Сержант Селлерс толкнул дверь, на которой была табличка, извещающая о том, что они попали как раз туда, куда и стремились, и отошел в сторону, пропуская вперед Берту Кул.

— При случае не говорите, что мы невежливы, — проговорил он.

— Вы меня убиваете, — сказала она, входя в офис.

Имоджен Дирборн подняла глаза от пишущей машинки. Берта увидела, что она плачет. Девушка поспешно вытерла глаза и сказала:

— Проходите. Qh вас ждет.

Селлерс, подняв брови, вопросительно взглянул на Берту и по едва заметному ее кивку составил свое мнение о девушке за пишущей машинкой.

Казалось, что Имоджен догадалась, что он испытующе на нее смотрит. Ее спина выпрямилась, но она не подняла глаз. Пальцы продолжали порхать над Клавиа-' турой, выбивая мелодию стаккато.

Дверь кабинета отворилась.

— Я так и подумал, что вы пришли. Доброе утро. Доброе утро! Проходите сюда, пожалуйста, — сказал Эверетт Белдер.

Они прошли в его кабинет.

Сержант Селлерс сел на стул, извлек из жилетного кармана сигару, отломил конец и потянулся за спичками. Берта Кул села с мрачным видом палача, которого позвали к приговоренному.

Эверетт Белдер нервно опустился в Большое кресло за письменным столом.

Селлерс взял сигару, чиркнул спичкой, бросил ее в маленький камин, где горели какие-то бумаги, посмотрел на Белдера и произнес:

— Ну?

— Думаю, что миссис Кул все вам уже рассказала.

Селлерс ухмыльнулся сквозь дым сигары:

— Я не думаю, что она рассказала мне все, но рассказала больше, чем хотелось бы.

— Боюсь, что я не понимаю, — проговорил Белдер, стараясь держаться с достоинством.

— Что вы скажете по поводу второго письма? — хпро-сил Селлерс.

Белдер нервно произнес:

— Я собирался рассказать вам об этом позже, сержант. Я хотел все обдумать.

— Теперь вы уже все обдумали?

Белдер кивнул.

— И что же вам хотелось обдумать?

— В том смысле, который вы в это вкладываете, — ничего.

— Может быть, вам нужно еще время на обдумывание?

Белдер откашлялся:

— Одна молодая женщина, Долли Корниш, один раз меня навестила. Я знал ее раньше. Мы были рады друг друга видеть. Мы долго не встречались. Она нашла меня, когда приехала в город, — взяв адрес из телефонной книги. Она не имела никакого понятия, что я еще женат.

— Что значит «еще»?

— Я был с ней некоторое время и потом… затем я женился.

— Ей это не понравилось?

— Она сама скоро вышла замуж, через неделю или две.

— Но ей не понравилось то, что вы женились?

— Не знаю. Я ее не спрашивал.

Селлерс вынул сигару изо рта и впился взглядом в глаза Белдера.

— Отвечайте на вопросы и перестаньте ходить вокруг да около.

— Нет. Ей это не понравилось:

— Вы видели ее с тех пор?

— Нет, пока она не пришла сюда.

— Почему она пришла?

— Она ушла от своего мужа. Она… она хотела меня видеть.

— Прекрасно. И вы попытались вызвать у нее романтические чувства?

— Я был рад ее видеть.

— Вы ее поцеловали?

— Да.

— Один раз?

— Наверное. Но больше ничего, только поцеловал и… тьфу ты, я был рад ее видеть. Точно так же, как вы были бы рады старому другу, с которым долго не встречались.

— Вы назначили ей свидание?

— Нет.

— Сказали, что вы еще женаты?

— Да.

— Она оставила вам свой адрес?

— Да.

—, Какой?

— «Локлир-Эпартментс».

— BЫ там были?

— Нет.

— Звонили ей?

— Нет.

— Она просила вас об этом?

— Она сказала мне, где она остановилась.

— Где она сидела, когда была здесь?

— На том стуле, на котором сидит миссис Кул.

