Мы почти не разговаривали на обратном пути. Прибыв в кемпинг, я выключил мотор, потушил фары, вылез и хотел было обойти машину, чтобы открыть дверцу с другой стороны, как вдруг заметил автомобиль, которого здесь прежде не было.

Я молча побрел к своей кабине.

Двое мужчин вынырнули из темноты.

— Ваше имя Лэм? — спросил один из них. — Дональд Лэм?

— Да.

— Входите. Мы хотим поговорить с вами. Мы получили по телеграфу инструкции о вашем задержании.

Я надеялся, что у Альты и Эшбьюри хватит здравого смысла не вмешиваться. Лицо Альты в лунном свете казалось пепельно-бледным.

— Кто эти люди? — осведомился один из копов:

— Не знаю. Они нагнали меня на дороге, предложили подвезти.

Один из говоривших был в форме полицейского автопатруля. Я догадался, что это местный коп.

— Что вам угодно?

— Разве вы не покинули внезапно свое местожительство?

— Этого требует моя работа.

— Какая работа?

— Предпочитаю не говорить об этом.

— Вам знаком человек по имени Рингоулд?

— Я читал в газетах о его убийстве.

— Вам что-нибудь известно о нем?

— Конечно, нет. А почему вы спрашиваете?

— Разве вас не было в отеле в ночь его убийства? Не вы ли разговаривали с продавщицей табачного киоска,

а затем с портье, пытаясь что-нибудь выведать о Рингоулде?

— Господи, да нет же! — воскликнул я, отступая на шаг и глядя на копов так, будто заподозрил, что они слегка спятили. — Скажите, кто вы такие? Вы из полиций?

— Да.

— У вас есть ордер на мой арест?

— Послушайте, не надо упираться и разыгрывать нас. Пока мы задаем вопросы.

— Что вы хотите узнать?

— По нашим сведениям, вы интересовались Ринго-улДом.

— Откуда вц это взяли?

— Джед Рингоулд работал на «Фоклоузд фармз анде-райтез компани». Эта компания владеет землями в пригородах Валлидейла. А президент этой компании — как его… что за проклятые имена, язык сломаешь! — Тиндл… Вы живете в его доме и выполняете его приказания.

— Вы с ума сошли, — возмутился я. — Я всего лишь гость в доме Генри Эшбьюри. Роберт Тиндл — это его пасынок.

— Так вы не работаете на Тиндла?

— Конечно, нет, черт возьми! Я «стригу» самого Эшбьюри, даю ему уроки джиу-джитсу.

— Это всего лишь ваши слова. У Тиндла есть свои собственные интересы. Рингоулд работал на него. Кто-то пробрался в отель и пристукнул Рингоудца. По описанию парень как две капли воды походит на вас.

— Именно это Вас беспокоит?

— Да.

— Хорошо, когда вернусь, я зайду в полицию и докажу, что они рехнулись. Есть только два человека, видевших убийцу входящим в отель. Об этом писали газеты.

— Верно, Приятель.

— Ол-райт, через пару дней я вернусь, и мы во всем этом разберемся.

— Допустим, вы не тот парень, который был в отеле, но вам хотелось бы снять с себя всякие подозрения?

— Не особенно. Это такой абсурд, что мне нечего беспокоиться.

— Ну, а если это все-таки вы? Тогда вы можете «позабыть» о возвращении.

— Не собираетесь ли вы тащить меня силком только потому, что я случайно знаком с Тиндлом?

— Нет, но у прокурора есть ваша фотография, Лэм. Она была предъявлена портье и опознана им. «Это тот самый тип», — признал он. Что вы на это скажете?

Эшбьюри и Альта наконец уразумели, что им следует делать. Не входя в кабину, они вернулись в машину и развернули ее к выходу. Эшбьюри опустил стекло со стороны водителя, высунулся из окна и обратился ко мне:

— Не могу ли я вам чем-нибудь помочь, мой друг? У вас возникли какие-то проблемы?

