Наступил вечер. Берта ушла домой, а мы с Элси разговаривали в приемной.

— Тебе нужна помощница, Элси.

— Спасибо, я пока справляюсь. Знаешь, Дональд, каждый раз, когда ты возвращаешься из своих поездок, на душе у меня становится как-то легко, 'радостнс?. Ты даже представить себе не можешь, что это для меня значит.

Элси слегка покраснела.

— Но тогда появляется больше работы, — заметил я.

Она засмеялась:

— Да. Ты вносишь деловой дух.

— Я имею в виду не это. Больше работать приходится именно тебе.

— Мне нравится много работать.

— Не понимаю, что здесь может нравиться. Сидеть по восемь часов за машинкой и стучать, не отрываясь, как проклятая. Скажу Берте, чтобы поискала тебе помощницу.

— Что ты, ДональД! Я вполне справляюсь. Иногда действительно тяжело, но бывает и передышка.

— Пусть помощница занимается делами Берты * а тебя я назначу своей личной секретаршей.

— Дональд! Берту хватит удар!

— Что ж, тебе станет еще легче. Берта ведь так любит рассылать эти дурацкие письма. К тому же требует, чтобы каждое ты печатала отдельно. А на это уходит уйма сил и времени.

— Письма приносят пользу.

— Пользу? Какие-то гроши! А сейчас наклевывается хороший заработок. Ладно, надо будет решить с твоим назначением. ^/

— Берта в обморок упадет.

— Ничего с ней не сделается.

Зазвонил телефон. Элси вопросительно посмотрела на меня.

— А ну их всех… Впрочем, сними трубку. Вдруг это Шарплз зовет на помощь?

Элси подошла к телефону:

— Да, я слушаю… Это тебя, Дональд.

Я взял трубку и услышал хорошо поставленный резкий голос:

— Мистер Дональд Лэм?

— Да.

— Из частного сыскного агентства «Кул и Лэм»?

— Совершенно верно. Чем могу быть полезен?

— Говорит Бенджамин Наттолл. Вы были у меня сегодня, спрашивали о какой-то украденной подвеске. Мне хотелось бы вернуться к нашему разговору.

— Забудьте о нем. Вы сказали, что не видели подвеску, никаких других сведений мне от вас не нужно.

— Конечно, — сухо сказал Наттолл. — Но положение несколько изменилось.

— Что-то случилось?

— Мне необходимо подробно поговорить с вами.

— Мистер Наттолл, хотя я и не жалуюсь на отсутствие воображения, ваше поведение кажется мне весьма загадочным.

— Видите ли, — сдержанно сказал Наттолл, — здесь сержант Бьюда, сейчас он допрашивает меня.

— Хорошо, буду через пять минут. Скажите Бьюде, что я выезжаю.

Я повесил трубку.

— Кто это? — спросила Элси.

— Если позвонит Берта, передай, что я поехал к Нат-толлу. Сэм Бьюда уже там. Кажется, Наттолл понял, что запираться бесполезно. Надо разобраться.

— Думаешь, получится?

— Попробую.

— Ты расскажешь им всю правду?

— Правда — бисер…

— То есть?

— Помнишь насчет бисера и свиней?

— Осторожнее, Дональд, у тебя могут быть неприятности.

— У меня так часто могли быть неприятности, что я уже ничего не боюсь. Свяжись с Бертой и передай: мне надо с ней встретиться, чтобы согласовать наши показания.

— А что будешь говорить ты?

— Пока не знаю. Все зависит от того, рассказал Наттолл о Питере Джеррете или нет.

— А если рассказал?

— В этом случае я постараюсь, чтобы показания давал именно Джеррет. Берте же передай: пусть ждет вестей от меня.

Я поспешил в магазин Наттолла. У входа стоял полицейский, оснащенный рацией: Он проводил меня до наружной двери. Парень из охраны Наттолла провел меня дальше по уже знакомой лестнице в кабинет своего шефа.

В креслах сидели и курили Наттолл, сержант Бьюда и Питер Джеррет. Они живо напомнили мне присяжных, которые никак не могут вынести вердикт, несмотря на призывы судьи поторопиться.

— Привет, — сказал я.

Бьюда холодно поздоровался в. ответ и обернулся к Наттоллу:

— Пожалуйста, повторите ваши показания.

Наттолл заговорил, тщательно подбирая слова. Казалось, он предостерегает меня от излишней болтовни.

— Сегодня утром этот молодой человек пришел в мой магазин и попросил принять его по неотложному делу. Я его принял. Предложил показать документы, и он предъявил удостоверение сотрудника частного сыскного агентства…

— Можно короче? — перебил Бьюда. — Давайте ближе к делу.