— Он стоит в дальнем конце кабинета, — заметил Селлерс. — Взгляните-ка, Берта, и скажите мне, какие окна на той стороне улицы вам видны.

— Какое это может иметь отношение к делу? — спросил Белдер.

Селлерс терпеливо объяснил:

— Тот, кто написал второе письмо, должен был видеть, что происходило в кабинете, когда пришла Долли Корниш. Я заметил, что ца противоположной стороне улицы находятся учреждения. Днем света вполне достаточно для того, чтобы человек, находящийся в офисе на другой стороне, мог видеть, что происходит здесь.

На мгновение Белдер нахмурился, потом его лицо просветлело:

— Ей-богу, это идея! Вы думаете, что человек следил за мной из окна здания на противоположной стороне?

— Зачем вы носитесь с этой забавой? Ответ в вашем офисе.

Селлерс хмуро взглянул на Берту, чтобы она помолчала, и внезапно изменил объект атаки.

— А как насчет информации, содержащейся в письме? Кто, как вы думаете, мог знать, что Долли Корниш была здесь в понедельник?

— Ни один человек.

— А ваша секретарша?

— Она ничего не знает о ней, думая, что Долли — моя знакомая по работе.

— Сколько Долли была здесь?

— Где-то до середины дня.

Сержант Селлерс протянул руку к телефону:

— Позовите сюда вашу секретаршу.

Белдер поднял трубку и сказал:

— Не будете ли вы так любезны зайти ко мне на минутку?

Спустя секунду, когда. Имоджен Дирборн открыла дверь и вошла, Селлерс спросил:

— В этот понедельник… во сколько пришла Долли Корниш?

— Одну минутку. Я посмотрю в книге.

— У нее была назначена встреча?

— Нет.

— Прекрасно, загляните в вашу книгу.

Имоджен подошла к столу, уверенно взяла тетрадь, открыла ее, провела пальцем вниз по странице.

— Миссис Корниш пришла в два часа двадцать минут. Она оставалась до трех пятнадцати.

— Она вам не знакома?

— Нет, я ее раньше не видела.

— Вы знаете, чем она занимается?

— Нет. Мистер Бедцер попросил, чтобы я не делала записей.

Селлерс откинул голову, закрыл глаза.

— Как она выглядела?

— Блондинка, с хорошей фигурой, красивая, молодая, но из рода интриганок и явных эгоисток. Если она чего-нибудь захочет, то добьется.

— Вряд ли я смогу сказать, что ваша оценка справедлива, мисс Дирборн. Вы… — сказал Бедцер.

— Я с этим разберусь, — перебил Селлерс. Его голова была откинута, а глаза закрыты. — Она сказала вам, что хочет видеть мистера Белдера, не так ли?

— Да, так.

— Вы спросили у нее, назначена ли ей встреча? — Да.

— Что она сказала?

— Что мистер Бедцер примет ее, как только я скажу ему, что она здесь.

— Бедцер не был занят, — сказал Селлерс. — Назначение встречи — это только отметка… это способ произвести впечатление на посетителей?

— Да.

— Итак, вы пошли к нему и сказали, что пришла миссис Корниш?

— Она попросила меня представить ее как Долли Корниш. Просто Долли Корниш.

— Что сделал Бедцер?

— Он сказал, чтобы я ее пригласила, это его друг.

— На лице у него были какие-нибудь эмоции?

— Я не заметила.

— Что произошло, когда они увидели друг друга?

— Меня там не было.

— Белдер не подошел к двери?

— Когда я открыла перед ней дверь, он выходил из-за стола. Я слышала, как он произнес'ее имя, так, словно ему нравится его звучание.

— А потом?

— Я закрыла дверь.

— Вы видели, как он целовал ее?

Щеки Имоджен вспыхнули.

— Нет.

— Вы видели ее еще раз?

— В три пятнадцать, когда она выходила.

— Кто-нибудь знает, что она была здесь?

— Нет, насколько мне известно.

— Когда она вошла, в приемной никого не было?

— Нет.

— Кто-нибудь пошел за ней, когда она уходила?