— Никаких, — ответил я. — Всего лишь какие-то мелочи. Прощайте и спасибо за то, что подвезли.

— Был рад оказаться вам полезным, — ответил Эшбьюри, и машина выехала за пределы кемпинга.

— Ну? — спросил допрашивающий меня полицейский.

— Существует единственный выход, — заключил я. — Мы возвращаемся, и я заставлю портье встать на колени и отказаться от собственных слов — от каждого в отдельности. Он просто сумасшедший.

— Что ж, давайте взглянем на вещи разумно. Мы можем принудить вас поехать с нами, но это привлекло бы к себе внимание. Если это ошибка, она, естественно, пользы полиции не принесет. И чем меньше будет о ней известно, тем лучше. Вы же знаете, приятель, что опознать человека по фотографии довольно трудно. Мы устроим очную ставку, и газеты распишут, что портье определенно опознал в вас убийцу. Затем он более внимательно посмотрит на вашу физиономию и заявит, что не уверен. Через некоторое время нужная нам птичка попадется в сети, и она будет похожа на вас, но не слишком. И тогда портье скажет: «Ну конечно, вот этот парень приходил в отель». Вы знаете, что сделает дошлый прокурор? Он поставит портье на место свидетеля и будет держать его там, пока тот не выберет одно из нескольких, похожих одно на другое лиц.

— Ну конечно, — сказал я, — глупый портье ошибается при опознании, но винить следует дошлого прокурора.

, Коп внимательно смотрел на меня с минуту.

— Эй, приятель, вы что, потешаетесь надо мной?

— Как мы поедем? — ушел я от ответа.

— Мы подвезем вас до аэродрома, это около сотни миль отсюда. Полицейский будет вас сопровождать.

Если все подозрения — ошибка, он вернет вас сюда самолетом, и вы доберетесь до кемпинга автобусом.

— И я ничего не потеряю, кроме мелочи на автобус и даром пропавшего времени, — саркастично подытожил я.

Копы промолчали.

Я немного подумал.

— Нет, сегодня я не полечу. Мы с вами поедем в город, и я под охраной полицейского пробуду в отеле до завтрашнего утра. У меня тут есть срочные дела, и я не могу…

— Вы из породы независимых, а, приятель?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы правы, черт возьми. И если я поеду с вами добровольно, то лишь при условии публикации в, газетах заявления, что ошибся портье при опознании. Тогда можете забирать меня.

— О’кей, мы забираем вас.

Помощник окружного прокурора, ожидавший в аэропорту, чувствовал себя не очень уверенно. Мое поведение прибавило ему сомнений, но он был упорен и не соглашался ожидать до утра. Я приводил все новые аргументы, и наконец заявил, что просто боюсь летать ночью.

Помощник прокурора не сдавался.

— Послушайте, Лэм, если хотите вернуться сюда на работу, я вас доставлю обратно. Самолет зафрахтован. Я бы просто мог арестовать вас…

— Могли бы, предъявив мне обвинение.

— Я не намереваюсь пока выдвигать обвинение против вас.

— Ол-райт, тогда мы улетим утром.

Устав от препирательства, он сказал доставившим меня копам:

— Не спускайте с него глаз. Я попытаюсь дозвониться прокурору.

Он проторчал в телефонной будке минут двадцать. Копы убеждали меня в необходимости лететь сейчас же.

— Вы сами напросились на это, — сказал вернувшийся помощник прокурора. — Мы возвращаемся немедленно.

— Собираетесь предъявить мне обвинение?

— Собираюсь арестовать вас по подозрению в убийстве.

— У вас есть ордер на арест?

— Нет.

— Тогда я требую адвоката.

— Он вам ничем не поможет.

— Не ваше дело. Я требую вызвать адвоката.

— У нас нет времени на это. Самолет готов к вылету.

— Я вправе вызвать адвоката, — резко сказал я и направился к телефонной будке.