— Он спросил о некоей изумрудной подвеске, — про должал Наттолл. — Показал довольно грубый карандашный набросок. Я поинтересовался, почему мистер Лэм обратился именно ко мне, и он ответил, что причиной были мои обширные познания в ювелирном деле, и конкретно в изумрудах. *

— Продолжайте, — нетерпеливо сказал сержант. — Что было дальше? Зачем ему подвеска?

— Точно не припомню, — отвечал Наттолл. — Кажется, он не назвал никаких имен. Кто-то потерял это украшение…

Бьюда посмотрел на меня.

— Итак, что же вы ему наговорили?

— Именно то, что он сейчас сказал.

— Как вы объясняете ваш интерес к подвеске?

— Никак.

— Но ведь ему лишь показалось…

— Ему всего лишь показалось. Я приходил сюда не для того, чтобы объяснить, что к чему, а чтобы узнать, не встречалась ли ему эта подвеска. Вы же знаете мой стиль, сержант: внести побольше суеты, сбить собеседника с толку.

Бьюда с мрачным видом жевал сигару.

— Посмотрим, получится ли у вас сбить с толку меня, — произнес он. — Так зачем вам понадобилась эта изумрудная подвеска?

— Сержант, я вовсе не собираюсь сбивать вас с толку. Вам я буду говорить правду. Подвеску искал один из моих клиентов.

— Почему?

— Спросите об этом клиента.

— Гарри Шарплз?

— Этого я вам не скажу.

Бьюда повернулся к Наттоллу:

— Продолжайте.

— Я ответил этому молодому человеку, что такой подвески у меня нет, — сказал Наттолл. — Это было правдой. Однако вскоре ко мне пришел мистер Джер-рет — у нас с ним уже были кое-какие дела — и принес для оценки подвеску. Я сказал ему, что прежде, чем я возьмусь оценивать, он должен связаться с мистером Лэмом и выяснить, разыскивает ли его агентство именно эту подвеску.

— Все было так, — поддакнул Джеррет.

— Как к вам попала подвеска? — спросил Бьюда.

— Мистер. Кеймерон просил мейя оценить ее, — ответил Джеррет.

Бьюда снова принялся жевать сигару, потом выплюнул ее в корзину для бумаг.

— Не нравится мне все это, — бросил он.

Мы молчали.

— Я решил не допрашивать вас по отдельности, — продолжил Бьюда, — так что валить это дело друг на друга вам не удастся. В то же время вам так легче согласовать свои показания. Но знайте: если я уличу кого-нибудь из вас во лжи, ему не поздоровится.

Мы по-прежнему молчали.

— У вас раньше были дела с Кеймероном? — обратился Бьюда к Джеррету.

Тот поднял голову и уставился на стену поверх головы сержанта, попытавшись придать своему лицу как можно более глубокомысленное выражение.

— Да, я здесь работал с мистером Кеймероном. И вполне естественно, что и в этот раз он обратился ко мне — он не стал бы просить об услуге незнакомого человека. Но знаете, сержант, я никак не могу припомнить, какие у нас с ним дела. Может быть, потом что-нибудь всплывет в памяти…

— А чем вы вообще занимаетесь?

— Я… Можно сказать, что я посредник. Когда кому-то нужно продать заложенную ранее драгоценность, я могу помочь. Иногда ко мне обращаются клиенты, которые попали в затруднительное материальное положение и хотят избежать огласки.

— Выходит, у вас что-то вроде ломбарда?

— Нег-нет. Я ведь не беру процентов. Мое дело — посредничество. Я знаю магазины всех лучших ювелиров', да и сам неплохо разбираюсь в драгоценностях. Мои клиенты могут рассчитывать на квалифицированную помощь.

— Итак, Кеймерон пришел к вам и попросил продать подвеску как можно дороже?

— Он просил всего лишь оценить ее — это разные вещи.

— Разве драгоценности оценивают не для того, чтобы продать?

— Не всегда.

— Но часто.

— Часто.

Бьюда резко повернулся ко мне.

— Должно быть, вы побывали не только в одном ювелирном магазине?

Я понял, что это ловушка.

— Нет, сержант, только в магазине Наттолла.

— Почему?

— Не хватило времени.

— Что же вам помещало?

— То самое дело.

— Шарплз?

— Да. Наша поездка к Кеймерону.

Бьюда с раздражением посмотрел на меня.

— Вы все-таки пытаетесь сбить меня с толку! Вы до сих пор не сказали ничего по существу!

— Мне очень жаль.

