В понедельник с раннего утра Селби уже находился в кабинете Сидни Белла Стоуна — почерковеда и специалиста по анализу сомнительных документов.' У Стоуна был отрешенный вид, свойственный многим ученым людям. Перед Селби находился человек лет пятидесяти пяти с коротко подстриженными волосами, тронутыми сединой, щетинистыми усами и спокойным взглядом серых глаз. Он взял протянутый прокурором документ и спросил:

— Что вам угодно выяснить?

— Подлинник это или фальшивка.

— Вы располагаете подлинными образцами подписи и почерка для сопоставления?

— Да.

— Позвольте мне взглянуть на них.

Селби вручил ему образцы почерка и подписи Эзры П. Гролли, собранные из всех источников, которые прокурор и Сильвия Мартин ухитрились найти за вечер. Стоун, едва посмотрев на листки, бросил их в ящик письменного стола.

— Разве вы не собираетесь сравнивать их?

— Собираюсь, но не сейчас.

— Почему?

— Это пока бесполезно. Я не принадлежу к тому типу экспертов, которые, бросив взгляд на документ, заявляют, что он является не чем иным, как грубой подделкой, или, напротив, «выглядит подлинным». С моей точки зрения, такой подход бесполезен. Личное мнение не должро иметь значения в глазах присяжных. Присяжные могут не считаться с тем, что говорит эксперт, пока они не узнают, на основе чего человек, стоящий перед ними, пришел к тому или иному заключению. Лишь тот специалист заслуживает внимания, который может подтвердить каждое свое слово бесспорными научными фактами.

— Вы имеете в виду угол наклона и нажим пера? — спросил Селби.

— То, о чем вы говорите, лишь крошечная часть настоящей экспертизы.

— Но не смогли бы вы хотя бы начать работу над этим завещанием?

— Думаю, что смогу. Вы можете посидеть в лаборатории, если обещаете не мешать, — сказал Стоун.

— Постараюсь, — улыбнувшись, охотно подбещал Селби.

— Говорить буду я, — сказал Стоун, проходя в лабораторию, — вы будете слушать. Многие почему-то непрерывно задают вопросы. Мне это не нравится.

Он расправил завещание на прозрачной стеклянной крышке стола, включил освещение и приступил к работе.

В ходе работы он бросал короткие замечания, которые должны были служить объяснением.

— Этот свет имитирует дневное освещение… Взглянем на водяные знаки на бумаге. Просветим ее снизу, кстати, размер листа характерен для юридических документов… ага, вот знак «Специальная судебная». Здесь у меня каталог, из которого*можно узнать, когда любой вид бумаги впервые появился на рынке… Если выяснится, „что «Специальная судебная», то есть этот сорт, появилась в продаже позже даты документа, мы имеем дело с фальсификацией. Итак, смотрим…

Эксперт перелистал несколько машинописных страничек.

— Нет. «Специальная судебная» продается с 1922 года. О’кей. Пока все в прядке.

Стоун закрыл свой каталог и вернулся к рабочему месту, не переставая говорить:

— Теперь проверим физические характеристики… Во-первых, чернила. Самые распространенные готовятся из чернильного ореха. Если мы капнем на чернила специальным реактивом и они при этом станут темно-красными, значит, мы имеем дело с чернильным орехом.

Эксперт немного повозился с документом и сказал:

— Чернильный орех. Теперь проверим цвет, с этой целью используем колориметр.

— Для чего нам надо знать цвет?

Эксперт взглянул на Селби поверх микроскопа:

— г Чернила из ореха при окислении меняют свой цвет. И проходит примерно два года, прежде чем они приобретают постоянную окраску. Мы имеем дело с постепенным процессом изменения цвета по мере окисления.

— Следовательно, если записи больше двух лет, как должно быть в нашем деле, чернила уже имеют постоянную окраску? — спросил Селби.

Стоун кивнул в ответ и начал подбирать стеклянные диски разных оттенков, делая пометки на полях документа. Потом он изучил свои записи и отрегулировал освещение. Селби заметил, что эксперт нахмурился. На его лбу появились поперечные морщины.

— В чем дело? — спросил прокурор.

— Пока я еще не готов дать ответ… Давайте взглянем на то письмо, в котором он сообщает, что оставляет все сестре.

Селби передал эксперту письмо.

Стоун изучил его с помощью колориметра, вновь сделал какие-то пометки и повернулся к окружному прокурору.

— Я собираюсь изменить своим, правилам, — сказал он, — потому что мне кажется, что я имею бесспорные доказательства.

— Что же вы узнали?

— Прежде чем сделать окончательное заключение, я должен поместить завещание на двадцать четыре часа в специальную окислительную камеру. Но если я не впадаю в грубейшую ошибку, то чернилам на завещании меньше сорока восьми часов.

