Мейсон, Делла Стрит и Дрейк с трудом пробивались сквозь толпу, заполнившую здание суда.

Репортеры, окружившие их, просили прокомментировать ход дела, — но Мейсон, улыбаясь, упрямо твердил:

— Подождите, ребята, подождите до заседания суда.

Один из журналистов, протиснувшись к Мейсону,

низким голосом пробасил:

— Вы знаете новость, мистер Мейсон? Гамильтон Бюргер собирается просить об отсрочке слушания дела.

— Благодарю за информацию, — отозвался Мейсон.

— Вы согласитесь дать им отсрочку, Перри? — спросил Дрейк.

— Я не могу сделать этого, Пол. Я уже схватил зверя за хвост и теперь мне не хочется выпускать его.

В зале публика рассаживалась по своим местам.

Гамильтон Бюргер, подойдя к столу, за которым сидел Мейсон, спросил:

— Скажите, Мейсон, вы не против того, чтобы устроить перерыв в слушании?

— Я целиком против, — резко и твердо сказал Мейсон.

Бюргер явно не ожидал столь категоричного ответа, он немного помялся и добавил:

— Что ж… Но, пожалуй, суд может решить, что требуется более тщательное расследование.

В зал вошел судья Китли. Все встали. Пристав объявил заседание открытым, й помощник шерифа ввел в зал подсудимого Джона Эддисона.

Гамильтон Бюргер сразу же обратился к судье:

— Ваша честь, обвинение желает быть максимально объективным, чтобы быть максимально справедливым. Я полагаю, что было бы непростительно с моей стороны не привлечь внимания суда к тому факту, что для полиции и обвинения стало необходимым произвести пересмотр и переоценку некоторых фактов и свидетельских показаний. Этого требуют и интересы обвиняемого.

— Вы просите отсрочки? — спросил судья Китли.

— Да, ваша честь.

— Надолго?

— По меньшей мере на неделю.

Судья Китли взглянул на Мейсона.

Мейсон улыбнулся и сказал:

— Ваша честь, защита против отсрочки. Время слушания, в том числе время дачи показаний со стороны обвиняемого, было заранее установлено. Если у обвинения есть достаточно оснований для предъявления обвинения и содержания обвиняемого под стражей, то уже никакие новые обстоятельства не могут изменить этого. Если же новые свидетельства подрывают позиции обвинения, то тогда обвиняемый должен быть оправдан. Я хочу привлечь внимание суда к тому разделу процессуального кодекса, где говорится, что отсрочка должна быть обстоятельнейшим образом мотивирована и не может превышать двух дней на каждое заседание суда и шести дней в сумме, если только с этим не согласится защита.

Но если мне будет представлена возможность вновь допросить одного или двух свидетелей обвинения, защита не будет возражать против недельной отсрочки.

— Что же, — согласился судья Китли, — это справедливое условие. Кого же вы хотите допросить?

— Прежде всего — свидетеля Эрика Хенсела, ваша честь.

— Кого? Меня? — удивился Хенсел.

— Да, вас, — подтвердил Мейсон.

Эрик медленно прошел к свидетельскому месту.

— Мистер Хенсел, попрошу вас подробно рассказать- суду о методах шантажа, которые вы применяли. Я имею в виду тот факт, что у вас была помощница, выдававшая себя в рассматриваемом нами случае за мать Вероники Дэйл, женщина, которая помогала вам заниматься вымогательством.

— Что за ерунда! — запротестовал Хенсел. — Женщина, которая выдавала себя за Лауру Мэй Дэйл, это сущие выдумки.

— Мистер Хенсел, предварительная проверка списка номеров машин, занесенных в записную книжку Вероники Дэйл, показала, что владельцы этих машин не только подвозили Веронику, но и давали ей деньги.

— Я-то тут при чем? — огрызнулся Хенсел. — Чем я виноват, что старые козлы испытывали нежные чувства и ради этой девчонки развязывали кошельки?

— В некоторых случаях Вероника могла поставить владельцев этих машин в неловкое положение, кто-то из них. подвергался шантажу и платил деньги человеку, описание которого соответствует облику Эрика Хенсе-ла. Что вы на это скажете?

Гамильтон Бюргер подскочил со своего места:

— Ваша честь! Я протестую! Это непозволительный прием… Допрос свидетеля должен происходить…

— Протест отклонен, — оборвал его судья Китли. — Должен заметить, что от обвинений в актах шантажа свидетель Хенсел уже не уйдет. На сей раз прокуратура не сможет дать ему никаких гарантий. Суд считает необходимым привлечь свидетеля к ответственности. Мистер Хенсел, отвечайте на вопрос.

Хенсел заерзал за стойкбй:

— Мне нужно посоветоваться со своим адвокатом.

