Убедившись, что хвоста за мной нет, я быстро нырнул в телефонную будку и набрал номер Шарплза.

В трубке раздался бодрый голос:

— Алло, Шарплз слушает.

— Здравствуйте, Шарплз. Это Лэм.

— Здравствуйте. — Голос его как-то сразу сник. Вероятно, он ожидал более приятного звонка.

— У вас есть знакомый адвокат? — спросил я.

— Конечно. У меня есть адвокат, который занимается всеми делами, связанными с опекой.

— Он хороший специалист?

— Конечно.

— А может, он разбирается только в крючкотворстве нотариусов? Как насчет более оперативной работы?

— Не знаю. Мне кажется, это профессионал высокого класса.

— Вот и отлично. Свяжитесь с ним.

— Простите…

— Да-да. Он мне понадобится.

— Зачем?

— Вами заинтересовался сержант Бьюда.

— Что ему нужно?

— Что-то нужно.

— Что вы имеете в виду, Лэм?

— Быода пришел к выводу, что все дело в изумрудной подвеске.

— В ней, кажется, не хватало нескольких камней?

— Все камни найдены.

— Где?

— Два лежали на столе, шесть — в клетке вороны, еще пять — в сливном сифоне в ванной комнате.

— В сливном сифоне? — с удивлением повторил Шарплз. — Господи, как же они туда попали?

— Кто-то хотел спустить их в канализацию, бросил в слив, а они застряли.

— Ничего не понимаю.

— Бьюда тоже ничего не понимает.

— Но при чем здесь я?

— Бьюда считает, что вы имеете прямое отношение к подвеске.

— С чего он это взял?

— Все довольно просто. Я занимался поиском подвески. Мы с вами поехали к Кеймерону по каким-то делам. Подвеска оказалась у него. Не надо быть профессиональным сыщиком, чтобы связать эти факты.

— Жаль, что вы занялись поисками подвески, Лэм.

— Простите, но я выполнял ваше поручение.

— Да-да, конечно. Я хотел сказать, что, если б знал, в чьих они руках, никогда бы не затеял это дело.

— Перестаньте, Шарплз. Вы прекрасно знали, у кого подвеска. Вам надо было выяснить, почему владелица решила избавиться от нее.

— Вы правы.

— Но почему-то вы не пошли к мисс Брюс, чтобы поговорить с ней напрямую.

— Мне хотелось сначала выяснить…

— Ну конечно, вам «хотелось»!.. Чтобы выяснить, вы наняли меня, и я справился с этим. Сделанного не вернешь.

— Да-да, конечно, — проговорил Шарплз.

— Сегодня утром я занимался поисками подвески. Потом мы с вами поехали к Кеймерону. Кеймерон был мертв. Подвеска, которую вы так искали, лежала на его столе. Изумруды кто-то вынул из оправы. Логично предположить, что сержант Бьюда ухватился за эту подвеску, как за ключ к решению дела об убийстве.

— Значит, он будет допрашивать вас?

— Меня он уже допросил.

— Когда?

— Только что.

— Где?

— В магазине Наттолла. Там были Наттолл и Джеррет.

— Что они ему сказали?

— Ничего особенного.

— Думаете, теперь моя очередь?

— Не сомневаюсь.

— Что я должен говорить?

— То, что считаете нужным.

— Может, вы мне что-нибудь посоветуете?

— Я уже посоветовал вам связаться с адвокатом.

— А сами вы не хотите мне помочь?

— Все, что вы скажете адвокату, останется между вами. Он выслушает вас и, если поймет, что дело плохо, посоветует просто не отвечать на вопросы полицейских. Никто не может заставить адвоката давать показания. А я частный детектив и обязан сотрудничать с полицией. Если меня уличат во лжи или умышленном отказе от показаний, я буду вынужден распрощаться со своей работой. Понимаете?

— Теперь понимаю.

— У вас два пути: или сказать, что подвеска принадлежала Брюс, или сказать, что вы вообще ничего о подвеске не знаете.

— Я уже сказал полицейским, что ничего не знаю.

— Именно поэтому я настоятельно советую вам связаться с адвокатом.