— Меньше сорока восьми часов?! — воскликнул Селби. — Великий Боже, но весь вид бумаги говорит о том, что…

— За это я и ломаного гроша не дам, — отрезал Стоун. — Существуют десятки способов придать бумаге старинный вид: Думаю, в течение ближайших часов чернила весьма существенно изменят свою окраску в окисляющей среде. Если же они были нанесены на бумагу в 1935 году, то цвет совсем не должен измениться.

— А как насчет письма? — спросил Селби.

— О письме я сообщу завтра.

Селби поднялся со словами:

— Думаю, нет необходимости напоминать, что все это строго Конфиденциально. Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь узнал о существовании этих документов и-о вашем заключении.

— Естественно. Хотите, чтобы я вам позвонил?

— Да, пожалуйста.

— Ждите Моего звонка во вторник, примерно в два тридцать.

Крепко пожав эксперту руку, Селби повел машину назад, в Мэдисон-Сити, продумывая возможные варианты последствий, возникших в результате новой ситуации. Для прокурора было ясно одно: теперь он просто обйзан подвергнуть миссис Лосстен самому суровому допросу.

Вернувшись в свой офис, Селби позвонил Инес Стэплтон и, когда она ответила, сказал:

— Инес, мне необходимо поговорить с твоими клиентами Лосстенами.

— Дуг, вы с шерифом лаете не на то дерево. Почему вы считаете, что миссис Лосстен виновата во всех грехах? Только потому, что она сестра Эзры Тролли? Если вам нужны факты, копните клиента Карра и постарайтесь узнать, как он поступил с завещанием, которое выкрал.

— Клиентом Карра? — переспросил Селби. — Каким клиентом? Одна его клиентка мертва как булыжник. Другая — это миссис Хантер.

— Бред и чушь! Настоящий клиент Карра — Джексон С. Тил.

— Ты вторично упоминаешь Тила. Кто он такой и какую роль играет в наших играх?

— Если ты по-настоящему хочешь выяснить всю подноготную, попроси Карра привести к тебе этого самого мистера Тила и посмотри, что произойдет.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказал Селби. — Но тем временем мне надо поговорить с миссис Лосстен.

Инес Стэплтон ответила после секундного колебания:

— Знаешь, Дуг… Вот что… Ты сейчас в своем офисе? — Да.

— Отлично, я сейчас подъеду.

— Не забудь прихватить с собой Лосстенов.

— Я буду через несколько минут.

Но когда секретарь ввела Инес Стэплтон в кабинет, та была одна.

— А где же Лосстены? — первым делом спросил Селби.

— Не торопи меня, Дуг. Я попытаюсь все объяснить.

Селби бросил на нее жесткий, недобрый взгляд и произнес даже с некоторой угрозой:

— Ну что же, давай. Можешь не торопиться, но выкладывай все, как есть.

Инес уселась напротив Селби по другую сторону письменного стола, сняла перчатки и аккуратно разгладила их на колене. Ее глаза избегали взгляда Селби, и тот заметил, что руки девушки слегка дрожат.

— Итак?

Все-таки она встретилась с ним взглядом.

— Дуг, в этом деле ты превращаешь себя в глупца. Тебя используют как орудие. Я предупреждала, чтобы ты не забирался на ветку, играя с А.Б. Карром, но ты не слушал меня, а теперь висишь на ее кончике и того гляди грохнешься.

Слова выскакивали торопливо, как будто девушка заранее продумала свою речь и страшилась момента, когда придется ее произнести. Теперь этот момент наступил, и она залпом выпалила ее, стремясь побыстрее закончить.

— Какое все это имеет отношение к моему намерению допросить твоих клиентов?

— Самое непосредственное. Существует гражданский иск с требованием возмещения ущерба. Предстоит спор за наследство Эзры Тролли. Карр весьма ловко насадил приманку на крючок, и ты клюнул. Я не желаю, чтобы мои клиенты подвергались допросам, цель которых не прояснить обстоятельства убийства миссис Тролли, а снабдить Карра дополнительным оружием, которое он сможет использовать против моих же клиентов в гражданском иске.

— Иными словами, ты намерена не дать мне допросить их, Инес?

Инес Стэплтон сделала глотательное движение, чтобы совладать с голосом.

— Дуг, ты… ты мне ужасно нравишься. Мы знаем друг друга многие годы, когда-то были… близкими друзьями. Я восхищаюсь тобой. Но с тех пор, как ты занял этот пост, ты ставишь свою работу й свой долг превыше всего на свете. Вероятно, ты прав. Но сейчас моя работа и мой долг перед клиентами оправдывают все, что я предприму.