Они накинулись на меня. Один схватил меня за одно плечо, второй — за другое. Портье в вестибюле глянул на нас с удивлением. Пара, сидевшая тут же, поднялась и удалилась.

— О’кей, ребята, — сказал помощник прокурора. — Едем!

Они втолкнули меня в машину и примчались прямо к самолету. Он был уже готов, моторы прогревались, и меня запихнули внутрь. Помощник прокурора наклонился ко мне:

— Вы сами настаивали на жестком варианте, приятель. Придется последить за вами, чтобы вы не выкинули какого-нибудь фокуса во время полета. — Он надел на мое запястье наручник, а другой прикрепил к ручке кресла.

— Пристегните ремни, — объявил пилот.

Помощник прокурора застегнул на мне ремень.

— Вам следовало бы, — заметил он, — вести себя по-другому. Ну а когда мы приземлимся, — продолжал он, — надеюсь, не будете сопротивляться тому, чтобы вас отвезли в отель, чтобы портье мог глянуть на вас?

Я не собирался уступать:

— Это вы избрали не лучший способ общения. Я говорил вам, что прилечу завтра утром и пойду с вами куда угодно — в отель или в любое другое место, где портье может глядеть на меня сколько угодно. Но вы меня прижали, уволокли силком. Если вы меня арестуете и посадите в тюрьму, я расскажу свою историю журналистам. Если хотите провести опознание, ставьте меня в шеренгу с другими и проводите, формальную процедуру идентификации.

— О, значит, так?

— Значит, так.

— Черт побери, теперь я убежден, что именно вы приходили в отель.

— Вы просто набиваете себе цену, — сказал я. — Газеты распишут, как портье опознал меня по фотографии и как вы отыскали меня…

— То была предварительная идентификация, — поправил меня помощник прокурора.

— Называйте это как угодно. Когда свидетель столкнется с живым человеком, он поплатится за свою ошибку. А вы получите нагоняй.

Он слегка скривился и, видно, собирался стукнуть меня, но передумал, отошел и уселся в кресло.

Пилот оглянулся, убедился, что ремни все пристегнули, и взялся за штурвал. Самолет пробежал по взлетной дорожке и оторвался от земли.

Полет прошел гладко. Сигнальные огни летели мне навстречу, мигая красными глазами. Время от времени под нами проносились небольшие селения. Я поглядывал в окно и представлял себе, как ворочаются в постелях люди, просыпаются, заслышав рев моторов над своей крышей, не зная, что в самолете — человек, замешанный в смертельной игре, где карты ложатся против него.

Когда мы пролетали над горами, пилот обернулся и сделал нам какой-то знак. Я догадался, что он предупреждал нас о крутых подъемах и спусках самолета. И действительно, мы поднимались и опускались, и, когда, наконец, приземлились на аэродроме, я чувствовал себя выжатой мокрой тряпкой.

Самолет оказался в дальнем конце аэродрома. Помощник прокурора поднялся, подошел ко мне, снял с ручки кресла наручник.

— Послушайте, Лэм, — сказал он, — сейчас вы сядете в машину и поедете с нами в тот самый отель. Только предупреждаю: никаких фокусов, никаких публичных заявлений.

— Вы не имеете на это права, — парировал я. — Если я арестован, везите меня в следственную тюрьму.-

— Я не арестовывал вас.

— Тогда вы не имели права привозить меня сюда.

Он усмехнулся:

— Но вы уже здесь, не так ли?

Самолет развернулся и после рулежки остановился. Я услышал звук сирены. Подъехала машина. Красный луч поискового прожектора уперся в дверь самолета. Помощник прокурора толкнул меня в спину.

— Не делайте никаких резких движений. Если окажете сопротивление, вам же будет хуже. До сих пор вы вели себя разумно. Выходите!

Свет прожектора ударил мне в лицо и почти ослепил. Помощник прокурора все подталкивал меня в спину. Меня подхватили руки полицейских. Внезапно я услышал голос Берты Кул:

— Что вы делаете с этим человеком?