— Я не совсем понимаю…

— Очень может быть, что вы совершили ошибку: не следовало утверждать, что вы никогда не видели этой подвески. Я изо всех сил старался прикрыть вас. Пока еще не поздно переиграть: скажите, что просто не узнали подвеску, — она ведь была без камней. А теперь, мол, вспомнили, что видели ее. раньше.

— Нет, — перебил Шарплз. — Я не хочу впутывать в это дело мисс Брюс.

— Но если она повторит сержанту все то, что сказала мне, ее ни в чем не заподозрят.

— Возможно, но имя ее все же будет предано огласке. Как владелицу подвески ее оставят в покое.

— Прежнюю владелицу…

— Как вам будет угодно.

— При чем здесь я? Мне угодно то, что угодно клиенту.

Г Благодарю вас, мистер Лэм. Я ценю вашу заботу о клиенте.

— О бывшем клиенте.

— Как бывшем? — удивился Шарплз.

— Вы поручили мне определенное дело. Я с ним справился. Мы друг другу больше ничего не должны и можем спокойно расстаться.

— Мне не нравится то, что вы сказали, Лэм.

— Что же именно вам. не нравится?

— По-моему, до завершения дела еще очень далеко.

— Какого дела?

— Которое я вам поручил.

— Вы обратились в наше агентство с просьбой разыскать подвеску. Подвеска найдена.

— Но возникли новые вопросы.

— Об этом лучше поговорите с Бертой. Кстати, вполне возможно, что полиция и без ваших показаний решит допросить Ширли Брюс и Роберта Хокли.

— С чего вы это взяли?

— А почему бы и нет? Они будут допрашивать всех, кто так или Иначе был связан с убитым.

— Спасибо, что сказали, — скороговоркой произнес Шарплз.

Я понял, что он хочет поскорее закончить разговор.

— Всегда к вашим услугам. — С этими словами я повесил трубку и отправился в агентство.

По дороге я купил свежие газеты. Сообщения о зверском убийстве были иллюстрированы фотографиями вороны, дома Кеймерона и оправы изумрудной подвески. Верные традициям, досужие репортеры насочиняли целую кучу различных версий убийства — одну абсурднее другой.

Так, я вычитал, что «блестящий сыщик» сержант Бьюда приступил к допросу вороны и, исходя из ее показаний, надеется в кратчайший срок выяснить, кто заколол кинжалом беднягу Кеймерона, когда тот говорил по телефону.

Еще в газетах была опубликована просьба ко всем, кто общался в тот день по телефону с Кеймероном, поставить об том в известность полицию.

Разумеется, то была инициатива сержанта Бьюды.

Не остался без внимания журналистов и пистолет двадцать второго калибра. Поскольку выстрел из него был произведен примерно в тот момент, когда закололи Кеймерона, а пуля в мансарде не обнаружена, выдвигалось предположение, что несчастный успел выстрелить в убийцу и тот ранен. А если так, то злодей должен был обратиться к врачу и тем самым выдать себя.

Чтение газет прервал телефонный звонок. Мне не хотелось ни с кем говорить, но телефон не смолкал. Я снял трубку и прохрипел:

— Алло, это сторож. Что передать?

Голос показался мне знакомым — мягкий, вежливый, с несколько странной манерой выговаривать слова, но сначала я не мог. вспомнить, где слышал его.

— Извините, пожалуйста, за беспокойство, но мне очень нужно поговорить с мистером Лэмом из агентства «Кул и Лэм». Если вы здесь работаете, не могли бы вы сказать, где его найти?

— Кто его спрашивает?

— Мне бы не хотелось называть себя. Может, вы все-таки скажете, как найти мистера Лэма?

— Сначала представьтесь.

— Это невозможно, милейший. У меня к мистеру Лэму Конфиденциальное дело.

Тут я, наконец, понял, что звонит Питер Джеррет.

— Секундочку, — сказал я. — Кто-то пришел. Может, эго мистер Лэм… Добрый вечер, мистер Лэм. Вас к телефону. По важному делу. — После небольшой паузы я заключил все так же хрипло: — Подождите, пожалуйста, сейчас он подойдет.

Затем положил трубку на стол, прошелся по кабинету так, чтобы шаги были слышны на другом конце провода, вернулся к телефону и своим обычным голосом произнес:

— Алло, я вас слушаю.

— Здравствуйте, мистер Лэм, это Питер Джеррет.

