечатки. Детективы посовещались, и один из них вытащил пару наручников.

— Бернард, что все это значит, что они хотят с тобой сделать? — воскликнула миссис Эшбьюри.

— Это провокация! — завопил Картер. — Будь я проклят, если позволю втянуть себя в нее. — Он вырвался и бросился к двери.

— Не уходите далеко, приятель, — крикнул сержант.

Картер выскочил за дверь и побежал по коридору. Полицейский вытащил пистолет. Миссис Эшбьюри вскрикнула.

— Стреляю! — прогремел сержант. — Клянусь, сейчас выстрелю!

Картер остановился. Сержант подошел к нему.

— Вот как все раскручивается, — сказал я Эшбьюри и, обернувшись, встретил взгляд Альты.