— Проходите, леди, — ответил кто-то из них. — Этот человек арестован.

— За что?

— Это не ваше дело, черт возьми!

— Ол-райт, — бросила Берта маячившей за мной тени, но тут вперед выступил какой-то мужчина.

— Это мое дело, — заявил он. — Я адвокат этого человека и защищаю, его.

— Проходите, — приказал полицейский, — а не то я не отвечаю за целость вашей физиономии.

— Ол-райт, я уйду, но прежде позвольте вручить вам одну бумажку. Это распоряжение, сделанное на основании «Хабеас Корпус Акт»[7], о том, что- задержанный был доставлен в суд для рассмотрения вопроса о законности его ареста. Другой документ — письменное распоряжение, предписывающее немедленно доставить этого человека с целью освобождения его до суда под залог или поручительство. Судья, если вас это интересует, находится в своем офисе при исполнении обязанностей. Он готов немедленно рассмотреть вопрос о законности ареста.

— Мы не собираемся везти его к судье, — сказал помощник прокурора.

— А куда вы его везете?

— В тюрьму.

— Я не рекомендовал бы вам предпринимать какие-либо шаги, не поставив в известность судью,

— А теперь послушайте меня, — вмешалась Берта Кул. — Этот человек работает на меня. Я возглавляю респектабельное детективное агентство. Он как раз вел расследование. Вы оторвали его от дела, насильно привезли сюда. Не думайте, что это так просто сойдет вам с руК.

— Погодите минутку, ребята, — обратился к полицейским помощник прокурора. И повернувшись к адвокату, сопровождавшему Берту Кул, сказал: — Давайте обсудим наши проблемы.

— Я тоже в этом заинтересована, — снова вмешалась Берта. Она энергично размахивала руками, бриллианты на ее пальцах сверкали в красном свете прожектора.

— Послушайте, — сказал помощник прокурора, явно встревоженный и вынужденный перейти к обороне. — Мы ни в чем его не обвиняем. По нашим сведениям, он славный малый и не сделал ничего плохого. Мы лишь пытаемся выяснить, не он ли входил в номер Джеда Рингоулда в ночь его убийства. Если нет — тогда все в порядке. А если все-таки он, придется предъявить ему обвинение в убийстве.

— Ну так что? — рассвирепела Берта Кул, не отводившая от него взгляда.

Вместо ответа тот тоже уставился на Берту, пытаясь заставить её отвести глаза. Но Берта еще ближе подступила к нему, еще сильнее повысив голос:

— Ну так что? Слышите вы меня, ничтожество, отвечайте!

Помощник прокурора повернулся к адвокату.

— Нет никакой необходимости применять «Хабеас Корпус» и не нужно обращаться к судье. Ведь мы не предъявляем ему обвинение.

— Тогда почему он здесь с вами, если он не арестован? — прогремела Берта.

Помощник прокурора попытался пропустить ее вопрос мимо ушей, обращаясь преимущественно к адвокату:

— Портье в отеле, взглянув на фотографию Лэма, узнал его. Все, что нам сейчас нужно, это отвезти его в отель. Портье еще разок посмотрит на него. Это разумное требование, не так ли?

На какую-то долю секунды адвокат заколебался. Но Берта рванулась к нему, схватила за руку и, с силой дернув к себе, повернула его лицом к помощнику прокурора.

— Это несправедливо, это нарушение прав личности! — произнесла она угрожающе.

Наша маленькая группка меж тем разрасталась. К ней присоединились пилоты и несколько пассажиров, сошедших с только что приземлившегося лайнера. Красный свет сигнальных фонарей не слепил меня более, я мог оглядеться, увидеть ухмыляющиеся лица окружающих, получавших огромное наслаждение от всего спектакля и его главного действующего лица — Берты Кул.