— Здравствуйте.

— Мне очень понравилось, как вы отвечали на вопросы сержанта Бьюды. Вы настоящий профессионал.

— Спасибо.

— Вы читали газеты?

— Да.

— Могу сообщить имя одного из владельцев подвески.

— Кто же это?

— Некая Филлис Фейбенс.

Ее адрес?

— Квартиры Крествелла на Девятой улице. У меня нет под рукой номерателефона, но, думаю, это легко выяснить.

— Конечно, конечно.

— Полагаю, вас заинтересовала моя информация.

— Спасибо.

— Вы говорите так, будто это вам глубоко безразлично.

— Так оно и есть, — ответил я бодрым голосом. — Я уже закончил свою работу и получил гонорар. Никакие подвески меня больше не интересуют. Еще раз благодарю за внимание.

— Мне кажется, — не успокаивался Джеррет, — надо во всем этом хорошенько разобраться.

— Что ж, позвоните Бьюде.

— Нет-нет, что вы. После всего случившегося я пришел к выводу, что в полицию надо обращаться в последнюю очередь.

— Но почему?

— Они способны только все окончательно запутать. Послушайте, Лэм, — Джеррет заговорил очень быстро, — ваш клиент поручил вам дело, связанное с этой подвеской…

— Извините, но я уже выполнил его поручение.

— Я почти уверен, что он не отстанет от вас. На вашем месте я воспользовался бы сообщенной мною информацией.

— Благодарю вас.

Он, немного помолчав, буркнул: «Не за что», — и повесил трубку.

Я выскочил из кабинета, сел в машину и помчался на Девятую улицу. На табличке у входа в дом Крествелла значилось, что Филлис Фейбенс занимает квартиру 328. Я нажал кнопку — замок тотчас открылся.

Я вошел в подъезд, поднялся на лифте на третий этаж, нашел квартиру 328 и постучал.

— Кто там? — раздался за дверью женский голос.

— Моя фамилия Лэм. Мы с вами не знакомы.

Дверь слегка приоткрылась. Хозяйка, очевидно, не очень-то доверяла незнакомым молодым людям и предусмотрительно набросила цепочку.

Я мгновенно протянул в щель удостоверение.

— Добрый вечер. Моя фамилия Лэм. Я частный детектив. Разыскиваю одно ювелирное украшение. Может быть, вы его видели. Разрешите войти?

Она пристально посмотрела на меня, рассмеялась и, сняв цепочку, широко распахнула дверь.

— Конечно. Человек, который сразу предъявил документы… — Она запнулась, не находя нужных слов.

— Не внушает опасений?

— Да. Я хотела сказать, что с. таким человеком чувствуешь себя в полной безопасности. Заходите, пожалуйста.

У нее была очень хорошая квартира — хоть маленькая, но уютная, чистая.

— Садитесь. — Филлис указала на стул.

Я подождал, пока сядет она.

— Вы читали последние вечерние газеты? — спросил я.

— Нет.

— Дело в том, что я пытаюсь найти следы одной подвески. Мне сказали, что вы можете помочь в этом.

— Кто сказал? — спросила она с любопытством.

— К сожалению, детектив не обо всем имеет право говорить.

Мгновение помолчав, она сказала:

— Ну что ж, попробую вам помочь.

Я вынул из кармана газету, сложенную так, что можно было увидеть только снимок подвески.

— Вот эта подвеска. Вы ее видели когда-нибудь?

Филлис внимательно рассмотрела снимок, развернула газету и прочла подпись под ним, сообщавшую, что подвеску нашли на столе убитого человека и причем все камни были вынуты из оправы.

Потом она просмотрела всю газетную полосу и узнала имя убитого.

Она была совершенно спокойна: ни вздохов, ни малейшего проявления эмоций.

На вид ей было года двадцать четыре. Волнистые белокурые волосы спадали на плечи. Я обратил внимание на ее рот — рот чувственной и вместе с тем сдержанной женщины. Наверное, в зависимости от ситуации ей легко удавалось сменять улыбку строгим выражением лица.

— Так что же вы хотите узнать? — спросила она.

— Вам знакома эта подвеска?

— Кажется, я где-то ее видела. Не могли бы вы подсказать, при каких обстоятельствах это могло быть?