— Если понадобится, мы просидим здесь до утра! Вы прекрасно знаете, где была найдена подвеска, Лэм. Я решил навести справки. Мои люди обошли все ювелирные магазины, пока наконец Наттолл не посоветовал обратиться к Джеррету. Потом он вспомнил о вас, Лэм. Вы были у него и спрашивали об этой самой подвеске. Зачем она вам понадобилась?

— Поверьте, сержант, я сказал вам все, что мог. Подвеску получила в наследство одна женщина. Некто, кому далеко не безразлична ее судьба, заметил, что подвеска пропала, и захотел выяснить, что с ней случилось.

Зачем?

— Если бы у вашей жены пропала драгоценность, вы бы не попытались узнать, куда она подевалась?

— Так, значит, муж разыскивал подвеску своей жены?

— Я этого не говорил.

— Вы намекнули на это.

— Когда?

— Когда спросили меня, что бы я сделал на месте мужа, обнаружившего пропажу драгоценности своей жены.

— Это я так, для примера.

— Черт побери! — взорвался Бьюда. — Вы можете не морочить мне голову?!

— Извините, сержант. Так что вы хотите узнать?

— Подвеску разыскивал муж?

— Точно не знаю. Мне показалось, что нет, не муж, но, может быть, я ошибся. Во «сяком случае, он не говорил, что речь идет о его жене.

— Может быть, он говорил, что она ему не жена?! — взревел Бьюда: его терпение лопнуло.

— Нет, сержант, этого он точно не говорил.

— Ничего не понимаю. — Бьюда вроде бы немного успокоился. — Вам не показалось, что дело пахнет шантажом?

т- Мне показалось, что клиент хотел выяснить и это.

— И вам это удалось?

— Нет.

— Почему?

— Как только я узнал, что подвеска была у Кеймеро-на, я понял, что шантаж отпадает. Особа, которой интересовался мой клиент, рассталась с подвеской несколько месяцев назад. Кеймерон получил ее от кого-то другого.

Джеррет встрепенулся.

— Да-да, конечно, — подтвердил он, поглаживая свою лысину. — Вероятно, так и было.

— Послушайте меня, сержант, — продолжал я. — Моя задача — защищать интересы клиента. Я не имею права полностью открыться вам. Но вы, как профессиональный сыщик, могли бы кое о чем догадаться. Особа, которой принадлежала подвеска, решила избавиться от нее, потому что ей, видите ли, надоели изумруды. Ей захотелось бриллиантов. А из того, что сказал мистер

Джеррет, можно заключить, что покойный Кеймерон, напротив, очень любил изумруды. Вероятно, поэтому и приобрел подвеску.

— Да-да. — Джеррет утвердительно закивал. — Действительно, мистер Кеймерон очень любил изумруды. Он провел много лет в Колумбии, так что эти драгоценные камни были ему хорошо знакомы. Насколько я помню, изумруды в той подвеске были редкого по глубине цвета и практически без пятен. Я показал подвеску мистеру Наттоллу — он тоже пришел в восторг и подтвердил, что вещь очень дорогая.

— Кто принес подвеску для продажи? — спросил Бьюда.

— Ее принесли для оценки, — возразил Джеррет.

— Так чья же была подвеска?

— Как чья? — Глаза Джеррета выразили недоумение. — Разумеется, мистера Кеймерона.

— Вы уверены в этом?

— У меня никаких сомнений не возникало.

— И как давно он ее приобрел?

Джеррет посмотрел на меня.

— Если судить по словам мистера Лэма, несколько месяцев назад.

Бьюда нервно постучал костяшками пальцев по столу.

— Какого черта Кеймерону понадобилось, оценив подвеску и выяснив, что вещь это очень дорогая, вы-ковырить из нее все камни?

— А почему вы думаете, что камни вынул именно он? — спросил я. — Может, это сделал грабитель?

— Нет, это сделал Кеймерон. Мы обнаружили у него в столе полный набор ювелирных инструментов. Он вынул камни из оправы и стал прятать. Шесть камней засунул в клетку к вороне — думал, наверное, что там никто не найдет. Два изумруда лежали на столе. Два плюс шесть равняется восьми.

— Восемь из тринадцати, не так ли? — заметил я.

— Когда мы обыскивали ванную комнату, — продолжил Бьюда, — и отвинтили сифон, чтобы посмотреть, нет ли там пятен крови — может, убийца мыл руки и оставил следы, — мы обнаружили недостающие пять камней.

— Прекрасно, — сказал я. — Выходит, все изумруды нашлись.

Бьюда бросил на меня свирепый взгляд:

— Я ничего не понимаю! Какого черта Кеймерон вынул камни из оправы, засунул пять из них в слив раковины, шесть — в воронью клетку, а два оставил на столе?

— Насколько я могу судить, вы пригласили меня не для консультации? — спокойно спросил я.