Берта продолжала гнуть свою линию:

— Я прекрасно знаю наши права. Так опознание не проводят. Если уж вы обвиняете Лэма в убийстве, сажайте его под замок, ставьте, в ряд с другими людьми, похожими на него лицом и телосложением. Вот тогда давайте вашего портье, пусть он проводит опознание. Если он укажет на Дональда, что ж делать. Если сделает иной выбор, это совсем другое дело.

Помощник прокурора нахмурился.

— Из-за чего, собственно, весь этот гвалт? — обратился он к адвокату. — Сколько раз нужно повторять, что речь идет о каких-то минутах. Если этот парень невиновен, то и конец…

— Вы заварили всю эту кашу, — вмешался я. — Я уже сказал вам, что вы прибегли к недозволенным способам. Вопреки моим объяснениям и уговорам подождать до утра, вы без всяких на то формальных оснований приволокли меня сюда. Это насилие. Ведь я же говорил, что добровольно полечу с вами завтра утром, отправлюсь в отель и встречусь там с теми, с кем вам угодно.

Воцарилось молчание.

Я повернулся к Берте:

— Ты ведь знаешь, откуда прибыл самолет. Пусть твой адвокат тотчас свяжется с местным шерифом и пусть тот выпишет ордер на арест этого молодчика по обвинению в киднеппинге.

— Послушайте, молодчик, — вмешался один из полицейских. — Когда человека арестовывают за убийство, это не киднеппинг.

— Как вы поступаете с тем, кого арестовываете за убийство?

— Бросаем в тюрьму и хорошенько беремся за него.

— Превосходно, тогда везите меня к судье, и если он подтвердит сказанное вами, бросайте меня в тюрьму, но не тащите в отель. В противном случае это и будет киднеппинг.

— Совершенно верно, — подтвердил адвокат.

Берта медленно отступила назад, обозревая поле битвы.

— Все слышали, что сказал адвокат?

— О, да заткнитесь! — бросил один из полицейских.

Я увидел капли пота на лбу помощника прокурора. Он, кажется, был в растерянности и склоняется к компромиссу.

— Так чего же вы все-таки хотите? — обратился он ко мне.

— Я отправлюсь с вами в тюрьму, вы отберете пять-шесть мужчин приблизительно моей комплекции и наружности. Это будет отвечать требованиям закона. Сколько человек в отеле видели подозреваемого в убийстве мужчину?

— Трое.

— Кто они?

— Ночной портье, продавщица табачного киоска и еще какая-то женщина, заметившая его стоявшим в дверях номера Рингоулда.

— Ол-райт, пригласите всех троих и проведите перед ними отобранных вами лиц, не позволяя свидетелям обмениваться впечатлениями. А потом побеседуйте с каждым в отдельности и спросите, узнали ли они того, кто входил в отель в ночь убийства.

— Вы говорите здравые вещи, — сказал помощник прокурора. — Пожалуй, я раскрою вам свои карты. Женщина с четвертого этажа видела этого типа стоявшим в дверях номера, где произошло убийство. Она была без очков, хотя обычно носит их, и опытный адвокат мгновенно собьет ее, не оставит камня на камне от ее показаний. Как только мы помещаем вас в каталажку, газетчики принимаются за работу. Газеты помещают вашу фотографию и текст: «Полиция арестовывает частного детектива по подозрению в убийстве». В таком случае, если опознание провалится, мы, понятно, тонем. Ну, а если вас узнают, можете использовать все свои конституционные права, вам все равно не миновать газовой камеры. Но если вам повезет, мы будем рады сотрудничать с вами.

— Знаете, — сказал я, — чтобы не доставлять лищних хлопот и неприятностей, могу предложить один выход.

— А именно?

— Женщина с четвертого этажа, видевшая меня в отеле, была, вы сказали, без очков, и ее показания не будут иметь силы. Портье, которому вы показывали уже мою фотографию, просто из самолюбия при виде меня будет утверждать свое. А вот девушка из табачного киоска видела мою фотографию?

— Нет.