— Я знаю лишь то, что написано в газетах.

— Я не читаю газет. Только сейчас просмотрела заголовки. Насколько я понимаю, подвеска была найдена в доме, где произошло убийство?

— Да.

— По правде сказать, мистер Лэм, я не уверена, что видела именно эту подвеску. Дома у нас есть старинные украшения. Большей частью всякое барахло, ничего ценного. Одна из подвесок очень похожа на эту, но с уверенностью сказать не могу. В конце концов, таких подвесок сотни.

— А у вас не было такой?

— У меня никогда не было подвески с тринадцатью изумрудами. Моя подвеска, действительно, была в такой оправе, но камни совсем другие — искусственный рубин и гранаты.

— Где эта подвеска?

— Я ее продала.

— Кому?

— Зачем вам это?

— Не знаю. Наверное, такая у меня работа — задавать вопросы. Понимаете, в нашем деле может пригодиться любая информация.

Она задумчиво посмотрела на меня своими серо-голубыми глазами.

— Я продала подвеску некоему Джеррету — посреднику при продаже драгоценностей. Так, по крайней мере, мне его представили.

— А как вы нашли этого мистера Джеррета?

— Нашла. Я его отловила.

Я недоуменно уставился на Филлис.

Она рассмеялась.

— Я отнесла подвеску в магазин, где, как мне казалось, ею могли заинтересоваться.

— К Наттоллу?

— Что вы! Магазин Наттолла не для меня. Я зашла в маленькую ювелирную лавочку неподалеку отсюда. Взяла с собой много украшений. Самым дорогим среди них было кольцо с довольно крупным бриллиантом, но его огранка казалась слишком старомодной. Были еще часики. Знаете, такие дамские часики, их прикалывают на грудь.

— Да-да, — улыбнулся я. — И что же дальше.

— Что касается этой подвески, и еще браслета, то я надеялась, что их возьмут из-за золотой оправы.

— А когда вы познакомились с Джерретом?

— Хозяин лавочки посмотрел украшения и назвал, цену. Как мне подумалось, слишком низкую. Он объяснил, что учитывает только стоимость золота и бриллианта — все остальное должно быть переделано. И еще он сказал, что знает человека, который мог бы заплатить больше, — кажется, этому человеку старинные украшения нужны были для каких-то исторических постановок.

— Он сразу назвал его имя?

— Нет, не сразу.

— И что же дальше?

— Хозяин лавочки поговорил с тем господином и, когда я зашла через несколько дней, назвал другую цену — почти вдвое выше, чем прежняя.

— Вы, конечно, согласились?

— Конечно нет. Они так резко подняли цену… Я испугалась, что меня надуют… Короче, я сказала, что раздумала продавать украшения, и забрала их.

— А потом?

— Пошла к другому ювелиру.

— И что?

— Он назвал практически ту же цену, что и хозяин той лавочки, куда я пришла в первый раз. Сказал, что учитывается только стоимость золота и так далее…

— Ну а вы?

— Спросила, не знает ли он какого-нибудь посредника по продаже антиквариата. Он ответил, что не знает. Пришлось вернуться к первому ювелиру и честно ему признаться, что меня испугала легкость, с какой он удвоил цену, и поэтому я решила с ним не связываться.

— А что ювелир?

— Рассмеялся и сказал, что прекрасно меня понимает. Потом достал из своего стола визитную карточку мистера Джеррета и посоветовал: «Свяжитесь с этим господином, он предложит вам самую высокую цену. А мне за добрый совет — пятнадцать процентов».

— И вы обратились к Джеррету?

— Да. Он заплатил мне столько, что я и ювелира не обидела, и сама оказалась в выигрыше. Честно говоря, получилось долларов на 9орок больше, чем я рассчитывала.

— Простите, насколько я понял, Джеррет купил не только подвеску?

— Да, он приобрел все, что я предложила.

— Вам не показалось, что подвеска особенно заинтересовала его?

— Нет. Мне показалось, что он вообще не очень интересуется ювелирными изделиями. Его основное занятие — инвестиции, а антиквариат как бы хобби. Он говорил, что время от времени к нему обращаются коллекционеры и он предлагает им старинные украшения. Больше всего ему нравится переделывать часы. Он считает, что это — самое интересное.

