— Я никогда в жизни с ней не встречалась.

— Она получила письмо, которое касается вас.

Молчание миссис Корниш говорило о полном отсутствии интереса с ее стороны к сообщению Берты.

Берта продолжала:

— Полагаю, что великолепная идея с переездом зародилась в гениальном мозгу того безупречного клерка, что сидит внизу. Но вам бы не следовало выезжать из своего номера, дорогая. Это показывает вас в невыгодном свете. — Вы можете себе представить, как будут выглядеть ваши фотографии в газетах с напечатанными под ними пояснениями, скажем, такими: «Миссис Долли Корниш, которая, как утверждает полиция, тайно освободила занимаемый ею_ номер и переехала в другой под вымышленным именем, узнав о смерти миссис Белдер. Миссис Корниш находилась в интимной связи с Эвереттом Белдером до его женитьбы».

Берта потянулась к пепельнице и стряхнула пепел.

Миссис Корниш внезапно поглядела на нее так, словно собиралась расплакаться.

— Что вы хотите знать?

— А что вы можете мне сказать?

— Ничего. ^

— Милое дело, — с энтузиазмом согласилась Берта. — Газеты это проглотят. Сохраняйте это выражение лица, будто вы вот-вот расплачетесь, и ничего не говорите, и тут же появится подпись: «Ничего», — всхлипывает женщина, которая отправила на тот свет мнссие Белдер».

Миссис Корниш внезапно выпрямилась.

— О чем вы говорите? Я не имею к смерти миссис Белдер никакого отношения.

Берта сделала глубокую затяжку и ничего не сказала.

— Миссис Белдер грозилась убить меня, — продолжала Долли Корниш.

Внезапное негодование стерло с ее лица следы жалости к себе.

— Когда?

— В тот день, когда она умерла.

— Что же вы такое сделали, что она желала вашей смерти?

— Совершенно ничего.

— Простите меня, моя дорогая, если я покажусь вам занудой, но мы слышали это уже много раз.

— Но это правда.

— Как случилось, что вы с ней встретились? — спросила Берта.

— Я сней не встречалась. Она позвонила мне в отель… и, если вас это так интересует, именно поэтому я сменила номер. Я хотела как-то обезопасить себя, чтобы в случае попытки с ее стороны что-нибудь сделать она не смогла меня найти.

Берта не смотрела в ее сторону, так что миссис Корниш не могла видеть того мерцающего, напряженного интереса, которым светились ее глаза.

— Позвонила вам по телефону?

— Да.

— И что она сказала?

— Это был самый жуткий разговор, который у меня когда-либо был в жизни с женщиной.

— Теперь мы начинаем продвигаться. Я, возможно, смогу вам помочь, если вы действительно все расскажете.

— Как вы можете помочь мне?

Берта повернулась и посмотрела миссис Корниш прямо в лицо.

— Давайте внесем ясность в нашу беседу, — сказала она. — Я смогу помочь вам в том случае, если вы поможете мне. Я — детектив. Я обследовала почву. Я знаю большую часть ответов. Я говорю о том, что вас ужаснуло. Для меня это все обычная работа. Теперь либо продолжайте Говорить, либо храните молчание. Если вы решитесь рассказать, я тоже расскажу. Если предпочтете молчать, то я позвоню в управление полиции.

— Вы не оставили мне никакой возможности выбора, — нервно рассмеялась миссис Корниш.

— Я очень редко это делаю, — парировала Берта.

Миссис Корниш несколько секуцд обдумывала положение. Берта не торопила ее.

— Хорошо, я буду говорить.

Берта слегка подалась вперед, чтобы потушить окурок.

— Вы женщина, миссис Кул, поэтому я могу рассказывать такие вещи, которые не рискнула бы поведать мужчине. У меня есть друг, который говорит, что в жизни каждой женщины два раза наступает момент, когда она по-настоящему счастлива, и что подавляющее большинство женщин упускают оба шанса. Он занимается горными разработками. Хорошие рудники — это те, в которых есть толстый пласт руды среднего качества. С его точки зрения, счастье — что-то в этом роде. Для счастья женщины необходимо, чтобы ее мужчина обладал свойствами среднего качества. По его словам, большинство женщин проходят мимо своего шанса в погоне за блестящими образцами высококачественной руды, что у геологов называется «драгоценная порода». Такие жилы истощаются полностью. Только жизнь не так проста. Когда вы действительно находите богатый пласт «драгоценной породы», это только кратковременная вспышка.

— А к какому пласту принадлежит Эверетт Белдер, к «драгоценной породе»? — спросила Берта.

— Нет. Эверетт был одним из моих счастливых шан сов. Он был большим пластом более чем среднекачественной руды. "

Берта зажгла другую сигарету.

— Мне захотелось снова его увидеть, — сказала Долли Корниш, — и я рада, что сделала это.

— Вы решили его вернуть? — спросила Берта.

Долли Корниш покачала головой. Ее глаза глядели грустно и задумчиво:

— Он изменился.

— Как?