— И что же ты предпримешь? — спросил Селби-

Инес поднялась со стула:

— Я намерена держать моих клиентов подальше от тебя, пока ты не образумишься. Я не позволю, чтобы ты, сам того не желая, играл на руку А.Б. Карру, и, если понадобится, заявлю об этом во всеуслышание.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих словах и понимаешь, что это означает?

— Конечно, понимаю. Это означает, что в настоящий момент Карр разыскивает миссис Лосстен, чтобы вручить ей повестку и попытаться получить показания до суда. Собирается поудить рыбку, — возможно, и удастся выловить что-то ценное.

— Может быть, скажешь что-нибудь еще? — спросил прокурор.

— Да. Ты и шериф Брэндон были в доме Эзры Тролли. Вы закрыли его на замок и взяли на себя ответственность за его сохранность. Вы не отдали ключи моим клиентам. Миссис Лосстен по логике и по закону должна была получить право опеки над имуществом. Она единственная родственница Эзры Тролли. И Только ей должны были быть переданы права на охрану дома и ответственность за него. Но ты и шериф взяли все на себя, отодвинув ее в сторону. Ну и что, спросишь ты? — Ее голос окреп от негодования. — Я тебе скажу, что случилось в результате. Люди, способные соображать быстрее, чем официальные лица нашего графства, сумели нажить целое состояние, откопав банкноты, зарытые под кроватью — самое логичное место для поиска. Они сбежали с деньгами, и тебе этих людей уже никогда не сыскать.

Позволь мне сказать тебе еще кое-что, Дуг Селби. А.Б. Карр — скользкий, как угорь, тип. Он обведет тебя вокруг пальца. Он жулик, и ты знаешь это. Он побывал в лачуге и украл завещание Эзры Гролли. Это был первый ход в его партии. После следующего хода тебе покажется, что обрушилась огромная скала.

— Что же это будет?

— Он припрячет поддельное завещание на имя моего клиента в таком месте, где ты сможешь его найти. Естественно, ты захочешь проверить подлинность документа и отнесешь его к эксперту-почерковеду. Тот, конечно, объявит, что это фальшивка. Ты тут же придешь к заключению, что завещание подделала Сэди Лосстен — именно этого и хочет от тебя Карр. Нет, Дуг, пока ты не увидишь все в истинном свете, я буду держать своих клиентов в недоступном месте, и ты не сможешь получить от них информацию, которая поможет А.Б. Карру.

Селби поднялся, прошел к окну и уставился через стекло во двор здания суда.

Инес быстро подошла к нему и положила дрожащую ладонь на его руку.

— Дуг, неужели ты не понимаешь? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пойми.

Селби повернулся, поднял трубку и сказал телефонистке на коммутаторе:

— Мне нужен А.Б. Карр. Соедините с ним, и побыстрее.

Через несколько секунд, когда в трубке послышался голос Карра, прокурор сказал:

— Говорит Селби. Я хочу, чтобы в течение этого часа у меня в кабинете появился ваш клиент.

— Мой клиент? — переспросил Карр. — Вы имеете в виду миссис Хантер?

— Нет. Того, кто заинтересован в наследстве Гролли.

— Миссис Гролли?! Но она умерла.

— Я имею в виду того, кто ставит весь спектакль. Его зовут Джексон Тил.

На некоторое время в трубке воцарилось молчание.

— Ну так как же? — спросил Селби.

— Прекрасно, — провозгласил Карр, — мы будем.

И он повесил трубку.

Глаза Инес засветились радостью.

— О Дуг, я счастлива… Ты знаешь, что сегодня утром Тил подал заявление о предоставлении ему права опеки над личностью и имуществом ребенка Гролли? Они предъявили завещание миссис Гролли в пользу Тила. В завещании сказано, что он назначается опекуном ее дочери в том случае, если что-то случится с завещателем.

Улыбка Селби выглядела чрезвычайно мрачно.

— Если Джексон Тил что-то знает, я выясню это. Идет расследование убийства, и я загляну под каждый камень.

— Уверена в этом, Дуг.

— Теперь что касается тебя, — продолжал Селби. — Как ты справедливо заметила, у нас официальная встреча. Ты адвокат, представляющий интересы своего клиента, а я юрист, представляющий интересы моего. Случцлось так, что моими клиентами являются граждане графства, образующие нашу общину. Или ты доставишь свою миссис Лосстен ко мне в пять часов вечера, или я заявляю во всеуслышание, что она в розыске, а ты скрываешь ее и отказываешься представить прокурору.

— Почему? По^,тем}:

— Ты напрашивалась на это так получай.

— Но я же сказала, она прячется, чтобы Карр не смог получить показаний.

— Мне нужен и Терри Лосстен, — сказал Селби.

Губы Инес дрожали от негодования.

— Дуг, ты крайне упрям и… и глуп!

С этими словами девушка резко повернулась и вышла из кабинета. По ее напряженной, спине и поднятым плечам Селби понял, что она плачет.