— Вы правильно судите, — процедил Бьюда. — Я вызвал вас для дачи показаний, и мне нужны факты. Знайте, Лэм: если вы что-то скрыли, я отберу у вас лицензию!

— Простите, сержант, но я ответил на все ваши вопросы.

— Ну конечно, — усмехнулся Бьюда, — ответил! Вы были очень красноречивы! Не то Что эти два джентльмена. Учтите, Лэм: со мной эти штуки не пройдут.

— Вы устали, сержант, вам нужно отдохнуть, — сказал я. — Нельзя так много работать. По-моему, все предельно просто. Меня попросили выяснить, что случилось' с подвеской, почему она исчезла, кто купил ее и зачем. Я начал обходить ювелирные магазины…

— И совершенно случайно прежде всего зашли к Нат-толлу, а после этого перестали ходить по магазинам?

Не совсем так. Я знал, что Наттолл — специалист по изумрудам-, вот и решил начать с него.

— И что же, Наттолл вам сразу сказал, что видел эту подвеску?

— Ну что вы! Наттолл тоже защищает интересы своих клиентов.

— Значит, он сказал, что никогда ее не видел?

— Он мне ничего не сказал.

— Так зачем же вы к нему пошли? Разве не знали, что он не ответит на ваш вопрос?

— Не знал.

— А после того, как узнали?

— Когда узнал, пришлось переключиться на другие, более важные дела. Вот и все.

— Но вышло так, что именно эти более важные дела помогли вам обнаружить ту самую подвеску.

— Честно говоря, да.

— Честно говоря! — воскликнул Бьюда. — Черта с два вы бы мне честно сказали, не узнай я всего сам! Каким образом подвеска попала к^Кеймерону?

— Я уже говорил вам, сержант, что не могу быть полностью откровенным. Однако тот факт, что подвеска нашлась, многое прояснил. Мой клиент поговорил с той самой особой и выяснил, что она продала подвеску, чтобы на вырученные деньги купить другое, ювелирное украшение. Продана подвеска была несколько месяцев назад. Как видите, девушка кое-что рассказала…

— Вы сказали «девушка»? — встрепенулся сержант.

— Ну да.

— Это меняет дело.

— Но я ведь ничего не сказал.

— Вы проболтались, Лэм, и я кое-что понял.

— Не знаю, что вы там поняли, сержант. Делать вывод — ваше право.

— Я понял, — с отвращением произнес Бьюда, — что пожилой богач обзавелся пассией. Спустя время он заподозрил, что девица закладывает его подарочки, и оказался прав. Не так ли?

— Во всяком случае, он так не думает.

— Еще бы! — рассмеялся Бьюда. — Она обвела старика вокруг пальца. Посмотрела на него своими ангельскими глазками и наплела что-то жалостливое. Старый дурак и поверил. Теперь меня интересует одно:, этим старым ловеласом был Кеймерон?

— Мне кажется, Кеймерон вообще никогда не был ловеласом.

— Ладно-ладно, — перебил Бьюда. — Поставим вопрос иначе: был ли он соперником на- пути того старого ловеласа?

— Полагаю, что интерес Кеймерона к изумрудной подвеске никоим образом не был связан с любовными похождениями того или иного ловеласа.

— Ну конечно, — подтвердил Джеррет. — Просто он хорошо разбирался в изумрудах. А в подвеске были изумруды удивительной красоты! Мне кажется, мистер Нат-толл не оценил их по достоинству. И все из-за этой старомодной, аляповатой оправы. Она просто задавила камни. Признаюсь, я дал мистеру Кеймерону совет: вынуть их из оправы и заказать другую, более изящную. Тогда бы камни заиграли совсем иначе. Наверное, именно поэтому он их и вынул. И тут-то…

Наттолл откашлялся и медленно произнес:

— Джентльмены, скажу вам честно, я несколько поторопился с оценкой подвески. Мне действительно не понравилась оправа. Возможно, я плохо рассмотрел изумруды. Это коварные камни. Вы, Джеррет, правы, — удивительная глубина цвета. Я подумал тогда… нет, я тогда просто не подумал… Я допустил ошибку.

Бьюда встал.

— Вот именно, — произнес он. — Так все и случилось. — И после небольшой паузы, вызывающе посмотрев на каждого из нас, добавил: — Во всяком случае, так должно было случиться.

— Да, сержант, именно так все должно было случиться. — Джеррет невозмутимо кивнул. — Кеймерон решил — последовать моему совету — сменить оправу.

Наттолл открыл ящик своего стола и извлек оттуда бутылку виски двенадцатилетней выдержки.

— Мне кажется, джентльмены, — сказал он, — нам пора выпить по рюмочке.