— Я не могу сказать с полной уверенностью, но, скорее всего, нет. В офисе никого не было.

Берта прервала ее:

— Что толку в пустой болтовне? Это была встреча, которую ждали.

Селлерс предупреждающе нахмурил брови:

— Я в этом не уверен, Берта.

— Зато я уверена, — отрезала она.

Селлерс посмотрел в окно на стоящие напротив здания:

— Визите ли, Берта, есть несколько веских свидетельств в пользу теории об окнах офиса.

Берта повернулась к Имоджен Дирборн, открыла сумочку, достала напечатанную на машинке записку, которую она отколола от корреспонденции Эверетта Белдера.

— Кто это печатал? — строго спросила она, резким движением протягивая бумагу в сторону Имоджен Дирборн.

— Думаю, что я. Это была записка, которую я прикрепила к бумагам мистера Белдера…

Берта Кул сказала, обращаясь к сержанту Селлерсу:

— Давайте-ка взглянем на те два письма.

Селлерс молча протянул их Берте.

Она разложила письма на столе.

— Поглядите-ка сюда, моя милая. Все это напечатано на одной и той же пишущей машинке, правда?

— Я знаю. Что вы хотите?

Берта хладнокровно сказала:

— Я пытаюсь вывести вас на чистую воду, маленькая прохвостка. Вы влюблены в вашего начальника. Вы думали, что он женился бы на вас, если бы на пути не стояла его жена. Вы написали, эти письма миссис Бел-дер. Вы знали, что ваш начальник заигрывал с горничной. Когда пришла Долли Корниш, вы подслушивали у двери, подглядывали в замочную скважину. Вы полагали, что избавитесь и от жены, и от двух соперниц сразу. Вы написали эти письма миссис Белдер, а потом прикинулись, что вы ни при чем. Самодовольная, лживая, проклятая лицемерка.

Имоджен Дирборн плакала.

— Я ничего не делала, — отчаянно отрицала она. — Я не знаю, о чем вы говорите.

Берта безжалостно продолжала:

— О, конечно, вы Не понимаете. Теперь я докажу, что письма были напечатаны квалифицированной машинисткой на портативной машинке «Ремингтон» — одной из первых моделей с прекрасной, ровной печатью. У вас дома есть портативная машинка. Вы печатали на ней эти письма. И эта записка печаталась не на машинке, которая находится в офисе. Я схитрила, чтобы вы дали мне образец шрифта своей машинки. Вы Подтвердили, что у вас дома есть портативная машинка. А сейчас вам было бы лучше не увиливать, а рассказать нам…

— Боже мой! — воскликнул Белдер, когда поглядел на лежащую перед ним записку.

Берта Кул с холодной самоуверенной улыбкой обернулась в его сторону:

— От этого удара вас даже подбросило, не так ли? Обнаружить, что в вашем офисе есть маленькая прохвостка, которая…

— Это неверно, — перебил ее Белдер, — то, что вы говорили по поводу «Ремингтона».

— А что же? — спросила Берта.

— Это машинка моей жены.

Дверь в приемную открылась. Карлотта Голдринг, обведя всех присутствующих взглядом больших синих, глаз, проговорила:

— В приемной никого не было, поэтому я вошла. Надеюсь, я не…

Никто не обратил на нее внимания. Берта указала пальцем на Имоджен:

— Посмотрите на нее. Можно сказать, что я перевернула все вверх дном. Такая прохвостка умудрилась напечатать письма на машинке вашей жены и в вашем же доме, но, как бы то ни было, она написала эти письма! Она:..

— Это ложь! — крикнула Имоджен. — У меня дома не «Ремингтон», а «Корона»!

Карлотта, широко раскрыв глаза, прошла в угол комнаты, остановилась у камина и встала к нему спиной, с безмолвным изумлением наблюдая за этой сценой.

— Попробуйте отрицать, что вы влюблены в вашего начальника, — сыпала обвинения Берта. — Будто вы не думали, что если сможете отделаться от его жены, то вам легче будет проворачивать свои дела, что вы не писали эти письма…

— Подождите минутку, — прервал ее Белдер. — Она не могла этого сделать, миссис Кул. Она напечатала эту записку, когда машинка моей жены находилась в офисе — я забирал ее домой после ремонта. Имоджен попробовала, как она работает. Сейчас я все вспомнил.