— Я говорила, что он пласт более чем среднекачественной руды. К несчастью, ему когда-то пришла в голову мысль, что он — «драгоценная порода». Он все время пытается быть. чем-то не тем, что есть на самом деле. Это его погубило.

— Возможно, вы могли бы спасти его, — заметила

Берта. _v

Долли Корниш улыбнулась, и это оказало больше, чем слова.

— Хорошо, — произнесла Берта. — Вы облегчили душу, высказав все. Теперь поговорим о миссис Белдер.

— В среду утром она позвонила мне. Она даже не дала мне вставить ни одного слова. Было похоже, что она заранее хорошо продумала, если не выучила свою речь. Она сказала: «Я все о вас знаю, миссис Корниш. Не изворачивайтесь и не пытайтесь лгать. Вы думаете, что можете повернуть назад стрелки часов, но вам это не удастся. Он мой, и я намерена удержать его. Уверяю вас, что могу быть очень опасной, и боюсь, что вы вынуждаете меня принять крайние меры».

— Вы что-нибудь ответили? — спросила Берта, когда Долли Корниш на мгновение замолчала.

— Я пыталась, но я только заикалась и запиналась. Она не обращала на меня никакого внимания. Она подождала только секунду, переводя дыхание, продолжила, и слова ее ужаснули. Она сказала: «Я не из тех женщин, которые останавливаются на полпути. В моем доме жила одна девица, которая за моей спиной пыталась строить глазки моему мужу. Спросите'ее, что случается с людьми, которые думают, что могут пускать мне пыль в глаза».

‘ Губы Долли Корниш слегка задрожали, потом плотно сжались.

— И это все? — спросила Берта.

— Еще был дикий, полуистеричный, враждебный хохот. Вы не можете себе представить. Это надо слышать.

— Кто повесил трубку — вы или она? — перебила Берта.

— Она.

— И что после?

— Я была настолько шокирована, что сначала не могла ничего ни делать, ни думать; потом я все же положила трубку. Меня трясло.

— Если бы вы были настолько невинны, как утверждаете, — сказала Берта, — вы бы не приняли это так близко к сердцу.

— Поймите, миссис Кул. Я хочу быть с вами честной. Эверетт был моим счастливым шансом. Если бы я осталась с ним, когда мне представлялась'возможность, я смогла бы оградить его от вырождения. Я хорошо знала его силу и слабость.

— Почему же вы не сделали этого? — поинтересовалась Берта.

— У меня изменились представления о жизни. С течением лет я поняла, что в этом мире все грызутся, как собаки, и я решила, что должна вернуть себе Эверетта.

Если бы он остался таким же, как был, если бы я увидела, что у него те же стремления… да, я Знала, что он женат, но я решила, что верну его.

— А совесть вас не мучает? — спросила Берта.

— Думаю, что мучает.

После нескольких секунд молчания Берта сказала:

— Вы не повторяете точно слов той женщины, а даете их интерпретацию.

— Думаю, что я правильно, передала наш разговор. Его точный смысл, который она хотела до меня донести. Он просто врезался мне в память.

Берта Кул хладнокровно взяла еще одну сигарету, закурила, глубоко затянулась и выпустила дым.

— Что случилось с той женщиной?

— Она сказала, чтобы я узнала, что случается с людьми, которые хотят пустить пыль в глаза… а потом я прочла о найденном в погребе теле горничной.

Берта осторожно произнесла:

— Вы почувствовали себя в аду, не так ли?

— Как хорошо мне известно это чувство, — печально призналась Долли Корниш.

— Если вы расскажете вашу историю, это будет выглядеть так, как будто вы разбили семейный очаг Белдера и толкнули миссис Белдер на самоубийство, либо… — Берта замолчала, чтобы взглянуть на миссис Корниш пронзительными глазами, в которых светилось обвинение.

— Или?

— Или убили ее.

Долли выпрямилась в кресле, на лице у нее было удивление и негодование.

— Миссис Кул, о чем вы говорите?

— Если вы убили ее, вы бы вели себя примерно так же, а если нет, то не обязательно придерживаться дипломатического этикета. Вам стало легче, когда вы узнали, что она мертва?

Долли открыто встретила изучающий взгляд Берты:

— Да.

Берта отвернулась и посмотрела, как дым поднимается с конца сигареты, зажатой между ее пальцев.

— Хотелось бы не слышать всей этой истории, — проговорила она.

— Почему?

— Мне нужно пойти к сержанту Селлерсу, а у меня нет никакого желания идти к нему сейчас.

— Почему?

Берта устало поднялась.

— Придерживаясь жизненной теории' вашего друга, Селлерс получает не более двадцати долларов за тонну в пересчете на руду, но каждый раз, как только дела начинают идти в гору, он воображает себя «драгоценной породой».

Берта направилась к двери.

— Во всяком случае, миссис Кул, — произнесла Долли Корниш, — мужчины всего лишь мужчины. Мы должны примириться с их слабостями.

Берта обернулась в дверях и оценивающе оглядела Долли.

— Вы очень мило сыграли этот трагический спектакль, моя дорогая. Я не возражаю, если это только практика, но мне было бы чертовски неприятно, если вы думаете, что я попалась на удочку.