— Прекрасно. Тогда едем прямо к ней. Если и она признает во мне того парня, тут же отправляемся в тюрьму. Если же не признает — вы отпускаете меня, мы забываем о киднеппинге, газетчики и вы все можете спать спокойно.

Немного поколебавшись, помощник прокурора принял решение.

— О’кей, — сказал он. — Ребята, есть у кого-нибудь из вас имя и адрес этой девицы?

— Да, — отозвался один из полицейских. — Я разговаривал с ней сразу после убийства. Ее зовут Кларди. Ее описание неизвестного в точности совпадает с тем, как выглядит вот этот тип.

Я притворно зевнул.

—. Послушайте, Лэм, — поспешно вмешался адвокат, — вы подвергаете себя опасному испытанию. Полицейские отвезут вас к ней. Ей известно, в чем вас подозревают, вы окажетесь с ней один на один…

— Все будет в порядке, — сказал я устало. — Никогда еще не попадал в такую переделку. Надо как-то выбираться из нее.

. — А вы будете сотрудничать с нами, если все обойдется, ведь мы идем вам навстречу? — спросил помощник прокурора.

— Боже ты мой! Мне нет никакого дела до вас! Я хочу спать! Давайте кончать со всем этим.

— Дональд, — тихонько сказала Берта, — я думаю, прежний вариант лучше. Ты отправляйся в тюрьму и…

— Черт возьми! — закричал я. — Вы оба ведете себя так, будто убеждены в моей виновности!

Адвокат и Берта притихли.

— И чтобы избежать всяких случайностей, мисс Кул и мой адвокат поедут вместе с нами, — потребовал я.

— О’кей, — согласился помощник прокурора. — Отправляемся.

Пока наша машина мчалась вперед, громко сигналя и не обращая внимания на светофоры, он вновь пытался заговорить со мной об опасности ошибочного опознания.

— Мне нечего опасаться, — сказал я лениво. — Если продавщица меня опознает, я все равно представлю железное алиби. Здесь вопрос принципиальный. Будь вы посговорчивей, я бы утром поехал с вами и в отель.

— Вы все еще злитесь, но не объясните ли вы, каким образом эта женщина и адвокат очутились на аэродроме точно в момент приземления самолета?

— Понятия не имею.

— Возможно, утечка информации, Билл? — осведомился — помощник прокурора у одного из полицейских.

— Не думаю, — покачал тот головой.

— Послушайте, Лэм, — не унимался помощник прокурора, — не скажете ли, в чем заключается ваше алиби? Мы проверим его и не станем ночью вытаскивать из постели девушку. Почему вы не упомянули об этом раньше? Я мог бы просто воспользоваться телефоном и избавить вас от этой поездки.

— По правде говоря, я сам об этом как-то не подумал. Когда ваши люди схватили меня, я немного растерялся. Вы же знаете, как это непросто — вспомнить, что вы делали и где вы были в каждую минуту даже одних суток.

— И где вы были? В чем состоит ваше алиби?

— Мы уже едем, — раздраженно бросил я, — и легче выудить из постели девушку, чем отыскать сейчас всех моих свидетелей.

— И сколько их у вас?

— Трое.

Помощник прокурора наклонился и что-то прошептал на ухо одному из копов. Берта озабоченно поглядывала на меня. Адвокат сидел с неприступным и гордым видом, будто совершил что-нибудь действительно стоящее.

Вскоре мы добрались до места.

— Войдем все вместе, — сказал я Берте, — мне нужны свидетели.

Один из копов остался в машине, другой пошел с нами. Шествие вверх по лестнице возглавлял я, Берту Кул с ее двумястами пятьюдесятью фунтами веса поддерживал помощник прокурора.

Мы поднялись на третий этаж. Полицейский позвонил в дверь.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Откройте, полиция.

— Что вам нужно? — осведомилась Эстер Кларди.

— Удостовериться, знаете ди вы парня, которого мы привезли с собой.

— Подождите минуту. Я вас пущу.