— Отвечайте на вопрос.

— Нет, не могу, не буду.

— На каком основании вы отказываетесь отвечать? — осведомился судья Китли.

— На том основании, что такие показания нанесут мне ущерб.

— Как вам нравится этот ответ? — с сарказмом спросил судья Китли Гамильтона Бюргера. — При ведении этого дела вы, господин прокурор, в некоторых случаях сначала проявляли невероятное рвение; хотелось бы верить, что вы дадите указание полиции с равным усердием расследовать дело о шантаже.

— Да, ваша честь, — послушно сказал Гамильтон Бюргер.

— Хенсел, вы работали вместе с Вероникой Дэйл? — спросил Мейсон.

— Я отказываюсь отвечать.

— Вероника позволила арестовать себя по обвинению в бродяжничестве именно ради того, чтобы адвокат мистера Эддисона вынужден был спасать ее от тюрьмы, и тогда появлялась возможность в дальнейшем основательно шантажировать мистера Эддисона?

— Я отказываюсь отвечать на вопросы. На том основании, что ответы могут быть использованы против меня.

— В разборе этого дела прокуратура заранее гарантировала вам неприкосновенность. Любое ваше показание по этому делу не может быть вам инкриминировано, но никто не гарантирует вам неприкосновенность по актам шантажа, не связанным с Эддисоном, и тут требовать вам нечего. Никто ваших требований не удовлетворит. Но если вы проявите добрую волю, это может быть учтено в будущем. И поэтому я советовал бы вам отвечать на вопросы, — объяснил ему ситуацию Мейсон.

— Да. Вероника Дэйл работала со мной.

— А потом вы подключили женщину, которая выдавала себя за мать Вероники.

— Нет, мистер Мейсон, мне ничего не известно о женщине, которая выдавала себя за мать Вероники. В этом деле двух партнеров вполне достаточно, мы. с Вероникой вполне управлялись. Никакого помощника нам… Простите… я, кажется… Наверное, я сказал лишнее.

— Возможно, что и лишнее, — сухо сказал Мейсон.

На мгновение в зале воцарилась полная тишина. Хенсел умолк, и наконец Мейсон отпустил его.

— Что же, у меня больше нет вопросов. Защита согласна на недельный перерыв, предложенный обвинением.

Судья Китли взглянул на Гамильтона Бюргеру.

— У вас есть вопросы к свидетелю?

— Нет, ваша честь, — ответил прокурор.

— В таком случае следующее заседание суда состоится через неделю, — объявил судья Китли и ударом молотка оповестил об окончании заседания на сегодня.

Мейсон в сопровождении Пола Дрейка и Деллы Стрит вышел из зала суда.

— Ты, Перри, заставил Хенсела призадуматься, — сказал Дрейк.

Мейсон молча кивнул.

— Думаешь, он убил Феррела?

— Не думаю, — ответил Мейсон. — Мой вопрос Хен-селу был отвлекающим маневром. Я не хотел, чтобы прокурор знал, что у меня в действительности на уме.

— А что у тебя на уме?

— Об этом мы поговорим позже.

Сидя за рулем и направляясь к своему агентству, Пол сказал:

— Благодаря тебе, Перри, Гамильтон наверняка почти свихнулся. Он пришел с железными доказательствами, думал, что подтвердить их будет проще простого, и вдруг… И вдруг все рассыпалось, и он уже не знает, что делать. Вряд ли он сможет скоро отыскать того, кого еще можно обвинить в убийстве Феррела. Он теперь не знает, на кого и подумать.

— Мне кажется, я знаю, Пол, на кого подумать, — сказал Мейсон.

— На кого же?

— Обратись к фактам. Феррел купил дом. Для чего? Вот вопрос.

— Чтобы заполучить гнездышко для любовных утех, — ответил Дрейк. — Вспомни эту рыженькую продавщицу авторучек.

— Подожди с продавщицей. Из-за нее можно упустить более важные детали.

— Какие?

— Феррел отбыл в отпуск. Своему партнеру он сообщил, что едет в северо-западные штаты ловить форель, а этой самой рыженькой сказал, что собирается заняться бизнесом и хочет собрать совещание деловых людей в загородном доме…

— Так, — согласился Дрейк.

— Но некоторые обстоятельства значительно усложнили дело, и лишь теперь я начинаю в этом разбираться.

— В чем?

— В ночь, когда произошло убийство, там оказалась Лоррейн Феррел. Она, должно быть, вошла в дом, обнаружила следы пребывания там Вероники Дэйл и поцапалась с мужем.

— А ее отпечатки пальцев?

— Полиция нашла их предостаточно, так же, как и отпечатков Эддисона. Как-никак они вместе вошли в дом, когда был обнаружен труп.