— В таком случае, она напечатала оба письма в тот день, — не унималась Берта.

— Она не могла. Это было до того, как на сцене появилась Долли.

— Кто еще имел доступ к машинке? — спросил Селлерс у Белдера.

— Никто, я полагаю. Родные моей жены…

Глаза Селлерса сузились, и взгляд стал более твердым.

— И, конечно же, горничная.

— Салли?

— Да. О ком еще я могу говорить?

— Да, но для чего Салли понадобилось писать письмо, чтобы жена подумала, будто у нас с ней роман? Это же сумасшествие.

— Но Салли могла иметь доступ к машинке, — настаивал Селлерс.

— Да, могла.

Имоджен Дирборн упала на стул, прижав к глазам носовой платок. Как только в разговоре наступало затишье, звуки ее всхлипываний наполняли комнату.

Селлерс обратился к Берте Кул:

— Может быть, вы и правы. А может быть, и нет. Что-то во всем этом не стыкуется… Белдер, встаньте и перестаньте суетиться. Поставьте стул точно на то самое место, где он был, когда на нем сидела Долли Корниш… прекрасно, он стоял так. Хорошо, теперь позвольте мне на него сесть. Я посмотрю, что отсюда видно.

Сержант Селлерс наклонился на стуле назад, а потом вперед, расширяя, насколько возможно, поле зрения.

— Имоджен, прекратите свой несчастный рев, возьмите карандаш и запишите: «Доктор Колбурн, хирург… Доктор Элвуд 3. Чемплин, дантист…» Дантист выглядит более обещающе. Сначала попытаем счастья у него. Кресла в зубоврачебных кабинетах всегда повернуты к окну. Увидеть сидящего пациента проще простого. Запишите номер телефона, Имоджен… Ну давайте, перестаньте ныть!

Казалось, она его не слышала. Она сидела на стуле, время от времени всхлипывая.

Селлерс поднялся, подошел к ней, положил руку ей на плечо и сказал:

— Перестаньте. Рыдать будете после работы. Я расследую убийство. Найдите мне номера телефонов.

Имоджен подняла на него глаза, внезапно встала, подошла к столу Белдера, взяла телефонный справочник и принялась его просматривать, время от времени прикладывая к глазам платок.

Белдер протянул ей карандаш и блокнот. Он некстати прикоснулся к ее руке.

— Мисс Дирборн, — сказал он. — Не надо на это так реагировать.

Она отдернула руку, написала номера телефонов, вырвала из блокнота лист и протянула его сержанту.

Селлерс взял телефон, покрутил диск и сказал:

— Это сержант Селлерс из управления полиции. Я хочу поговорить с доктором Элвудом Чемплином, лично… Соедините меня с ним… Скажите ему, что это важно…

Пока Селлерс ждал, он взял сигару, которую оставил на столе, снова зажег ее и под агрессивным углом вставил в рот. Внезапно он переместил ее и сказал в телефонную трубку:

— Добрый день, это доктор Чемплин?.. Совершенно верно. Сержант Селлерс из. управления полиции. Будьте добры, загляните в ваш регистрационный журнал и скажите, кто был у вас в кабинете в минувший понедельник между двумя часами и тремя пятнадцатью… Нет, только имена пациентов… Как имя этого мужчины? Х-а-р-в-у-д. Прекрасно, я понял. Кто следующий? — Легкая гримаса отразилась на лице сержанта. — Мисс или миссис? — спросил он. — Понятно. Хорошо, большое спасибо, доктор, я свяжусь с вами позднее. Да, это все, что я хотел узнать.

Селлерс повесил трубку и загадочно поглядел на Берту Кул.

— Второй пациент, — сказал он, — который был в кабинете доктора Чемплина с двух пятнадцати до двух сорока пяти — мисс Салли Ёрентнер.