Мы ждали. Я закурил. Берта с недоумением и страхом смотрела на меня. Адвокат сохранял свою важную осанку. Копы беспокойно переминались с ноги на ногу.

Эстер Кларди, одетая в уже знакомый мне черный вельветовый халат, отворила дверь и вышла в коридор. Вид у нее был заспанный. Увидев меня, она рывком захлопнула дверь в квартиру.

— Что такое? В чем, собственно, дело?

— Видели вы когда-нибудь этого человека? — ткнул в меня пальцем помощник прокурора.

— Кого-нибудь из этих людей, — вежливо поправил адвокат.

Эстер Кларди бесстрастно изучала мое лицо, затем указала на адвоката:

— Вы спрашиваете вот о нем?

Помощник прокурора взял меня за плечо и вытолкнул вперед.

— Нет, речь идет об этом парне. Его вы видели в отеле в ночь убийства?

Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Эстер Кларди нахмурилась, будто стараясь сосредоточиться.

— Я бы сказала, он похож на того.

Она скосила глаза, еще раз оглядела меня и медленно покачала головой.

— Вы ошибаетесь. Это всего лиШь внешнее сходство.

— Вы уверены, что это — не тот самый тип?

— Послушайте, я никогда его раньше не видела. Бесспорно, сходство есть. Он несколько смахивает на того, кто в ту ночь приходил в отель. Примерно такого же роста и почти той же комплекции. Но у того плечи пошире, рот и форма ушей — другие. Я обычно прежде всего смотрю на уши. Это мое хобби. И я припоминаю, что уши того человека вообще не имели мочек.

— Существенная примета, — сказал полицейский. — Почему вы не сказали нам об этом прежде?

— Просто не придала этому значения. Я бы и не вспомнила о такой мелочи, если бы не взглянула вот на этого человека. Как вас зовут?

— Лэм, — ответил я. — Дональд Лэм.

— Что ж, вы действительно чем-то напоминаете того парня в отеле. На расстоянии можно и ошибиться.

— Но вы сами-то, вы уверены? — повторил полицейский.

— Конечно, уверена. Ведь я разговаривала с тем типом. Он подходил к киоску, задавал мне вопросы. Уши у него совсем другие, и рот не такой, ц сам он более плотный. Где вы работаете, Лэм?

— Я частный детектив. Это — Берта Кул. Я работаю у нее в агентстве: «Б. Кул. Конфиденциальные расследования».

— Знаете, вам лучше не попадаться на глаза той старой курице с четвертого этажа, которая выглядывала в ту ночь из своего номера. Она говорила мне, что без очков различает только цветовые пятна, но упорно утверждала, что может опознать убийцу. Она уверена, что это был молодой человек и…

— Достаточно! — прервал ее полицейский.

— А Уолтер… УО'лтер Маркхем, — осторожно добавила Эстер, — это ночной портье, — толком и не видел его. Он спрашивал у меня сегодня утром, не могу ли я припомнить, какие у того человека глаза и волосы. Я единственная из троих, кто его хорошо разглядел.

— О’кей, — сказал помощник прокурора. — Это все.

— Как я вернусь туда, откуда вы меня привезли? — спросил я его.

— Наймите машину, — пожал он плечами.

— Кто оплатит расходы?

— Это несправедливо.

— Я думал, вы уже достаточно урвали у меня времени ото сна, — вмешалась Эстер Кларди. Она вытащила ключи, отперла дверь и вошла в свою квартиру. Мы услышали щелчок замка.

Вся процессия вновь промаршировала по лестнице. Теперь уже вниз. Замыкала шествие Берта Кул.

— Мне предстоит путешествие в несколько сотен миль. Это стоит денег… — сказал я, выйдя из дома.

Сидевший в машине полицейский открыл дверцу. Помощник прокурора влез туда, за ним уселись остальные копы. Машина плавно развернулась и исчезла в ночи. Берта обратила ко мне удивленный взгляд.

— Это грязный мир, Дональд, — изрекла она Со вздохом.