— Я как-то упустил это, — сказал Дрейк.

— Естественно, полиция не в состоянии определить, когда отпечатки были оставлены: то ли в день, когда был обнаружен труп, то ли в день убийства.

Дрейк молча кивнул.

— А теперь еще одна интересная деталь: в кабинете Деллы Стрит мы нашли шесть стреляных гильз от пистолета, которым был убит Эдгар Феррел. По какой-то причине убийца убрал их с места преступления. Я сначала подумал, что это провокация полиции, но это оказалось вовсе не так. Патроны подбросила не полиция.

— А кто?

— Подозрение падает только на двоих. В комнате была Вероника Дэйл, и туда же заходила Лоррейн Фер-рел. Надо сказать, что у Вероники было больше возможностей незаметно оставить их.

— Значит, кто-то из них, и, скорее всего, миссис Феррел, — сказал Дрейк.

— Миссис Феррел, — продолжал Мейсон, — сначала заявила, что жаждет повидаться со мной, но потом вдруг изменила намерение. Возможно, она хотела признаться мне, что была в доме, когда произошло убийство, но потом, видимо, передумала. Но все равно, это ее заявление, что она якобы видела машину своего мужа в городе, после того, как тот уже уехал, — чистейшая ерунда. Она знала, что Феррел купил загородный дом. Она серьезно поссорилась с ним. И хотела, чтобы Эддисон выследил ее мужа, узнал, что тот делает и сообщил ей. Таким образом Эддисон становится свидетелем в ее пользу. Это одна из причин, почему она не сказала ему, что была в том доме в ночь убийства. Другая состоит в том, что она слышала выстрелы. Вспомни, как это происходило по времени: она должна была встретить другую машину, Когда отъезжала от загородного дома. Тогда вполне логично предположить, что, увидев машину, она остановила свою, вышла и прислушалась, может быть, даже вернулась назад к дому. Все равно, в любом случае она хотела иметь Эддисона на своей стороне. Потому-то она позвонила ему и сказала, будто видела в городе автомобиль мужа. Вот так, Пол. Плюс ко всему сказанному Делла утверждает, что миссис Феррел влюблена в Джона Эддисона.

— Да, она влюблена в него, — подала голос Делла Стрит. — Я помню, какие у нее были глаза, когда она говорила о нем, какое выражение было на ее лице, ее интонации, когда она произносила его имя.

— Что же, может быть и так, — сказал Дрейк и обратился к Мейсону: — Все равно получается, что она и сама влипла, и Эддисона впутала.

— Да, — согласился Мейсон.

— Но что же за встреча намечалась в доме? — спросил Дрейк.

— А ты не видишь некоторой странности в том, что мистер Феррел вообще решил отправиться на рыбалку?

— Нет… Подожди, Перри… Кажется, понял. Рыбалка, вот оно что! Боже! Но в это же время никто не ловит форель!

— Никто! — подтвердил Мейсон. — Более того, — продолжал Мейсон, — отпуск он взял на две недели. Через две недели он обязательно должен был вернуться.

— Почему?

— Чтобы участвовать в ежегодном собрании акционеров, — объяснила Дрейку Делла Стрит.

Мейсон кивнул и продолжал:

— Еще один интересный факт. Я звонил в универмаг и пытался связаться с начальницей отдела кадров Миртл Нортрап — она же казначей компании. И что же? Я узнал, что она тоже направилась в отпуск.

— Ну и дела! — ахнул Дрейк.

— Феррел и Эддисон ненавидели друг друга. У каждого из них была равная доля акций. Часть акций была распределена среди преданных компании служащих; эти служащие обычно держали нейтралитет, не поддерживая ни одну из сторон. Вообще, политика обоих партнеров сводилась к тому, чтобы отстранить акционеров от дел корпорации. Директора сами справлялись с этой задачей, единственным человеком, помимо них, кто принимал участие в обсуждении дел, была Миртл Нортрап. Другие акционеры просто получали свои дивиденды.

— И что же из этого следует? — спросил Дрейк.

— Не знаю, я просто хочу привлечь твое внимание к этим фактам, — сказал Мейсон. — Но среди всех этих людей есть один человек, который выдает себя не за того, кем является на самом деле.

— Кто же это?

— Женщина, которая приходила ко мне и назвалась матерью Вероники Дэйл.

— Кто же она, по-твоему, есть на самом деле?

— Чтобы ответить на этот вопрос, Пол, нужно задуматься над тем, откуда она могла знать все, что касалось Вероники.

— А именно?

— Она знала, что мать Вероники зовут Лаура Мэй Дэйл, знала, что та содержит ресторанчик в городе вблизи Индианаполиса. Но точный возраст Вероники она не знала. Она знала также, что Вероника получила работу в универмаге. Почему и откуда она знала все это, но ошиблась в возрасте Вероники?