— Довольно странное хобби для такой важной персоны!

— Разве он важная персона?

— Похоже, Носит дорогую одежду, ездит в роскошной машине, содержит целую контору. На все это нужны большие деньги.

— Насколько я поняла, перепродажа ювелирных изделий не основное его занятие. Не удивлюсь, если узнаю, что мистер Джеррет — крупный денежный воротила, не пренебрегающий и побочными доходами.

— Вероятно, вы правы.

— Человек вашей профессии должен разбираться в людях с первого взгляда.

— Иногда мне это удается.

— Знаете, мне тоже! Для меня главное — первое впечатление. Когда я с кем-нибудь знакомлюсь, я пытаюсь понять, что у него на душе, какой у него характер.

— Вы давно встретились с Питером Джерретом?

— Месяца три-четыре назад.

— Вы не знали Роберта Кеймерона?

— Даже не слышала о таком.

— Среди ваших драгоценностей не было изумрудов?

— Клянусь вам, нет.

— Вы бывали в Латинской Америке?

— Да что вы! У меня нет денег на такие путешествия.

— Кем вы работаете?

— Секретарем в страховом агентстве.

— Зачем вы продали эти украшения? Вам срочно понадобились деньги?

Она рассмеялась:

— А вам не кажется, что это уже не имеет прямого отношения к-делу?

— Задавать вопросы — моя профессия.

— По-моему, я и так уже достаточно рассказала.

— Да, конечно. Я сейчас просчитываю в уме все ситуации, какие только возможны, — хочу найти недостающее звено.

— Зачем вам эта подвеска?

— Сам не знаю. Она проходит по делу об убийстве.

— Она принадлежала мистеру Кеймерону?

— Возможно.

— Хорошо, мистер Лэм. Скажу вам начистоту: то, что вы ищете, не имеет ко мне никакого отношения. Вас интересует подвеска с изумрудами, не так ли? Вещица, которую я продала Джеррету, немного напоминает по стилю ту, что я увидела в газете. Но стиль — всего лишь дань моде. В ювелирных магазинах при желании можно найти сотни похожих по форме и стилю подвесок. Наверное, большинство из них идет в переплавку. Впрочем, если кому-то очень захочется приобрести ту или иную подвеску, а ее в продаже не окажется, есть верный способ…

— Какой?

— Заказать дубликат.

— Вы думаете, Джеррет занимается такими делами?

— Я этого не сказала, — снова засмеялась она.

— А как вам кажется?

— В конце концов, кто из нас сыщик — вы или я? Так что думайте сами.

— Спасибо за совет. Обязательно подумаю.

Она быстро поднялась со стула и пошла к двери. Я понял, что разговор окончен.

— Спасибо большое, — сказал я. — Больше вам ничего не известно?

— Ничего.

Я простился с Филлис, вышел из дома и по телефону-автомату позвонил Джеррету. Он ждал моего звонка.

— Как ваши успехи? Узнали что-нибудь? — спросил он.

— Узнал.

— Это ее подвеска?

— Ее подвеска была с искусственными рубинами и гранатами.

— Ах вот как.

— А почему вы решили, что мисс Фейбенс что-то известно?

— Просто я вспомнил, что какая-то девушка заходила ко мне по поводу старинных украшений. Я порылся в своих записях и нашел ее имя — Филлис Фейбенс.

— Что вы сделали с ее украшениями?

— Пристроил клиентам. Если мне не изменяет память, часы удалось продать довольно выгодно. Остальное было не высокого качества.

— Вы не давали эту подвеску Роберту Кеймерону?

— Да что вы! Я никому ничего не даю.

— Не даете, но продаете, не так ли?

— Да, но могу сказать совершенно определенно: Роберт Кеймерон не покупал у меня этой подвески.

— Что ж, спасибо за ценную информацию.

— Она вам пригодится?

— Нет, милейший. Она не имеет никакого отношения к делу. Не знаю, зачем вам понадобилось поднимать записи трехмесячной давности, но могу сказать вполне определенно: будь я на месте сержанта Бьюды и позвони мне такой «добровольный помощник» с такой «ценной информацией», я бы задал ему перцу за попытку сбить следствие с толку. Желаю приятных сновидений! — И прежде чем Джеррет успел ответить, я повесил трубку.