— Не знаю, — признался Дрейк.

— Со слов самой Вероники, — сказала Делла Стрит.

Мейсон утвердительно кивнул.

Некоторое время он молчал, пытаясь связать воедино изложенные факты.

Молчание нарушила Делла Стрит:

— Но зачем эта женщина со своей выдуманной историей приходила к вам? Неужели она не понимала, что эта ложь скоро все равно раскроется? Она должна была знать, что делает.

— Да, вот это вопрос. А какой ответ можно было бы предложить на него? — сказал Мейсон.

— Не знаю, может быть, она действительно связана с Эриком Хенселом?

— Задавая этот вопрос на суде, — сказал Мейсон, — я внимательно следил за его лицом. По выражению лица Хенсела узнаешь больше, чем по его словам. Когда я задал ему этот вопрос о мнимой матери Вероники, он явно испугался.^ Но почему? Что еще что-нибудь выплывет наружу. Прошлое-то у него богатое.

В разговор вмешался Дрэйк:

— Ясно одно. Хенсел и Вероника работали на пару. Проверка списка номеров показала, что из сорока водителей машин практически все внесли девице немалый куш, но двое из них, очутившись в щекотливом положении, подверглись еще и шантажу и платили Хенселу.

— И чтобы подстроить подобную же ситуацию, Вероника в ту ночь сама напросилась на арест, — добавил Мейсон.

— А потом появилась ее якобы мамаша, — продолжал Дрейк. — Появление мамаши — часть схемы шантажа.

— Зачем она вообще была нужна им? — спросил Мейсон.

— Ну как же, Перри! Мамаша должна была выразить праведное негодование по поводу очернительства доброго имени своей дочери и наконец потребовала бы денежную компенсацию.

— Но все же в данном случае никакой необходимости в появлении мамаши у них не было, — возразил

Мейсон. — И до этого она ни в одном деле не фигурировала. Вероника просто голосовала, к ней проявляли отеческую заботу, а потом появлялся Хенсел и грозил газетными сплетнями. По сути дела, эти люди вели себя по отношению к Веронике так, что присутствие разгневанной мамаши совсем не требовалось. Да и чем она могла им помочь? Нет, Хенсел прав, в этом деле вполне достаточно двоих.

— И что из этого следует, Перри?

— То, что эта женщина пришла ко мне по своей доброй воле.

— Естественно.

— А чтобы ответить на вопрос, зачем она приходила, нужно подумать о том, что она от этого визита получила, — сказал Мейсон.

— Разве она что-нибудь получила? — удивился Дрейк.

— Да. Расписку, что заплатила мне сто пятьдесят долларов за все расходы, связанные с арестом Вероники Дэйл.

— Она выложила сто пятьдесят долларов?

— Нет, она выписала чек — недействительный, как выяснилось, — на эту сумму. То ли она пришла для того, чтобы получить расписку, то ли для TQro и другого вместе. Заметь, Пол, что чек был на бланке, где следовало указать название банка. Такие чеки обычно используют крупные фирмы для удобства и обслуживания иногородних или иностранных клиентов, у которых при себе вдруг не оказывается чековой книжки, а эта женщина вырвала чек из той же чековой книжки.

— Постой, Перри, но для чего же она это сделала? Она же не думала, что ты просто коллекционируешь бланки или чеки и никогда не пускаешь их в ход.

— Значит, она хотела, чтобы я получил этот чек.

— Но зачем?

— Ранее мы исходили из того, что она участница шантажа, и зашли в тупик. Давайте попытаемся подойти к делу с другой стороны. Возможно, она хотела дать мне оружие против шантажиста, чтобы я мог сказать Хенселу: «Ошибаетесь, сударь, Эддисон не платил за Веронику Дэйл. Платила ее мать. Вот чек — доказательство тому».

Дрейк присвистнул.

— Вот так, Пол. А теперь эти странные отпуска. Фер-рел берет две недели перед собранием акционеров, чтобы с кем-то встретиться, и бросает важные дела. Миртл Нортрап, казначей компании, берет такой же отпуск и в то же самое время.

— Но ведь эта Нортрап терпеть не может Феррела и полностью предана Эддисону, — заметил Дрейк.

Мейсон кивнул.

— А Феррел обещал этой рыженькой продавщице, что она займет место Миртл Нортрап. Значит, он хотел убрать Миртл Нортрап, — предположил Дрейк.

— Или перевести ее на новую должность, — добавил Мейсон, — так, чтобы ее прежнее место стало вакантным.

Дрейк задумался.

— И что же нам теперь делать, Перри?

— Искать и найти Миртл Нортрап, Пол. Когда найдем, думаю, что-нибудь прояснится, — ответил Мейсон.